Батареи и трубы

      Конец октября утопал в дожде.       Кортни не любила дождь. И сырость. Два составляющих, которые заставляли девушку вздыхать от безысходности и плотнее кутаться в кофты — потому что холодно, холодно и зябко. Жаль, что осень нельзя пропустить. Лечь в спячку, как ёжик, и проснуться только весной, когда зацветёт сирень и растает снег. Когда солнце начнёт греть и снова начнётся жизнь. Жизнь, насыщенная долгими прогулками до утра, короткими топами и платьями, ярким смехом и привкусом лимонада, что продают дети в самодельных ларьках по пятнадцать центов.       Андерсон отвернулась от темноты за окном и задёрнула штору. Девушка помассировала виски и зажмурилась: головная боль успешно игнорировала аспирин. Температура только-только начала спадать, зато чёртов насморк обещал остаться надолго — сколько Кортни не высмаркивалась, нос продолжал быть забитым. Дышать получалось только через рот.       Смотреться в настольное зеркало, как девушка любила делать, не хотелось. Андерсон молча отодвинула от себя стекло. Страшно подумать, насколько отвратительно Кортни сейчас выглядит. Есть ли в мире люди, которые не выглядят отвратительно во время болезни? Если и есть, то наверняка они волшебники.       Девушка вздохнула. Из-за простуды накрылись все её планы на вечер. Лия устраивала вечеринку у себя дома: её родители куда-то укатили на два дня, поэтому весь дом — это огромное, просто гигантское двухэтажное здание в центре Нокфелла с подогреваемым бассейном — был свободен. Это был такой чудесный шанс познакомиться с новыми людьми и просто хорошо провести время.       А ещё вечеринка была костюмированная — Хэллоуин как-никак. Кортни уже придумала, кем нарядится и даже как накрасится — она подвела бы очень длинные стрелки и нанесла чёрные блёстки на внутренние уголки глаз. Может, даже наклеила бы ресницы — и была бы прекрасной ведьмой, очаровывающей даже без магии. У неё даже шапочка похожая есть, и платье — чёрное, длинное, с глубоким разрезом на коленке.       А потом Андерсон заболела. И летели к чёрту все перспективы отдохнуть от школы в компании новых знакомых. Лия очень расстроилась, когда узнала новость, и предложила прийти к ней в гости позже, когда Кортни поправится.       Лия была очень хорошей. Даже немного грустно, что через три года с ней придётся расстаться.       А пока Кортни вытирает сопли и мучается от рези в висках. Ночь Хэллоуина обещает быть очень скучной — никаких дел у Андерсон нет. Она даже уроки сделала все — и конспекты, и упражнения, и номера по физике. По физике! Ей было просто невероятно скучно.       Девушка выбирала, какую книгу почитать, когда услышала совершенно неожиданный звонок в дверь. Пару секунд ушло на то, чтобы убрать чтиво с интригующим названием «Вендиго» обратно на место, ещё несколько — чтобы понять, кто может стучаться в такое позднее время. Родители сегодня ночуют в доме, в котором всё ещё идёт активный ремонт; мистер и миссис Мансфилд уехали на какую-то встречу по работе, и до следующего утра их точно не будет. Линн, грустно помахав ручкой, ещё два часа назад убежал на вечеринку к Лие — как оказалось, они были хорошими друзьями. Николас, с позволения родителей, тоже куда-то ушёл. Так кто же?..       Взгляд цепляется за календарь и Кортни цокает языком — тридцать первое октября же. День, созданный специально для того, чтобы мелкие сорванцы в дурацких костюмах выбивали двери и выпрашивали конфеты. Как же она могла забыть?       Андерсон давно переросла тот период вымогания сладостей. Она с теплом вспоминает, что в десять лет у неё было чудесное розовое платье принцессы и даже небольшая тиара с пластиковым камушком, походящим на голубой топаз. Тогда она ходила с Эрикой и другими детьми огромной толпой по улицам и с милой корзинкой, перевязанной большим бантом, выманивала у соседей конфеты. Прекрасное, беззаботное время, не обременённое учёбой и сложностями почти-взрослой жизни.       От грёз оторвал повторный звон. И почему эти дети такие настойчивые? Может, дома никого нет, а свет выключить забыли.       — Да иду я, — буркает девушка.       Кортни подбирает с журнального столика миску, до краёв наполненную конфетами, и идёт к двери. Миссис Мансфилд, узнав, что Андерсон остаётся дома, попросила соблюдать традицию Хэллоуина и раздавать приходящим детям сладости, которые она предусмотрительно купила ранее. Кортни оставалось сделать вид пай-девочки и послушно сдержать обещание.       Девушка одной рукой затягивает халат плотнее, а затем, быстро выдохнув, открывает дверь, готовясь делать притворно-удивлённое лицо и натянуть улыбку.       — Сладость или гадость?       Делать удивлённое лицо не приходится, челюсть сама чуть не падает на пол, а брови неконтролируемо вскакивают вверх. С губ срывается тихий «ох», а руки удерживают едва не перевернувшуюся миску.       Ей-богу, последнюю личность, которую Кортни ожидала сегодня увидеть, это Салли-Кромсали. Ещё и в компании остальных «не-от-мира-всего», в лице непризнанного художника с сальными волосами, смешного очкарика с рыжими кудрями, с которым у неё общие уроки испанского, и Эшли Кэмпбелл. После того случая девушки даже поладили — как оказалось, их младшие братья тоже ходили в одну школу и довольно близко общались.       — Привет, Эшли.       — Здравствуй, Кортни.       Андерсон отошла от испуга и вновь сообразила, зачем пришли ребята. Почему-то она почувствовала себя очень глупой, стоя напротив четырёх одногодок в разноцветных повязках, ожидающих, когда она отдаст им конфеты. От неловкой тишины она, не подумав, брякнула:       — А что, правда гадость сделаете?       Леонардо-да-Винчи в красной ленте хмыкнул.       — Ага, на газон насрём.       Голубоволосая звезда толкнула брюнета в бок. Сегодня почему-то она была без хвостиков.       — Ларри! — шикнули под маской.       Кортни посмеялась, но быстро замолчала, заметив удивлённые взгляды ребят. Не понимая чужого замешательства, она объяснила:       — Это не мой дом. Я в гостях ненадолго.       Эшли внезапно выдохнула.       — А, — кивнула она, — фух. Я-то уж подумала…       Девушка неопределённо махнула рукой, но вдруг замерла.       — Погоди, так это ты сестра Линна?       Андерсон кивнула, перебирая пальцами обёртки конфет.       — Я здесь на три года, — улыбнулась Кортни. — А что, ты знакома с Линном?       — На Фотографию вместе ходим, — Кэмпбелл приложила ладонь к щеке, пожав плечами.       — О, я тоже на неё записана! Не знаешь, почему уроков ещё не было?       — Так учитель, мистер Миллер, уволился недавно, — ответила Эшли, пробарабанив по длинной деревянной палке в руках. — Школа нового ищет.       — А-а-а, понятно.       Остальные деликатно не влезали в обмен сплетнями. Кортни вновь хихикнула.       — А вы типа черепашки-ниндзя? — Андерсон показала себе на глаза, намекая на одинаковые повязки.       — Ага. Даже, — Эшли помахала в воздухе шестом, — над атрибутикой, вот, заморочились.       Другие ребята молча показали оружие. Очкарик пробормотал что-то про японские клинки.       — Классный косплей, — вновь кивнула Кортни и хитро прищурилась. — Ваши старания достойны сладостей.       — Ну наконец-то, — пробубнил патлатый и охнул, вновь почувствовав тычок Салли. — Да за что?..       Девушка отсыпала по горстке конфет в мешки ребят.       — Удачной охоты, — махнула рукой Кортни и вдруг чихнула.       — Будь здорова, — первой пожелала Салли. У неё была голубая лента, кажется, командира отряда — Леонардо же его звали? — и длинный меч.       — Заболела? — сразу же спросила Кэмпбелл.       — Спасибо, — шмыгнула носом Андерсон и неловко приулыбнулась. — Да, простудилась немного. Во вторник уже в школе буду.       — Поправляйся, — кинула напоследок Эшли и вместе с ребятами спустились с порога.       Девушка проводила их взглядом. Уже закрывая дверь, она случайно встретилась с голубыми глазами. Кортни улыбнулась — и почему-то почувствовала, что ей точно так же ответили улыбкой. Некогда страшная маска Салли-Кромсали теперь не выглядела такой ужасающей, а радужки цвета лазури показались даже… очаровывающими? Девушка, удивительно для себя же, почему-то не посчитала странным то, что шестнадцатилетние подростки всё ещё охотятся на конфеты в ночь Хэллоуина. Она подумала, что, возможно, это так же весело, как и раньше. Андерсон отогнала странные мысли, положила едва опустевшую миску обратно на стол и шагнула в зал, намереваясь вернуться к выбору книги. Кортни прошла мимо стеклянной двери и неожиданно уцепилась взглядом за отражение.       Какой кошмар.       Боже. У неё такое помятое и отёкшее лицо, а на щеке остался след от подушки. И этот красный нос, и алая каёмочка вокруг глаз… И разговаривала она всё это время через нос, как ребята вообще умудрялись понимать её речь? И не испугались же.       Девушка села на диван, поджав к себе колени. Прислушиваясь к себе, она почему-то не чувствовала стыда. Так необычно — сколько лет она не выходила из дома и не показывалась другим людям без косметики?       Кортни сонно моргнула. Размышлять не хотелось, голова ощущалась такой лёгкой и пустой… И Андерсон не заметила, как провалилась в дрёму.

