С любовью, твоя Лолита

***

      Дамиано и Виктория сидели на кухне. Алессандро поехал наведать свою маму, что жила на противоположном конце Рима, а эта парочка дожидалась Лоренцо.       Виктория тихо всхлипывала, постоянно вытирая слёзы салфетками. Вокруг неё валялась целая куча использованной бумаги, даже и не сосчитать сколько их было. Дамиано с жалостью смотрел на сестру друга, но до конца так и не понимал причину ее слез. Вик снова начинает плакать сильнее, хотя, казалось, сильнее некуда. Да, несмотря на то, что Лоренцо она недолюбливала, он частенько ей надоедал, бесил, дразнил ее, девочка волновалась за брата. — Вик, не плачь. С ним все будет нормально. Может он вообще не встретит этого учителя и вернётся домой. — Дамиано исподлобья посмотрел на рыдающую напротив него блондинку. — Ты плохо знаешь Лоренцо. Если ему кто-то нужен, то он из-под земли достанет этого человека. — Де Анджелис средняя вновь опустила глаза, разглядывая идеально-прозрачную поверхность стола. Неожиданно, с противным скрипом открылась входная дверь, из-за чего Виктория бешено соскочила со своего стула, выбегая в прихожую. Она чуть не упала, желая увидеть вошедшего в дом. Там стоял русоволосый, шипя от боли. У него была разбита губа и стёрты костяшки на пальцах. Вик подбегает к брату, крепко его обнимая. Тот вновь тихо шипит от ноющей боли в рёбрах, намекая сестре отпустить его. — Лоренцо, ты конченый придурок! Зачем ты пошёл разбираться с ним, зачем? Тебе было мало того, что он измучил меня, тебе захотелось помучаться самому?! — Де Анджелис средняя вновь заплакала, не отрывая взгляда от своей взрослой копии. — Именно поэтому я и въебал ему хорошенько. — Он медленно прошёл в кухню, усаживаясь на стуле. Виктория начинает суетиться, доставая аптечку с одной из полок кухонного гарнитура бежевого цвета. — Конечно, я не рассчитывал, что он такой огромный, но все же, ему пришлось вызвать скорую, а не мне. — Блондинка слушала брата, попутно обрабатывая перекисью содранные костяшки. — Ему ещё и скорую вызвали? Лоренцо, ты ведь понимаешь, что тебя могут посадить в тюрьму?! Ты вообще сошёл с ума?! — Вик хочет дать брату подзатыльник, но Давид вовремя перехватывает ее руку. — Ты хочешь сильнее покалечить брата? — Голубые глаза девочки уставились на высокого парня. Как только он усмирил ее взглядом, пыл внутри блондинки поутих. Она широко улыбнулась Давиду, после смущенно опуская глаза в пол. — Извини. Прости меня, я правда волновалась за тебя. Он мог убить тебя одним ударом. — Вик резко вспомнила, как крепко он сжимал ее руки, чтобы она не двигалась. Как грубо хватал ее за скулы, проталкивая свой язык в ее рот. — Извините, я уйду. — Начиная громко рыдать, девочка убегает в свою комнату.       Блондинка громко плюхается на кровать, вновь теряя слёзы на подушку. Если бы Лоренцо не читал ее дневник, она бы и не вспоминала, наверное, об этой ситуации, а начинала бы сильнее флиртовать с Дамиано, маня в свои сети. Но сейчас он лишь видит ее истеричкой, плаксой и жертвой, которая ни на что не способна. Она опять считает себя глупой и бесполезной. Бесполезной во всем, раз даже соблазнить парня не может, хотя ранее с этим проблем не было.

