Батареи и трубы

      Резиденция Мансфилдов представляла собой небольшой двухэтажный дом, окружённый по периметру высокой деревянной изгородью-ранчо. Это было типичное для Нокфелла здание с бежевыми стенами, невысокой линией фундамента и коричневой крышей с дымовой трубой и флюгером в виде кораблика. Сзади дома находится маленький внутренний двор с круглой беседкой, скрытый под чёрными ветвями каштана. Почти единственным, чем отличалась резиденция Мансфилдов от остальных домов в этом районе, это дополнительная комната гаража и крошечная пристройка сарая для всякого барахла, спрятанная от чужих глаз за деревьями.       Ничего лишнего. Просто, лаконично и со вкусом. Точнее, без вкуса. Ну правда, кому может нравиться такое скучное, безжизненное здание?       Вот дом родителей в Калифорнии был другим. Он был одноэтажным, но до безумия уютным и красивым: кирпичная кладка, большие окна и широкая каменная дорожка от забора до входной двери, окружённая по обе стороны пышными кустами роз и гортензий. Позади здания находился сад с огромной белой акацией и клумбами, на которых мама выращивала пионы и нарциссы.       И этот дом был чудесен. Он был ярким, солнечным, живым — Кортни все свои шестнадцать лет просто обожала Блю Эстейт. Она любила в нём всё: и зелёный плющ, почти полностью облепивший стены, и бабочек, которые летали летом над цветами под окном, и яркие лучи солнца, ласково будящие Кортни по утрам. Андерсон скучает по уютным стенам родного дома и грустно вспоминает те счастливые дни на Янгер Авеню.       Эти же… апартаменты доверия не внушали. Совсем. Слишком высокие, слишком узкие, со старой отделкой из коричневого сыплющегося кирпича и мутными, едва целыми окнами. Кортни ощущала какую-то неправильность, смотря на это кривое здание. Шарма этому месту не придавало и полчище погнутых ветром ёлок сзади.       Андерсон сильнее прижала папку вспотевшими ладонями и сразу же ужаснулась этой мерзости. Девушка поочерёдно вытерла руки об джинсы и медленно пошла по старой асфальтированной дорожке дальше, ближе к двери, собираясь с мыслями.       Чёрт, ну почему именно Кортни?! В классе куча человек, живущих рядом с апартаментами Эддисона. Например, та рыжая с третьей парты — Андерсон точно видела, как девушка заходила в дом напротив пятиэтажки. Или Коди Фостер, хороший друг Линна: по пути домой ему было достаточно пропустить поворот и — вуаля! — он стоит напротив этого стрёмного здания.       И этот Ларри… разве он не живёт здесь? Почему не доверили эти конспекты, задания и прочие школьную ерунду ему? Он же хорошо общается с Салли. Или его тоже не было в школе? Кортни, кажется, не видела сегодня в коридорах его лохматую сальную голову. И у шкафчиков тоже. Заболел, что ли?       В апартаментах, на удивление, было очень чисто. Белый ламинат, текстурой косивший под мрамор, блистал настолько ослепительно, что позволение себе наступить на него грязным от луж сапожком Кортни расценила как кощунство. Старательно потоптавшись на щетинистом коврике, Андерсон трижды проверила чистоту подошвы и спокойно прошла по коридору, расценивая помещение.       Объективно: у нокфелльцев вправду есть какие-то замашки на лаконичность. Апартаменты и снаружи не выглядели утончёнными, что уж говорить об интерьере. Сухо, скупо, очень, очень и ещё раз очень минималистично. На полосатые обои со стеновыми панелями просились картины и гравюры, на окнах не хватало штор или хотя бы жалюзи, а в углах Кортни с удовольствием поставила бы горшочек с фикусом. Андерсон недолго рассматривала железный квадрат с почтовыми ящиками, доску с объявлениями и довольно милую открытку «Добро пожаловать домой» на столике, пока не вспомнила о причине, по которой вообще сюда пришла.       