Батареи и трубы

      Андерсон отлично знает мудрость: один раз — случайность, два — совпадение, три — уже закономерность. Этой пословице она свято верит и следует с тех пор, как услышала её от матери.       Какова в целом вероятность, что она встретит в магазине ту самую Салли-Забросали или как её там? За последние четыре дня она видит её уже чаще, чем собственного отца, снова уехавшего за город на какие-то раскопки, и все эти разы казались даже нормальными до третьего.       Третий раз довёл её до потери речи. На пару секунд, правда, Кортни почти сразу оклемалась, но особого смысла это не принесло. В конце концов, что могла подумать Салли, увидев её, выходящей из школьной кладовки? Ничего хорошего, но почему-то Андерсон это мало волновало: школьные будни слились в один большой разномастный клубок, и в этом клубке не было места для голубоволосых неформалок.       Нет, её не удивила сама — какая уже по счёту? — встреча. Девушка предполагала, что будет встречаться с одноклассниками на постоянной основе, потому что Нокфелл маленький и узкий — в серо-бежевых стенах города дышится зарождающейся клаустрофобией, к которой Кортни почти начинает привыкать. За три года она наверняка приспособится к удушающей атмосфере, исходящей от этих улиц, и она будет пугать меньше, чем сейчас. Андерсон взволновало другое, потому что…       Ну правда, кто покупает «Фриколс»? Это ведь самый ужасный кошачий корм, который только можно было придумать! Ещё и недешёвый; тот же «Мью-мью Микс» стоит почти на доллар меньше, зато обладает гораздо большим спектром вкусов и полезности. Её милая Тиффани просто обожает влажный корм с лососем от этой марки. Жаль только, что «Микс» продают только в одном зоомагазине в Сан-Хосе, и то не всегда.       Ну, Кортни и подошла к однокласснице с целью просветить необразованную кошатницу о всех минусах «Фриколса». До Андерсон не дошло, что Салли не нуждалась в рекомендациях — девушка была слишком удивлена и озлоблена для раздумий. Вздрогнувшие плечи неформалки она истолковала по-своему, не подумав, что та могла просто испугаться не пойми откуда взявшуюся Кортни с её лекцией о влажно-сухих кормах. Девушка, кажется, в порыве рассказа даже затронула тему витаминов, потому что слева тихо донеслось:       — Аминокислоты?       Андерсон даже не заметила, что голос, вообще-то, был совсем не женский. Может, не расслышала, может, подсознательно не придала этому значение — оправдывать себя не хочется.       Кортни сделала умное лицо и поведала о том, что кошкам надо давать корма с картофелем, чечевицей и рисом — с витаминами, в смысле. И в целом, по идее, питомцам нужно есть смешанные между собой и сухого, и влажного виды пищи хотя бы изредка, потому что…       Она говорила долго и много. За двадцать две минуты Кортни поведала о корме всё, что нужно знать хозяевам кошек. Рассказ обо всём остальном она решила отложить — её белая магазинная корзина по-прежнему оставалась пустой, шероховатая бумага списка продуктов в кармане неприятно цепляла пальцы, а время катилось к позднему вечеру. Андерсон охнула, случайно зацепив взглядом циферблат часов на руке консультанта, складывающего на соседнюю полку какие-то коробки.       — Мне пора, — сказала Кортни. — Возьми лучше «Фламину» или «Блитса», у них качество лучше, и ценник ниже. Как котика зовут?       Голубые глаза, спрятанные за маской, растерянно моргнули.       — К-кота?       — Ты же не просто так кошачий корм выбираешь? — недоверчиво нахмурилась девушка. — Для кошки же, наверное.       Прошло пару секунд, пока Андерсон ждала ответа. Белый пластик казался жёлтым из-за освещения, а сама маска немного жуткой из-за подмигивающих лампочек — в магазине были проблемы с проводкой. Кортни надоело ждать ответа и она уже развернулась к отделу с молочными продуктами, когда всё тем же хриплым голосом прошептали:       — Гизмо. Его зовут Гизмо.       Девушка замерла и обернулась. Она отошла на достаточное расстояние, чтобы голубые радужки сменились чёрной пустотой в глазницах, а фигура одноклассницы показалась особенно тонкой и маленькой, хотя сама Кортни без каблуков будет ненамного выше. Она сжала продуктовую корзину обеими ладонями и улыбнулась.       — Тогда приятного аппетита Гизмо. Уверена, ему понравится новый корм.       Андерсон скрылась за стеллажами, не подозревая, что голубоволосая тень в чёрных одеждах будет ещё долго стоять на месте, переводя нерешительный взгляд то на жёлтую пачку кошачьего корма в руках, то на место, за которым исчезла девушка в коричневом пальто.