***

Четыре дня спустя

      Скрип бутсов о лакированный пол, стук мяча, крики тренера проносятся эхом по стенам спортивного зала.       Дамиано ведёт мяч, меняя правую и левую руки, делает двойной шаг, а после забрасывает мяч в кольцо с левой стороны. Оранжевый мяч прокручивается по металлическому кольцу, следом падая сквозь сетку на пол. Давид и Де Анджелис громко кричат, крепко обнимая друг друга. Тренировочная игра удалась на славу.       На часах примерно половина восьмого вечера, что могло значить лишь одно – тренировка закончится только через полчаса. Парням баскетбольной команды «Вороны» ещё предстоит сделать подкачку и выслушать наставления тренера. — Команда! — Мужичок, с явной сединой в волосах и в спортивном костюме красно-чёрного цвета, бродил около выстроившихся в шеренгу баскетболистов. — Делаем подкачку. Пятьдесят отжиманий по два подхода. К выполнению задания приступить. — Свисток оглушает спортсменов, и те, быстро приняв упор лёжа, принялись выполнять команду.       Атлетично сложенные парни отжимались одновременно, каждый раз выпрямляя руки, делали выдох. Было видно, как им тяжело, но ни один из них не сдастся. Больно долго они боролись за место в этой команде.       Когда первые пятьдесят раз были выполнены, на отдых выделили пять минут, а следом за ними снова пятьдесят отжиманий.       Список заданий только рос, к примеру, следующим упражнением были приседания с мячом, пресс и прыжки на скакалке. Для баскетболистов хороший прыжок – один из важнейших навыков, который обязательно должен быть хорошо развит. Именно поэтому важными упражнениями считаются те, что развивают высоту прыжка. Конечно, после них каждый парень из команды бешено устаёт, ну а вообще, если так подумать, от каких упражнений ты не устаёшь? — Итак, парни. Молодцы, тренировка прошла отлично. Игра была активной, никто из вас просто так на площадке не стоял. Давид, Де Анджелис, у вас получается отличный дуэт в момент атаки кольца противника, обязательно становитесь так на игру. Дамиано хорошо бегает и очень четко ведёт мяч, а у тебя, Лоренцо, фантастический прыжок, поэтому вам надо стараться держаться в паре. Вы оба свободны. А теперь насчёт остальных. — Далее брюнет и русый, оба взмыленные и уставшие, слушать не стали, по приказу тренера направляясь в раздевалку. Оба довольные собой, сегодняшней тренировкой и днём в принципе. Когда парни пересекают почти половину коридора, из-за стены неожиданно появляется она. — Что ты здесь забыла? — Грубо бросает Де Анджелис, обращаясь к своей мелкой копии. — Это видимо ты забыл, что у нас сегодня семейный поход в ресторан, потому что завтра отец улетает. У тебя полчаса, ждём в машине. — Отчеканила Виктория и, виляя бёдрами, развернулась к выходу из университета. Спортивный зал находился в правом крыле, а все учебные кабинеты в левом, в силу чего войти и покинуть зал особого труда не составляло. Лоренцо напоследок показывает ей средний палец, и оба спортсмена заходят в раздевалку. — Вы поссорились? — Хватая полотенце и чистую одежду, спросил Дамиано. Брюнет встаёт под струи горячей воды, чтобы смыть с себя пот, грязь, сегодняшний день. — Она не разговаривает со мной четвёртый день. Все из-за того учителя и дневника. — Лоренцо поступает также, начиная вспенивать свои роскошные кудрявые волосы. — А ещё ненавидит меня за то, что ты оказался в курсе этой ситуации. — Разговор прекращается, в силу того, что остальные парни из команды появляются в душевой. Их шумными беседами заполняется все пространство комнаты, глухо ударяясь о белый кафель и вонзаясь в самые уши. — Дамиано, Лоренцо, готовы к грядущей игре? — Один из парней, стоя в соседней душевой кабине, задаёт свой вопрос парням. Давид выключает воду, после вытирая стекающие по подтянутому, рельефному телу капли. — Конечно. Кстати, когда она? — Дамиано завязывает полотенце на поясе, покидая душевую кабинку. Подходит к своему шкафчику, начиная натягивать одежду на ещё влажное, распаренное тело. — На следующей неделе. А ещё на следующей неделе нам всем надо будет сдавать проект по анатомии, училка сказала, что на пары поделит. — Рыжеволосый парень подошёл к шкафчику, что был в двадцати сантиметрах от Дамиано. — Cazzo, на следующей неделе? Разве мы успеем подготовиться? — Кареглазый уставился на сокомандников, ожидая услышать ответ на свой вопрос. — А с кем хоть играем? Вы уже были с ними в схватке? — Да, это первая игра в осеннем сезоне, так что команда будет не особо сильная. «Волки» – команда Миланского политехнического университета. Прошлой осенью они продули нам, не думаю, что в этот раз что-то поменяется. Конечно, если они кардинально не поменяли состав. — Усмехается рыжий, с забавными веснушками, рассыпанными по каждому миллиметру его белёсой кожи. — Ребят, я пошёл. Всем пока. Пока, Дам. — Лоренцо пожал руку своему другу, после покидая раздевалку.       Русый спешит попрощаться со зданием университета на грядущий выходной, чтобы наконец-то выспаться и позавтракать адекватно. Ну а сейчас его ждёт семейный ужин в достаточно престижном ресторане Рима.       Голубоглазый открывает переднюю дверь чёрного RangeRover’а — автомобиля главы семейства — и усаживается на пассажирское место. Семья жила достаточно хорошо, как можно было понять. Девочки позволяли себе обновлять гардероб на крупные суммы каждые полгода, следуя новым модным тенденциями, а Лоренцо, не задумываясь о том, насколько тяжело достаются отцу эти деньги, каждый месяц устраивает роскошные вечеринки, превращая в сущий ад и полнейший хаос их семейное гнездо, при этом сплавляя сестёр бабушке.       Виктория вздыхает, отворачиваясь к окну и погружаясь в свои мысли. Девичьи глазки бегают по горящим огонькам за стеклом авто, что искрились и блестели в ее глазах. Вечерний Рим прекрасен, таинствен и полон романтики. Буквально на каждом тротуаре, мимо которых лежал путь их машины, девочка замечала милые парочки, что стояли рядом, крепко прижимая друг друга к себе, и не понятно, то ли от сентябрьского холода, то ли от безумной, пылкой любви. А каждая секунда, проведённая за ожиданием зелёного света на светофоре, позволяла Виктории следить за развитием целых судеб. В глубине души было даже как-то… Неловко, что ли. Будто бы ты сейчас подглядываешь за этими ссорящимися или, наоборот, страстно целующимися парами.       От одной лишь мысли, что на месте безумно влюблённых подростков могли быть она и Дамиано, сердце начинало бешено колотиться, будто бы отстукивая барабанный ритм, а внизу живота, словно по одной ниточке, мучительно нежно, но одновременно с этим блаженно, затягивался узел желания.

