С любовью, твоя Лолита

***

      Шёл второй час в дороге. Вик спала, лёжа у Дамиано на коленях. На ее животе разместился клубочком Леголас. За окном стремительно менялись живописные пейзажи.       Виктория открывает глаза, пытаясь приподняться. Затекла шея и поясница, начинало подташнивать. А ещё очень сильно хотелось есть и пить. — Синьор Давид, а сколько нам ещё ехать? — Тихо спрашивает девочка, наконец приняв сидячее положение. — Еще полтора часа, ты что-то хотела? — Даниэль, в отличие от Виктории, говорил достаточно бодро. — Мы можем остановиться на ближайшей заправке? Мне стало хуже. — Она прикрывает глаза, поглаживая живот. — Тошнит? — Интересуется Роза, взглянув на блондинку. Де Анджелис кивает. — Приоткрой окно. Сейчас скоро будет заправка. — Вик открывает окно наполовину, впуская в салон свежий воздух. От дуновений ветра проснулся и Дамиано. — Что случилось, солнце? — Протирает свои карие глаза, чтобы взглянуть на любимую. — Затекла шея и спина, ещё и тошнит. — Девочка готова была заплакать от своего ужасного состояния. Она была уверена, что выглядит также неважно, как и чувствует себя. — Иди ко мне. — Дамиано сел ближе, предоставляя Леголасу своё место у окошка, и обнял Викторию одной рукой. Оставляет поцелуй на ее светлых волосах, которые вновь пахли гранатом.       Даниэль сворачивает на ближайшую заправку. Как только они останавливаются, Виктория выбегает из салона и заходит в мини-маркет. Глазами ищет туалет, наконец направляясь туда. Хотелось разрыдаться от бессилия перед самой собой. Она такая слабая, такая маленькая.       Вик вставляет два пальца в рот и надавливает на глотку, чтобы вызвать рвоту. Избавляется от съеденной с утра булочки. Желудочный сок неприятно обжигает пищевод. Так, что глаза слезятся. Смывает за собой и выходит из кабинки. Благо, никого не было и никто не слышал ее. Смотрит на себя в зеркало и пугается. Огромные синяки и мешки под глазами. Осунувшееся лицо. Умывается, полоскает рот. Поправляет кофточку, завязывает крепче шнурочки на спортивных штанах и выходит, словно ни в чем не бывало. Дамиано уже ждал ее около двери. — Стало лучше? — Блондинка кивает и утопает в объятиях любимого. — Это хорошо. Ты будешь что-то есть? Мама выбирает какие-то булочки и сэндвичи. — Я бы не отказалась от сэндвичей и чашки чая. Главное, чтобы в них не было овощей. — Усмехается. Дамиано рад видеть ее улыбку. Он так нервничает на тот счёт, что подставил ее. Из-за него она сейчас чувствует себя ужасно. — Милая, я взяла тебе сэндвич с ветчиной и сыром, а также зелёный чай с двумя ложками сахара. Тебе надо немного повысить уровень гемоглобина. — Роза протягивает Виктории бумажный стакан с горячим напитком и коробку с едой. Они присаживаются за столиком, принимаясь за свой завтрак. Цифры на экране показывали половину седьмого утра. Ей два раза звонил Лоренцо, но в это время она спала, а телефон стоял в режиме «не беспокоить». Перезвонит ему позже. — Что вы планируете делать по приезде? Помимо того, чтобы рожать ребёнка и воспитывать его. — Я хочу показать Виктории Неаполь. Познакомлю ее с Якопо. — Точно! Милая, ты же ещё не знакома с нашим старшим сыном. Якопо на два года старше Дамиано, но они практически близнецы. Генетика взяла свое. Все в отца пошли. — Казалось, что Роза никогда не умолкает. — Уверена, что Якопо такой же красавец, как и Дамиано. — Виктория продолжила уплетать свой перекус, все это время находясь в объятиях Дамиано.

