Огненный рейв.

Год закончился и мы с Фредом и Джорджем решили прогуляться до «Сладкого Королевства» и набрать сладостей, но воспользовались мы потайным входом. Первым в дырку влез Джордж, потом Фред, а следом и я. Фред уж слишком волновался за меня и держал за руку. Я немного боялась закрытого пространства и крепче сжимала руку своего парня. Мы шли несколько минут, пока не услышали шум слева от нас. Джордж остановился, а за ним Фред. Я осталась ждать, когда мы двинемся дальше. — Мы не туда свернули, — прошептал Джордж и пошёл на шум. Фред шикнул на него, но он всё равно направлялся на звуки. — Пойдём посмотрим, что там происходит. — Зубрила? — Фред посмотрел на меня глазами надежды, явно, чтобы я согласилась. Я кивнула головой и мы пошли дальше. Я не знала куда мы идём, что там происходит и чего ожидать, но я шла за близнецами, потому что не могла их бросить одних. Мы дошли до конца туннеля и увидели небольшое помещение. Это была пыльная и разоренная комната. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто–то ее крушил, окна заколочены досками. — Это визжащая хижина? — Да. Держись рядом, — прошептал Фредерик и пошёл дальше за братом. Над нашими головами послышался какой–то скрип — на втором этаже явно что–то происходило. Я и братья уставились в потолок, я с такой силой схватила пальцы Фреда, что он шикнул. Я тихо двигалась в прихожую за братьями и мы поднялись по шаткой лестнице. Все вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась широкая чистая полоса: видно, что–то тащили наверх, и совсем недавно. Мы поднялись на темную площадку. — Нокс, — произнесли Джордж и Фред вместе как можно тише, и свет на концах палочек погас. Перед нами была единственная чуть приоткрытая дверь. Подкравшись, мы услышали внутри какое–то движение, чей–то приглушенный стон и короткое басовитое мурлыканье. Фред приоткрыл чуть-чуть дверь. Я присела чуть ниже парня и посмотрела в щель. Я не могла поверить своим глазам. У окна стоял отец. Живой и целый. Борода и волосы были грязные и длинные, рубашка испачкана в саже, а глаза стали ещё бледнее. Я потянулась, чтобы открыть дверь, но рука старшего Уизли остановила меня. Я видела этот серьёзный взгляд и поняла, что это плохая идея. Но когда на мои щёки опустилась влага, Фредерик расслабил руку, покусывая губы. Я мысленно умоляла его сейчас оставить меня. И я открыла дверь. Я достала свою палочку, направляя на окно: между отцом и Гарри. Отец, увидев меня, открыл удивлённо рот. Сердце болезненно сжалось. Я втянула воздух, пытаясь остановить слёзы, но получалось ни к чёрту. — Папочка… — всхлипнула я, когда отец опустил свою палочку и протянул мне руку. Я, не думая, схватила её и бросилась в объятия отца. Отец крепко-крепко сжал меня, вцепившись в мой свитер. — Папа… — Да, принцесса, это я. Я живой, всё будет хорошо, но надо закончить дело. — Сказал твёрдым голосом отец и снова направил палочку на Гарри. Я не поняла чего он хочет, но сделала тоже самое. — Рокси?.. — Поттер явно был во мне разочарован. — Прости, Гарри, я сделаю всё, что он скажет мне. — Ты убил моих родителей. — Голос Гарри чуть дрожал, но рука с волшебной палочкой оставалась твердой. Папа смотрел на него запавшими глазами. — Я и не отрицаю, — почти шепотом сказал он. Я шокировано посмотрела на отца, но тот отрицательно помотал головой. — Но если бы ты знал всю историю с начала до конца… — Всю историю? Ты продал их Волан–де–Морту — вот все, что мне нужно знать! — Тебе придется выслушать меня. — Голос папы зазвучал настойчивее. — Ты пожалеешь, если не… если не узнаешь… — Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — ответил