Феникс

Михаил уже давно не вызывал ее к себе, с того момента, как было объявлено, что через несколько дней она выходит замуж за герцога. Злость сжирала его мысли, и он уже не мог рассуждать трезво. Мадри спал или же избегал просыпаться – в голове Михаила стало для него слишком тесно и слишком страшно. Когда Аурелия вошла, Михаил сидел на постели, облокотившись о колени и сцепив пальцы в замок. Он смотрел в пол, лицо его было темным, и по мере приближения свадьбы, становилось все мрачнее и мрачнее. Они не разговаривали, так что у Аурелии даже мысли не было, из-за чего он мог так переживать. Глупости. Конечно же, она все знала, ей не обязательно было слышать это от него. Его съедала не то ревность, не то зависть, он старался всеми силами оградить Аурелию от влияния Авраама, но в итоге она все больше и больше проникалась к нему. Аурелии и не была нужна эта защита: наоборот, ей было выгоднее находиться рядом с Авраамом, потому что герцог под рукой – всяко полезнее обычного солдата. К тому же, Михаил уже давно перестал делать что-то для нее, он сосредоточился на каких-то своих желаниях власти, самоутверждения и доминирования. Больше двадцати лет мужчина был задавлен жестким матриархатом, а сейчас оказалось, что на самом деле ему все можно, даже занять место герцога. Аурелия покачала головой: неудивительно, что ему сорвало крышу, и он карабкается все выше и выше. Но сегодня – решила она – все будет окончено. Он больше не тронет ее жизнь, даже если ей самой придется отсечь ему голову. — Добрый день, — сказал Михаил, бросив взгляд на Аурелию. Он поднялся и выпрямился, поднимая на нее глаза. В них было пусто-пусто, будто что-то, бывшее в них все эти годы, ушло. Теперь они были заполнены безграничным желанием обладать и разрушать. Ни у кого она еще не видела таких глаз – уродливых и тупых. За ними будто не было ничего, ни мыслей, ни планов, лишь желание скинуть герцога и единолично обладать всем тем, что есть у него. Возможно, в этот список входила и Аурелия тоже. — Добрый день, — сухо подтвердила она. На лице Михаила расплылась улыбка: фальшивая, патриархальная, мерзкая улыбочка, которой – она думала – умеет улыбаться только герцог перед своими наложницами. Оказалось, нет. Оказалось, каждый мужчина мало-мальски способен на эту улыбку. Нужно лишь разбудить в нем желание ее демонстрировать. Аурелия сжала ладони в кулаки. Ей захотелось стереть эту мерзкую гримасу с его лица. Желательно, навсегда, чтобы больше никогда не видеть такого надменного лица, обращенного к ней. Она ненавидела Авраама за эту улыбку, но теперь он дарит ей совсем другую. Ненавидит за нее теперь и Михаила, дарившего другую раньше. Все перевернулось. — Не хотите прогуляться? — спросил Михаил. “Не хотите” — фыркнула про себя Аурелия. Слишком официально для такой улыбочки. С другой стороны, она со дня на день – жена герцога, неудивительно, что он стал к ней так обращаться. Даже Бернард перестал называть ее “девка”. — Вы со дня на день станете герцогиней Хейята, и я хотел бы провести с вами последние несколько минут, пока вы еще не в этом статусе. — С целью..? — У нас с вами когда-то были совместные дела, — напомнил Михаил. Аурелия кивнула: были. — Я хотел обсудить их развитие или прекращение. Как вы пожелаете. Ну так что? Прогуляемся? Аурелия качнула головой. Выбора у нее, кажется, было немного. Она все еще находится в собственности всех братьев Хейята, так что он легко может обвинить ее в неповиновении. Особенно после этой улыбочки. Аурелия поморщилась. После нее он мог позволить себе все, что угодно. Улыбка отвращения и ненависти к женщине – так она ее назвала. — Конечно, — она кивнула. Они с Михаилом вышли, когда звезда чуть опустилась от зенитного положения. Он не стал брать ее под руку. “И