Огненный рейв.

Я открыла глаза, но при этом почувствовала на языке горький привкус трав. Перед глазами встал образ больничного крыла и улыбающейся Мадам Помфри. Я поняла, что тоже окаменела, как Гермиона. Тело сковало от горизонтального положения, а ноги почти не двигались, слишком сильно затекли. Я пыталась позвать Мадам Помфри, но голос осип от долгого молчания. — Добрый день, моя хорошая, как себя чувствуешь? — улыбалась медсестра. Я прохрипела, а потом прорезался голос. — Всё затекает, но думаю, что пройдёт. А где Гермиона Грейнджер? — я посмотрела на соседние кровати и никого уже не было. Глаза зацепились за тумбочку, что стояла рядом с кроватью. Множество разных цветов в корзинке и милых записок заставили меня искренне улыбнуться. Я потянулась за интересной оранжевой запиской, что была больше всех и прочитала текст, который заставил меня и плакать, и смеяться одновременно:

«Пожалуйста, приходи в себя быстрее. Мне очень жаль, что мы поругались с тобой тогда, перед игрой. Я не жалею, что выбрал тебя, потому что ты мой лучший друг и всегда им будешь. А ещё Джордж шлёт тебе миллион выздоровлений, чтобы ты быстрее встала на ноги. Давай, Зубрила, я верю в тебя, мы верим.»

«Твои глупые и смешные близнецы: Дред и Фордж»