Гарри, и его голос дрожал все сильнее. — Ты ведь никогда не слышал, что она тогда кричала? Моя мама… Волан–де–Морт хотел убить меня… А она пыталась его остановить… Ты виноват во всем… И все из–за тебя… — Ты не знаешь, Гарри! — вскрикнула я, когда он ступил ближе, но его остановил Фред. — Фред, не надо. — Фредерик встал на мою сторону и лицо Рона, Гарри и Джорджа с Гермионой поменялись. — Фред, ты чего?.. — спросил Джордж и Рон одновременно. — Я верю и ей, и ему, — лишь грустно сказал Фредерик. Старший близнец наставил палочку на Поттера. — Если ты, Гарри, тронешь её, то будешь дело иметь уже со мной. — Предатель, — прошипел Рональд. Я посмотрела на Фреда, но тот не отводил взгляд от братьев. Джордж стоял рядом с друзьями, а Фред передо мной с отцом. Рон дёрнулся, громко крича: — Ты чёртов предатель! Дверь с грохотом распахнулась. Наши головы на автомате повернулись. В потоке красных искр в комнату ворвался Ремус — в лице ни кровинки, в поднятой руке волшебная палочка. Его Горящий взгляд скользнул от Рона, лежавшего на кровати, к Гермионе, прижавшейся к стене, от нее — к Гарри, который замер с палочкой перед отцом, и остановился на самом мужчине. — Экспеллиармус! — приказала я, пока Гарри стоял, осматривая Ремуса. Волшебная палочка Гарри вылетела из его рук; та же участь постигла и две другие, что держала Гермиона. Я проворно схватила их и встала рядом с Ремусон, что зашёл внутрь комнаты, не спуская глаз с отца. Гарри остался стоять на месте. — Ремус, ты знал? — Да, принцесса, извини. — Крёстный повернулся к отцу и заговорил необычным взволнованным голосом: — Где он, Сириус? — Лицо папы решительно ничего не выражало, минуту он стоял не шелохнувшись, потом очень медленно поднял руку и указал на Рона. Мы посмотрели на рыжего и ничего не поняли. Никто не понял, но до меня наконец-то всё дошло. — Это же короста, да, папа? — А ты умнее, чем твоя мама, — ухмыльнулся отец. Опустив волшебную палочку, Люпин подошел к Блэку взял за руку и по–братски обнял отца. — Не может быть! — ахнула Гермиона. Ремус отпустил моего отца и повернулся к ней. Гермиона вскочила, устремив на моего крёстного дикий взгляд — Вы… вы… — Гермиона… Успокойся. — Я верил вам! — от волнения у Гарри срывался голос. — А вы все это время были его другом! — Это не так! — возразил Ремус. — Я не был ему другом двенадцать лет… Но теперь стал им снова… Дай мне объяснить… — Не верь ему! — надрывалась Гермиона. — Не верь, Гарри. Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень! Наступила звенящая тишина. Теперь все взоры были прикованы к Люпину. А он оставался на удивление спокоен, хотя и побледнел. — Не все меряется обычной меркой, Гермиона. Ты угадала из трех раз всего один. Я не помогал Сириусу проникнуть в замок и, уж конечно, не желаю Гарри смерти… — Непривычная судорога пробежала по его лицу. — Но не буду спорить — я действительно оборотень. Рон предпринял еще одну героическую попытку подняться, но, застонав, тут же повалился обратно. Ремус с тревогой поспешил к нему, но тот лишь с отвращением отпрянул: «Отойди от меня, оборотень!» — Закройся, Рональд! — вскрикнула я, когда его слова задели моего крёстного. Больше Рон не произнёс ни слова. — Вы помогали ему всё это время! — снова начал Гарри. — Я не помогал Сириусу, — повторил Люпин. — И если вы дадите наконец мне возможность, я вам все объясню. — Рокси, отдай палочки. — Я не знала, как поступить, но продолжала их держать. Ремус сказал уже настойчивее. — Роксана Эл… — Хорошо. — Я передала палочки Ремусу. Определив, какая палочка кому принадлежит, он одну за другой бросил их хозяевам. Гарри растерянно поймал свою. Мы остались