хорошо”, — решила она. Так ей будет проще убить его. Она нащупала кончиками пальцев рукоять меча под платьем. — Тебе лучше не пытаться меня убить, — сказал Михаил. Аурелия выдохнула. Все-таки, он не до конца еще растерял мозги. Может быть, это могло бы даже помочь. — Я еще помню, что ты всегда носишь с собой меч. — Зачем ты меня позвал? — Я хотел сказать, что со дня на день с юным герцогом Авраамом будет покончено, — объявил Михаил. Аурелия сдвинула брови. — О, дорогая, все просто. Я договорился, и… — Когда? — Я тебе этого не скажу, — резко ответил Михаил. — Ты предала меня, хотела сдать меня Аврааму, отдать ему на казнь… А он бы казнил меня. И куда бы ты пошла? Думаешь, он стал бы помогать тебе вернуться на Тигарден? Думаешь, исполнил бы хоть одно данное тебе обещание? Он забыл бы об этом тут же, как только получил бы тебя – красивую куклу – в свое распоряжение. — Я не “красивая кукла”, — возразила Аурелия. — Не для него. Думаешь, он видит в тебе кого-то другого? — Он хотя бы разговаривает со мной как с равной. — Это закончится, стоит вам избавиться от меня, — Михаил отмахнулся. — Авраам никогда не повез бы тебя на Тиагрден. Ему не выгодно, чтобы ты сидела там на Троне. — Это не правда, — отрезала Аурелия. — А с чего бы ему выгодно сажать на Трон Тигардена кого-то, кого он сам оттуда спихнул? А? — Потому что если я буду его женой, он может надеяться на сотрудничество со мной. А я могу надеяться на мой Трон и мою Корону! — Надеяться, — кивнул Михаил. — Со мной тебе надеяться не придется. — Ты хочешь заставить меня передумать? — спросила Аурелия. — Передумать, когда через три дня я выхожу за него замуж? Очень умно. — Все просто: я убью его раньше. — Зачем? — спросила Аурелия. — Он никак не мешает исполнению твоего плана. За исключением того, что я поеду с ним, а не с тобой. Она в притворном удивлении раскрыла рот, будто только что обо всем догадалась, на самом же деле она знала, что им движет, все это время. — Ты просто завидуешь ему, — сказала она, прищурившись. — Нечему завидовать. — Как это нечему? — бросила Аурелия. — Он герцог. В его руках власть, ему подчиняются все на этой планете. А это, на секундочку, то, чего у тебя никогда не было! И, что самое главное… Я сплю с ним, а не с тобой. — Это не имеет… — Имеет! — крикнула она. — Вы, тупые мужики, даже шагу ступить не можете без женского присмотра. Поэтому на Тигардене и правят женщины. Потому что мужики ни на что, кроме игр в песочнице, не годятся! Все вы ищете какого-то одобрения… Я изучала историю, и во все времена мужики стелились за женщинами в поисках снисхождения, причиной восьмидесяти процентов конфликтов между людьми были женщины! А все потому что вы, мужики, решили, будто мы обязаны быть вашей собственностью! Хер тебе, понял? Я возвращаюсь к Аврааму. Он хотя бы не воспринимает меня как вещь или как достижение. Аурелия развернулась и потопала обратно к замку, от которого они с Михаилом удалились уже довольно далеко: почти всю прогулку он добросовестно молчал и только когда замок скрылся за холмом, начал чего-то бубнить. — Аурелия, подожди! — крикнул он и побежал следом. Она остановилась, злобно пыхтя, обернулась и протянула руку. — Отдай мое кольцо, — сказала она. — Ты же отдала на хранение, — возразил он, приложив ладонь к груди. Аурелия бросила на нее короткий взгляд: видимо там, на цепочке, он хранит ее печать. — Ты мне больше не служишь, и я не хочу тебя видеть, — сказала она и почесала ладонь пальцами. — Кольцо. Михаил устало выдохнул, расстегнул толстую цепочку на шее, снял с нее печать и положил в ее ладонь. Аурелия сжала ее в кулачок, наслаждаясь отблесками энергии, которые она так давно не чувствовала. Она надела кольцо. Пальцы приятно укололи ладошку электрическими разрядами, и