Огненный рейв.

Когда все собрались на игру, то я почувствовала слабость. Отец, что приехал несколько минут назад, сел около моей кровати. Я чувствовала жар, но молчала о своём состоянии, чтобы никто не паниковал. Я слабо улыбнулась отцу и молчала, но он сам догадался о моём состоянии и положил руку на лоб. — Ты молчишь, потому что не хочешь расстраивать всех? — спросил отец, а я кивнула головой. — Милая, если тебе нехорошо, то останься в палатке. — Н-нет, всё хорошо, я не хочу, чтобы Фред переживал, — шикнула я, когда мимо прошёл один из близнецов. Голова Фреда показалась в моей миникомнатке. — Почему я должен волноваться? — Фредерик сузил глаза и хищным взглядом остановился на моих глазах. Парень сел рядом и положил руку на мой лоб и глаза сразу открылись. — Папа! Мы с Рокс никуда не идём, кажется у меня жар. — В нашу компанию влился мистер Уизли и осмотрел всех нас. Его рука легла на лоб сына и он удивился. — Видишь? А Рокси сказала, что останется со мной. — Фред! — вскрикнула я, когда поняла, что он не пойдёт на игру. — Жаль, что ты заболел и не посмотришь игру, — опечалился его отец и вышел. Мой же отец встал и пожал руку моему парню. — Мужской поступок, парень. Моё уважение. Рокси, а ты ляг поспи, я принесу горячий чай, — отец вышел и мы остались вдвоём. Фред разлёгся на моей постели и ухмыльнулся. Меня взяло бешенство от его поступка. Он так мечтал пойти на этот чемпионат, что во сне о нём говорил, а сейчас так просто отказался от него. — Придурок! Ты пойдёшь на матч! — вскрикнула я и ударила рыжего в лоб. Уизли засмеялся и поднялся с кровати, потирая ушибленное место. — Я тебе сказала, что ты пойдёшь! — Ты уверенна? Кто будет с тобой? — его поглотила грусть и я ухмыльнулась, встав с кровати. — Я не хочу быть там без тебя. — Со мной буду я! — заверещала я, вытолкнув его из палатки. Кое-как я выгнала всех на игру, а сама легла в постель, чтобы поспать немного, но почти ничего не вышло. Меня поглощал жар. Я несколько раз переворачивала подушку, а потом и вовсе её скинула. Я задумалась о Фреде, неужели он так просто отказался от своей мечты, чтобы поухаживать за мной. Это был действительно мужской поступок. Я представила, как Фред обнимает меня, перебирает мои волосы и уснула, с улыбкой на лице. Я подумала, что закрыла глаза всего лишь на минуточку, как меня разбудили голоса снаружи. Я открыла глаза, но никого в палатке ещё не было. Тогда я быстро натянула толстовку Фреда, обулась и вышла на улицу, ещё зевая. В свете немногих еще горевших костров люди убегали в лес от чего-то, что двигалось к ним через поле, выпуская странные огни и гремя чем-то наподобие выстрелов. До меня донеслись громкий из­девательский смех и выкрики, затем последо­вала мощная вспышка зеленого света, осветившая всю сцену. Страх прошёлся по позвоночнику. Плотная толпа волшебников с поднятыми волшебны­ми палочками медленно двигалась по полю. Я при­смотрелась и мне показалось, что у них не было лиц, но тут же я разобрала, что их головы были скрыты капюшона­ми, а лица — масками. В воздухе высоко над ними бились четыре фигуры, корчившиеся в невероятных положени­ях. Я не стала бежать куда-либо, а решила дождаться друзей, но их очень долго не было, а пробегающие люди отталкивали меня в сторону. Я решила вернуться в палатку за палочкой и когда вышла, то всё стихло. Волнение нарастало с каждой секундой от ужасающей тишины и я выставила палочку. — Люмос, — шепнула я и на кончике палочки появился свет. Я прошла в глубину лагеря, где лежали люди. Мёртвые люди. Рот открылся сам в немом шоке, а глаза застелили слёзы. — Боже. — Множество людей лежали на поляне и не двигались. Я проходила мимо них и боялась, что кто-то сейчас схватит меня. Слева прохрипел человек средних лет. Я присела, чтобы осмотреть мужчину и в тот же момент со сторо­ны стадиона послышался грохот, словно взорвалась бомба, и вспышка зеленого света на мгновение озарила палатки вокруг. Из огромной палатки вышел мужчина в капюшоне. Его белые локоны торчали из-под мантии и я ухмыльнулась, зная кто это. Он приближался ко мне, а я делала шаги назад, пока не упёрлась в большой дуб. Паника захватила меня и я направила в него палочку, но мужчина с лёгкостью вырвал её из рук. Я не могла бороться. Я боялась, что он убьёт меня или сделает, что ещё хуже. Секунда и мужчина хватает меня за горло, прижимая к дереву. Я попыталась вырваться, но от этого воздуха становилось всё меньше. Глаза начали закатываться и я получила удар по щеке, что заставил меня упасть на мокрую траву. Моя палочка приземлилась рядом. — Роксана! — кричал Фред. Я посмотрела на Люциуса Малфоя самым пугливым взглядом и его ботинок прошёлся по моему лицу. Боль захлестнула меня и я легла полностью. Я закрыла глаза, а через несколько минут почувствовала родные руки у себя на лице. — Милая, скажи что-нибудь. — Фред… — прошептала я. Парень поднял меня на руки. Я почувствовала дрожь и прижалась сильнее. Мы двинулись по лесу и я одним глазом наблюдала за пейзажем и разглядела в стороне фонарики. Отец первый выбежал из укрытия, встав рядом с моим Уизли. Его глаза были мокрые, а трясущие руки дотронулись до меня. Тогда Фред поставил меня на землю. — Я так переживал, прости, что не нашёл тебя. — обнял меня папа. Я неловко кашлянула и отец оставил меня с Фредом. Я чувствовала волнения молодого человека и поспешила его успокоить. — Всё нормально, теперь всё хорошо. — Все остальные двинулись по тропинке, а мы остались стоять с Фредериком. Я не знала что и сказать, потому что страх полностью завладел мной, но я не хотела показывать это любимому. Я знала, что он переживал больше меня, поэтому держалась, как могла. — Фред, прости, что заставила волноваться тебя. — Перестань, ты-то тут при чём? Это я должен извиняться перед тобой, потому что не смог уберечь, — шептал нежно рыжий. Теперь я чувствовала вину за то, что он винит себя в этом.

