Феникс

Аурелия пока не собиралась возвращаться. Повод у нее, может и был – неконтролируемое желание власти, – однако возможности ей еще не представилось. Она всего лишь наложница названного брата юного герцога, власти у нее никакой, а Михаил пока не собирается как-то спонсировать ее возвращение. Жумал саадик, ага, как бы не так. Михаил наслаждался праздником: пил, пил и пил. По нему не было похоже, чтобы он собирался хоть когда-нибудь возвращаться на Тигарден, его и здесь все устраивало. “Неудивительно, — думала про себя Аурелия. — Здесь он брат герцога, вполне может претендовать на престол, если Авраам вдруг умрет. А там… Кто он? Солдат, максимум, чего он достигнет – это генерал гвардии. Видимо, помощи от него ждать не стоит.” Авраам вдвойне наслаждался праздником: подливал, подливал и подливал. В основном Аурелии, а ей приходилось это проглатывать, и пить, и пить, и пить. После короткого объявления юный герцог совсем заскучал. Братья выпили, скромно поздравили Михаила – бывшие победители Бойни не были слишком многословны – и за столом стало кисло. — Повезло, говоришь? — спросил один из братьев, Бернард, он был моложе остальных, но все равно старше Авраама на пяток лет. — В этом году как-то тухловато… — Тебя там не было, — возразил Михаил. — Меня чуть трижды не убили. Бернард снисходительно покивал и поднял бокал с резко пахнущим темным алкоголем. Один его глаз был белесым, и через него проходил шрам, почти по горизонтали пересекающий лицо, и Аурелия поняла: на один глаз он слеп. Бернард опрокинул в себя бокал, грохнул им о стол и выдохнул горьким запахом выдержанного коньяка. — Меня чуть не убили восемь раз, — сказал он, опершись локтем о стол. Он указал на шрам на лице. — И это подтверждение… — он покачал головой, будто пытался стряхнуть с себя медленно подкатывающее опьянение. — А на тебе… — он подпер голову рукой и закрыл второй глаз ладонью. Поврежденный глаз свободно завертелся в глазнице. — Я не вижу ни одного. Аурелия хохотнула. Бернард долил себе коньяка, отсалютовал ей бокалом и потянулся к ней. Она чокнулась с ним и сделала глоток вина. — Я здесь уже четыре года, — продолжил Бернард, глотнул и встряхнулся. — И мы тут не уважаем тех, кто выходит из Бойни невредимым. Михаил поморщился, оглядел братьев и указал на того, что сидел слева от Бернарда. — А он? — спросил Михаил. — На нем я тоже ничего не вижу. — Про Акселя и не спрашивай, — отмахнулся Бернард. — Чего, думаешь, он молчаливый такой? — Язык отрезали? — спросила Аурелия. Бернард хохотнул, обернулся к Аврааму и указал на Аурелию, мол “ты только посмотри на нее”. — Кое-что другое, — ответил он и глотнул коньяка. — Дамам о таком знать не полагается. Аурелия опешила. Авраам тут же взял положение в свои руки, поднял бокал. — Боюсь, ей уже все полагается, — сказал он, чокнулся с братьями и наклонил бокал, указывая на место рядом с собой, на котором сидел Михаил. — Съебни, — приказал он и тут же перевел взгляд на Аурелию. Он сделал жест рукой, чтобы она заняла место Михаила. — Ооо, кому-то понравилась служанка? — присвистнул Бернард и толкнул Акселя в бок. Тот тихо крякнул и отпил коньяка. — С ней хотя бы поговорить можно, — сказал Авраам. Михаил поднялся и бросил недовольный взгляд на Авраама. — Что? Схерали у тебя служанка образованнее хозяина? — Аурелия опустилась на подушки рядом с Авраамом, он налил ей сладкого вина и снова обратился к Михаилу. — Ты где ее такую вырастил, и почему с ней тем для разговоров больше, чем с тобой? Бернард помахал у Авраама перед лицом, будто отгоняя назойливую муху. — Не обращай на него внимания, — сказал он Михаилу. — Поиграется, и надоест. Авраам смерил Бернарда строгим взглядом