Рыцарь Овечьей Шкуры

      Первое что поразило Эйс’у - это звук. Капли отдавались в ушах тимпанами, а едва слышимые до этого писк и жужжание насекомых превратились в жуткую какофонию. В висках девушки стучало так, что ей пришлось стиснуть зубы. А затем она открыла глаза.       И тут же закрыла их, так как её сбил невообразимый поток информации. Теперь весь мир казался ей смешением невообразимых цветов и оттенков. Она увидела паука, бегущего за небольшой чешуйницей прямо под сводом пещеры. При этом сами стены превратились в туманные очертания, границы которых она не смогла охватить. Но самое главное она увидела тьму. В глубине правого прохода клубилось чернильное пятно, то протягивающее к ней щупальца, то превращающееся в человеческую фигуру с вытянутым телом и удлиненной головой.       Тяжело дыша, рыцарь поднялась на ноги. Глаза она всё ещё держала закрытыми. Она оперлась на скользкий от влаги сталагмит, колени девушки дрожали. Когда барабаны в ушах отступили на задний план, а голову прекратило стягивать тугое кольцо боли, Эйс’а снова открыла глаза. Второй раз дался ей намного легче. “Больше чудовище, чем человек”, - подумалось ей, когда она с удивлением начала разглядывать собственную руку. Ей захотелось взвыть от удушающей тоски - Солнце-Яр оказался прав и теперь она не увидит своими глазами света до самой своей смерти. “Кто же полюбит такое чудовище?” - ей захотелось разорвать свою грудь когтями и выдрать скорбящее сердце - “Кто окажет мне такую милость?”       Но долго предаваться печали Эйс’а не стала. Просто не умела. Она подняла глаза и вновь взглянула в правый проход. Чернильного пятна не было.       Рыцарь подняла с пола выпавший из порванного пояса меч. Покопалась в обрывках одежды и выудила отцовский кинжал. Чешуя услужливо раздвинулась и переползла по её боку, предлагая ножны для оружия. Девушка пожала плечами и вложила меч в выемку с левого бока, а кинжал в пустоту с правого. С усилием переставляя ноги Эйс’а побежала вперед и отбросила ненужную овчину - сейчас ей казалось, что она не просто горит, что она и есть пламя.       Девушка ускорилась и вбежала прямо по грудь в воду. Темная вода пещерного озера отливала в глазах Эйс’ы антрацитом. Она увидела, что в воде плавают чуть светящиеся синим цветом рыбы с белесыми глазами. Рыбки, сначала уплывшие от источника шума, возвращались. Вдруг их небольшая стайка дернулась и рассыпалась. Озерцо забурлило, дно пошло волнами и вода мгновенно стала мутной. Эйс’а попыталась выбраться, но её ноги крепко оплели водоросли. Вытащив кинжал рыцарь попыталась их отрезать. На месте одного растения появлялись три. Они ползли вверх по ногам. Дно вспучилось, на девушку уставились огромные золотистые глаза. В них не было злости и ненависти, лишь казавшаяся безграничной мудрость.       Водоросли добрались до рук Эйс’ы и одно из растений вытащило ее меч. Меч ушел под воду без всплеска и бултыханий, как будто озеро просто проглотило железяку. Из огромного бугра появилась тонкая женская рука с прозрачной кожей, отливающей золотом. На мгновение пещера залилась светом сравнимым с солнечным. В руке был меч. Эйс’а никогда не видела ничего подобного этому клинку. Изящный в своей простоте, он отливал серым светом прочнейшего мифического металла - адамантиума. В рукояти меча горел синий кристалл в форме пламени.       Эйс’а убрала кинжал и протянула правую руку к мечу. Оружие оказалось тяжелее, чем она ожидала. Девушка вытянула руку с мечом вперед, молчаливо выражая благоговение.       Едва тихое “Спасибо…” сорвалось с её губ, водоросли сорвались с её тела, а громадная волна выкинула её на берег. На четвереньках Эйс’а откатилась от берега. Глаза уже скрылись на глубине и яркий свет в пещере погас. Вокруг неё опять сгустилась тьма. Тьма принесла с собой не только страх, но и запах разлагающегося мяса.       В проходе пещеры, потрясая своими костями, стоял знакомый ей скелет дракона. По глазницам черепа переползали щупальца тени. Голова чудовища выгнулась неестественным образом, как будто склонившись набок. Эйс’а поняла, что её заметили. Девушка едва успела вскочить на ноги, когда мертвый дракон угрожающе заревел.