стоять все на местах. Моё терпение закончилось и я указала палочкой на Рональда. — Ремус. Проверь ты уже крысу! — Не возражаешь, если я взгляну на твою крысу? — спросил он ровным голосом. — Что? — на секунду Рон даже забыл о больной ноге. — При чем тут Короста? — Очень даже при чем, — уверил его Ремус. — Пожалуйста, дай мне ее. Поколебавшись, Рон сунул руку под мантию, и на свет показалась Короста — она дико металась, и мальчику пришлось крепко ухватить ее за длинный лысый хвост. Люпин подошел к Рону. Казалось, он даже задержал дыхание — так внимательно рассматривал крысу. — Ну что? — еще раз спросил Рон. Он с трудом удерживал ее, и ему было явно не по себе. — Причем здесь моя крыса? — Это не крыса, — процедил сквозь зубы папа. — Что вы такое говорите? Конечно, крыса. — Нет, не крыса, — негромко подтвердил крёстный. — Ты держишь за хвост волшебника. — По имени Питер Петтигрю, — добавил папа. — Он анимаг. До друзей не сразу дошла вся абсурдность этого заявления. Минуты две все молчали. Наконец Рон произнес вслух: — Вы оба просто сошли с ума — Ерунда! — упавшим голосом вымолвила Гермиона. — Питера Петтигрю нет в живых! — сказал Гарри. — Он убил его двенадцать лет назад. — Я действительно хотел убить, — зарычал отец, скаля желтые зубы. — Да малыш Питер оказался хитрее меня… Но на этот раз у него ничего не выйдет. И папа кинулся на крысу. Живоглот очутился на полу, а Рон заорал не своим голосом. Беглец придавил ему сломанную ногу. — Сириус, осторожней! — Люпин метнулся вперед и оттащил отца от Рона. — Подожди! Так просто нельзя с этим покончить. Надо им объяснить, пусть они знают! — Папа… — слёзы снова начали литься из глаз. Отец оглянулся на меня и его глаза опустились. — Пожалуйста. Расскажи. Расскажи мне тоже. — Хорошо. Начинай ты, Ремус. Рассказывай, что хочешь. Но только побыстрее, Ремус. Я хочу немедля покончить с убийцей, из–за которого столько лет провел в Азкабане. — Вы просто психи, вы оба. — Рон очумело потряс головой и оглянулся за поддержкой к Гарри и Гермионе. — С меня хватит, я в вашу игру не играю. — Он попробовал подняться, опираясь на здоровую ногу, но Люпин вновь достал волшебную палочку и направил ее на Коросту. — Тебе придется выслушать меня до конца, Рон. И пока будешь слушать, держи покрепче Питера. — Он не Питер, он моя Короста! — завопил Рон. Он попытался сунуть крысу в карман, но не тут–то было: крыса сражалась так отчаянно, что Рон свалился бы с кровати, если бы Гарри не подхватил его. — Многие видели, как Петтигрю погиб, — сказал он, повернувшись к Люпину. — Была целая улица свидетелей… — Да ничего они не видели! Они только думают, что видели… — снова разъярился папа, мрачно наблюдавший, как крыса отбивается от Рона. — Действительно, все были уверены, что Сириус убил Питера, — кивнул Ремус. — Я и сам так думал до этого вечера. Открыла мне глаза Карта Мародеров. Она никогда не лжет. Питер жив. Рон держит его в руках. Отец и Ремус стали рассказывать всю историю друзьям, но я-то знала это всё. Я прекрасно знала, потому что Ремус говорил мне всё это раньше. Я так не хотела слушать это заново, но приходилось краем уха. Кто-то дотронулся до моего плеча и я обернулась. Папа улыбался мне самой счастливой улыбкой. Хоть он был весь грязный, я всё равно любила его и крепко обняла. Мне так не хватало его. Его отцовской любви. Я же знала, что мы встретимся и это будет скоро. Я была права. И вот он. Стоит рядом со мной. Обнимает меня. От отца пахло мокрой землёй и дождём. Я втянула аромат сильнее. — Я знала, что ты где-то здесь. Не могла дождаться встречи. — Знаю, малыш, знаю. Ты не представляешь, как я скучал. — К