и посмотрел на Михаила. Он указал на Аурелию. — Я бы может на ней женился, — сказала Авраам и снова бросил взгляд на Михаила. — Но вам об это знать было не обязательно. — Вы посмотрите, кто-то задумался о браке, — Бернард ткнул локтем Акселя и вскинул бокал с коньяком. — Предлагаю выпить. — Вообще-то, Михаил хотел на мне жениться, — тихо сказала Аурелия, Авраам откинулся на спинку дивана и наклонился к ней. — Что? — переспросил он. — Михаил? Ты смеешься надо мной, дорогая. — Я привез ее как свою невесту, — сказал Михаил, крепко сжимая бокал в ладони. Авраам повернулся к нему, по его лицу расползлась хитрая улыбка, и он шутливо погрозил Михаилу пальцем. — Мне можешь не рассказывать, для чего ты ее привез, — едва сдерживая смех, сказал Авраам и обернулся к Аурелии. Он снова посмотрел на Михаила. — Ты серьезно? Она? Выйдет за тебя замуж? Не смеши, дорогой, не смеши. Он откинулся на спинку, опрокинул в себя вино, долил себе и Аурелии и обернулся к ней. — Я всю ночь хохотал, когда услышал об этом, — сказал он. — Чуть пузо не порвал. — И что в этом смешного? — спросила Аурелия. Она прищурилась, всматриваясь в веселое выражение Авраама. Он вскинул брови, бросил взгляд на Михаила, который наблюдал за ними и никак не отвлекался на пьяного Бернарда. — Ну во-первых, — Авраам качнул головой. — За все браки в этой стране отвечаю лично я. На простолюдинов мне похер, а вот каждый высокий, так скажем, брак, я одобряю лично. Так вот, ваш брак я бы никогда в жизни не одобрил. — Почему же? — Ты и сама знаешь. Аурелия сдвинула брови. Она не находила видимой причины, почему нельзя дать Михаилу жениться на ней. Причина не в идеологии, потому что сам бы он женился. А теперь: им нельзя жениться из-за Михаила или из-за нее? Видимо, дело в Михаиле, потому что с ней, как уже понятно, проблем никаких нет: ей можно выходить замуж. За Авраама. А теперь, что не так с Михаилом? Может, она просто нравится Аврааму, и только? Потому что других объективных причин для этого нет. — Потому что я вам нравлюсь? — спросила Аурелия, наклонив голову. Авраам хохотнул и качнул головой, мол “почему бы и нет”. Он закинул руку на спинку дивана, подсев чуть ближе к Аурелии. — Неплохой вариант, — сказал он и глотнул вина. — Но не поэтому. Ты не неправа, но не поэтому. Я уже смирился, что ты никогда за меня не выйдешь. — Простите? — Аурелия подняла на него взгляд и прикусила губу. Губы Авраама тронула теплая и немного грустная улыбка, он положил ладонь на ее колено. — Все ты знаешь, дорогая, — тихо сказал Авраам и бросил короткий взгляд на Михаила. Тот не сводил с них глаз и никак не отвлекался на пьяного Бернарда. — Два года назад я влюбился в тебя как дитя. Я тебя сразу узнал, принцесса. Аурелия опешила и спрятала испуганное выражение за глотком вина. Авраам нежно погладил ее ногу и приобнял за плечи. — Было очень глупо с твоей стороны прилетать сюда, надеясь, что я тебя не узнаю. Сейчас ты жива только потому, что тебе повезло. Если бы тебя поймали в порту или где еще, этот солдафон бы не смог тебя защитить. — Не говори так, будто переживаешь за меня, — недовольно забурчала Аурелия, стряхнула его ладонь с колена и вывернулась из объятий. Авраам устало выдохнул, подлил вина и снова подвинулся к Аурелии. — Я не сказал, что хочу на тебе жениться? — Поэтому ты предоставил солдат для сил восстания? — спросила Аурелия. Она не знала, делал ли это Авраам, но она точно знала – он участвовал в этом Он хмыкнул, прикусил губу и осторожно коснулся ее руки. — Извини, дорогая. Так было нужно. Тебе налить? — спросил он и наполнил ее бокал. — С твоего позволения, я тебе позже расскажу. — Давай уж тогда на “вы”, — буркнула Аурелия. Авраам