Батареи и трубы

      Жизнь шла размеренно. Спокойно. Будни напоминали дневное небо, спрятанное за серыми, едва колышущимися на ветру облаками. Недели текли подобно… подобно волнам озера Вендиго.       Да, Кортни там была. Вендиго было небольшим; девушка видела озера побольше и покрасивее, поэтому должного впечатления зеркало воды, окружённое кольцом деревьев, не произвело. Но по коже всё равно пробежались мурашки, потому что… Кортни склоняется к тому, что было холодно и сыро, да и в целом сильно моросило и было неприятно — осень же! — но в чёрном, едва движущемся барьере воды было что-то, заставляющее остановиться и долго-долго стоять, наблюдая за тёмными волнами.       Кортни поёжилась. Воспоминания о неком «трансе», который она словила, когда ходила с Линном на озеро, пугало, как сон, события которого ты не помнишь, но точно знаешь, что он был очень страшным. Андерсон хотела рассказать об этом Лие, но, подумав, решила молчать. Вдруг подумает, что она сумасшедшая?       Нет, Лия была очень хорошей. Элмерз не в пример добрая и понимающая, но Кортни провела с ней слишком мало времени, чтобы доверять, как Эрике.       Но при этом достаточно, чтобы согласиться зайти к ней в гости.       Кажется, Кортни упоминала, что дом у Лии большой. Огромный, точнее. И, как оказалось, являлся фамильной ценностью: чета Элмерз не в первое поколение занимала приближённые к местной власти места и являлась одной из самых богатых семей в округе. Об этом рассказал Линн, добавив, что в девятом классе несколько месяцев встречался с младшей сестрой Лии.       — А из-за чего разошлись? — отстранённо полюбопытствовала Андерсон, разглядывая себя через зеркало в гостиной. На губах скаталась помада.       — Не сошлись характерами, — пожал плечами кузен, переключая каналы на телевизоре. Редкое зрелище: обычно Линн не выходил из своей комнаты.       На кухне журчал кран: недовольный Николас, проспорив в камень-ножницы-бумага, мыл за всех посуду — а это, кстати, зрелище повсеместное. Кортни ещё раз подвела тушью ресницы, поправила воротник и застегнула пальто.       — Не заблудишься? — спросил двоюродный брат.       Андерсон, стоя спиной к Линну, закатила глаза. Прошло уже два месяца, а беспокойство в голосе кузена не исчезло. Излишняя забота первое время даже немного льстила — за Кортни, признаться, даже парни так не ухаживали — но сейчас только раздражала.       — Нет, — скрыть недовольство не получилось, из-за чего девушка поймала на себе тревожный взгляд. — Я помню путь.       Как можно не запомнить дорогу в два квартала от дома?       Андерсон, в противовес настроению, мило улыбнулась, схватила с вешалки сумку и наконец вышла за дверь. В лицо ударил холодный осенний воздух: вчера были первые морозы. Коренные нокфелльцы говорили, что скоро пойдёт снег. Родители снова начнут с шапкой доставать… Только и радовало, что ремонт в новом доме скоро закончится, и не придётся ютиться в той коморке, которую ей уделили Мансфилды.       Что новенького в жизни Кортни? Тот самый Майкл Тёрнер пригласил её в четверг к себе домой на «дружеские посиделки». Из той компании Андерсон с горем пополам знала Коди, с которым у неё общая физика, да самого Тёрнера. Может, припоминала того забавного афроамериканца с последней парты на литературе. Мёрфи, кажется.       Вроде бы кто-то из компании Линна предлагал ей сходить в кино. В следующий вторник будет тест по математике. А завтра должен быть дополнительный факультатив по Фотографии…

***

      Кортни икнула. Смешной звук поймало эхо стен, унесло дальше — вглубь проулка. Стало тихо.       Нокфелл — лабиринт из улиц, домов и заборов. Не такой уж и большой; на первый взгляд, заблудиться в нём, даже если постараться, сложно. Всё рядом, всё близко и всё настолько одинаковое, что даже люди — простые прохожие, дети, старики и все-все прочие — на одно лицо.       Нокфелл маленький, части города отличаются друг от друга разве что степенью серости и замкнутости.       И в этом его главная проблема. Огромная, страшная и серая проблема.       