нам подошёл Фредерик. Парень мялся на месте, но всё же протянул руку отцу руку. — Добрый день, мистер Блэк. Знаю, неудобное место для знакомства, но я мужчина вашей дочери, Фредерик Уизли. — Мы с папой посмотрели друг на друга и засмеялись. Фредерик же не понимал суть всей ситуации. — Ну здравствуй, Фредерик Уизли. Надеюсь, не обижаешь мою дочь? — отец сурово посмотрел на Фреда и я легонько пнула его по ноге. Уизли же стал заметно нервничать. — Зубрилу-то?.. То есть, Роксану? Да, Роксану? Нет, ни за что, — протяжно отвели парень, заставляя нас снова смеяться. — Это хорошо, добро пожаловать в семью, сынок, — уже улыбнулся ему отец. Никто не ожидал увидеть Снейпа в хижине. Профессор снял мантию-невидимку и угрожающе направил палочку в нашу сторону. Я стояла перед ним и не знала, что делать. Плана не было. Фред схватил меня за руку и оттянул за свою и отцовскую спину. Гермиона взвизгнула Гарри подпрыгнул, словно его ударило током. Мы все разобрались, что происходит здесь и такого конца истории никто не ожидал. — Я нашел это рядом с Гремучей ивой, — сказал Снейп, отбросив в сторону мантию–невидимку. Он все время следил, чтобы волшебная палочка была нацелена в грудь отца. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо… — Снейп слегка запыхался, но на его лице сияло выражение плохо сдерживаемого триумфа. — Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? — Глаза профессора сверкали. — Я как раз шел в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли вечером принять свое зелье, я понес вам лекарство и тут, к большому счастью — к счастью для меня, разумеется, — увидел у вас на столе некую Карту. Я взглянул на нее и сразу все понял. Вы бежали известным мне туннелем и далее исчезли… — Северус… — воззвал Ремус, но Снейпа было не остановить. — Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете старому другу Блэку проникать в замок. И вот оно, доказательство. Но мне и во сне привидеться не могло, что у вас хватит духа вновь воспользоваться этой развалюхой как убежищем… — Северус, вы ошибаетесь, — настаивал Люпин. — Ведь вы слышали далеко не все, я сейчас объясню… Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри… — Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше. — Глаза Снейпа пылали фанатичным огнем. — Вот интересно, как это понравится Дамблдору… Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний… — Когда он назвал так моего крёстного, то я дёрнулась в его сторону, но отец остановил меня. — Ах, маленькая мисс Блэк, вы такая же, как и ваш грязный папаша. Упёртая и инфантильная. — Снейп наступал на отца, а когда приблизился, то упёрся палочкой ему прямо в шею. Фред держал уже меня за собой, чтобы меня не тронул Снейп. — Но это же глупо, — заметил Ремус мягко. — Неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан? Хлоп! Снейп откинул моего крёстного к стене, заставляя замолчать. Мы с Гермионой вскрикнули, а мальчики молча наблюдали. Яростно взревев, папа бросился к Снейпу, но тот снова нацелил волшебную палочку точно ему в лоб. — Только дай мне повод, — прошипел Снегг, — дай повод, и, клянусь, я убью тебя. Папа замер. Трудно было сказать, чье лицо сильнее искажала ненависть. Я оцепенело смотрела на них, не зная, что делать, но с каждой секундой у меня в голове зарождался план. Я взглянула на друзей — Рон пребывал в полном смятении и продолжал бороться с Коростой, Гермиона, хотя и неуверенно, но все же приблизилась к Снейпу и замирающим от волнения голосом спросила: — Профессор Снейп… может… может, нет ничего страшного в том, чтобы выслушать… что они хотят… хотят сказать? — Мисс Грэйнджер, вы уже на