***

      Семья потчевала, сидя за красивым круглым столом. В ресторане играла лёгкая, ненавязчивая, а главное живая музыка. Скрипачи виртуозно водили смычком по тоненьким струнам, создавая волшебный звук, из-под пальцев умелых и талантливых пианистов выходила нежная, приятная мелодия.       Посреди столика стояла небольшая ароматизированная свеча, что плавала по воде, налитой в круглом стакане. Вилки стучали о белую фарфоровую посуду. Отец эмоционально рассказывал о своём грядущем путешествии в Японию, о том, что именно его ждёт и что ему предстоит сделать. Алессандро — владелец туристической компании, а также заядлый коллекционер антиквариата. Он почти не бывал дома ещё тогда, когда Джанетт Де Анджелис — его супруга и любящая мать троих его детей — была жива и заведовала домашним очагом, поддерживая огонь крепких семейных уз.       Но когда страшная болезнь победила, и женщина ушла в мир иной, Алессандро лишь сильнее ушел в работу, практически забывая о детях, но желая заработать настолько много денег, чтобы они ни в чем себе не отказывали.       Восемнадцатилетний, на тот момент, Лоренцо стал заменять своим сёстрам — тринадцатилетней Виктории и девятилетней Веронике — сразу обоих родителей. Делал с ними домашнее задание, водил в школу и на кружки.       Но в какой-то момент времени Виктория стала просто неуправляемой и невыносимой: постоянно убегала на вечеринки с подругами, приходила домой ни свет ни заря, так ещё и пьяная, начала курить. Как выяснилось лишь недавно, ещё и встречаться со взрослыми парнями и мужчинами. И даже не просто встречаться, а спать с ними. С одной стороны, Лоренцо было жаль свою сестру, что она погрязла в этом омуте, а с другой, он чувствовал свою вину, что так и не смог уберечь ранее счастливую и беззаботную Викторию от пагубного влияния. — Вик, какой бы ты хотела подарок из Японии? Вот Ника попросила красивую куклу на шарнирах, Лоренцо попросил новый скейт, а что бы хотела ты? — Алессандро поднял глаза на Викторию, отравляя ложку пасты в рот. — Подарок… — Девочка задумалась, ковыряя вермишель вилкой. — Привези мне пожалуйста кроваво-алое кимоно. Сорокового размера. — Блондинка сложила руки в замок, широко, наигранно улыбаясь. Ей было, честно говоря, абсолютно все равно, какой подарок ей привезёт папа. Главным подарком сейчас стали бы тёплые, крепкие объятия Дамиано. — Хорошо, милая. Надеюсь, вы не сильно расстраиваетесь из-за моих частых разъездов? — Нет, папа, мы понимаем, что ты делаешь это ради нашего блага. — Сидящая по правую сторону от отца Ника крепко обняла его за руку. Алессандро ласково погладил младшую дочь по чёрным, как смоль волосам. — Славно. Вы у меня уже очень взрослые и самостоятельные.