***

      Чёрный Фиат останавливается около небольшого двухэтажного дома с резным забором, на который медленно, но верно, посягал зелёный плющ. Смотрелся он, кстати, выигрышно, контрастируя с чёрным металлом.       Высокий парень, на вид, лет так двадцати четырёх, открывает ворота, чтобы машина смогла попасть на территорию небольшой, как Виктория позволила себе выразиться в своих мыслях, усадьбы. Он действительно был безумно похож на Дамиано, только у него причёска была другой и разрез глаз немного отличался. А в остальном как близнецы, Роза не солгала.       Даниэль заглушает мотор и его супруга облегченно выдыхает. — Виктория, мы дома. — Синьора Давид обворожительно улыбнулась девушке, что помогала Леголасу залезть в переноску. Девочка улыбается в ответ, а после переводит взгляд на Дамиано. Тот одобрительно кивает и улыбается во все тридцать два.       Наконец блондинка делает вдох-выдох, выходя из машины. Аромат хвои, что исходил от небольших, искусственно высаженных сосенок, приятно оседал на лёгких. Здесь их с Дамиано малышу будет действительно комфортно. Прекрасная, ухоженная территория усадьбы, чистый воздух, ощущение грядущего дождя… Да, действительно, небо было затянуто тучами, становилось прохладнее и всем стоило как можно скорее переместиться во внутрь дома, дабы успеть до начала грозы.       Дамиано вынимает чемоданы — свой и Виктории — из багажника, опуская их на брусчатую дорожку, что вела прямо к дому. Здесь все словно родное. К Виктории подходит тот самый высокий парень. — Здравствуй, синьорина. — Он улыбается и Вик сразу же находит сходства между его улыбкой и улыбкой Дамиано. — Как я понял, это именно Вы похитили сердце моего младшего брата. Меня зовут Якопо. — Я Виктория, мне очень приятно. — Девочка улыбается в ответ и принимает приглашение старшего Давида пройти в дом. Внутри буквально смешались запахи уюта и чистоты. Каждая полочка, что попалась на голубые глаза, была идеально вымыта и начищена до блеска. — У вас прелестный дом. Здесь уютно. — Да, это так. Отец не ошибся с выбором семейного гнездышка. Идеальное место, чтобы растить детей, как говорил мне сам папа. — Якопо усмехается, рукой указывая на просторную гостиную. Она была выполнена в бежево-коричневых оттенках. Посреди комнаты стоял большой диван, а по бокам кресла. На стене висел большой плазменный телевизор, а прямо под ним стояла полка с разными книгами. Эту гостиную от кухни отделяла лишь барная стойка. Дизайн чем-то напоминал съемную квартиру Дамиано в Риме. Под лестницей на второй этаж была дверь и около нее была ещё одна. Пока Вик не будет напрягать ни Дамиано ни Якопо своими вопросами. У нее достаточно забот. К примеру, разобрать все их вещи по полочкам. — Синьор Давид прав. Уже глядя на дворик я поняла, почему синьора Роза предложила мне переехать к вам. Здесь действительно будет лучше нашему ребёнку. — Продолжая разглядывать первый этаж дома, произнесла девочка. — Какому ребёнку? — Переспрашивает брюнет, состроив гримасу ничего не знающего человека. — Ой… Я думала, что тебе уже рассказали. — Теперь Виктория напряглась. Оказывается, брат Дамиано не в курсе, что совсем скоро семья станет на одного человека больше. Вик хотела начать говорить, но ее перебивает Роза, вошедшая в дом. — Якопо, ты что, уже засыпал вопросами Викторию? Дай ей отдохнуть с дороги. Виктория, милая, поднимайтесь с Дамиано наверх. — Дамиано все еще нёс два тяжелых чемодана и переноску с котом. Вик оставила Якопо наедине со своими мыслями, последовав за любимым на второй этаж дома. Роза тут же поспешила за парой. — Признаюсь честно, у Дами самая большая комната в доме. Для вас троих там хватит места. Только стоит купить новую кровать, ведь я не уверена, что одноместная вам подойдёт, и туалетный столик для Вик. И сделать это надо как можно скорее. Чувствуй себя как дома, милая. Потому что теперь это и есть твой дом. — Синьора одарила блондинку ласковым взглядом, наконец спускаясь обратно. Там ее ждал с вопросами Якопо. — Мама, что за ребёнок, про которого говорила Виктория? Она беременна? — Да, милый. Дамиано скоро станет отцом. И, да, я уже знаю, что ты скажешь наперёд. «Какое же это безрассудство!» — Но ведь так и есть! Это полнейшее безрассудство. Виктории стоило сделать аборт, она ещё совсем маленькая! — Якопо, это их жизнь и их выбор. Наша с папой задача, как родителей, поддержать их и сделать так, чтобы ты, Дамиано, теперь уже Виктория и их будущий ребёнок были в безопасности. — Роза улыбается, пытаясь успокоить старшего сына. — Ты должен тоже поддержать Дамиано и Викторию. Ты бы знал, как тяжело им дался шанс быть вместе. Мы ездили в Рим не просто его наведать. Папа буквально вытащил твоего брата из тюрьмы, потому что у Виктории отец не особо адекватный. — Я говорил Дамиано, что роман со школьницей ни к чему хорошему не приведёт. — Якопо усаживается за высокий стул у барной стойки, укладывая голову в руки.