Аурелия удовлетворенно выдохнула. Она уже и забыла, каково быть сильной. Она стала слишком “женщиной” в понимании Хейятов. Стала слишком податливой и послушной. Пора что-то менять. Она развернулась на каблучках и направилась к замку. Михаил зашагал следом, уже не улыбаясь. Они вошли в подозрительно тихий холл. Аурелия прислушалась. Ее мадри не оставил ее, в отличие от Михаила. Да и не только мадри, она будто сердцем чувствовала что-то неладное. “Стала совсем уж хейятской женщиной, — подумала она. — Главное, чтобы меня, как их, не продали куда-нибудь как служанку. Там меня уже ничто не спасет”. Она зашагала по коридору, повинуясь зову сердца, но доверяя голосу разума. Мадри вел ее к малому залу. Сердце колотилось все сильнее, оно стало совсем женским и падким на всякие переживания. “Сколько, интересно, потребуется времени, чтобы снова закалить его? — думала она. — Год? Два? Больше?” Она распахнула двери малого зала, и глазам ее предстала ужаснейшая, мерзейшая картина. Она зажала рот и нос ладонью от железного едкого запаха в небольшом, хоть и просторном помещении. Пятеро мужчин, вот они, слева направо: Лукас, Иоанн, Аксель, Бернард и Фредерик – стояли над сидящим в углу герцогом. Они обернулись на хлопки двери, и испуганно отступили. Фредерик выронил окровавленный меч. Весь пол был залит кровью. Израненный герцог, в черной окровавленной одежде сидел в углу и хватался за рассеченное горло. Барнард взялся за топор, заправленный за пояс. — Стоп! — гаркнула Аурелия, и мужчины замерли. Каждый мускул их окаменел, они бы не могли двинуться, даже если бы хотели: о, она хорошо знала это чувство. — Аурелия, — Михаил подошел сзади, хотел взять ее за плечи, она ударила его по рукам, без тени сомнения, не давая концентрации ослабнуть, пробежала через зал, и упала на колени перед герцогом. Он улыбнулся – так тепло и по родному, но уже едва-едва, будто тратя на это остатки сил. Аурелия поджала губы, понимая, что это последняя эмоция, которую он ей подарит. Она сжала его ладонь, все еще концентрируясь на оцепеневших мужчинах. Авраам тяжело отнял у нее руку, медленно поднял и провел пальцами по ее щеке, оставляя на ней кровавый след – последняя отметина, которую он ей подарит, которую она, возможно, будет помнить до конца своих дней. Она заметалась, не зная, как ему помочь, концентрация ослабла, Бернард даже шевельнул рукой, но она спешно вернула ее. Медицине ее не учили, и она не знала, что делать при таких серьезных ранениях. Она привыкла, что после такого не живут. Авраам коснулся ее шеи, оставляя еще один кровавый след, и она подняла на него взгляд. Он улыбнулся и медленно моргнул. Из уголка его глаза скатилась одинокая слеза. “Я всегда буду твоим герцогом” — произнес он одними губами и замер. Его рука обмякла и шлепнулась на ее колени. Аурелия наклонилась над ней и поджала губы. Концентрация спала, и она зарыдала. Бернард первым вышел из оцепенения, выдернул из-за пояса топор и размахнулся. — Не трожь ее, — приказал Михаил. Бернард сдвинул брови и обернулся. — Она мне еще нужна. — Сам на ней теперь женишься? — спросил он. — Отчего нет? — Михаил пожал плечами. Фредерик медленно наклонился, поднял меч и провел по нему пальцами. — Я так понимаю, — сказал он и вытер кровь со щеки, — нам теперь нужно решить, кто займет его место? — Я думал, тут все очевидно, — улыбнулся Михаил. Фредерик бросил взгляд на хныкающую Аурелию. — Боюсь, не все так просто, голубок, — он стряхнул кровь с меча. — Это должно решаться силой, а не тем, кто предложил. — Я не буду в этом участвовать, — сказал Аксель. — Разбирайтесь без меня. Он направился к двери. Фредерик и Бернард переглянулись. — Ему просто баба нужна была, — пожал плечами Бернард и бросил взгляд на Михаила. Он взвесил на