***

      Кортни любит учиться, пусть и никогда не скажет об этом вслух. Есть что-то такое необъяснимо-приятное в том, чтобы зарыться с головой в учебники и конспекты, испачкать все руки в чернилах после длительного написания всякого рода сочинений и уравнений. Как же Эрика это называла?.. «Любовь к знаниям»?       Ещё Кортни любила химию. Ей нравилось составлять реакции, вычислять массовые доли и разбираться в составе соединений. Без обмана она признается, что в прошлой школе являлась одной из лучших учениц по этой дисциплине, а учитель рекомендовал ей записываться на олимпиады. Очень строгий, между прочим, учитель — мистеру Хьюстону мало кто мог понравиться. Кортни тоже изначально ему не очень понравилась, и это понятно: на первый урок Андерсон пришла в коротком платье, с распущенными волосами и очень ярким макияжем. Она производила впечатление инфантильной и глупой девушки, однако мистер Хьюстон быстро забыл о предрассудках, стоило Кортни показать интерес к дисциплине.       Но это химия. Андерсон никогда не стремилась к идеальным оценкам по всем предметам, ей было вполне достаточно твёрдого «хорошо». Может, даже с плюсом, пусть тот и мало на что влиял. Кортни получала и «удовлетворительно», например, по испанскому языку. Тот легко давался в пределах «В» и «С», только изредка скатываясь на постыдную «D».       Физика же… Физика была особым предметом. Кортни её не понимала и разбираться не хотела. Забив на все физические законы с класса шестого, когда как такого предмета «физика» не было (она, химия и биология были объединены до девятого года в один факультатив с загадочным названием «Наука»). Игнорировав дополнительные бесплатные занятия по этой дисциплине, Кортни подписывалась на любые другие, только лишь бы забыть Ньютона, Галилео и всех остальных на пару лет.       Но оттягивать неизбежное бесполезно. И вот он наступил.       Контрольный тест по физике. Собственной персоной.       Кортни пальцами стягивает волосы до боли и бьётся лбом об парту.       Честное слово, Андерсон стоило подумать чуть дольше, прежде чем плюнуть на новость о важнейшей работе за семестр и идти гулять. Даже Лия, её новая подруга, предупредила, сказав, что Кортни лучше остаться дома и повторить хотя бы формулы, потому что тест правда очень серьёзный и бла-бла-бла…       В следующий раз она будет предусмотрительней. Возможно. Оставаться на дополнительные трехнедельные курсы для подтягивания знаний только ради физики ей не хочется. Вообще. Для неё это звучит как персональный ад.       Но что делать сейчас? В голове пусто, знаний сущая горстка — она припоминает что-то об электричестве и механике. На понимание учителя и временную отложку можно не надеяться, контрольный тест пересдать нельзя — Кортни уточняла.       Чё-ё-ёрт…       На секунду ей даже захотелось плакать, глядя на пустой белый лист с мелкими напечатанными буквами вопросов. Она еле успела расслабить руку, едва не сломав карандаш — в бессознании девушка не контролировала свои силы. Кортни даже начала вяло задумываться о том, могут ли её оставить на второй год из-за низкой оценки по контрольному тесту по физике.       Буквально за пятнадцать минут до звонка, когда учительница уже разрешила сдавать работы, а Андерсон смирилась с участью второгодницы, на стол скользнула немного помятая бумага. Кортни изначально даже не увидела лёгкого движения и заметила лист в клетку случайно, когда из-за затёкшей ноги сменила позу. Девушка отрешённо провела взглядом по записке, сначала подумав, что ей подкинули какой-то мусор, и удивлённо затаила дыхание, увидев аккуратно записанные в столбик цифры.       Это были ответы. Ответы на тест. Кортни растерянно огляделась в поисках её спасителя, но тот уже давно скрылся в гуще одноклассников. Андерсон сглотнула и, сравнив с вопросами, поняла, что ответы, возможно, были ещё и верными. Она решила рискнуть: терять всё равно было нечего. Всякая оценка лучше «F». Быстро скатав с подозрительного листка ответы, она с тяжёлой душой сдала работу и под недоверчивый взгляд учительницы — да-да, после того случая со шкафом миссис-как-её-там относится к Кортни с подозрением — вышла из класса. Андерсон встала у стены, прикрыла глаза и ненадолго ушла в себя.       