***

      Виктория раскладывала вещи по полкам в шкафу Дамиано уже второй час. Давид ей всецело помогал, но девочка говорила, что это излишне. Она считала, что теперь обязана заботиться о Дамиано, как о маленьком ребёнке, поэтому в помощи не нуждалась. Она должна доказать, что если справится с уходом и любовью к Дами, то справится и с малышом. Должна была доказать всем вокруг и самой себе.       Любимые платья, в которые Виктория не надеялась влезть после родов, она развешивала в шкафу на плечиках. Для нижнего белья она выбрала целый ящик в комоде около шкафа, куда уже все уложила. Дами складывал свои вещи, что увозил в Рим, на прежние места.       Если честно, то Вик хотелось заплакать. Она очень устала в дороге. Дамиано обещал, что она выспится в машине, но этого сделать не удалось. Сны никак не приходили, потому что боль в пояснице и шее перебивала любые мысли в ее черепной коробке. Поэтому она пообещала себе, что как только все разложит по местам, обязательно ляжет поспать.       Для косметики и личных принадлежностей места в комнате Дамиано действительно не нашлось. Роза была права. Но ехать в мебельный магазин вместе с парнем и его отцом сил вообще не было. Пока что всю свою мелочь она оставила на подоконнике. Присаживается на постель, уставшим взглядом окидывая ещё покоящиеся в чемодане пару спортивных штанов, стопу из футболок и кофточек. Они все были мятыми, потому что Лоренцо никогда не умел складывать вещи. — Устала? — Спрашивает вошедший в комнату Дамиано. Присаживается рядом с Вик, обнимая ее за плечо одной рукой. — Да, немного. — Вяло улыбается девочка, глядя на любимого. — Ложись отдыхать, я со всем справлюсь. — Он целует Викторию в губы и помогает улечься в постели. Прикрывает ее одеялом, протягивая игрушку-кота. Ему показалось, что как только Де Анджелис опустила голову на подушку, то тут же провалилась в сон. А его ждали вещи Вик, что остались в чемодане. Он справится.

***

      Виктория открывает глаза. Лучи закатного солнца пробирались в комнату сквозь тонкую ткань белых занавесок. Девочка громко выдыхает, подхватывая телефон, что лежал рядом с ней. Господи, она ведь обещала себе перезвонить Лоренцо ещё утром, а уже, как гласили цифры на экране, половина пятого вечера.       Заходит в телефонную книгу и находит номер брата. Спустя три гудка он все же берет трубку. — Э-э-эй, я уж успел начать переживать из-за того, что ты мне не звонишь!

— И тебе привет. Ло, тебе не за что переживать. У нас все хорошо. Я познакомилась со старшим братом Дамиано. Они почти близнецы!

— Почему я дружу с ним более полугода, но о том, что у него есть старший брат узнаю самый последний?

— Он тебе не рассказывал?!