***

      Кортни не часто опаздывала в школу, несмотря на свой типаж стереотипной блондинки. Да, Андерсон не блондинка, да и навряд ли ей пойдут светлые волосы, но почти все учителя и одноклассники думали, что если девушка хорошо за собой ухаживает, то она обязательно самовлюблённая и немного грубая дура. Ну, и приходит к третьему уроку, да, не без этого. Но Кортни не такая: для неё опоздание в школу — это смертельное табу. И пусть девушка не выспится, но встанет за три часа до первого звонка, накрасится, выпрямит волосы, погладит одежду и придёт на учёбу самой красивой.       Но Нокфелл не впервой нарушает многолетние традиции и заставляет Кортни выходить из своей зоны комфорта.       Она проспала. И к чертям летела выработанная десятилетием привычка вставать задолго до начала уроков, шла в задницу успеваемость и репутация.       Лишь бы родителей в школу не вызвали. Иначе это официально будет худший день в её жизни.       Андерсон впопыхах натягивает одежду, кидает учебники в сумку. Боже, ну почему именно сегодня? Первый урок Фотографии за месяц, а она вот уже как двадцать минут опаздывает. Будильник поставить забыла, а родители, привыкшие к её самостоятельности, не разбудили. О Мансфилдах и говорить нечего: Линн заразился от Кортни и спит в соседней комнате, с позволения родителей оставшись дома, а крёстная и её муж давно уехали, опять же, на какую-то конференцию. Их вообще дома не бывает, если честно, Андерсон видит родственников только вечерами, да и то не всегда.       Девушка проносится мимо часов, с ужасом замечая, что уже девять тридцать три. Линн, только-только проснувшийся, вышел из своей комнаты в коридор и промямлил что-то о спешке — Кортни его не слушала, оговорившись тем, что абсолютно не имеет времени. Девушка полетела вниз по лестнице, застегнула сапоги и, схватив на ходу куртку, выскочила из дома.       До конца урока пятнадцать минут. До школы идти двадцать одну. Интересно, успеет ли Кортни хотя бы к третьему звонку, если побежит? Сможет сократить путь? В принципе, если она пойдёт по тому стрёмному переулку, выглядевшего точь-в-точь, как из «Кошмара на улице Вязов», то есть вероятность, что она сможет прийти аж за пять минут до конца перемены. Стоит ли жертвовать своей жизнью ради школы? Наверняка в кресенте Мэдисона её поджидает маньяк какой-нибудь. А разве Кортни уже есть, что терять? От учителя уже явно влетит за прогул.       Воздух холодный, колит лёгкие, выбивая воздух. Из-за ветра в ушах звенит, а кончики пальцев начинают трястись. В спешке, как оказалось, Кортни взяла вместо своего шерстяного бомбера анорак Линна. Ткань у него тонкая, в ней едва сохраняется тепло. Такую носят только в мае, после ветров и весенних дождей. Девушка ежится, надеясь, что вновь не заболеет — насколько глупым будет после недели отсутствия прийти на один день в школу и ещё на пару суток залечь в постель?       Бежевые домики с коричневыми крышами строятся ровным рядом за заборами. Вдали угрожающе возвышаются блёклые многоэтажки, спрятанные в серой дымке тумана. Небо пугающе-тёмное, оно собирает в мглистый ворох свинцовые тучи. Девушка прячет нос от мороси в зелёный ворот куртки и тепло выдыхает, пытаясь согреться.       Металлическая сетка школьного забора показывается за следующим поворотом. Кортни ускоряет шаг, одновременно нащупывая в кармане телефон. Экран подмигивает, прежде чем показать время.