вытянулся в лице, наклонился к ней и приложил ладонь к уху. — Что, прости? — спросил он. — Ты секунду назад собиралась выскочить замуж за солдата. Уж не тебе мне указывать, как мне к тебе обращаться. Аурелия потянулась к бедру, на котором обычно висел меч, но одернула себя, поняв, что его там нет. — Интересненько, — пробормотал он, подпер голову ладонью. — Ты бы убила меня, будь там меч? — Не раздумывая. Авраам хохотнул, приобнял Аурелию и прижал к себе ее, отвернувшуюся и скуксившуюся. Он погладил ее плечи и наклонился, почти касаясь губами ее лица. — Приняла бы вызов на дуэль? — сладко протянул он. — Я могу вас убить, — сквозь зубы процедила Аурелия. Авраам коснулся ее виска и прижался к ее спине. — Не смеши, — он подарил ей улыбку и, сделав серьезное лицо, обратился к слуге, — Принеси рапиры, — он снова обернулся к Аурелии. — Я надеюсь, ты держала ее в руках. Она слабо кивнула. — Это “да, держала” или “да, умею фехтовать”? — Да, умею фехтовать, — повторила за ним Аурелия. — Вот и хорошо. Авраам опрокинул в себя остатки вина из бокала и бутылки, вылез из-за стола и подал Аурелии руку. Хоть она и прибыла сюда на правах служанки, этот жест был вовсе не для служанок. Авраам по-хозяйски приобнял ее за талию и повел к слуге, стоящему посреди зала с черной подушкой, на которой лежали две рапиры. — Выбирай, дорогая, — Авраам расплылся в улыбке. — Я хочу твою, — ответила она. Авраам опешил; он зажал переносицу пальцами, пытаясь проигнорировать то, что она сказала, и поднял брови. — Прости, что? — Среди них есть твоя, — ответила Аурелия. — Бесспорно, — он кивнул. — И я хочу ее. Авраам кивнул, снял одну из рапир с подушки, встретился с непонятливым взглядом слуги. — Твое желание для меня закон. — Это точно она? — Больше с моей стороны никаких недомолвок. Аурелия неуверенно взяла рапиру из его рук. Он взял вторую. Она оказалась немного тяжелее, чем те, которыми она фехтовала дома. Аурелия взмахнула рапирой, пытаясь привыкнуть к ее весу. Авраам поиграл рапирой и перехватил поудобнее. Он ждал, пока Аурелия сделает что-то с длинной почти до пола юбкой. Он не был уверен, что на Тигардене она позволяла себе фехтовать в платьях. Аурелия наклонилась, ухватив край платья и разорвала юбку по правой ноге до самых бедер. Авраам смотрел на это чуть ли не с открытым ртом и опустил глаза, когда она повернулась, и из-под разорванного платья выглянула обнаженная нога. “Собирается всегда отходить вправо”, решил он. — Я готова, герцог, — объявила она, подняв рапиру. Авраам усмехнулся и кивнул. — Я привык слышать это в других обстоятельствах, — он тоже поднял рапиру. — У вас очень красивые ноги. — Спасибо. — Надеюсь, мне еще выпадет честь увидеть их поближе, — Авраам бросил взгляд на Михаила, замечая его реакцию. Он сидел как на иглах: дергался, болтал ногой и сжимал пальцы. “Когда герцог чего-то хочет, он это получает”, шепнул ему Бернард, и Михаил тихо рыкнул. Авраам улыбнулся, удовлетворенный его реакцией. — Да, когда я наступлю на ваше лицо, — кивнула Аурелия, и Авраам подарил ей улыбку. — Самодовольно. Аурелия в два быстрых шага сократила расстояние, сделала выпад. Авраам легко отразил его, чуть двинувшись влево, позволяя ей обойти его справа. Она шагнула вправо, выворачивая рапиру, и коротко ударила от груди. Авраам отклонился, и Аурелия поняла: он пьян и едва вообще может двигаться. Она не проиграет пьянчуге. Он очевидно замахнулся в ее незащищенный левый бок. Аурелия отступила и наотмашь ударила рапиром, метясь в его лицо. Авраам блокировал удар у щеки предплечьем, и Аурелия увидела под пиджаком стальную накладку. Она тихо цыкнула и отскочила, чтобы взять передышку. Авраам покачнулся, открытый