Итак… Что там миссис Рамзи говорила?       В какой квартире живёт Салли? В четыреста первой или второй?       А где здесь лифт? Или ступеньки хотя бы.       Кортни путём недолгого брождения по помещению нашла серые двери лифта и даже обнаружила маленькую кнопочку рядом. Кабина после нажатия сразу же открылась, из-за чего девушка от испуга чуть не выронила из рук папку с бумагами. Андерсон нажала на клавишу рядом с цифрой четыре, и лифт послушно тронулся наверх. Из динамиков даже заиграла бодренькая мелодия.       Четвёртый этаж мало чем отличался от предшественника, только Кортни заметила здесь на потолке камеру. Или на первом она тоже была? Девушка зачем-то улыбнулась объективу, предполагая по наличию красной мигающей лампочки, что тот работает, и заозиралась в поисках дверей. Точнее, номеров на них. Кортни свернула направо.       Четыреста первая или четыреста вторая?       Всё-таки надо было попросить миссис Рамзи написать номер квартиры на бумажке. Тогда бы Кортни точно не ошиблась.       Андерсон прочла в уме считалку. Её конец выпал на четыреста первую, и Кортни прошла вглубь коридора. Поколебавшись, девушка всё-таки постучала по двери и замерла, ожидая, пока выйдет хозяйка квартиры.       Ну, или хозяин. Не одна же Салли живёт, в конце концов? Папа там, брат. Или мама.       — Да?       Девушка забегала глазами по деревянной поверхности, растерявшись от сильного, будто рассерженного мужского голоса.       — Кортни Андерсон, — машинально ответила она и тут же хлопнула себя по лбу. — Ой, в смысле я принесла домашнее задание Салли. Она дома?       Дверь неожиданно открылась, и Кортни еле успела отскочить, не получив по носу деревяшкой. С прохода на неё смотрел высокий тёмнокожий мужчина с чрезмерно широким носом и проколотой бровью. И, о боже, это что у него на голове? Ирокез? Настоящий?       Андерсон едва не выронила эту бедную папку. Ярко-фиолетовые, почти цвета фуксии глаза выбили Кортни из колеи окончательно.       — Сал живёт в соседней квартире.       Девушка медленно кивнула.       — И-извините, — аж заикнулась Кортни, кое-как придя в себя. — До свидания.       Дверь также быстро захлопнулась, и Андерсон насилу устояла на ногах.       Кошмар.       Что это вообще было?!       Понятно, почему Салли такая странная. Да у неё все соседи здесь сумасшедшие! То этот Ларри с будто пьяной ухмылочкой, то миссис Пакертон с эти рассеянным взглядом и вздёрнутыми венами на облепленном какими-то оранжевыми пятнами лбу. Теперь ещё и панк с красным ирокезом…       Надо срочно излить душу Эрике. А для этого надо срочно пойти домой. А для этого нужно очень срочно постучаться в четыреста вторую и наконец отдать эти дурацкие бумажки.       И если Салли не будет дома, то Кортни за себя не ручается. Оставит наверняка очень важные документы под дверью и плевать, если наступят или украдут! Хотя, с другой стороны, кому нужны будут конспекты по Психологии и конверт с контрольным тестом, написанного на девяносто шесть баллов?       Да, Кортни заглядывала в папку. Совсем чуть-чуть, Андерсон дальше первых четырёх страниц не листала — какие-никакие принципы всё же имелись. Да и смотреть бумаги она полезла только потому, что забыла фамилию одноклассницы. И очень, кстати удивилась: и фамилии, и содержимому папки.       Ну просто Кортни не думала встретить ещё одну Фишер, особенно в Нокфелле. Ей-богу, Эрика расхохочется, когда узнает свою однофамилицу.       