***

Следующим вечером

      В доме заметно тихо. Вероника читала книгу в своей комнате, сидя в наушниках, Лоренцо дописывал конспект по ненавистной ему анатомии, по которой, как оказалось, ещё и проект на следующей неделе сдавать! Ну супер вообще! Можно было хотя бы предупредить. Вдруг Лоренцо дадут какого-то несносного, взбудораженного одногруппника, который совершенно не разбирается в анатомии, и как тут проект сделать? Не будет же русоволосый за двоих работать. Он скорее из разряда тех людей, которые готовы нагрузить своей домашкой другого, нежели делать ее за двоих.       От огромного наплыва информации мозг вскипает, а из ушей, кажется, пар идёт. Уставший, даже слегка вспотевший от усиленной мозговой деятельности Лоренцо хватает пачку сигарет и спрятанную во внутрь зажигалку, а после, с громким топотом спускается на веранду.       Там уже кто-то сидел, а если быть точнее, то сидела там Виктория. Рядом с ней стояла провозглашенная ею пепельница в виде обычного блюдца с золотой каймой. В нем лежал пепел и тлеющая сигарета, а сама блондинка что-то усердно писала в своём дневнике. Рядом стояла лишь включённая керосиновая лампа, около которой вертелось мириадное количество различных насекомых: от комаров до обычных, безобидных мотыльков. Как только девочка оборачивается и видит силуэт брата, тут же убирает ручку, закрывая тетрадь. Хватает свою почти истлевшую до фильтра сигарету и делает тягу.       Лоренцо присаживается напротив младшей, удобнее устраиваясь в плетёном кресле, утеплённом подушками. Рядом, в таком же плетёном шкафчике лежали пледы, на случай, если на веранде станет холодно сидеть.       Старший достаёт два пледа, протягивая один сестре, а второй накидывает на себя. Виктория укутывается в мягкую ткань, забираясь на кресло с ногами. Оно и не мудрено, что ей холодно, ведь в середине сентября, хоть и в Риме, сидеть в лёгких, белых штанах-клёш и розовом топике, с кружевной оборкой на вырезе, сомнительное удовольствие. — Спасибо. — Грубо отчеканила девочка, корчась от ужасного привкуса сигареты, у которой уже начал тлеть фильтр. Так себе вкус. Вик хватает пачку, что почти опустела, и, устроив новую сигарету с двумя капсулами между зубов, подпаливает кончик своей зажигалкой. Маленькие язычки пламени охватывают табак, завёрнутый в тонкую бумагу, приятно шипя. После этого доносится тихий звук лопнутой белоснежными зубами первой капсулы. Виктория делает первую тягу. Ее легкие высоко вздымаются в силу набранного ею воздуха. Девочка откидывает голову назад, подержав дым чуть-чуть во рту, проглатывает, отравляя горло и последующие внутренние органы, а затем выдыхает остатки. — Ты все ещё не разговариваешь со мной, верно? — Лоренцо также подкручивает свою никотиновую палочку. Швыряет зажигалку на стол, а та смешно отскакивает от поверхности плетёного стола. Между его пальцами устроилась сигарета, а легкие буквально каждые десять секунд вздымались от новой затяжки. Де Анджелис старший приобрёл привычку делать бессчетное количество маленьких тяг, вместо одной большой, как все ненормальные курильщики. — Десять за сообразительность, Лоренцо Де Анджелис. — Тоненький пальчик с красным лаком на ногте стряхивает образовавшийся на кончике пепел в фарфоровое блюдце. Не отрывая своих васильковых глаз от распиливающих ее на мелкие кусочки океанов напротив, девочка медленно, вальяжно делает следующую тягу. Огромное количество ядовитостей попадает ей в легкие, а после она выдыхает лишь тоненькую серую струю дыма в прохладный воздух. — Тебе не кажется, что вся веранда пропахла сигаретами? Отец убьёт тебя, если узнает. — А тебя по головке погладит? — Усмехается русый, вновь делая тягу. Свободной рукой теребит зажигалку, как только не перекручивая ее меж своими пальцами. — Он даже не начнёт подозревать меня. Ты старший, ты и будешь отвечать. — Легче утопиться, чем жить с такой язвой как ты. — Лоренцо бросает окурок в пепельницу Виктории, где уже лежало несколько окурков. — Так чего же ты ждёшь? Можешь умирать, я не дождусь от тебя извинений никогда. Даже на смертном одре. Спокойной ночи, любитель-читать-чужие-дневники-Лоренцо Де Анджелис. — Вик забрала со стола свою тетрадь, курево и, сбросив плед в кресло, поспешила удалиться с веранды. Право слово, ей наскучило общество брата, ну и, конечно же, ей стало ужасно холодно.