почти со всех сторон, будто специально подставляясь. Аурелия сочла это шансом: она двинулась вправо. Авраам тут же зеркально двинулся влево. Они описали полкруга, за ними и круг. Авраам мотнул головой. — Ты и так мне голову вскружила, еще и это, — буркнул он. Аурелия фыркнула. Она увидела, как Авраам бросает взгляд на Михаила, и вдруг поняла: этот цирк для него. Еще полкруга, и она остановилась, тоже коротко глянув на Михаила: он был злой, напряженный и весь какой-то пришибленный. — Оу, и что теперь? Аурелия отклонилась, подняв рапиру: ждала нападения. Авраам устало цокнул и помотал головой. Аурелия не двинулась с места. Он раздраженно выдохнул, стукнул каблуком, вскинул рапиру и в два быстрых шага оказался перед ней. Аурелия отразила первый удар, второй, третий, четвертый… Он бил сильнее и быстрее, чем Михаил, но она фехтовала и с лучшими воинами. Например, с матерью, у той удар вообще был тяжелый. Уловив короткий момент колебания, Аурелия перешла в нападение. Авраам лениво и как бы шутя отражал ее удары. На инерции от одного удара, Аурелия тут же била снова, не давая ему передышки. На этом он ее и подловил: последний удар отразил по касательной, с минимальной отдачей, обошел ее справа, чтобы она не могла отойти, перехватил рапиру обратным хватом, остановился за спиной Аурелии, почти прижавшись к ней, и приставил лезвие к ее шее. — Дернешься – убью, — тихо сказал он, чуть наклонив голову. Он опустил взгляд на ее руку. Авраам наклонился совсем близко, почти касаясь губами ее уха. — А теперь брось рапиру и признай поражение, — самодовольно сказал он. Аурелия дернулась и опустила взгляд. — Она острая. При должном усилии я легко отсеку тебе голову. Но, ты думаешь, я этого хочу? — он боднул ее носом, все еще следя за ее рукой. — Где гарантия, что ты не убьешь меня, когда я отпущу ее? — Моих слов недостаточно? — тихо спросил он. Аурелия поджала губы и едва слышно шмыгнула носом. Она отпустила рапиру, и та несколько раз со звоном ударилась о пол. — Хорошая девочка, — улыбнулся Авраам и, наклонившись еще чуть ниже, смачно поцеловал ее шею. Аурелия поморщилась и, как только Авраам убрал шпагу, оттолкнула его и пошла – почти побежала, но достоинство еще было при ней – к выходу из зала. Авраам гавкнул какой-то приказ на языке, который знала, наверное, только стража. Два крупных мужчины перед дверьми перегородили выход, один из них схватил Аурелию и заломал ей руки. Авраам отмахнулся от вопросов, что с ней делать, вернулся к столу, наполнил бокал вином, залпом осушил его, грохнул им о стол, отломив ножку, взял трость и, бросив взгляд на Михаила, поспешил к дверям. — А ну стой! — крикнул Михаил, вскочил, опрокинув стул, и грозно зашагал к Аврааму. Тот развернулся, достал кинжал из трости и выставил его вперед. — Только подойди, и я тебя прирежу, — гаркнул Авраам. Михаил остановился в нескольких шагах от него. Он встретил жестокий взгляд Авраама. Ему ничего не стоит убить его тут же, не важно, брат он ему теперь или нет. Михаил уже понял, что любой, кто мешает Аврааму обречен как минимум на вечные муки. — Ты не посмеешь ее тронуть, — зарычал Михаил. Авраам качнул головой, растянув губы в неприятной улыбочке, и убрал кинжал. — А кто мне помешает? Ты, что ли? Михаил бросился на Авраама, тот отступил на два шага, и Михаила тут же повалили братья. Авраам коротко махнул им рукой и вышел из зала. Михаил уже думал, это означает “смерть”, но это означало “охлаждение”. Братья усадили Михаила за стол, сочувственно поддакивая и говоря “ну это же герцог, что с него взять”, наливали Михаилу стакан за стаканом, а он все пил и пил, запивая свои мысли о том, что Авраам мог сделать с его принцессой.

