Охотники и жертвы

— Мэ-э-эрт? — протянул Ричардсон, не поднимая головы со стола. — Я бы предпочла, если бы ты обращался ко мне: агент Мэрт, — брюнетка прикрепила к пластиковой доске у стола Стикса фотографию Саманты, и провела линии к надписи «Лос-Анджелес» и «Виктория Уайтли». — Ты узнал, работала ли девчонка в том БДСМ клубе? Ричардсон поднял голову и, протерев глаза, тяжело вздохнул: — Попросил, чтобы перезвонили, когда узнают. Агент кивнула и обвела фотографию Саманты красным маркером: — Есть два варианта: либо она убийца, либо будущая жертва. — Красотка, блондинка, богачка — типаж жертв. — А светлый волос с последнего места преступления? Он не принадлежит жертве. Значит, он может принадлежать убийце, — Мэрт провела пальцами по фотографии Саманты, - если бы у меня было больше оснований, я бы провела тест на ДНК совместимость того волоса и крови, с образцом ДНК Саманты Стоун. — Можно пойти и другим путём, — Ричардсон подпер подбородок кулаком, а другой клацал на клавиатуре телефона. — От обратного. Проведем тест без ее согласия, если это она будем копать под нее, если нет — будем следить за ней, чтобы не убили. Женщина развернулась к нему: — Это незаконно. Меня могут за это уволить. Я уже молчу про то, что нас засудят. Так что это не вариант. А вот идея со слежкой хорошая. Она связана с первой жертвой и попадает под типаж всех жертв. Так что обосновать необходимость слежки перед начальством можно… — она быстро подошла к своему столу, села и принялась печатать запрос. В помещении, заполненном трелями звонков и измотанными детективами, раздался оглушительный крик одного из них: — Ещё одна! Брюнетка подняла глаза на вставшего с телефонной трубкой детектива, и поджала губы. — Где? — У пирса 39. Ричарсон отвлекся от своего телефона: — У аквариума? Детектив кивнул и сел. Ричардсон перевел взгляд на брюнетку, вставая и надевая пальто: — Хотите посмотреть на морских львов? — Не особо, — Мэрт сняла со спинки стула своё серое пальто и рванула за ним. — Деваться некуда, они там повсюду, — хмыкнул он, открывая перед ней дверь. — Меня больше интересует жертва, — агент взглянула на наручные часы, — семь утра… Вчерашнюю жертву мы нашли в десять утра. Даже если исключить из ее графика работу, еду и сон, то, как ей удается так быстро находить жертв? Сколько же она тратит времени на выбор жертвы и убийство? Ричардсон пропустил ее вперед, в лифт и, нажав кнопку первого этажа, достал телефон: — Стикс? У нас еще одна. 39 пирс. Мы с Мэрт уже едем туда… До встречи. — Было бы счастьем увидеть хотя бы одно настоящее место преступления. Где она мучила своих жертв и убивала. Это сказало бы нам намного больше об убийце, чем мы узнали за прошлый месяц. — Может, повезет, — вздохнул Ричардсон. — Может… *** Мне не нравится смотреть на себя в зеркало, потому что отражение в нём мне не принадлежит. — К вам мистер Грэгор, — одна из стриптизерш многообещающе улыбнулась и подмигнула. — Пусть войдет, — отбрасываю черную рубашку и смотрю на фиолетовый свитер. Говорят, фиолетовый цвет психопатов. Поэтому он мне нравится? — Сэм? — он вошел и, кажется, будто заполнил всю комнату собой. Мощная у него энергетика. В конце концов, недаром он полковник ВМФ в отставке. — А? — натягиваю фиолетовый свитер, вижу в отражении, как он хмуро смотрит на мое, покрытое шрамами тело. — С теми девчонками все в порядке. Мы отправили их по домам. По крайней мере, тех, у кого он был… Поджал губы. Опять бездомные попались? Или нелегалы? — Мне надо кого-то устроить? — Да, двоих. Обе уличные, — смотрит на меня с таким выражением, что хочется сдохнуть. С самой первой нашей встречи, этот сочувствующий взгляд. Или жалость? Хотя я благодарна матери и отцу, что нашли его и наняли. Иначе бы я сгнила заживо на том матрасе. — Хорошо. Спасибо, Грэгор. Деньги на столе, — киваю на низкий деревянный столик, стоящий у дивана. Он усмехнулся и, сделав пару шагов в сторону стола, взял конверт. — Если бы я один этим занимался, то все делал бы бесплатно. — Я знаю. Всё хорошо, Грэгор. Пушки и пули стоят денег. Как и все остальное, — киваю ему. — Я позвоню. — До встречи, Сэм. — До встречи, — наблюдаю в отражении, как за ним закрылась дверь. Лучше, я ему отдам пятьдесят штук за двадцать жизней, чем пятьдесят за одну. Рассматриваю своё отражение. Останавливаюсь на глазах. Улыбаюсь. Что она увидела, что с такой жалостью