грани исключения из школы! — рявкнул Снейп. — А что касается вас, Блэк, Поттер и потомство Уизли, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня. Так что раз в жизни придержите языки. — Но если… если это ошибка… — снова начала Гермиона, но была перебита Северусом. — Молчать, глупая девчонка! — Снейпа прорвало, он вдруг будто обезумел от злости. — Не рассуждай о том, чего не понимаешь! — С его волшебной палочки, направленной в лицо отцу, слетело несколько искр, и Гермиона умолкла. — Месть сладка, — шепнул Снейп папе. — Как же я мечтал, что сам поймаю тебя… — Ты опять жертва шутки, Северус, — прохрипел папа. — До тех пор, пока этот мальчик будет находиться со своей крысой в замке, — он кивнул в сторону Рона, — я буду тихо пробираться… — В замок? — вкрадчиво переспросил Снейп. — Зачем же так далеко? Вот выберемся из–под Ивы, и я сразу кликну дементоров. Они будут рады видеть тебя, Блэк, очень рады… Даже одарят тебя поцелуем… — Лицо отца стало мертвенно–бледным. Я посмотрела на Грейнджер, легонько кивнув ей. — Мы должны их выслушать! — кричала Гермиона, вцепившись в руку учителя. Решение созрело в долю секунды. Не успел Снейп сделать шага, я вскинула волшебную палочку. — Экспеллиармус! — крикнула я, да и не одна я. Фред и Джордж, что до этого прикрывали нас с Гермионой тоже вскинули палочки. Грянуло сразу три заклинания, раздался оглушительный взрыв, затрещала дверь, едва удержавшись на древних петлях; Снейпа сбило с ног и ударило о стену, он сполз на пол, потеряв сознание, из–под волос по лицу побежала струйка крови. — Мы напали на преподавателя… Напали на преподавателя… — в ужасе прошептала Гермиона, как зачарованная глядя на безжизненную фигуру Снейпа. Джордж медленно и легко прижал её лицом к своей груди, как бы успокаивая. — Ох, какие нас ждут неприятности… Мужчины закопошились. Папа прижал меня к себе, а другой рукой пожал Фреду и Джорджу руки. — Спасибо, ребята, — поблагодарил он. — Ты, парень, дай мне Питера. — Но Рон теснее прижал к груди Коросту. — Не подходите. — Голос его был слаб, но решителен. — Вы что, сбежали из Азкабана только затем, чтобы свернуть ей шею? — Рон повернулся к Гарри и Гермионе, ища поддержки. — Ладно, допустим, Петтигрю мог превращаться в крысу. Но ведь крыс–то миллионы. Как же он в тюрьме ухитрился узнать, какая именно и есть Питер? — А это законный вопрос, Сириус, — заметил Ремус, слегка нахмурившись. — В самом деле, как ты узнал, где Питер? Папа сунул под мантию крючковатые пальцы и вынул смятый клочок газеты, разгладил его и показал всем. Это была фотография семейства Уизли, напечатанная прошлым летом в «Ежедневном Пророке». У Рона на плече сидела Короста. — Как ты это достал? — поразился крёстный. — Фадж дал, — ответил Блэк. — В прошлом году он приезжал инспектировать Азкабан и оставил мне газету. А там на первой полосе на плече у этого мальчика я увидел Питера. Я сразу его узнал, ведь я столько раз видел его превращения. В статье было сказано, что паренек учится в Хогвартсе — там же, где и Рокси с Гарри… — Бог мой, — прошептал Ремус, переводя взгляд с живой Коросты на картинку и обратно. — Передняя лапа… — Что с передней лапой? — резко спросил Рон. — Нет одного пальца, — пояснил отец. — Вот именно, — выдохнул Люпин. — Просто, как все гениальное… Он сам себе его оттяпал? — Перед последней трансформацией, — кивнул папа — Я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Лили с Джеймсом, и тут же, не успел я рта раскрыть, устроил взрыв, а палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг все в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию… — А что вы с ней сделаете? — с опаской