***

К удивлению Дианы, поднять восстание оказалось еще легче, чем в первый раз. Люди, которые до этого выступали за жумал саадика Авацину, сейчас так же охотно шли против нее, узнав о ее планах. Диана очень осторожно подходила к разговору: сначала слушала, потом спрашивала, как дела в том и этом. Потом, если разговор имел революционный уклон, она предлагала, мол, так и так, скинуть Королеву, кандидат, мол, тоже есть. До этого доходило редко, но метко: те люди выражали яро антикоролевские взгляды, и взять их в восстание оказалось верным решением. Она уже собрала несколько человек, приказала делать вид, будто ничего не происходит, когда ее на ковер вызвала Авацина, причем официально – с протоколом и свидетелями. — И что происходит? — спросила Авацина, закинув ногу на ногу. Диана увидела в ее глазах, что она больше не доверяет ей. Это может плохо сказаться на сопротивлении, ей нужно быть в курсе всех планов Авацины, иначе все пойдет под откос. — Где? — спросила Диана. Стенографистка застучала по экранчику. Диана цокнула и закатила глаза. — Ты серьезно? — Не ты, а вы! — Авацина стукнула ладонью по подлокотнику Трона. — Что происходит? — Где именно? — Почему до меня доходят слухи, что ты шастаешь по дворцу и задаешь подозрительные вопросы? Диана опешила. Тишину нарушало только клацанье стенографистки. Диана прикусила щеку. Нужно придумать что-то и быстро, потому что если сейчас она упадет в глазах Авацины, ей никогда уж не видать мирного неба над головой. Чего только Бог-Фараон тут не учудит, когда Корона окажется в его руках. Стенографистка подняла глаза от экранчика. — Вычисляю инакомыслящих, — ответила Диана. Авацина сощурилась. — А почему ты сама производишь впечатление инакомыслящей, позволь спросить? Стенографистка вновь застучала. Диана закатила глаза. Она была не слишком умной, но порой откровенная тупость Королевы Авацины ее поражала. — Потому что мне нужно быть “своей”, чтобы мне открылись, — сказала Диана. — Неужели не знаете, как это работает? Подходишь, говоришь, что ты против Королевы. Те, кто тоже против, тебя поддержат. Те, кто не против, пойдут и доложат. — Мне сказали, что ты собираешь какую-то организацию. — Ну конечно собираю, — ответила Диана. Стенографистка застучала быстрее. — Их никогда не устроит бесполезный разговор. Поговорили и поговорили, будто это что-то изменит. То ли дело восстание. Это формальная организация, в которую я записываю потенциальных предателей. — Дай список, — приказала Авацина. — Я пока не могу, — сказала Диана. — Дай сюда! — Погодите. Если вы начнете казнить ей сейчас, шепотки только усилятся. Они действительно начнут сбиваться в стаи. — Они – это кто? — Они – это те, кого я еще не вычислила. Я еще не со всеми успела переговорить, и если останется хоть одна крыса под нашими полами, вы можете быть уверены, что вам конец. Диана замолчала, стенографистка стучала по экранчику. Авацина задумалась. Когда стуки стихли, она подняла голову на Диану. — Когда я буду уверена, что записала всех, — сказала Диана, — тогда можно будет устраивать массовые казни. Пока что – нельзя. — Почему я должна тебе верить? Ты уже подняла одно восстание. — Опять двадцать пять, — цыкнула Диана. — Я же вас привела на Трон. И я всегда была на вашей стороне. С чего мне вдруг брать и готовить восстание для кого-то еще? — А может, ты знаешь, где прячется Аурелия, уже связалась с ней и готовишь ее возвращение? — Делать мне больше нечего, — бросила Диана. — Знала бы я, где она, уже бы вам рассказала. Авацина сжала зубы, обдумывая слова служанки. — Как настроены слуги? — спросила она. — Большинство вас поддерживает, — соврала Диана. — Сколько человек у тебя в списке? — Немного. Знаете, я лишь произвожу