А насчёт содержимого… Салли реально ненормальная. Двадцать из двадцати возможных баллов по тесту по физике. Ещё и с дополнительными пояснениями, сильно выходящими за строчки, специально отведёнными для ответов. Да и потом, кто выбирает Психологию дополнительным предметом? Она же мега скучная. Да и эти девяносто шесть баллов по алгебре…       Ну да, Салли не подходила под заучку. Ипостась «не-такой-как-все» никак не клеилась с образом ботанки. Слишком необычный у неё вид — голубые волосы, хэллоуинская маска (с учётом того, что день Всех Святых прошёл почти месяц назад), джинсы с дырявыми коленками — подходящий скорее какой-нибудь отрывной троечнице, прогуливающей добрую часть уроков, чем отличнице.       В этот раз Кортни уверенно пробарабанила в дверь и терпеливо дождалась, пока та откроется. Открыла не одноклассница, а снова какой-то мужчина. С голубыми волосами: отец, что ли?       Девушка первой начала диалог:       — Здравствуйте, мистер… — почему-то вновь забыв фамилию, она инстинктивно метнула взгляд к папке. — Фишер. Я одноклассница Салли, Кортни Андерсон. Меня попросили передать Салли эту папку.       Кортни протянула синий картон мужчине. Мистер Фишер молча принял бумаги и быстро прошёлся глазами по содержимому.       — Здесь конспекты и задания за прошедшую неделю, — пояснила девушка. — Ещё есть документы и инструктажи, которые необходимо подписать и принести в школу… м-м-м… И миссис Рамзи сказала, что все дополнительные занятия по физике с понедельника отменяются, она уезжает на месяц в другой город. Кажется, у её сестры день рождения. — Андерсон сделала паузу, вспоминая, что ещё нужно было сообщить. — О, ещё Салли должна посетить семинар по Психологии двадцать девятого ноября в кабинете шестнадцать.       — Должна? — переспросил мужчина, как показалось Кортни, озадаченно.       — Ну, посещение семинаров законом не прописано, конечно, — девушка задумчиво опустила глаза, вспоминая имя лектора. — Но мистер Свонси расстроится, если Салли не придёт.       — Я понял, но… — начал мистер Фишер, но его перебил знакомый голос, донёсшийся из квартиры.       — Пап, кто там?       Андерсон машинально выглянула из-за плеча мужчины. В коридоре стояла знакомая со сделанным на скорую руку лохматым голубым хвостиком. Одноклассница подошла ближе, и Кортни заметила в её руках пустую кружку.       — Привет, Салли, — улыбнулась Кортни.       Она быстренько пересказала всё то, что до этого говорила мистеру Фишеру. И не раздумывая добавила:       — Милая кофточка.       — С-спасибо, — заторможенно пробормотала одноклассница. Не видеть её эмоции до сих пор было некомфортно.       Салли пробормотала «спасибо» с какой-то странной интонацией: не то смущённо, не то рассерженно. Очень сложно определить эмоции собеседника, не видя его лица.       Чета Фишеров одинаково замерла. Кортни неловко повела плечом и, не дожидаясь продолжения разговора, сделала шаг назад.       — Я пойду. — сообщила девушка. — До свидания, мистер Фишер. Пока, Салли, поправляйся.       Мужчина зашевелился первым, кивнув.       — Спасибо, Кортни, — более уверенно произнёсла голубоволосая девушка, наконец собравшись с мыслями. — До понедельника.       Кортни снова улыбнулась и направилась к лифту. Дверь квартиры номер четыреста два закрылась, и до слуха донеслись неразличимые шелесты диалога, приглушённого стенкой. Андерсон не вслушивалась в голоса, но почему-то точно знала, что Фишеры обсуждают её появление. Но, если честно, девушку это мало волновало.       Потому что кофточка у Салли и вправду очень милая. И эти растянутые на коленках серые спортивные брюки, растрёпанные волосы — так мягко и по-домашнему. И почему только Фишер футболки не носит?       С мимолётными мыслями Кортни покинула апартаменты.