9:50

      От цифр Андерсон облегчённо расслабляет плечи. Хотя бы к геометрии успевает. Возможно, эта Пакерсон даже ничего и не предъявит.       Девушка подходит к воротам, задумываясь о том, как будет оправдываться. Задумчивая Кортни дёргает за ржавую ручку и не сразу замечает, что та не поддаётся. После пятой попытки Андерсон замирает испуганным зайцем.       С каких пор школьные ворота запирают на время занятий?       В Сан-Хосе такого не было.       Девушка тревожно оглядывается, ища других опаздывающих школьников. Глупо надеяться на то, что она кого-то встретит — все на уроках. Кнопочки, вызывающей охранника, на заборе нет. Просто охранника где-то рядом тоже нет — тот наверняка сейчас в здании школы.        Что делать?       Кортни отчаянно пытается сломать замок, вытягивая дверь на себя. Для удобства она ставит ногу на забор и откидывается назад всем телом, дёргая ручку. В таком положении её кто-то окликивает, и от неожиданности Андерсон чуть не падает.       — Что ты делаешь?       Она медленно поворачивает голову и одним глазом рассматривает неизвестного. Боже, если это будет директор… Девушка блаженно выдыхает, когда не замечает на прохожем рядом седые крючковатые усы. Как камень с души.       — Слава богу…       Патлатый парень напротив недоумённо поднимает бровь.       — Ломаю ворота, — честно отвечает Кортни на его вопрос. Да и смысл врать? Ей уже почти ничего не страшно.       Художник в грязной футболке молчит. Андерсон ждёт любой реакции: осуждение, испуг, радость. Что угодно. Но парень, которого постоянно видно в компании Салли-Кромсали, снова удивляет: ничего подобного на его лице нет.       Юноша спокойно пожимает плечами и отворачивается. Девушка шокировано провожает его взглядом. А где нотации? Подколы? Если бы Кортни заметил за таким позорным делом какой-нибудь одноклассник из Калифорнии, то насмешки преследовали бы Андерсон вплоть до выпускного.       Странный он. Как и все здесь. Кортни возвращается обратно к бесполезным ударам по замку (крепкий, зараза), когда в голове вдруг щёлкает.       — Куда ты?       Парень останавливается.       — В школу.       Девушка озадаченно моргает.       — Но ворота здесь.       Карие глаза съезжают к замку, за который Кортни схватилась обеими руками.       — Мне кажется, что они закрыты.       Андерсон не сразу улавливает сарказм. Девушка возмущённо ловит воздух, но так и не придумывает, что сказать. Художник недолго поддерживает зрительный контакт, прежде чем снова развернуться и продолжить путь. Кортни смотрит на замок, на парня и снова на замок, пока в голове крутятся шестерни. Она вдруг отпускает железный круг и бежит за юношей.       — Подожди!       Парень вновь оглядывается, теперь только недовольно.       — Что?       — Ты ведь тоже опаздываешь, да? — спрашивает Кортни, равняясь с высокой фигурой юноши.       — Мне к третьему.       — А почему так поздно? — девушка склоняет голову вбок.       — Учитель… заболел.       Андерсон ему не поверила.       — Здесь есть другой вход?       — Что-то вроде того.       Девушка поправляет края анорака в порыве занять руки. Она молча следует за парнем в чёрной куртке. От него странно пахнет, но в этот раз по-другому: чем-то мыльным и горьким. Кортни разобрала запах табака, когда юноша вдруг остановился. Андерсон выглянула из-за его спины.       — Что это?       — Чёрный выход.       Девушка нахмурилась.       — Но это дырка в заборе.       Парень взялся за металлическую сетку и занёс ногу, чтобы перелезть.       — Разве это мешает быть ему выходом?       — Он… неофициальный, — не нашла подходящего слова Кортни. — Директор знает о нём?       — Навряд ли, — ухмыльнулся юноша уже по ту сторону забора.       Девушка замерла. Художник поправил лямки рюкзака и посмотрел на неё.       — Ты будешь перелезать или нет?       Андерсон подняла растерянный взгляд. Она впервые занимается чем-то подобным. Разве это правильно — заходить на территорию учебного заведения таким образом? А если кто-то заметит?       — Ну?       Девушка заторможенно кивнула.       Другого варианта, скорее всего, не будет. Кортни подошла ближе и, подобно патлатому, схватилась за холодное плетение, аккуратно просовываясь через дырку. Андерсон пролезла и немного отошла, взглянув на забор.       Странное чувство. Она знает, что поступила неправильно, но почему-то не чувствует от этого стыда.       Уже в школьном коридоре Кортни оглядывается.       — Эй.       Юноша вопросительно смотрит на неё.       — Ты же Ларри?       — Ну, да, — недоверчиво щурится парень.       Девушка улыбнулась.       — Спасибо, Ларри.       Парень вскидывает брови. Он почти неуверенно отводит на секунду взгляд.       — Да не за что, — хмыкает он, исчезая в толпе. Кортни смотрит ему вслед недолго и вскоре направляется к своему классу.