впечатление бурной деятельности. Бывает и день, и два, и три, когда за целый день пустой болтовни мне не удается подловить никого, — продолжила врать Диана. — Инакомыслящих у нас крайне мало, но я их всех достану. — До свадьбы успеешь? Диана задумалась. Нужно успеть провернуть восстание до свадьбы. Или прямо на свадьбе, она уговорит Авацину пригласить Хейятов и, быть может, юный герцог возьмет с собой Михаила и Аурелию. Как настроен юный герцог, Диана не знала, так что нужно быть готовыми, что и его придется убить, а он, по слухам, грозный противник. — Постараюсь, — кивнула Диана. — В крайнем случае можно на свадьбе устроить показательную казнь, если Ваше Величество приветствует такие развлечения. Авацина поморщилась при мысли о крови. — Я подумаю, — сказала она. — Ты можешь идти. — Могу я попросить вас не давать никаких объявлений и никак не комментировать нашу встречу другим слугам? Чтобы не спугнуть потенциальных предателей. — Хорошо, не буду. — Спасибо, — Диана поклонилась и спокойным шагом вышла из зала. Только дверь за ней закрылась, ноги подкосились, сердце застучало, и она грохнулась в уголок. Матерь божья, она чуть не попалась. Если бы Авацина ее расколола, всему пришел бы конец – не только ее жалкому восстанию, не только Тигардену, песчинке по сравнению с размерами Вселенной, которая вполне возможно схлопнется, как только Бог-Фараон прикоснется к ней. Не сказать, что Диана считала себя спасителем Вселенной, но жумал саадиком – тем, кто вернет равновесие, мир во всем мире… возможно. Если благодаря хотя бы крупице ее усилий принцесса Аурелия вернется на Трон, и все встанет на круги своя, пусть хоть Господь Бог. Пусть называют ее как хотят, главное – скинуть эту продавщицу родного дома с Трона и не дать ей добраться до Аурелии раньше, чем она – Диана – дотянется хотя бы до подола ее платья. Нужно срочно ускориться. И еще нужно придумать, как послать Аурелии сигнал, что они готовы к ее возвращению. Будет обидно подготовить восстание, чтобы ничего не изменилось. Только зря переполошит народ – уже переполошила. Нужно создать какой-то канал связи, но какой? Что такого есть у Аурелии с собой, через что можно было с ней связаться на таком большом расстоянии? Хейят не за углом находится, там как минимум световых лет тринадцать. Диана вылезла из угла и побежала в свою комнатку. Там она сможет подумать и никто ей не помешает. Должен был способ – она знала – связаться с Аурелией. Только если послать посыльного с письмом. Но это письмо явно не пройдет мимо юного герцога, и тогда обман Аурелии тут же вскроется, и он убьет ее. Так Диана ее только подставит. Так делать нельзя. Нужен другой путь. Передатчики брать с собой они, конечно, не стали бы, ведь они сбежали прямо с коронации. А если дать объявления в СМИ Хейята, что на Тигардене готовится восстание в пользу принцессы Аурелии? То, что это дойдет до нее – ничтожно маленькая вероятность. И тогда юный герцог узнает, что бывшая принцесса жива, и бросит все силы на ее поиски. Это не нужно. Было бы хорошо, если бы герцог Хейят принял их сторону в этом сопротивлении. Но, думается Диане, ему это ой как невыгодно. Быть может, ему даже назначат награду за голову Аурелии, так что с планами захвата к нему лучше не соваться. Выходит, попросить помощи и спонсорства не у кого – всем выгодно, чтобы Аурелия на троне не сидела. Судьба Та-Кемет, какой бы она ни была, их мало заботит. Им важнее избавиться от сильного человека на Троне Тигардена, и половина проблем решена. Никакой конкуренции, никакого ничего, что там еще бывает у правителей великих держав. Придется как-то вытаскивать Аурелию самостоятельно. Если она вообще хочет вернуться. А вдруг нет? Что делать тогда?