ладони топор. — Я так понимаю, — передразнил он тон Фредерика, — я еще успею сегодня кому-то разрубить хребтину? — Не дождешься, — прошипела Аурелия, поднимаясь с коленей. Подол ее платья был пропитан кровью, лицо осунулось и посерело, краснючие от слез глаза смотрели со злобой и ненавистью. Бернард, не обращая на нее внимания, подкинул топор в ладони, показывая готовность к битве. — Всем стоять. Бернард неожиданно для себя снова замер, оцепенел не в силах пошевелить даже пальцем. Даже моргнуть не мог, ни одна мышца лица не хотела ему подчиняться. Аурелия прерывисто выдохнула, удерживая концентрацию на пятерых крупных мужчинах – Михаила она тоже держала в силках, этот урод ей еще за все ответит. Она медленно, стараясь не разрушить ауру, наклонилась, подняла подол платья и выудила из-под него меч. Она подошла сначала к Бернарду: он был самый крупный и требовал больше других энергии для сдерживания. От напряжения у нее уже стучало в голове, кровавые отметины Авраама смешались в ее собственной кровью из носа и слезами, там уже было непонятно, что оставлено герцогом, а что ее. Но и то и другое было родным. Аурелия взяла Бернарда за волосы на затылке, откинула его голову назад и легким движением рассекла его горло. Она поморщилась от отвратительного хлюпанья, отпустила голову, и тело с мерзким шлепком грохнулось в лужу. Она ослабила концентрацию на нем, позволив ему хотя бы пережить предсмертные конвульсии и агонию от этой боли, когда твоя голова ощущает потерю всего тела. Этот сбивчивый ужас, когда ты понимаешь, что умрешь не столько от потери крови, сколько от боли, и твой мозг убивает тебя сам, чтобы больше не чувствовать это. Фредерика она оставила “на сладкое”, быстро расправившись с Иоанном и Лукасом. Фредерик заслуживал смерти больше всех остальных. Он заслуживал… чего-то особенного. Держать под контролем двух мужчин – не особо крупных, оба чуть выше нее, Фредерик чуть получше сложен, но это никогда не поможет ему вырваться из этого жуткого оцепенения, когда ты даже не можешь моргнуть, чтобы смочить глаза, и они сохнут на воздухе, краснеют, а потом перестают видеть вообще. Да, Фредерик заслуживал, по ее мнению, чего-то необычного. Чего-то волшебного. Такого, чего он даже представить себе не мог в качестве своей смерти. Она облизнула губы и поморщилась от их железного привкуса и только сейчас почувствовала: почти все ее лицо залито кровью. Где чья – уже не разобрать, главное, что там есть что-то от него… Она бросила короткий взгляд на Авраама. Аурелия тихо хмыкнула, прошла мимо Фредерика к Аврааму, присела перед ним на корточки, поцеловала его в лоб и прикрыла ему глаза. Это ее последний поцелуй, но он об этом уже не узнает. — Убей себя, — приказала Аурелия, поднявшись с колен. Фредерик испуганно поднял меч. Он пытался отклониться. Честно – пытался. Против власти Танг-Ленов не попрешь. Фредерик неохотно поднял меч к своей шее. — Сделай это медленно, — снова приказала Аурелия. Уж не думала она, что Фредерик сильно заботился о комфорте Авраама, когда вскрывал ему горло. Михаилу оставалось только испуганно наблюдать. “Никогда не видел как ты колдуешь”, — сказал он ей однажды, когда они только сбежали из Анжо-Паес. Она ответила, что это не колдовство. Но что это иначе такое? Что, если не колдовство, дает ей безграничную власть над человеческими судьбами? Что такого в этом кольце, что оно делает ее такой могущественной? Фредерик медленно и осторожно, с точностью ювелира вскрывал свое горло, давился кровью и медленно умирал в горячей агонии. Когда Аурелия была удовлетворена его муками, она подошла к Михаилу. Он хотел было сглотнуть, но мышцы не послушались: он стоял перед ней, чувствуя себя голым, беззащитным… Полностью в ее власти. Как это было и так будет. — Ты