***

В полдень следующего дня

— Эй, фриковатая, я дома! — Увесистый рюкзак с грохотом плюхается на пол в прихожей. Лоренцо скидывает с себя туфли, чуть проходя вперёд. Девочка шумно выдыхает, выходя навстречу брату, по пути бросая колкую фразу: — Жаль, что тебя машина не сбила по пути. — Виктория, что сидела за кухонным столом в белом ситцевом платьице, словно выкроенным прямо по ее фигуре, вышла в прихожую и замерла. Помимо Лоренцо в доме стоял Дамиано. Алые губки расплываются в широкой улыбке. Русый замечает это, а после делает вид, что закашлялся, дабы привлечь внимание сестры к своей персоне и как бы напомнить, что приставать к Дамиано – план не из лучших. — Да подавись ты уже наконец! — Улыбка пропадает с ее лица.       Виктория возвращается в кухню, где приятно пахло печёной курицей. Девочка нашла в комоде своего папы коробку маминых вещей, в груде которых лежала кулинарная книга. Ее страницы были пожелтевшими, от времени, а буквы на обложке почти стёрлись, осталось лишь изображение усатого мужчины в смешном белом колпаке.       Блондинка забрала книгу с рецептами себе, желая порадовать младшую сестренку вкусным ужином в виде картофеля с курицей, что запекала сейчас в духовке. На плите стоял уже заранее подготовленный сливочный соус, коим чуть позже будет поливать готовое блюдо.       Дамиано и Лоренцо проходят наверх, в комнату второго, а девочка тяжело вздыхает, наблюдая лишь за широкой спиной брюнета.       Бежит следом и, не нарочно задев плечом Давида, убегает в свою спальню. Откидывает большую подушку, из-под которой достаёт свой дневник. Со стола улетает пенал, а из ящика под столом исчезают наклейки и различные вырезки. Девочка вновь спускается вниз, перед этим не забыв мельком посмотреть на Дамиано, что вальяжно сидел около брата. Форвард скинул с себя пиджак, оставаясь в одной лишь белой рубашке, что, казалось, была мала ему по размеру. Либо же у Дамиано настолько классные мускулы, что видны сквозь эту ужасную школьную форму. Было бы лучше, если бы этой рубашки на нем вообще сейчас не было. А ещё лучше, чтобы он сейчас лежал под Викторией, а та неспешно выводила языком контур его кубиков.       Закусывает губу, переминаясь с ноги на ногу. Из ее рук выпадает стопка газет, отчего оба парня перевели своё внимание на девочку. В глазах Лоренцо застывает вопрос, а Виктория изо всех сил старается сделать вид, что не подглядывала за ними. — Что тебе надо? — Бросается словами русоволосый. — Вещи мои мне нужны. — Вик поднимает с пола газеты и, наконец, уходит на кухню.       Таймер, что засекла Де Анджелис, должен был сработать через час, что значило бы, что ужин готов. Ну а пока у девчушки есть время оформить новую страницу личного дневника.       Виктория принимается аккуратным, разборчивым почерком выводить буквы на слегка желтоватой бумаге. Приклеивает мелкие, вырезанные сердечки из красной бумаги близ своей писанины. Добавляет фразу “Ti amo”, которую составила из букв, заранее вырезанных из газет. Все эти действия сопровождаются слегка высунутым языком, что выглядело весьма мило и забавно.       Оставляет в нижнем левом углу дату, принимаясь перечитывать все, что написала: «У Дамиано восхитительное тело! Его накачанные руки даже не влезают в эту дурацкую школьную рубашку, похожую на смирительную. На нем отлично смотрятся галстуки, право слово, я бы очень хотела оказаться привязанной к кровати куском этой бесполезной ткани. У него очень выделенные скулы, о которые, я думаю, немало девушек порезалось. И я, наверное, в том числе. Хотя нет! Он лишь намекал, что я слишком мала для отношений с ним, но меня это вообще не остановит. Когда Викторию Де Анджелис что-либо останавливало? Да никогда! И в этот раз, я уверена, добьюсь своей цели и, подобно сирене, приберу к своим милым ручкам и Дамиано. 29.09.2022»       Буквально в моменте, когда тетрадь оказывается закрытой, таймер, о коем велось повествование чуть раньше, сработал. Девочка радостно подскочила со стула, натягивая на руки прихватки. Ей не хотелось оставить красные полосы на молочной коже от противеня, разогретого градусов так до ста восьмидесяти точно. Ароматное блюдо оказывается на мраморной столешнице.       Виктория медленно и аккуратно выкладывает пищу на четырёх тарелках. Она умело поделила курицу на части, укладывая для каждого его самый любимый кусочек: себе и Нике выбрала белое мясо, просто потому что оно диетическое, а что Вик, что Ника следят за фигурой. Одна потому, что не может воспринимать своё тело адекватно, а вторая потому, что уже достаточное количество времени посещает балетную школу, в которой за ее весом и правильностью питания следят строго. Лоренцо и Дамиано достаются бедра и крылья. И вообще, как Виктория посчитала, этот оболтус сам себе все положит в тарелку! А вот о Дамиано она позаботится. Хотя… Лоренцо ведь старший брат, пусть и бесячий до искр в глазах, но любимый брат. Выдыхает, предавая достаточно длительную обиду, и накладывает также и ему ужин.       