спросила я. Рон слабо улыбнулся мне. — Заставим принять истинное обличье. Если это действительно крыса, ей это не повредит. — После краткой борьбы с собой Рон все же решился, протянул Коросту, и Люпин взял ее. Короста визжала уже безостановочно, крутясь и барахтаясь; ее маленькие черные глазки лезли из орбит. — Готов, Сириус? — спросил Ремус. Папа взял с кровати волшебную палочку Снейпа и подошел к старому товарищу, держащему бьющуюся в руках крысу. Глаза отца загорели огнём. — Давай вместе? — негромко произнес он. — Конечно. — Люпин крепко сжал крысу одной рукой, другой поднял волшебную палочку. — Действуем на счет «три». Раз, два, три! Все кругом озарилось бело–голубой вспышкой из двух волшебных палочек. На какую–то секунду Короста зависла в воздухе, ее черное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с негромким стуком упала на пол. Сверкнула еще одна слепящая вспышка и тогда… Как будто мы наблюдали за ростом дерева в замедленной киносъемке. Проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились побеги–конечности. Еще миг — и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и заламывающий руки. Живоглот на кровати зашипел, заворчал, шерсть у него на спине встала дыбом. Перед нами предстал коротышка, едва ли выше меня и Гермионы. Жидкие бесцветные волосы растрепаны, на макушке изрядная лысина. Кожа на нем висела, как на толстяке, исхудавшем в одночасье. Вид был облезлым, как у Коросты в последнее время. Да и вообще что–то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он оглядел комнату и бросил быстрый взгляд на дверь. — Ну здравствуй, Питер, — приветливо произнес Ремус, как будто в Хогвартсе по три раза на дню крысы превращались в старых школьных друзей. — Давненько не виделись. — С–с–сириус… Р–р–римус… — Голос был знаком. Я поняла, что это голос из снов. Я сделала шаг назад, когда мужчина подошёл слишкмо близко. — Мои друзья… мои добрые друзья… — Рука отца с волшебной палочкой взлетела, но Ремус перехватил ее, послав другу предостерегающий взгляд, и, повернувшись к Петтигрю, снова заговорил в самом непринужденном тоне, но я даже не дала ему начать предложение. — Ремус, это он. Тот голос, что был во сне… — Я видела лицо Фреда и Джорджа, которые уже сорвались к Питеру, чтобы отдубасить его, но их остановили Ремус и папа. — Что за голос, дочь? — Он пытался убить её. Она лунатила, а он приказал ей прыгнуть из окна совятни, — ответил за меня Фред. В его голосе звучала угрожающая сталь. Лицо папы и Ремуса поменялись на холодное выражение. — Да как ты смеешь, ублюдок! — Голос отца зазвучал точно рык гигантского волкодава, которым он недавно был. — Ты пытался убить мою дочь, ничтожество?! Да я же тебя!.. — Папа бы бросился на Петтигрю, если бы не Ремус, удачно перехвативший его. — Хватит, я успел её спасти. Всё хорошо же, — успокоил крёстный папу. Петтигрю что–то смятенно бормотал. Я уловила слова «странность», «помешательство», но моё внимание больше привлекла мертвенная бледность лица Петтигрю и то, как он продолжал шнырять глазами по окнам и двери. — Профессор Люпин? — неуверенно вступила в разговор Гермиона. — Могу… могу я кое–что сказать? — Разумеется, Гермиона, — любезно разрешил Люпин. — Ну… Короста… то есть, я хочу сказать, этот… этот человек — он три года жил в спальне Гарри. Но если он работал на Сами–Знаете–Кого, как вышло, что он никогда не пытался навредить Гарри? — Вот видите! — пискнул Петтигрю, тыча в Гермиону покалеченной рукой. — Спасибо тебе! Слышишь, Римус? Я волоса на голове Гарри не тронул! Как ты это объяснишь?.. — Я объясню, — прервал его Блэк. — Ты никогда ничего не делал без выгоды