Рыцарь Овечьей Шкуры

      Услышав имя девушки, Линеа ненадолго смутилась, но смогла закончить фразу. Принцесса отпустила руки и чуть капризно произнесла:       -Эй, овечка, подымайся уже!       -Эйс’а, - проговорила рыцарь, не поднимая глаз - моё имя Эйс’а.       -Я услышала и в первый раз, овечка. Но прямо сейчас важно не это, а то где я нахожусь…       -Вы находитесь на Грязевом перевале, миледи.       Линеа отошла от Эйс’ы и присела возле костра. Подбросив туда пару веток, она снова позвала:       -Ну же, рыцарь. Я жду!       -Простите, миледи, но думаю, что мой вид Вас смущает. Вы можете присесть на эту шкуру. К сожалению больше мне нечего предложить Вам.       -Ой, да прекрати! Ну кто бы не испугался увидев такое лицо в темноте. Теперь ты мой рыцарь и мы навеки связаны, не так ли? Так что изволь следовать приказам.       Эйс’а подсела на шкуру к девушке и отвернулась. Вскоре она услышала слабый шорох. Когда любопытство взяло верх, она повернулась к принцессе. Линеа сосредоточенно чертила веточкой по земле. Эйс’а попыталась понять что именно она чертит, но потерялась в линиях и кружочках.       Наконец принцесса хлопнула в ладоши:       -Смотри, - она указала пальцем на одну линию, - мы находимся здесь. Отсюда до столицы три дня пути на лошади. Но теперь нас двое и передвигаться мы будем медленнее.       Линеа не успела закончить фразу, как Эйс’а встрепенулась:       -Мне нужно попасть к королю в ближайшее время. Через две недели меня объявят дезертиром, если я не попаду в пункт сбора войск.       -Да, - Линеа вздохнула, - Турнир тоже начинается через две недели. Но чтобы на него попасть мало обладать титулом и благородной кровью. Тебе будет этого недостаточно.       Эйс’а недоуменно уставилась на девушку:       -Зачем мне нужен этот Турнир? Мне нужно только записаться в ряды армии.       -Дурная твоя овечья голова, Турнир нужен мне. Ты, - Линеа ткнула палочкой в грудь Эйс’ы, - поклялась мне в верности. Поэтому обязана не просто участвовать, а победить!       -Что за Турнир-то такой?       -Для рыцарей и простолюдинов. Наверное, впервые он будет по настоящему открытым и огромным…       Эйс’а пожала плечами:       -Раз турнир открытый, то я могу записаться на участие. Тем более это твоя воля, а я готова исполнять свой долг.       -Записаться - это не проблема… Проблема в твоём имени…       Рыцарь передёрнула плечами:       -У меня благородная фамилия. Наш род подревнее королевского будет.       И тут Линеа полностью повернулась к девушке, кровь прилила к её лицу. Она пыталась в глазах рыцаря хоть грамм понимания, но осознала, что Эйс’а просто ничего о себе не знает. Она накрыла сжатые в замок руки девушки своей ладонью:       -Эйс’а, ты правда не знаешь? - прошептала Линеа.       Эйс’а помотала головой и также перешла на шёпот:       -О чём?       -О себе, дурында! - Линеа отняла руку от Эйс’ы и вскочила, - Да всё королевство знает о затмении и “Проклятом Солнце”!       Эйс’а поневоле потянулась за ладонью девушки, но заметив возбуждение на лице принцессы, присела обратно на овчину. Она отвернулась от Линеа и, уставившись на огонь, глухо произнесла:       -Расскажи мне всё!       И принцесса рассказала, о том, что последний дер Санс взяв в жёны жрицу Солнце-Яра оскорбил своим поступком этого Бога. Солнце-Яр наложил на силу палладина вето и перестал делится с ним своей мощью. Долго молил дер Санс бога-защитника и Яр откликнулся:       -Только первенец твой возьмет твою фамилию, но никогда не получит моего благословения. Проклятым будет скитаться он по земле, не зная покоя и утешения людского. Даже милость моя не будет ему ведома. На шестнадцать лет станет он ярмом для тебя, а после этого срока силы вернутся к тебе. Но дер Сансом будешь уже не ты!       Услышав это дер Санс отрёкся иметь детей. К сожалению, его жена была уже беременна. И когда родился ребёнок, даже солнце покрылось тенью и ночь опустилась на землю. Священник, который должен был наречь дитя, в страхе отбросил его от себя произнеся лишь пару букв. Их и записали в жреческой книге рождения. Вскрик священника и определил судьбу девочки - её нарекли Эйс. А люди в ужасе от вида малышки нарекли её “Проклятым Солнцем”.       Эйс’а тихонько покачивалась, обнимая себя за плечи. Линеа закончив рассказ не знала что делать. Она хотела подсесть к девушке поближе, но бледное лицо и дрожащие губы на сморщенном лице рыцаря пугали её. Решившись она присела перед рыцарем на колени и положила руки на щёки девушки. Взгляд Эйс’ы казался пустым, как будто она не видела перед собой ничего. Надув губы принцесса начала месить лицо девушки, придавая его выражению глупость.       Мягкая кожа податливо сминалась под рукой принцессы - вот на неё взглянул орк, а вот мим с городской площади. Она сделала Эйс’е пятачок и ущипнула за нос. Эйс’а нахмурилась и тут Линеа расхохоталась. Гогоча она уткнулась в плечо Эйс’ы.       -Не могу, - Эйс’а почувствовала на плече влагу и заметила, что образ принцессы - божественный и прекрасный испарился. На неё весело смотрела обычная девушка, из носа её текли сопли, лицо покрылось красными пятнами, - ты жуть какая смешная!       -Я не смешная, - Эйс’а ощетинилась, - я проклята. Самим Солнце-Яром. Я ярмо - для матери, отца, братьев. Теперь и для тебя!       -Ты не ярмо, глупая. Ты моя надежда! Единственная надежда не закончить на костре и у палача!       Линеа поднялась и потянула за собой Эйс’у:       -Я не предложу тебе ни утешения, ни милости, воин. Это тебе и не нужно. А то что тебе нужно - это друг. По настоящему преданный друг! И я могу стать им для тебя. Клянусь! Знаешь зачем мне нужна твоя победа на Турнире?       Эйс’а помотала головой. Линеа продолжила:       -Приз на этом Турнире - рука принцессы. Моя рука! Но так как участвует мой брат - всё уже предрешено. По крайней мере так думают они - мой отец, приёмная мать. Так думала и я, пока не встретила тебя. Ты выиграешь этот Турнир, Эйс’а, и освободишь нас обеих. Ты станешь героем, а самое главное - ты станешь единственным моим другом и защитником!       Речь принцессы вызывала что-то внутри рыцаря, поднимающееся словно волна. С каждым словом приближалась Эйс’а к Линеа и наконец сжала её в своих объятьях, прошептав куда-то в макушку:       -Клянусь!