теперь – герцог? — спросила она и наклонила голову. Михаил против воли покивал. Будто она разговаривала сама с собой. Аурелия тихо хмыкнула. — Значит ты едешь со мной на свадьбу Авацины, — твердо сказала она. — И ты поможешь мне ее убрать. Тогда я стану Королевой, а ты – гвардейцем, как и хотел. Усек? Михаил покивал: истерично и испуганно, уже сам. — Отлично, — довольно сказала Аурелия. — Тогда распорядись о похоронах… герцог, — с нажимом договорила она и подошла к Аврааму. Она присела перед ним на колени, сняла с его уже остывшей ладони перстень и надела на палец. Взяла трость, лежащую рядом с ним, сняла с его воротника брошь и обернулась к Михаилу. — Власть в этой параше осуществляю я. Ты меня понял? Михаил снова покивал: сам. — Пошел вон. И про похороны не забудь. Михаил выскочил в дверь. Аурелия выждала несколько минут и вышла из зала, не оборачиваясь на Авраама, чтобы снова не расплакаться. Она теперь герцогиня, кто бы что ни говорил. Она вернулась в гарем вся в крови, неестественно измотанная с длинным мечом в ладони. Прямо в передней комнате она столкнулась с Леей. — Что с тобой, боже мой? — спросила она, пошатнувшись. Аурелия подняла на нее мутный взгляд. Все те же синяки на плечах, осунувшееся лицо, опухшая щека и слезы, как будто никогда не покидающие ее глаз. Лея осторожно подошла и простерла к ней руки. — Марго, боже, где ты была? — Лея прикоснулась к ее окровавленному лицу дрожащими пальцами. Она шмыгнула носом и оглядела ее с ног до головы. — Ты не ранена? Аурелия покачала головой, вложила меч в ножны и убрала руки Леи, оставив на них кровавые отпечатки. — Все хорошо, — соврала Аурелия. Лея захныкала и оглядела Аурелию с ног до головы, не веря, что видит ее в крови. — Что случилось, дорогая? — снова спросила она и взяла ее ладони. Она увидела на одной печать Танг-Ленов, на другой – кольцо Авраама. Лея подняла глаза. — Что с Авраамом? Аурелия опустила взгляд и помотала головой. — Уже ничего, — сказала она. — Они его убили. — Они..? — спросила Лея и подняла лицо Аурелии за подбородок. Ее зрачки были маленькие-маленькие, а глазки плоские-плоские. — Фредерик, — медленно сказала Аурелия и сглотнула. Ее глаза наполнились слезами. — Бернард… Аксель… — Пойдем, солнце, — Лея приобняла Аурелию, пачкаясь в крови, и повела ее к ванной. — Пойдем, отмоем тебя. Ты не ранена? — Нет, — шмыгнула Аурелия. Лея распахнула дверь в ванную, обернулась, смотря, не накапала ли кровь с платья, и завела Аурелию внутрь. — Давай его снимем, — сказала Лея, расстегнула молнию на платье и потянула его вниз. — Снимай кольца… — Нет, — бросила Аурелия. Она больше с ними не расстанется. Она подняла ладони к губам и поцеловала пальцы, чувствуя на языке яркий вкус железа. — Я их никому не отдам. Лея покивала, стянула с Аурелии платье и включила воду. — Иди сюда, — кивнула она, — я смою с тебя кровь. Чья она? — Всех по-маленьку, — призналась Аурелия и прикоснулась к щеке и шее. Где-то там была кровь Авраама, его последний подарок, последние прикосновения. Лея полила водой ее плечи, омыла шею и осторожно вытерла влажной ладонью ее лицо. Аурелия повернулась к Лее: ее взгляд прояснился, зрачки расширились, перестали быть такими пугающе маленькими. — Как ты теперь? — В смысле? — спросил Лея. Аурелия наклонила голову и бросила короткий взгляд на ее живот. — С ребенком, — сказала она. Лея смутилась и опустила глаза. Она не говорила никому, что беременна. Аурелия это знала по запаху: мадри понял это быстрее, чем даже сама Лея. — Аксель хотел тебя забрать, — сказала Аурелия. — Мой тебе совет: соглашайся и уезжай с ним. Михаил даст ему землю, Аксель построит дом, родишь ему ребенка, будете жить как нормальные люди. — Он от Авраама, — призналась Лея. — Я знаю, — кивнула Аурелия.