для себя. Волан–де–Морт двенадцать лет в бегах, утратил всю свою силу, говорят, он едва жив. Так чего ради совершать убийство под носом Альбуса Дамблдора? Вот если ты будешь абсолютно уверен, что Темный Лорд опять в игре, тогда другое дело. Можно опять бежать под его покровительство. Потому ты и выбрал это пристанище — семью волшебников. Чтобы знать, что происходит в их мире. Вдруг старый хозяин обретет силу — тогда ты сможешь спокойно к нему вернуться… — Папа, — вдруг произнесла я, озвучивая свою мысль: — Как ты выбрался из Азкабана? — Сам не знаю как, — медленно произнес он. — Думаю, единственной причиной, почему я не потерял рассудка, была мысль о тебе… Это единственная счастливая мысль, что ты жива и здорова, дементоры не Смогли высосать ее… Она сохранила мой разум и самосознание. А когда приходилось уж совсем круто, я превращался у себя в камере… становился собакой. Вы же знаете, дементоры ничего не видят, — он сглотнул, — они воспринимают людей только через их эмоции… И они ощущали только, что мои чувства в эти часы делаются менее… менее человеческими, менее сложными. Скорее всего, они думали, что я схожу с ума, как все остальные узники. Это их не беспокоило. Но я был очень слаб, и не было никакой надежды, что я с ними справлюсь без волшебной палочки… Летом я увидел Питера на той фотографии… Я догадался, что он в Хогвартсе, рядом с тобой и Гарри. Идеальная позиция для нападения, если однажды он проведает, что Темный Лорд вновь набирает силы… — Петтигрю мотал головой, безмолвно шевелил губами, но, будто загипнотизированный, не сводил глаз с Блэка. —… Я не сомневался, он нанесет удар, когда будут союзники… Продаст им последнего Поттера. Кто тогда посмеет сказать, что он предал Волан–де–Морта? И его примут назад с почестями… Так что видите, я должен был действовать… Ведь я единственный знал, что Питер еще жив… — Папа сказал, что стражи сообщают, Сириус Блэк говорит во сне и произносит всегда одни и те же слова: «Он в Хогвартсе». — Сказал Рональд. Я посмотрела большими глазами на Фреда. Мы переглянулись. — Что вы так уставились друг на друга? — спросил отец. — Он в Хогвартсе? — переспросил Фред. Рон кивнул. — Примерно что-то такое и ты говорила после того, как начала лунатить… — У меня в голове как будто зажегся свет. Дементоры не могли мне помешать. Это не было счастливым чувством, это была навязчивая идея, она придавала мне силы, проясняла ум. И однажды вечером, когда дементоры принесли еду, я выскользнул в открытую дверь в облике пса… Им настолько сложнее улавливать чувства животных, что они были сбиты с толку… Я был так истощен, что сумел пролезть сквозь решетки… В обличье пса переплыл пролив, побежал на север и так добрался до окрестностей Хогвартса… Все это время жил в лесу… Только однажды вышел — уж очень захотелось посмотреть квиддич… Ты летаешь так же здорово, как твой отец, Гарри… Он посмотрел на Гарри, и тот первый раз не отвел взгляда. — Поверь мне, — прохрипел папа. — Поверь, Гарри. Я не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее сам умер. — И Гарри поверил. Комок в горле помешал ему говорить, и он просто кивнул. — Неправда! — Петтигрю упал на колени. Подавшись вперед, он пополз к отцу, молитвенно сложив руки. — Сириус… это же я… Питер… твой друг… ты же не станешь… Отец оттолкнул его, и Петтигрю опрокинулся. — На моей мантии и без тебя достаточно грязи! — Римус! — заголосил Петтигрю, повернувшись теперь к Люпину и умоляюще извиваясь перед ним. — Ведь ты не веришь ему… Разве Сириус не сказал бы тебе, что они переменили план? — Нет, не сказал бы, если думал, что я шпион, — ответил Ремус. — Наверное, ты