Открытие: потеряться в этом Богом забытом городе проще простого. Кортни неместная, Кортни приезжая, различать авеню и бульвары не умеет. Таблички с названием улиц ничего не дают — Андерсон что, по-вашему, карту Нокфелла наизусть знает?       Даже в Сан-Хосе теряться не так страшно. По аллеям и авеню Кортни легко ориентируется, прекрасно зная все главные места почти с рождения. И даже если Андерсон вдруг окажется в неизвестном проспекте (что, конечно же, невозможно), то поблизости всегда будет кто-нибудь из много-много-многочисленных знакомых.       Ну, как и телефон. Который прямо сейчас разряжен.       Ситуация как в кино. Вот прям как в той комедии, которую Эрика постоянно пересматривает.       Кстати об Эрике. Она бы точно дала какое-нибудь точное название этим до ужасного одинаковым улицам.       Как же? Идун… идент… удитач…       А, к чёрту. У Кортни сейчас проблемы посерьёзнее.       Она попала. Пропала. Как найти путь к дому Лии? Или хотя бы путь домой. Может, спросить прохожих? Но они все какие-то страшные и хмурые. Кажется, что обратишься к кому-нибудь — и тот проигнорирует или, ещё хуже, накричит.       В общем, поэтому Кортни так и стояла рядом с каким-то проулком, подбирала приемлемого прохожего и мёрзла, потому что на улице был глубокий вечер, город промерзал в зимней температуре, а пальто тонкое. И шапки, за которую её родители готовы рвать и метать, нет.       Андерсон впервые в жизни пожалела, что не надела эту вязанку с тупым помпоном. Девушка сейчас бы не отказалась и от какой-нибудь ушанки, раз уж на то пошло.       В толпе проглядывается что-то рыжее. Кортни напрягается, активируя все свои умственные способности, и, как Шерлок Холмс, пытается только по внешнему виду определить характер идущего поблизости подростка.       Ну, э-э-э, куртка с мехом. Шапка зелёная, с подворотом. Ботинки как у придурка какого-то. Единственное, о чём всё вышеперечисленное говорит Кортни, это об отсутствие у парня вкуса.       Кудри рыжие, глаза карие. Очкарик.       Вздохнула. Ну, в любом случае, он не выглядит как человек, который ей что-то сделает. Подросток тонкий, долговязый — походит скорее на ботана, чем на хулигана.       Попытка не пытка. Не изобьют же её, в конце концов?       — Эй!       Лицо у него, кстати, знакомое. Может, в школе виделись?       — Кортни?       Точно виделись.       — Привет, э-э-э, — в памяти весело свистела пустота вместо имени парня. — Привет! — только более бодро повторила она, чувствуя себя полной идиоткой.       — Привет.       Юноша остановился. Даже повернул голову. Но выглядел настолько безучастным, что ощущение неловкости безгранично усиливалось.       Погодите. А что Кортни вообще спросить хотела?       Чёрт возьми. Что-то важное же было… Блин…       Глаза парня сощурились. Бровь поднялась. Очкарик ждал.       Ждал чего?       О, точно!       — Слушай, — начала она, выдохнув облако пара, — так получилось…       Мимо внезапно проскользнуло что-то чёрное. Кортни вскрикнула, шагнула назад и, к своему же испугу, завалилась назад. Юноша схватил Андерсон за рукав, предотвращая падение. Кортни некоторое время осознавала, что произошло.       — Кошка, — оповестил спаситель.       Девушка кивнула.       — Ну?       — Что ну? — не поняла Андерсон. Сердце всё ещё быстро стучало.       — Что случилось? — у очкарика медленно, но верно начинали злобно искриться глаза.       — С кем?       Кортни честно не знала, что от неё требуется. Её осенило только через четыре долгих секунды размышлений.       — А! — обрадовалась она вернувшемуся воспоминанию. — Я…       — Потерялась?       — Да! — радостно воскликнула Кортни. И тут же поникла, заметив мрачное лицо рыжего.       Под рёбрами закопошилось неприятное. Андерсон поняла, что за те пять минут, что общается с этим парнем, протупила столько раз, сколько, наверное, не тупила за всё свое многовековое общение с Эрикой. Стало очень грустно, Кортни подвела палец к губе и чуть не начала себе грызть ноготь — до того было стыдно.       Юноша недолго сжимал кулаки. Послышался вздох — который за этот вечер? — и шуршание куртки.       — Какая улица?       Кортни подняла глаза, полные надежды.       — Риттер-авеню, — и, не веря своему счастью, добавила: — Тридцать три.       Очкарик достал телефон, сделал кому-то звонок, развернулся и, дожидаясь собеседника по ту сторону трубки, поманил за собой Андерсон. Девушка хлопнула в ладоши и чуть не вприпрыжку последовала за парнем. Какой же этот парень замечательный!..       Шаг у рыжего широкий, и Кортни почти бежала, но, в противовес своему характеру, жаловаться не стала. Даже в мыслях. Удивительное дело! Тому же Линну сильно прилетало за то, что тот вследствие своих практически ста восьмидесяти в высоту часто до несметных скоростей набирал шаг. Кортни нельзя было назвать низкой; сто шестьдесят пять, по её искреннему мнению, идеальный рост для полных шестнадцати лет. Но такой длины всё равно не хватало, чтобы поспевать за шпалой-Линном, поэтому не было иного выхода, кроме как дёргать двоюродного брата.       Некоторое время шли в тишине под размеренные гудки телефона. Кому бы очкарик ни звонил, брать трубку не спешили. Кортни уже было открыла рот, чтобы что-то сказать (что именно - Кортни не знала), как в телефоне пробормотали:       — Алло?       Громкость звука была ровно такой, чтобы Кортни, шедшая чуть позади, всё слышала. Наверняка парень сделал это не специально, да и сама Андерсон, на самом деле, подслушивать разговор не хотела, просто случайно вышло и…       — Вы что, опять?       Голос у парня тихий. Даже не видя его лица, Кортни чётко ощутила, что настроение юноши, и без того испорченное ею же, упало на нулевую отметку.       — Я же просил, хотя бы один день… — прошептал он. В трубку что-то прощебетали. — Нет, ничего. Просто хотел сообщить, что приду немного позже.       Телефон неизвестной для Кортни марки был убран обратно. Над очкариком разве только что тучи не летали. Вновь ощутив укол вины, Андерсон решила попробовать исправить ситуацию.       — Ваш Нокфелл напоминает «Твин Пикс», — брякнула не подумав.       Парень, полностью погрузившись в свои мысли, не ожидал такого начала диалога. Он забавно передёрнул плечами и непонимающе уставился на девушку.       — Чем?       Наверное, стоит упомянуть, что Андерсон ни разу не смотрела «Твин Пикс». Она сказала название первого ужастика, которое вспомнила. Но исправлять ситуацию как-то надо.       — Ну… — Кортни неопределённо взмахнула рукой. — Атмосферой?       И неловкая улыбочка. Секунда — и парень вдруг засмеялся.       — Что смешного? — возмутилась.       — Ты вообще сериал смотрела? — улыбнулся парень. Андерсон ненадолго замерла. Серость, присущая всем нокфелльцам, вдруг пропала, и перед Кортни остался самый обычный мальчик. Весёлый, румяный, со смешными рыжими кудрями, выглядывающими из-под нелепой, сплошь закатанной шапки.       Андерсон чуть смутилась и отвернулась, пробормотав:       — Не до конца.       Очкарик недоверчиво хмыкнул и продолжил шаг.       — Ну не смотрела и не смотрела, и что с того? — почти по-настоящему рассердилась Кортни и побежала за ним. — Можно подумать, ты весь сюжет знаешь.       — А вот и знаю, — парень деловито поправил куртку. — И никаких Лор у нас никто не убивал.       Кортни закатила глаза, но улыбнулась: про знаменитое в кинематографе убийство Лоры Палмер не слышал разве что глухой. Андерсон огляделась.       Знакомая улица.       Очкарик остановился у перегородки. Кортни облегчённо выдохнула, заметив дом Мансфилдов. В окнах зала и комнаты родителей горел свет. Вообще-то, она не так уж и далеко отошла от дома.       — Спасибо, — Андерсон чуть помялась. — Ты правда меня выручил… э-э…       — Тодд, — подсказал парень, — Тодд Моррисон.       — Да, точно, — улыбнулась. — Тодд. Прости за неудобства, я не хотела…       — Не за что, — снова перебил рыжий и посмотрел куда-то за её спину. — Тебя ждут.       Кортни обернулась. В проёме входной двери стоял Линн и с удивлением разглядывал компанию. Кажется, кое-кого ждёт очень долгий разговор…       — Ещё раз спасибо.       Тодд махнул рукой и развернулся.       — Пока.       Девушка недолго смотрела ему вслед, задумавшись. Но вскоре её вновь окликнул Линн, и Кортни впервые в жизни захотелось придушить кузена.       Мансфилд иногда такой доставучий.