Четыре тарелки, наполненные едой, стояли на прозрачном столе по периметру. Вик на пальчиках бежит в комнату, оставляет на столе свой дневник и прочую лабуду, коей только что украшала страницы, а после меняет своё одеяние.       Белое платье из ситца летит куда-то далеко, нелепо повисая на спинке кровати. Де Анджелис надевает новую одежду: нежно-розовый топик с кружевом и белая мини-юбка, едва ли скрывающая бедра.       Выбивающимся элементом всегда было нижнее веко, охваченное чёрной дымкой карандаша для глаз. За это Лоренцо и называл ее фриковатой, но, как мы все знаем — Виктории абсолютно все равно.       Девочка причесывает свою золотистую шевелюру и выходит из спальни, направляясь к комнате брата.       Дверь аккуратно отворяется и Виктории выдаётся возможность наблюдать за мозговой деятельностью двух умов целых пять секунд. Дамиано сидел за рабочим столом русого в расстёгнутой на пару верхних пуговиц рубахе (признаться, Вик это ужасно понравилось) и писал конспект, а Лоренцо сидел подле друга, вскипая от прочтения его книги по анатомии, стараясь нарыть в ней полезной информации для их совместного проекта. Им ещё и тема, как на зло, выдалась требующая много работы — описать как физические нагрузки влияют на тело человека. В проект должны включаться исследования, проведённые ранее учеными, а также должен быть приведён личный опыт. — Мальчики, ужин уже готов, можете спускаться вниз. — Девочка накручивала локон на палец, опираясь при этом о дверной косяк. — Сейчас идём, Виктория. — Голубоглазый отмахнулся, не вылезая из параграфа. Дамиано обернулся на девочку, разглядывая ее хрупкое тело. Худые, даже сказал бы, чересчур худые ноги, короткая юбка, осиная талия и маленькая грудь, покрытая нежно-розовой тканью топа, сквозь которую слегка проглядывал силуэт застывших сосков. И не ясно от чего: от холода, или на то была какая-то другая причина. Эх, если бы Давид знал, что он и есть причина ее возбуждения, то не улыбался бы ей мило в ответ, подобно умалишённому. — И вообще, ты можешь нормально одеваться, когда в доме есть другие люди? Одеваешься как девочка с трассы! — Хорошо, братец. Ты главное уточни пожалуйста, на каких трассах лучше стоять, чтобы тебя не встретить. Инцест, конечно, на любителя. — Непринужденно усмехается и убегает в комнату к Нике, успев ровно за секунду до того, как в место ее бывшего расположения в дверном проёме прилетела подушка. — Сучка. — Лоренцо встаёт со стула, подходит к месту бывшего боя и забирает свою подушку. — Ты голоден? — Спокойный взгляд васильковых глаз падает на друга. — Да, я бы не отказался от ужина. — Оба парня подскочили и наперегонки побежали вниз. Они вели себя, словно малые дети. Когда друзья с громким, звонким хохотом забежали в кухню, Виктория окинула их достаточно презрительным взглядом. Девочка в это время раскладывала приборы подле каждой тарелки.       Ей необходимо было достать стаканы и графин, что стояли в самом высоко расположенным шкафчике. Свои сто шестьдесят сантиметров роста Вик не бранила и любила всем сердцем, но в данные моменты хотелось взвыть от того, насколько она беспомощна – даже достать посуду с верхнего шкафа не может!       Блондинка берет стоящий рядом с ней стул и приставляет подле столешницы и висящих над ней шкафов. Встаёт на него и вытягивает руки вверх, чтобы достать до ручек. Тянет на себя дверцы, наконец вытаскивая оттуда четыре прозрачных стакана и пятигранный графин литрового объёма. Ее юбка слегка задирается, а кромка кружева ее трусиков выглядывает из-под белой ткани. Дамиано заливается краской, случайно это заметив, а самой Виктории вообще по барабану! Она, как ни в чем не бывало, спрыгивает со стула, расставляя стаканы и графин на столе, поочерёдно подходя к каждому месту. Следом достает из холодильника апельсиновый сок, не спешно наливая в графин.       