именно так и думал и потому не сказал мне, Сириус? — мимоходом заметил он поверх головы Петтигрю. — Прости меня, Римус, — вздохнул папа. — Убьем его вместе? — Да, вместе, — сурово произнес Люпин. — Не надо, пожалуйста… вы не можете… — заверещал Петтигрю и пополз к Рону. — Рон… Разве я не был тебе добрым другом… Твоим домашним любимцем? Ты не дашь им убить меня, правда? Ты ведь на моей стороне! — Но Рон смотрел на него с отвращением: — И я разрешал тебе спать в моей постели! — Мой добрый мальчик… добрый хозяин… Ты не допустишь этого… Я был твоей крысой… ласковым зверьком… — Крыса, как видно, получилась из тебя лучше, чем человек И хвастать тут нечем, — жестко оборвал его отец. Рон побледнел от боли и передвинул сломанную ногу, чтобы Петтигрю не мог до нее дотянуться. Тот развернулся на коленях, подполз к Гермионе и ухватил ее за край мантии. — Милая девочка… умная девочка… Ты… ты не позволишь им… Спаси меня… — Гермиона выдернула мантию из его пальцев и, потрясенная, отступила назад, к стене. Петтигрю колотила неудержимая дрожь, он медленно повернулся к Гарри. — Гарри… Гарри… ты так похож на отца… просто вылитый Джеймс… — прошептал Петтигрю, подползая к тому и протягивая руки. — Гарри, Джеймс не стал бы меня убивать… Он бы понял, Гарри, он пощадил бы меня… — Гарри сделал шаг назад, тогда Питер посмотрел на меня и пополз в мою сторону, цепляясь за мантию. — Роксана… пожалуйста… Ты же такая добрая, как твоя мать… Не дай им меня убить. — Ещё хоть раз пальцем её тронешь, я и пальца не оставлю твоего, — сурово сказал Фредерик, оттолкнув Петтигрю. Папа и Ремус достали палочки, направляя на Питера. Я зарылась носом в плечо Фреда, а Гермиона в шею Джорджа. — Нет! — вдруг крикнул Гарри. Я оторвалась от парня и посмотрела на сцену. Он бросился вперед и загородил Петтигрю, повернувшись к волшебным палочкам. — Нельзя его убивать! — сказал он, задыхаясь. — Нельзя! — Из–за этого выродка ты лишился родителей, Гарри. Я лишился жены! Он оставил дочь без отца! — прохрипел папа. — Этот пресмыкающийся кусок дерьма хладнокровно убил бы и тебя. И даже не повел бровью. Ты его сейчас слышал. Для него собственная вонючая шкура значит больше, чем вся наша семья. — Знаю, — тяжело дыша, сказал Гарри. — Мы отведем его в замок и передадим дементорам. Они отвезут его в Азкабан… Но не убивайте его. — Гарри! — простонал Петтигрю и обнял его колени. — Ты… Спасибо тебе… Я не стою этого… Спасибо… — Прочь от меня! — гневно выпалил Гарри, с омерзением сбрасывая с себя руки Петтигрю. — Я поступаю так не ради тебя. Я уверен, мой отец не захотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из–за такого, как ты. — Никто не шелохнулся и не издал ни звука, лишь слышалось неровное, с присвистом, дыхание Петтигрю, прижавшего к груди кулачки. Папа с Люпином переглянулись и одновременно опустили палочки. — Отойди. Я только свяжу его, — пояснил Люпин. — Ничего больше, клянусь. — Гарри отошел. Из волшебной палочки Люпина вылетели тонкие шнуры, и через секунду Петтигрю дергался на полу связанный и с заткнутым ртом. — Но если ты попытаешься превратиться, Питер, — папа потрясал над ним волшебной палочкой, — мы точно тебя убьем. Ты согласен, Гарри? — Гарри посмотрел на жалкую фигуру, скорчившуюся на полу, и кивнул — так, чтобы Петтигрю увидел. — Ну вот что, — Люпин перешел на деловой тон, — я, Рон, умею сращивать кости далеко не так хорошо, как мадам Помфри, поэтому пока самое лучшее — наложить шину. — Он подошел к Рону, коснулся сломанной ноги волшебной палочкой и тихо произнес: — Ферула! — Снейпа, оставим здесь. Всё равно скоро придёт в себя, — прошептал отец, встав рядом со мной.