Надо будет заняться физикой. Хотя бы поверхностно. Запороть себе балл аттестата только из-за гадких законов и формул она не хочет. Попросить родителей нанять репетитора? Или Кортни сама справится? Может, попросит у какого-нибудь одноклассника помощи?       Ей кто-то подмигнул в толпе. Андерсон почти на автопилоте улыбнулась и заправила прядь волос за ухо, привлекая чужое внимание незамысловатым жестом. Девушка прекрасно знает, что сейчас выглядит очаровательно смущённой, пусть и на самом деле не испытывает никакого волнения — пользоваться своей внешностью она научилась ещё ребёнком.       Какой-то парень подошёл и как бы между прочим спросил, почему такая милая девушка стоит в одиночестве. Кортни что-то ответила про то, что будет совсем не против компании, и послушно позволила себя увести по коридору в сторону шкафчиков. Добрая часть школьной жизни почему-то проходит именно там.       В толпе мелькнули голубые хвостики, но так же быстро забылись — новый знакомый Майкл Тёрнер занял всё её внимание. Интересно, а какая у него оценка по физике?

***

      Кортни не будет отрицать, что у неё есть некоторые проблемы с памятью. Запоминать имена и фамилии сложно, зубрить конспекты удаётся с половинчатым шансом на успех. Держать в уме время и тем более даты кажется совсем уж невозможным — у Андерсон слишком рассеянное внимание. Это не такая и большая проблема, просто иногда случаются маленькие неприятности.       Одна из таких неприятностей сейчас стояла рядом с ней с разбитым носом. И всё же, как её?.. Эдна? Элишия?       — Эшли Кэмпбелл!       Точно. И как же Кортни могла забыть такое простое «Эшли»?       Полненькая учительница по физкультуре с торчащими светлыми кудрями, неаккуратно убранными под ободок, остановилась возле них и злобно пыхнула.       — Чего шуму развели, мисс?..       — Андерсон, — отозвалась девушка, поняв, что Кэмпбелл всё ещё не пришла в себя после удара и не готова объяснить случившееся. — Я случайно кинула мяч в лицо Эшли и разбила ей нос. У вас есть салфетки?       По правде, Кортни сама не особо поняла, как смогла отбить мяч и попасть им чётко в лицо сокомандницы, которая стояла почти на другом конце зала. Волейбол не самый любимый спорт Андерсон, ей гораздо более по душе кросс или, раз на то пошло, черлидинг. Ну не в ладах она в играх с мячами, что поделать. Единственным исключением является бейсбол, но тот начнётся только ближе к весне, а до неё ещё столько месяцев…       На краткую обрисовку ситуации тренер нахмурила брови, подбочилась и исподлобья посмотрела сначала на Эшли, зажимающей белой тканью нос, которую дала какая-то девочка из группы, затем на немного пошатывающуюся Кортни — словами не передать, насколько сильно Андерсон устала за этот день. И почему только согласилась на партию в волейбол?       — Мисс Андерсон, отведите мисс Кэмпбелл в больничное крыло. По местам, продолжаем играть, и, ради бога, мисс Райтнер, перестаньте хихикать…       Все разошлись. Кортни вздохнула, взглянула на окровавленные пальцы Кэмпбелл и направилась к выходу из спортзала. Эшли молча засеменила следом.       Коридор спустя Андерсон опомнилась, что не знала, куда идти. Местонахождение медпункта ей не показывали. После недолгих размышлений Кортни всё-таки осмелилась обернуться.       — Эшли?       Девушка оторвала взгляд от пола. Глаза у Эшли красивые, насыщенно-зелёные. У Эрики цвет почти что такой же, разве что на пару тонов холоднее.       — А где медпункт находится?       Кэмпбелл моргнула.       — Прямо до поворота и налево. Десятый кабинет.       Кортни кивнула и пошла дальше по заданному маршруту. Осталось пройти совсем немного.       