Упаковка улетает в мусорное ведро, а девочка одаривает брата и его друга полным непонимания взглядом. Лицо Давида сгорало от смущения и стыда за сестру своего друга. Вик усмехается, обращая внимание на эту деталь. — Вы чего стоите? Садитесь за стол, Ника сейчас подойдёт. Она дописывает домашку. — Блондинка, как прилежная хозяйка, пригласила домочадцев и гостей за стол. Дамиано закашлялся, выдавая лишь едва слышное: — Я пойду руки… руки вымою, да. — Через секунду парня и след простыл. Как будто его даже не было на кухне. Лоренцо и Виктория провожают форварда взглядом, а после две пары голубых глаз начинают зрительный контакт. Голубые радужки старшего словно темнели от гнева, а лазурные глазки выражали непонимание. Светлая бровь нелепо изогнулась в вопросе. — Почему ты на меня так смотришь? — Первая сдалась Виктория, начиная активно жестикулировать. — Как это «так»? — Де Анджелис старший вывел пальцами кавычки в воздухе и вновь застопорил взгляд на сестре. — Да вот так! — Виктория наклонилась ближе к лицу баскетболиста и уставилась на него полным отвращения и злобы взглядом. — Как маньяк и урод. Что я сделала, чтобы получать такое в свою сторону? Я тебя задела как-то или что? — Ты своим видом не даёшь ему покоя! Я сколько раз тебе говорил, что заигрывать с Дамиано – самая ужасная идея, которую тебе надо выбросить из головы напрочь! — Да ни с кем я не заигрываю! И носить я буду то, что я захочу. Мне абсолютно все равно на ваши инстинкты, подрочите в комнате и успокойтесь, меня не трогайте! Я ему ни слова не сказала и ни разу не подошла, так что ты тоже, будь любезен, соблюдай дистанцию. — Виктория отошла от брата на два метра, давая ему понять, что война между ними не закончилась. — Что за шум, а драки нет? — Дамиано появился в кухне вновь. Вик смотрит на него, по привычке вскидывая бровь в вопросе. — Драки это по части Лоренцо. — Де Анджелис средняя приземлилась на свой стул. Вероника также появилась в кухне, усаживаясь напротив старшего брата. Напротив Виктории уселся Давид.       Ужин прошёл в тишине. Девочка лишь иногда поглядывала на сидящего напротив неё брюнета, что ковырялся в своей тарелке. Признаться, Вик стало обидно.       Вдруг Дамиано не понравилось, как она готовит? Вдруг это было невкусно, он разочаровался в ней ещё сильнее? Что он чувствует и думает? О Боже, она помешалась на нем, и это очевидный факт, словно аксиома, не требующая доказательств.       В уголках голубых глазок собирались слёзы. Своё лицо, горящее от стыда за «ужасный» ужин она прятала между прядями пшеничных волос, опустив вниз. — Как вам ужин? Дамиано, почему ты не ешь? Не вкусно? — Блондинка уставилась на членов семьи и знакомого. Ее взор метался от одного к другому, а после останавливался на третьей. — Нет, Виктория, все вкусно. Спасибо тебе огромное, правда. — Дамиано искренне улыбнулся, чем заставил пухлые губки девчонки напротив также расплыться в улыбке. Он не врал, курица с картошкой вышли вкусными, сытными. Давид давненько не ел нормальной еды. Давид давненько не ел в принципе, что для него опасно безумно. Так недалеко и до голодных обмороков на тренировках. Дамиано, как только его тарелка оказывается полностью пуста, было хотел встать и отнести ее в раковину, но блондинка тут же вскочила вместе с ним. — Не стоит, Дамиано. Я сама помою посуду. Не переживайте. Вы там вроде как что-то учили, так что можете вернуться и работать над этим. — Нежный девичий голос словно песнь лился в уши парней. Карие глаза довольно уставились на девчушку, что принялась собирать со стола грязную посуду. Пока Лоренцо доедал свою порцию, Давид наблюдал за девочкой, что суетливо носилась по кухне. Она убирала посуду, вытирала стол, складывала весь лишний инвентарь по полочкам и ящичкам гарнитура, оттирала кусочки еды с тарелок. Довольная Вероника одаривает старшую сестру поцелуем в щеку и уходит в свою комнату. Вик расплывается в улыбке, обнажая белые, слегка неровные зубки. Это было почти незаметно, но для Дамиано стало целой изюминкой в хрупкой блондинке. Русый всучил сестре грязную посуду, а после, похлопав друга по плечу, повёл на второй этаж. — Думаю, мне уже пора. Спасибо большое за ужин и за совместную работу, но я отправлюсь в общежитие. — Давид принялся складывать все свои книги и вещи в рюкзак. — Давай отвезу? Сейчас ты вряд ли уедешь из пригорода почти в центр на автобусе. — Блондин натягивает на себя свитшот, обувает кроссовки и друзья покидают комнату. Проходя мимо просторной гостиной, Дамиано обращает внимание на расположившуюся на диване блондинку. Виктория читала книгу, лёжа на животе и задрав ноги вверх. Босыми ножками она махала туда сюда, весь ее интерес был направлен на белоснежные страницы с печатью. Указательный пальчик накручивал локон пшеничных волос. Они и без того были волнистыми, но данное действие уже вошло в привычку девчушки. — Виктория, я отвезу Дамиано в общежитие, а вы ложитесь спать. — Лоренцо хватает с комода в коридоре ключи от машины, получая полный игнор от сестры. — Ответа не слышу. — Боже, Лоренцо, ты уже достал меня! Мы не тупые, знаем что нам делать и без твоих советов! — Средняя Де Анджелис подскочила с дивана и, окинув друзей непонятным взглядом, ушла наверх.