— Она уже ушла, иди быстрее в зал, там все уже давно кушают, — пролепетала мадам Помфри и ушла в сторону другого кабинета. Я медленно и осторожно встала с кровати и прошлась. Ноги болели от нагрузки и я ускоряла темп, когда запах еды слышался ближе. Я почти бежала. Большой зал был наполнен учениками и учителями, но когда я прошлась по дорожке к столу, то все взгляды меня сопровождали. Друзья подняли головы, смотря на меня. Фредерик и Джордж переглянулись, а когда поняли, что я настоящая и им не кажется бросились ко мне. Они крепко обняли меня с двух сторон. Я почувствовала ту дружескую любовь, что должен чувствовать каждый друг на свете. Я была так счастлива в этот момент и даже верещащая за столом Джонсон заставила меня улыбнуться. Фред вдруг отпустил меня и сел на колени, чтобы заглянуть в глаза мне. — Прости меня, я идиот. Я больше ничему и никому не позволю расстроить нашу дружбу, — шептал мне старший близнец. Я посмотрела на радостного Джорджа и решила спросить у него совет. — Как думаешь, Фордж, если я его прощу, то он изменится или всё же стоит его немного наказать? — Думаю, наказание не помешает, — мы посмеялись с Фреда и снова обнялись, а когда оказались у стола, то я налетела на целую тарелку пюре с курицей, так ещё забрала порции Фреда, Джорджа и Джордана. Они были рады отдать её мне, а я не отказывалась. — А почему ты тоже окаменела? — вдруг спросил Рон. Все посмотрели на него, как на дурочка. — Потому что, я пошла за Гермионой в библиотеку и нашла её, а когда я увидела у нее в руке зеркало, то всё поняла и начала осматривать в библиотеку. В жарком солнечном мареве промелькнул остаток летнего семестра. Хогвартс вернулся к своим обычным будням — правда, с небольшими изменениями. Отменили занятия по защите, исключили из Попечительского совета Люциуса Малфоя. Драко перестал разгуливать по школе с таким видом, будто весь Хогвартс — его вотчина. А ещё под его глазом красовался огромный фингал и близнецы Уизли старались напугать его и его друзей за тот случай в туалете. Я им была благодарна за это. Зато Джинни, напротив, сияла от счастья. Быстро, слишком быстро наступило время отъезда. Мы собрали все свои вещи и большой компанией заняли купе в экспрессе Хогвартс — Лондон. До начала каникул остались считанные часы — ученикам пока еще можно колдовать, и наша компания самозабвенно отдалась любимому занятию. Мы играли в исчезающие карты, пускали последние оставшиеся у близнецов хлопушки и обезоруживали друг друга с помощью заклинаний. У Гарри это получалось мастерски. Почти у самого вокзала Кингс-Кросс Гарри вдруг кое-что воскликнул: — Джинни, а помнишь, ты видела: Перси делал что-то такое, чего потом очень стеснялся и просил тебя никому не рассказывать? Что это было? — Я посмотрела на смеющуюся маленькую Уизли. — Конечно, помню. — Джинни хихикнула. — У Перси завелась подружка. Мы все застыли. Фред, вставший за книгами, уронил целую связку — прямо на голову Джорджу. Рон выплюнул изо рта конфеты. — Что-что? — прокричали одновременно близнецы. — Староста Коггеврана, Пенелопа Крисгал, — объяснила Джинни. — Это ей он писал письма все прошлое лето. В школе они встречались тайком. Я как-то вбежала в пустой класс, а они там целуются. Потому он и был не в себе, когда на нее… ну… понимаете… когда на нее напали. Вы ведь не будете его дразнить, не будете? — спросила она с тревогой. — Я? И не подумаю! — просиял Фред. — Конечно, не будем, — поперхнулся Джордж. — Фред? Джордж? Поклянитесь мне, — громко сказала я. Они посмотрели друг на друга, а потом на меня, но мне пришлось идти с козырей. Я сделала самый невинный взгляд и они прониклись. Все начали смеяться, кроме братьев. — Пожалуйста… — Ладно, клянёмся. — И смех снова начал разрывать наше купе. Экспресс замедлил ход и остановился. Мы вышли с девочками из поезда, а мальчики вытаскивали наши чемоданы. Я начала разглядывать на платформе Ремуса, но сколько бы не обводила взглядом местность не могла его найти. Крёстный никогда так не поступал со мной и не думала, что поступит. Я подошла к семье Уизли, которая уже была в полном составе. Миссис Уизли обнимала своих детей и целовала, а мистер Уизли улыбался, как любящий отец и слушал истории детей. Я подошла и обратилась к самому старшему в семье. — Мистер Уизли, вы не знаете, где мой крёстный? Он не встретил меня и… — Ох, дорогая, я и забыл совсем, что он просил встретить тебя и отвести к нам. Эти каникулы ты проведёшь с нами, а потом Ремус тебя заберёт в августе, — улыбнулся мужчина. Я попыталась выдавить из себя улыбку, но она больше выглядела жалкой. Я была рада встретить лето с друзьями, но как же крёстный? Я же так скучала по нему. Я должна всё ему рассказать о том, что произошло в живую, а не на письме. Эта новость немного расстроила меня. Гарри достал перо, кусочек пергамента и повернулся ко мне, Рону и Гермионе. — Это номер телефона Дурслей, — сказал он. Гарри дважды наскоро написал номер, пополам разорвал пергамент и вручил друзьям половинки. — Прошлым летом я объяснил твоему отцу, как пользоваться телефоном, он научит тебя и Рокси. Позвоните мне: два месяца говорить только с Дадли — я этого не вынесу! — А ты расскажи дяде с тетей, какое геройство ты совершил, — сказала Гермиона, когда мы окунулись в людскую толчею перед заколдованным барьером, — И они будут тобой гордиться. — Гордиться? Они знаешь как расстроятся! Столько раз дорогой племянник был на волосок от гибели и уцелел! Боюсь, как бы они от злости не умерли! — друзья заставили меня посмеяться и новость о том, что я проведу в норе уже была не такая тревожная. Я подошла к Фреду и Джорджу, которые до сих пор держали мой чемодан. — Готова отправиться в наше логово, зубрилка? — С вами — да, — улыбнулась я. Месяц пролетел незаметно. Я постоянно гуляла с близнецами, Роном и Джинни. Фред и Джордж постоянно подкалывали меня, а лишь краснела, потому что понимала, что чувства к Фреду растут с новой силой, что не скрылось от Джинни. Миссис и мистер Уизли приняли меня, как родную. Они заботились обо мне, а я старалась помогать женщине по дому. Я иногда звонила Гарри и Гермионе, если с подругой мы могли болтать несколько часов, то с Поттером не смогла даже и секунды. После того, как его дядя Вернон накричал на нас с Роном, то мы не стали больше звонить. Хорошо, что я могла связаться с Гермионой. Ремус изредка отвечал на мои письма, но когда я спросила, почему он меня не встретил и что у него за важные дела, то сказал, что это будет сюрприз. Я не стала допытывать его, ведь он не любил это. Сегодня был самый жаркий день мы с друзьями отправились купаться. Я плавать не умела, но купальник пришлось надеть, чтобы хотя бы позагорать. Я легла на песок, чтобы погреться под солнцем, но обрызгавший меня Джордж заставил подняться. Близнецы и Рон резвились рядом с озером, а Джинни сидела рядом и наблюдала за своими братьями. — Мальчики, можно, пожалуйста, не брызгаться? — улыбнувшись, спросила я. — Нет, потому что ты тоже идёшь купаться! — вскрикнул Фред, несущийся на меня. Я вскрикнула, когда холодные руки подхватили меня и мы понеслись прямо в воду. Страх воды был с детства, когда Ремус пытался меня научить купаться, а я чуть не утонула. Теперь без круга я в воду не залезаю. Когда я почувствовала, что ноги утонули в воде, то начала паниковать. — Перестань дёргаться, а то мы утонем! Я же стою тут. — Придурок, я плавать не умею! — кричала я, но брыкаться не перестала. Дыхание стало тяжелее. В горле застрял ком. У меня началась паника. Я думала о том, что мы утонем, но старшего близнеца это не волновало. Он держал меня на плече, а я старалась успокоиться. Фред спустил меня с плеча, держа около себя. — Фред, вытащи меня на берег. — Рокси, пожалуйста, доверься мне, — шепнул Уизли. Я успокоилась, потому что и правда ему доверяла. Друг крепко держал меня, чтобы я не утонула, а когда я полностью вернула контроль себе, то он понёс меня на берег и накрыл полотенцем. — Вот, теперь ты быстрее загоришь, как хотела. Я не успела ничего сказать, как он снова убежал в воду. Я почувствовала жар и прикрыла щёки руками, а рядом сидящая Джинни начала тихо хихикать. Тогда я перевела на неё взгляд. — Ты такая милая, я знаю, что тебе нравится Фред, ты не умеешь скрывать свои чувства, — снова засмеялась Джинни. Я закрыла ей рот, боясь, что нас могут услышать, но девушка быстро убрала мои руки. — Перестань, они все резвятся, так что бояться нечего. Но ты должна признаться ему. Я уверена, что это взаимно. — Нет, Джинни, это, к сожалению, не взаимно, он любит Анджелину. Конец июля подошёл к концу и я вернулась к крёстному, который, оказывается, ждал моего приезда. Я зашла в дом и не сразу поняла, что происходит, но когда в доме загорелся свет и вышел Ремус, то я успокоилась и молча обняла его. Мне так не хватало этих отцовских объятий, что я боялась сойти с ума. Да, с друзьями было весело, но не так, как с Ремусом. С ним было хорошо и спокойно. Но по лицу крёстного, я поняла, что его что-то волнует и делиться он этим не собирается. Потому что ну такой он человек. Мы провели оставшийся месяц в спокойствие. Гуляли. Ходили за грибами. Ремус рассказывал всё также про школьные будни в своё время, а я с теплотой слушала, пока нам не пришло письмо от Гарри, где он написал, что его тётка надулась, как шарик и он сбежал от Дурслей в Дырявый котёл. Я показала письмо Ремусу и тот сказал собирать вещи. Я отправляюсь к Гарри. Вещи были собраны, а крёстный стоял на входе в камин, держа за спиной газету. Я должна с ним поговорить перед тем, как трансгрессировать в бар. Мне было интересно и любопытно, что же случилось у него или у нас… — Что происходит? Ты сам не свой, как я вернулась, — начала аккуратно разговор я. Мужчина немного замялся, но молчать не стал. — Всё хорошо, девочка моя, просто я готовлю для тебя сюрприз, который тебя обрадует. Тебе нужно отправляться уже. — Больше он мне ничего не сказал и я почувствовала ту пустоту, когда оставалась одна в Хогвартсе. Мы с ним отдалились или мне так казалось. Я переместилась в дырявый котёл вместе с чемоданом. Откашлявшись, я осмотрелась. Народу было совсем немного, а за большим длинным столом сидел Гарри. Я подошла ближе к нему, чтобы напугать, но багаж громко упал на пол, когда я прочла заголовок на газете, что держал друг.

«БЛЭК ВСЕ ЕЩЕ НА СВОБОДЕ!»

Гарри обернулся и посмотрел на меня глазами полными печали. Я посмотрела на друга. — Ты давно знаешь? — спросила я. Поттер отрицательно помотал головой и я села рядом. — Ты хочешь побыть одна? — задал вопрос друг. Я кивнула головой и Гарри ушёл, забрав мои вещи. Я сидела и думала, о том, что скоро увижу отца, но когда? Знал ли об этом Ремус? Это ли он скрывал от меня всё время? Знали друзья? Если знали, то почему не предупредили? Не хотели сделать больно? Боялись за мою жизнь? В голове крутились куча вопросов, но сама я не могла на них ответить. Я посмотрела на фото папы в газете и заплакала. Единственные живые точки на исхудалом лице выцвели из тёмно-голубого в светлый. Папа с его мертвенно-восковой кожей очень походил на вампира, а губы скривились в усмешке. Я помнила его в детстве, но сейчас он изменился. Азкабан очень сильно его изменил. Я бы не узнала его, если бы не наши схожие черты лица и те, что были на детских наших фотографиях. Я медленно провела рукой по газете, задевая пальцами портрет отца. Я так скучала, что было больно в сердце, но не знала куда деть эту боль.