***

Диана толкнула дверь в кухню, окинула взглядом поваров и поварих, закрыла дверь и вытянулась по струнке. — В течение дня прибудут гости, — объявила она, отклонилась к двери и прислушалась. — Нужно самое хмельное вино, которое вы сможете достать. Охране будет разрешено выпить, ваша задача – вывести их из строя с одного бокала. Можете смешать с коньяком или подкрасить водку, мне все равно. Прибудет принцесса Аурелия, и мы сделаем все, чтобы она заняла свое место. Повара проскандировали “ура”, и Диана тихо шикнула на них. Повара притихли и продолжили кашеварить. Принцесса Аурелия должна быть довольна, считали они. Она для них стала неким подобием божества, неким ориентиром, за которым они почти бездумно следовали. Да, она отрезала язык своей служанке, они об этом не забыли. Но, как только они узнали, что псевдо-Королева собирается продать родину Богу-Фараону, их мнение тут же переменилось. Их умение держать язык за зубами поражало Диану. Несколько раз за прошедшие месяцы проводили допросы, и каждый из них держался мужественно, даже если дело доходило до угроз и пыток. Это не заставляло их расколоться, а наоборот стимулировало их еще активнее выступать против Авацины. Ярость в глазах некоторых из них сегодня говорила сама за себя. Диана была довольна. Каждый из них был мало-мальски обучен пользоваться ножом как оружием, у кого-то даже оказался кинжал. “Главное, чтобы позже они не выступили против Аурелии с такой же яростью”, подумала Диана и вышла из кухни. С остальными она уже поговорила и распорядилась о сигнале. Большая часть прислуги выступала на ее стороне, так что ей не о чем было переживать. Диана вошла в большой зал, украшенный к свадьбе. Она подняла голову и нашла глазами новый ядоискатель, установленный прямо над люстрой. Авацина не должна пытаться отравить Аурелию. Если она хотя бы попытается, это будет мигом пресечено. Диана вышла из зала и направилась в королевские покои. Авацина наряжалась к свадьбе. Платье, идеально подходящее ей и сшитое так, как она хотела. Королева сидела перед зеркалом и наблюдала за служанкой, которая заплетала ее белоснежные волосы: вплетала в них красные ленты. Кровь на снегу. — Все готово для церемонии? — спросила Авацина. Диана кивнула и подняла планшетку к глазам. — Во сколько прибудет Бог-Фараон? — Ближе к концу. У него не особо есть время на такие мероприятия. Сама понимаешь, Бог-Фараон. — Да, понимаю, — кивнула Диана. — Думаю, это не будет проблемой. Так даже лучше. — Лучше для чего? — Для празднования, — ответила Диана. — Многие боятся Бога-Фараона. К тому же, он не утомится от долгого праздника и зацепит только самое интересное и самое важное – венчание. Авацина довольно кивнула и облизнула губы. — Я так счастлива, — сказала она. — Вы его любите? — спросила Диана. Авацина покивала. — Хорошо, — Диана улыбнулась. — Брак по любви – это хорошо. Это правильно. — Думаешь? — Думаю, — кивнула Диана. Авацина заулыбалась: ей была приятна мысль, что благодаря ей искусственно созданный человек может социализироваться и развиваться, узнавать новые вещи и даже судить о чем-то самостоятельно. А не быть бездумной машиной для убийств. Диана вышла и остановилась у окошка. Скоро эту комнату займет истинная ее хозяйка – принцесса Аурелия. Она прибудет через пару часов, и Диана тут же с ней заговорит. Решено.