Огненный рейв.

Мне несколько дней пришлось провести в больничном крыле в компании золотой троицы и близнецов Уизли. Замок был пуст. Наступившая жара совпала с окончанием экзаменов, и все, кто мог, отправились в Хогсмид насладиться всевозможными удовольствиями. Ни Рона, ни Гермиону Хогсмид не привлекал и они вместе с Гарри бродили вокруг замка, а мы с озорниками Уизли ушли в деревню, обсуждая удивительные события минувшей ночи и гадая, где теперь могут быть Сириус и Клювокрыл. Мы напокупали вкусняшек и пошли к озеру. Сидя у озера и наблюдая, как гигантский кальмар лениво вздымает над водой щупальца, я думала об отце. На нас неожиданно упала тень, и, я подняв глаза, увидела Хагрида — лесничий вытирал от пота изрядно опухшую физиономию носовым платком размером с хорошую скатерть и лучезарно улыбался. — Ну, понимаю… нечего радоваться… как все вышло ночью, — загудел он. — Ну то есть, что Блэк опять сбежал, и все такое. Но угадайте–ка что? — Что? — наперебой закричали мы, изображая любопытство. — Клювик! Он сбежал! Он на свободе! Я того… всю ночь праздновал… — Как замечательно! — воскликнула я, метнув на Фреда, готового расхохотаться, укоризненный взгляд. — Я, видно, не привязал его как следует… — Хагрид сияющим взглядом озирал луга. — Я вот только беспокоился… утром… н–ну. вдруг он где встретил профессора Люпина, но Люпин… говорит, никогда… то есть не ел никого в эту ночь… — Что–что? — растерянно спросила я. Мы с братьями переглянулись. — Да вы чо, не слыхали? — посерьезнел Хагрид. Он понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Ну, Снейп, значит… всем слизеринцам сказал… решил, верно, пусть все знают… Что профессор Люпин, он, вишь, того — оборотень. Ну его и носило по полям… прошлой–то ночью. Теперь он, понятное дело, это… собирает вещи. — Собирает вещи? — встревожилась я. Я была уже на старте бежать к Ремусу. — Почему? — Почему, почему… — удивился Хагрид столь странному вопросу. — Он перво–наперво нынче же утром… отказался от должности. Не могу, грит, подвергать риску, ежели… ну, еще раз такое выйдет. Я пулей вскочила на ноги. — Чёрт, — выругалась я. Близнецы остались сидеть на месте. Дверь в кабинет крёстного была приотворена. Он уже упаковал почти все вещи. Возле потрепанного чемодана стоял пустой бак, где когда–то сидел гриндилоу, чемодан был открыт и почти заполнен. Люпин склонился над чем-то у себя на столе и на стук поднял взгляд. — Ремус? Можно? — спросила я. Я чувствовала, как влага застелила глаза. — Конечно, принцесса, ещё спрашиваешь? — Я прошла внутрь и села рядом. — Ты чего плачешь? Не вздумай. — Ты уволился? — Да, скоро придут озлобленные письма от родителей, что их учит оборотень. Не грусти, солнышко, всё будет хорошо, — сказал улыбчиво Ремус. Люпин бросил последние книги в чемодан, задвинул ящики стола и повернулся ко мне — Вот, возьми, она тебе понадобиться. — Он протянул мне карту мародёров. Поколебавшись, я приняла её. — Поскольку я больше не преподаватель, могу не чувствовать угрызений совести, что отдаю её тебе. Мне она больше не пригодится. — В дверь кто–то постучал. Я поспешно засунула в карман Карту Мародеров. Это был профессор Дамблдор. Он ничуть не удивился, застав в кабинете меня. Мы поздоровались с ним и я вышла из кабинета. Последний учебний день. Всего день — но какой восхитительный! Я верила, что отныне будет жить у папы. Отсутствие новостей об отце радовало: значит, его не поймали. Но, думая о доме, который, казалось, уже есть, а теперь стал недосягаемой мечтой, я чуть ли не впадала в отчаяние. Результаты экзаменов были объявлены в последний день семестра. Я, Гарри, Рон и Гермиона все сдали успешно. Я был очень удивлена, что не провалилась на зельях. В последнюю неделю поведение Снейпа было и впрямь тревожно: и раньше неприязнь Снейпа ко мне была сильна, но теперь перешла все границы. Когда он глядел на меня, уголки его тонкого рта злобно подергивались, пальцы сжимались и разжимались, как будто хотели сомкнуться на моём горле. Перси получил-таки высшие оценки по ЖАБА, а Фред и Джордж едва наскребли скудные баллы по СОВ. Но зато Гриффиндор, во многом благодаря блестящей игре близнецов в квиддич, третий год подряд победил в межфакультетском соревновании. Так что прощальный банкет проходил среди красно–золотого убранства, и гриффиндорский стол был самый шумный из всех. Даже я, на время забыв о своих проблемах, ела, пила и смеялась наравне со всеми гриффиндорцами. Когда на следующее утро «Хогвартс-Экспресс» отошел от станции, я удобно устроилась на сидении под боком у Фреда и хихикнула, привлекая внимание. Глаза друзей заострились на мне. — Чего смеёшься, зубрила? — спросил Джордж. — В этом году, я проведу с отцом. С родным отцом! — кричала, прыгая на сиденье. — Вы представить не можете, как я счастлива. — Представляем, — улыбнулась Джинни. Мы услышали стук об окно и посмотрели. Я посмотрела наружу. За стеклом металось что–то маленькое и серое. Фред встал, присмотрелся — крошечная сова несла письмо, которое было чересчур велико для нее. Она была так мала, что едва справлялась с воздушным потоком, обтекающим вагон. Фред быстро опустил раму, высунул руку и поймал малютку — по ощущению она напоминала пушистый снитч. Уизли осторожно внес ее внутрь. Уронив письмо на сиденье, где я сидела, сова весело запорхала по купе, явно довольная, что выполнила поручение. Величественная Ким неодобрительно щелкнула клювом. Я подобрала письмо, оно было адресовано мне. Я вскрыла его и ахнула: — От отца! — Читай вслух! — «Дорогая принцесса! Надеюсь, ты получила это письмо еще до того, как приедешь на вокзал. Мы с Клювокрылом в надежном месте. Не хочу говорить где — на случай, если письмо попадет не в те руки. Эта сова — не самый лучший почтальон. Но я не смог здесь найти ничего лучшего, и вдобавок, она, похоже, искала работу. Не сомневаюсь, что дементоры все еще рыщут в поисках моего следа, но сюда им не добраться. Хочу на днях мельком показаться одному–другому маглу, как можно дальше от Хогвартса. Так что охрану замка в ближайшее время снимут. Живоглот отнес мой заказ на почту от твоего имени. Но золото я распорядился взять в «Гринготтсе» из моего личного сейфа номер семьсот одиннадцать. Считай это подарком от отца за все тринадцать лет рождения. Посылаю еще кое–что, это скрасит твой четвертый год в Хогвартсе. Прикладываю адрес. Надеюсь, ты сама сможешь добраться, принцесса? Люблю, твой папа». — Ты поедешь одна? — насторожился Фредерик. Я кивнула, улыбаясь во весь рот. — Нет. Я поеду с тобой. Тц, глупая дурочка, кто за тебя отвечать-то будет? — Ладно, уговорил.