уставилась на меня? Я уверена, что не улыбнись я, она бы кинулась обниматься и сочувствовать. Дверь открылась и в комнату вошла «рыжая бестия». Собственно, ее сценический псевдоним полностью описывал ее характер, но не описывал, что она была выше меня почти на голову. Жертва модельного бизнеса. — Сэ-эм? Дедок привел еще двоих. Куда их? — Программа та же: откормить, отправить к психоаналитику, устроить официантками, — я устала повторяясь одно и то же, но должна. Она обняла меня и прижалась. — Ты не хочешь?.. — Нет, — размыкаю ее объятия и подхватываю сумку. Последний взгляд в зеркало. Я должна ей понравиться. — Сэм, ты никогда не хочешь… — обижено выпячивает нижнюю губу, словно ребенок. А ведь она старше меня, плутовка. — Смирись с этим фактом. Мне не нужен секс, — иду к двери. — Он всем нужен, Сэмми, — усмешка. — Мне — нет, — выхожу из комнаты и тут же попадаю под гул бабской ругани. Смотрю на них со второго этажа, замечая меня, они резко замолкают. — Доброе утро, Сэм, — кричит мне та стриптизерша, что предупредила о приходе Грэгора. Приподнимаю руку в знак приветствия и иду к лестнице. Это не клуб, а дурдом. Причем буквально. Если вдуматься, каждая из нас пережила не самые приятные моменты своей жизни, лежа под пыхтящими мужиками не по своей воле. А «рыжая бестия» уже в который раз предлагает мне себя? Неужели она не понимает, что я уже не могу относиться к этому, как к любви? В смысле, как к проявлению любви? Теперь для меня это грязь. Выхожу из клуба на свежий воздух и вдыхаю полной грудью. Пахнет цветами, хотя уже шестое февраля. Иду к машине и замечаю на тротуаре цветы. Мне нравится Сан-Франциско. Китайский Новый Год тут идет две недели. Со второго по четвертое выносят цветы на улицу и, вплоть до середины двадцатых чисел, празднуют. В этом веселье теряется ощущение пустоты, заполняясь какими-то делами, проблемами, нуждами и всеобщим весельем. Нет, я не хожу по улицам с доброй улыбкой и не поздравляю каждого встречного с новым годом. Просто мне не так одиноко и скучно существовать в этом мире, где меня быть не должно. *** Вот они: люди в форме полицейских. Блюстители порядка и закона. Никому из них на самом деле не нужны проблемы… По радио сказали, что они уже нашли труп на пирсе. Что ж, придется произвести впечатление хорошей девочки. Открываю дверь и вхожу в этот гудящий улей. Ищу глазами мою вчерашнюю знакомую. Она стоит у какой–то белой пластиковой доски с хмурым видом. На этой доске всё, что они нарыли на меня? Я бы посмотрела… Самое время закосить под дурочку и оценить плод их трудов. Подхожу к ней и трогаю за плечо: — Агент Мэрт? Она резко оборачивается и недоуменно смотрит на меня: — Что вы тут делаете? У нее явно короткая память. На доске фотографии всех убитых мной ангелочков и моя собственная. Они меня подозревают? Если да, то, как они узнали? Я ведь не совершала ошибок… — Вы меня сами позвали вчера… — пытаюсь улыбнуться, — точнее уже сегодня. В моем клубе. Вы еще хотели поговорить. Она так смотрит на меня, словно оценивает, и мне это не нравится. Отвожу взгляд на доску: — О, это те убитые, про которых говорят в новостях? — Да. Давайте отойдем в специальную комнату, где нас не побеспокоят? — она кивает мне на дверь, и я покорно следую за ней. Видимо, она рассчитывает выбить меня из колеи, раз привела в комнату для допросов. Запись она тоже делает? Впрочем, это не имеет значения. Если на меня до сих пор не надели наручники, значит, у них на меня ничего нет. — Вы никогда не бывали в Лос-Анджелесе в БДСМ клубе «На цепи»? Улыбаюсь. О да, я там бывала. Меня туда привела Виктория… Когда мы с ней только начали встречаться. А почему она спрашивает? Неужели кто-то сказал, что видел меня? Да и кто скажет? Они же все там повязаны… Но, я подыграю. Вдруг они примут меня за следующую жертву? — Да, бывала, — киваю, продолжаю улыбаться. — Не расскажете? Так смотрит, словно хочет залезть мне в голову… или хочет съесть, что вряд ли. Надо показать ей, что мне нечего скрывать. Откидываюсь на спинку стула и, прищурившись, смотрю в потолок, словно вспоминаю, однако я отлично все помню, будто это было вчера. — Это было весной, тогда мы с Викторией только начали встречаться… — Вы имеете в виду секс? — она не сводит глаз с меня. Это напрягает. — Да, секс. Хотела показать место, где работает. По началу, я даже приходила к ней туда, тратила деньги на ее