* * *

Мы кое-как все пережили этот страшный момент и вернулись в Нору, чтобы собраться на учёбу. Родители не стали нас задерживать и мы прямиком отправились на Хогвартс-Экспресс. Я села в одном купе с близнецами и Джинни. Хотелось побыть одной, но не было нужного момента и в итоге я уснула на плече у Фреда и проспала всю дорогу. Проснулась лишь я от мимолётного движения парня. Он хотел встать, а я в этот момент открыла глаза. Наши очи встретились и я улыбнулась натянутой улыбкой. Фредерику же было как-то не по себе. В купе уже никого кроме нас не было. — Я хотел отнести сначала вещи, а потом разбудить тебя, малышка, — прошептал Уизли, сев рядом со мной. Я взяла его холодные пальцы и сжала в своей руке. — Что-то случилось? — Нет, просто… Я не хочу терять тебя. Я знаю, что после того случая я ушла в себя, но не думай, что я тебе не доверяю или не хочу видеть рядом с собой… — Фред перебил меня, взяв лицо в свои руки. — Даже не думай об этом. Я всё понимаю. Мы просидели несколько минут в поезде, а потом поехали на повозке вместе со всеми в школу.

* * *

Большой зал был, как всегда, великолепен и подготов­лен для традиционного банкета по случаю начала семе­стра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч све­чей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели препо­даватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее. Я с Фредом пройдя мимо слизеринцев, когтевранцев и пуффендуйцев, уселись вместе с остальными за гриффиндорский стол рядом с Почти Безголовым Ником — факультетским привидением. Ник, жемчужно-белый и полупрозрачный, сегодня вечером был одет в свой обычный камзол, но зато с необъятных размеров плое­ным воротником, служившим одновременно и празд­ничным украшением, и гарантией того, что его голова не станет уж слишком шататься на не до конца переруб­ленной шее. Распределение первокурсников по факультетам про­водилось в начале каждого учебного года, но, по стран­ному стечению обстоятельств, в этом году я так не радовалась этому, потому что что-то заставляло меня подавлять свой страх. Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие темные окна. От очередного удара грома задребезжали стекла и на грозовом потолке полыхнула вспышка, оза­рившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами, заставляя меня подпрыгнуть на месте. Это действие не ушло от близнецов и Гермионы с Джинни. Грейджер ласково положила свою руку поверх моей и улыбнулась. — С тобой всё хорошо, подруга? — спросила Герми. Когда ее пальцы сжались, то я почувствовала отрицательные эмоции в перемешку с положительными. Радость и счастье явно побеждало, но я не знала что это такое. Я хотела спросить об этом Гермиону, но во время закрыла рот и улыбнулась, решив не выкладывать все карты на стол. — Всё прекрасно, просто я волнуюсь, что новый учитель по ЗОТи будет хуже Снейпа. — Такому не бывать! — вскрикнул Джордж, поднимая кубок с тыквенным соком. Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблес­тевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дам­блдор поднялся со своего места. Гудение разгово­ров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дож­дя. — Итак, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Те­перь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз по­просить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомить­ся в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Рядом раздались крики близнецов и уныние всех учеников школы. Едва заметно усмехнувшись в усы, не замечая этого, Дамблдор продол­жил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Зап­ретный лес является для студентов запретной террито­рией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. — Что? — ахнул Гарри. Он оглянулся на Фреда и Джор­джа, своих товарищей по команде. Близнецы беззвучно разину­ли рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока. Даже я расстроилась из-за такой новости, потому что Фред и Джордж обожали квиддич. — Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энер­гии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаж­дение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… — Но как раз в этот момент грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери Большого зала с грохотом распах­нулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к пре­подавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния оза­рила потолок. Гермиона охнула, и было от чего. Я сразу узнала незнакомца с фотографий отца. Они были друзьями, да и я иногда получала подарки от него на дни рождения. Грозный глаз, так называл его Ремус, когда рассказывал про школу, был лучшим мракоборцем, отчего я почувствовала гордость за своего дядю, если я так могла его назвать. Он подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Ди­ректор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов, которые я не расслышала. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал голо­вой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Аластор сел, отбросив с лица длинные сивые пат­лы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и студентов. — Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. — Грюм? — шепнул Гарри Рону. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, которому твой отец отправился помогать се­годня утром? —Должно быть, — пробормотал Рон благоговейным тоном. — Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что с его лицом? —Не знаю, — ответил Рон, завороженно глядя на Грюма. Я слушала это и мои щёки начинали гореть. Я не могла вынести все эти вопросы и интересы в его сторону, ведь я-то знала, что с ним случилось. Ударив по столу вилкой, я вскрикнула: — Он боролся за наше будущее с Волан-Де-Мортом! — мой голос заставил всех замолчать, а друзей напрячься. Я почувствовала большую неловкость и продолжила копаться в еде столовым прибором, а через секунду тихо добавила: — Аластор самый смелый мракоборец, которого я знала или знаю. Он является другом моей семьи, так что не смейте его обижать или осуждать. — Успокойся, малышка, успокойся, — шептал мне Фред, сжимая мои пальцы под столом. Это действительно заставило меня успокоиться. — Давайте лучше послушаем, что нам дальше скажут. Я перевела взгляд на Аластора. Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к та­кому более чем прохладному приему. Не обращая вни­мания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и я углядела часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству сту­денческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнес Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, ко­торое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмык­нул. — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот... словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон... Профессор МакГонагалл многозначительно кашля­нула. — Э-э-э... но, возможно, сейчас не время... н-да... — Дам­блдор почесал кустистую бровь. — Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. — Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли. Его лицо разгорелось энтузиазмом от пер­спективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета я видела людей, с не меньшим восхищением уставив­шихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих со­седям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк. — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я под­черкиваю это — семнадцати лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это... — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предо­сторожности мы ни предпринимали, и весьма малове­роятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джор­джа. — Поэтому настоятельно прошу— не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. А теперь хочу представить вам наших гостей. С громких грохотом отворилась дверь в большой зал и все повернули головы. Я тоже. В зал зашла очень высокая женщина и только один Хагрид мог бы с ней померяться. Женщина, стоявшая уже по середине зала и озиравшая ряды ошеломленных зрите­лей, показалась мне все-таки огромнее Хагрида. Она во­шла в полосу света, падающего со свечей с потолка, и обнару­жилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, тем­ные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Дама была с го­ловы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Мно­гие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть ве­ликаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя. — Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамблёдорр, — произнесла мадам Максим груд­ным голосом. — Надеюсь, вы пребываете в добром зд'гавии? — Спасибо. Я в превосходной форме. — Мои ученики, — небрежно махнула она назад ог­ромной ручищей. За ней в зал летящей походкой забежали прекрасные девушки в голубых платьях. Они как-будто порхали над полом, заставляя всех смотреть на них. Девушки из Шармбаттона были действительны красивы. За ними летели несколько бабочек и я задалась вопросом откуда они взялись. Я оглянулась и посмотрела на Фреда и Джорджа, которые разинули рты, чуть ли не пуская слюну. Мимо проходящая волшебница подмигнула Фредерику, проведя по его щеке ладонью. Это заставило меня забыть обо всём и взбеситься. Я замахнулась на Уизли старшего и ударила по плечу. - Ай! - опомнился Фред. Его лицо изменилось и он обнял меня за шею. - Ты всё равно прекраснее всех, а эти дуры выпендриваются. - Прям дуры? - ухмыльнувшись, спросила я. - Полные, - захихикал Фредерик.