Андерсон не любит тишину. Особенно такую напряжённую, как перед бурей. Эшли, как поняла Кортни за свою недельную школьную жизнь, на самом деле была неплохой девочкой — уроки не прогуливала, даже физкультуру, училась хорошо, всем кому можно помогала и с подозрительными личностями не якшалась. Или якшалась? Местную звезду Салли-Кромсали можно записать в «подозрительные личности»? В конце концов, одноклассница с голубыми хвостиками тоже мало чем выделялась, если не учитывать стрёмную маску и весь этот фарс вокруг неё. Боже, какие только легенды о ней не придумывают…       И к новенькой в лице Кортни она относилась нормально. Ну, в плане, упорно не замечала и игнорировала — встречались они только на физкультуре, больше общих уроков пока не было.       А ещё у Кортни была совесть. И эта совесть, как бы Андерсон не пыталась её заткнуть, протяжно ныла и вымаливала попросить прощения. Пересиливая гордость, она не заметила, как оказалась уже у белой двери с красным плюсом. Эшли встала рядом и уже подняла руку, чтобы постучаться.       Ну, последний шанс.       — Эшли.       Кортни не узнавала свой голос. Он казался таким тихим. Кэмпбелл повернула голову и, сведя брови к переносице, посмотрела на девушку. Андерсон собралась с мыслями.       — Прости, — и почему это слово так трудно даётся? Кортни почти что вырвала его из себя.       Зелёные глаза напротив удивлённо заблестели. Эшли так и замерла возле кабинета школьной помощи с поднятой рукой, зажимая другой ладонью окровавленный платок у носа.       «Ну и к чёрту», — подумала Кортни. В конце концов, здесь только Андерсон виновата — если бы она не отбила мяч, то Кэмпбелл бы не мучилась от разбитого носа.       — Я правда не хотела, — выдохнула девушка, нервно поправляя край футболки. — Мне жаль. Я могу загладить вину. Хочешь, я дам свой конспект или, может…       Взволнованный монолог прервал тихий смешок. Кортни почти вздрогнула и удивлённо подняла глаза.       Эшли… смеялась?       Андерсон на месте Кэмпбелл бы расплакалась. Наверняка это очень больно и обидно — получить мяч в лицо, так ещё и при всём классе. Кортни же не проконтролировала свою силу — удар получился что надо, вот, даже кровь течь начала. Так что же…       — Всё в порядке, Кортни, — улыбнулась Эшли. В её весёлом взгляде не было злобы или раздражения. — Со всеми бывает, ты не виновата. Спасибо, что проводила.       Кэмпбелл скрылась за белой дверью. Андерсон осталась стоять там же, в коридоре, сжимая в кулаках подол ярко-красной ткани. Удивлённо застывшая и не знающая, что делать.       Эшли… Теперь Эшли казалась странной. На её глазах не было слёз досады, она не относилась к Андерсон пренебрежительно. И почему-то смеялась. Как смеются, когда вправду смешно, а не когда нужно сгладить неловкость разговора.       И она не воспринимала Кортни как беззаботную стерву. Андерсон не слепая, она видит, что многие рассматривают её через призму предвзятости. И потому, что девушка сама даёт поводы для такого мнения. Ну вот правда: гораздо же легче мило накраситься и по-придурковато-подростковому себя вести, чтобы показаться глупенькой и получить хорошие оценки и всеобщее признание просто за красивые глазки. Все на это купаются. Так почему же Эшли Кэмпбелл, зеленоглазая девочка с соседнего класса, одевающаяся во всё тёмно-фиолетовое, ходящая с этим патлатым придурком-художником и страшилой Салли-Кромсали, себя так не ведёт? Почему видит, что Кортни не такая? Почему не обижается на неё, как могли бы обидеться другие девочки?       Андерсон проморгалась и даже шмыгнула носом.       Эшли Кэмпбелл была одной из немногих, кто заглянул дальше наигранной улыбочки. Одной из тех, кто проигнорировал инфантильное поведение и воспринял как обычного, точно такого же подростка со своими проблемами и замашками.       И это значило для Кортни многое. И пусть Андерсон явно повыдумывала лишнего, действия Эшли что-то задели, заставив треснуть так долго налаживаемое и скрываемое нечто.       Девушка закатила влажные глаза и помахала руками, подсушивая слёзы. Не хватало ещё только испортить макияж — зря она что ли всё утро за зеркалом провела? Впереди два получасовых модуля по испанскому языку, не хватало только опозориться ещё и там.       Кортни на пружинистых ногах побрела обратно на урок физкультуры.