шоу и на нее в частности, — главное не вспоминать, что было дальше. — Ну, а потом, чтобы быть ближе к ней, и сама устроилась туда. Неофициально, конечно. — А сколько вам тогда было лет? Я постоянно забываю, сколько мне сейчас, а ты спрашиваешь, сколько было тогда. Это было после школы, кажется. — Семнадцать. Кивнула? И как это расценивать? Неважно. А вот держать ее поближе к себе стоит. Ручной агент ФБР. Перестраховка. Может, пригласить ее на парад? Нет, он только 10-го февраля будет. Может, на выставку китайских побрякушек? Можно… А потом в ресторан. Хм… — Что интересно, у вас в личном деле были записи до июля 2010, а потом тишина. Вы решили завязать с ролью плохой девочки? Улыбаешься? Ну, улыбайся. Я тоже могу улыбнуться. Я провела два года в шикарном номере люкс на Бермудах, с восхитительным видом на Карибское море. Кажется, так учил меня думать мой психоаналитик… — Что-то в этом роде. Родители обеспечили мне анонимное лечение в одной из клиник от нарко-зависимости. Думаю, вы знаете, что я этим грешила, — смотрю ей прямо в глаза, и она их отводит. Да неужели? Не ты ли первая в гляделки начала играть со мной? — Как видно, не особо помогло, раз в 2012 вы обратились в полицию и подали заявление на Викторию Уайтли. — Трудно завязать, всегда тянешься к воспоминаниям, — самое время взгрустнуть. Теперь можно отцепить фальшивую улыбку и показать ей себя настоящую. В этот момент это будет идеальным решением, чтобы уверить ее в том, что я хорошая. — Цепляешься за них, пытаешься вернуться к прошлой жизни, где все так обычно и просто, но оказывается, что возвращаться некуда и не к чему, потому что ты уже другой человек. — Что ж, спасибо вам, — она улыбается той фальшивой улыбкой, что я каждый день вижу в зеркале, и встает, — больше вопросов нет. А у меня есть. — Вы не поужинаете со мной сегодня? — смотрю в ее серые глаза, и вижу в них растерянность и неуверенность. Может, стоило сгладить углы? Сделать комплимент, в конце концов? — Разумеется, просто ужин. Я не буду к вам приставать, хотя и нахожу вас весьма сексуальной женщиной. Она поджала губы? Это значит, что она сдержала улыбку? Или что она разгадала мой замысел? — Давайте я вечером вам позвоню и дам ответ? — Хорошо. Буду ждать. Она придерживает дверь, и я выхожу из комнаты для допросов, вновь попадая в гудящий, словно улей, отдел убийств. — Вы найдете выход? — её голос стал другим, или мне это кажется из-за шума? — Да, спасибо. Буду ждать вашего звонка, — киваю и иду к выходу. Садясь в машину и поворачивая ключ зажигания, смотрю в зеркало и вижу на своих губах слабую улыбку. Какого чёрта я улыбаюсь? Мне нравится эта игра? Да, нравится. Я не хочу попасться раньше времени. И она мне поможет, хочет она того или же не хочет. *** Мэрт села в своё кресло и уставилась в потолок, стараясь проанализировать весь разговор со Стоун еще раз. — Что, выбила тебя эта блондиночка из колеи? — хмыкнул Стикс, бросая в мусорную корзину скомканные бумажки, и постоянно промахиваясь. — Она предложила поужинать, — агент тяжело вздохнула. — И назвала меня сексуальной женщиной… — Ну, она в чем-то права, — очередной бумажный шарик упал на пол. — Черт! Если ты выспишься и избавишься от этих ужасных кругов под глазами, будешь выглядеть очень даже ничего. — Я бы с удовольствием поспала, — протянула мечтательно брюнетка, покачиваясь в кресле. — Лучше иди, поужинай с ней, пока не пришел ответ на запрос о правомерности слежки, — Стикс встал и подошел к пустой корзине, кряхтя сел и начал складывать бумажные шарики в нее. — Два месяца до пенсии, а тут этот маньяк… вот уж не повезло, так не повезло. Мэрт задумчиво посмотрела на доску с разноцветными линиями и фотографиями. Одна из них ей бросалась в глаза: фотография Саманты Стоун. — Пожалуй, ты прав. Надо согласиться на ужин. К тому же я забыла, когда последний раз нормально ела. — Ага, только не забывай во время ужина, что перед тобой владелица гей-клуба, лесбиянка, и подозреваемая в одном флаконе, — он выпрямился, также кряхтя и поплелся к своему креслу. — Я бы не рекомендовал тебе спать с подозреваемой… Агент прищурилась и одарила старого детектива злобным взглядом: — Я и не собираюсь! — Да-да, верю, — он плюхнулся в кресло. — Лучше иди, приведи себя в порядок к ужину, чтобы не распугать посетителей своим видом. Если у нас что появится по этому делу, я тут же позвоню. Обещаю.