***

      В доме стояла абсолютная тишина. Ника давно спала в своей постели и видела девятый сон, Лоренцо все не было дома, а Виктория увлечённо читала книгу, при этом свободной рукой поглаживая сопящую по левую сторону от неё собачонку породы мальтипу.       Вымытые волосы были закручены на бигуди, лицо избавлено от массы косметики. На самой Вик была лишь пижама – майка и шортики белого цвета с узором в виде вишенок. На интересных сюжетных поворотах она нелепо и мило закусывала ноготок правой руки, о которую опирала подбородок.       Тихий стук доносится до ее ушей, а после в комнату входит русый. Виктория закатывает глаза и закрывает книгу. Собачка тут же встрепенулась и начала лаять на вошедшего и нарушевшего ее покой. — Эй, Чили, тише, Ника уже спит! — Блондинка обняла собачку и чуть-чуть сжала той пасть. — Тебе захотелось разбудить Нику? — Нет, Вик, я к тебе. — Лоренцо медленно садится на кровать, держа руки в карманах. Младшая лишь отодвинулась на противоположный край и продолжила гладить собачку, не обращая внимания на сидящего слева брата. — Прости меня пожалуйста, я правда не хотел читать твой дневник, рассказывать об этом Дамиано и разбираться с тем учителем… Ну… С учителем хотел, потому что он тебя осквернил, но остального я вообще не желал. Прости. — Баскетболист уставился на сестру умоляющими голубыми глазками. Тут же рука вытягивает из кармана бумажку. — Держи. — Что это? — Принимая прямоугольник, спрашивает белокурая. — Билет на нашу ближайшую игру. Приходи, я буду рад. Это мои извинения. Ты простила меня? — Да давно я тебя простила, Ло, давно! Меня просто ужасно раздражает твой сверх-контроль, даже мама так не опекала, как ты! — Лоренцо закидывает руку ей на плечо, усаживаясь ближе, прижимая к себе. — Я делаю это для вас. Мы потеряли маму, и теперь я не хочу потерять вас. И не потерплю обид в вашу сторону. — Он нежно поглаживал пальцами ее оголенное плечо, а Вик умостила голову на груди у брата. — Ох, Ло, ты самый лучший брат в мире…