— Он о семье вообще мало что говорил. Вики, может созвонимся позже? У меня сейчас начнётся тренировка.

— Конечно, буду ждать звонка. Пока.

— Пока.       Вот и поговорили. Вик встаёт с постели, а вокруг уже совсем чисто. Кажется, что даже были вымыты полы. Открывает шкаф, где все было идеально сложено, а чемоданы лежали друг на друге в том отделении, где обычно вешают пальто, куртки и платья. Виктория улыбается, от осознания, что ее парень достаточно самостоятельный и, видимо, ей не придётся нянчиться с ним, как с ребёнком. Двоих детей в шестнадцать лет она бы не потянула.       Спускается по лестнице вниз, уже ощущая запах готовки. Но он не казался Виктории приятным и не вызывал аппетит. Наоборот, хотелось только вывернуть свой желудок наизнанку. Она сдерживает этот порыв, направляясь на кухню. Роза смотрела какой-то сериал на планшете, параллельно нарезая помидоры. — Уже проснулась, милая? — Она широко улыбается, оглядывая сонную Вик взглядом. На девочке была домашняя розовая маечка с кружевными лямками и излюбленные серые штаны в клетку на низкой талии и завязках. — Да. А что Вы готовите? — Невзначай интересуется, разглядывая интерьер кухни. — Любимое ризотто Дамиано. Он без него не может жить. — Хохочет Роза, принимаясь выкладывать овощи на сковороду, чтобы затушить их. — Может Вам надо чем-то помочь? Я всегда готова. — Вик вполне могла заняться рисом. От него ее пока ещё не тошнит. — Я могу вымыть рис и начать его варить. Я всегда варила рис для ризотто, он получается у меня достаточно рассыпчатым и вкусным. — Синьора Давид протянула девочке специальную емкость, в которой положено мыть крупы, и пакет с рисом. Виктория подошла к раковине, принимаясь набирать в эту миску воды, мыть рис. Терла зернышки друг от друга, сжимала в руках, избавляясь от пыли. — А ты умеешь готовишь? — Повернув голову на Де Анджелис, спрашивает Роза, а после откусывает кусочек моркови. — Пришлось научиться. Мамы не стало, папа в разъездах, Лоренцо ясное дело готовить не сможет, а Ника ещё маленькая для этого дела. Отыскала в коробке с вещами мамы кулинарную книгу и стала учиться готовить по рецептам. Лоренцо и Ника всегда были в восторге от моего пирога с яблоками и вишней. — Когда блондинка закончила монолог, то уже принялась набирать воду для варки риса. На два стакана крупы четыре точно таких же по объёму стакана воды. Теперь осталось подождать, пока вода закипит, чтобы посолить ее. — Я безумно хочу попробовать блюда твоего приготовления. И уже уверенна, что малыш или малышка точно голодными не останутся. — Брюнетка перемешала лопаточкой овощи в сковороде. — А ты бы кого больше хотела: мальчика или девочку? — Я как-то не думала на этот счёт, но, возможно, мальчика. С мальчиком немного проще, чем с девочкой. Если у тебя сын, то ты можешь быть уверена, что его никто не изнасилует, что его не будет осуждать общество, что у него больше возможностей. Я просто не хочу, чтобы мой ребёнок пошёл по тому же пути, что и я. Вот и все. А если родится мальчик, то мою судьбу он точно не сможет повторить. — Вик глупо усмехается, облокотив голову на руку. Роза примерно этот ответ и представляла в своей голове. Бедная, бедная Виктория. Она никак не может отпустить эту ситуацию и перестать винить себя. Хоть и рассказывает уже без слез, но камень явно все ещё у неё на душе. — Ты не задумывалась над тем, как хочешь воспитывать своего сына? — Возможно Виктории покажется, что это допрос, но синьора Давид ни в коем случае не хотела у неё выпытывать информацию. — Для меня самое главное – построить доверительные отношения с ребёнком. Чтобы он не боялся нас, рассказывал нам все, советовался с нами. Чтобы у нас не было от него секретов, и чтобы он тоже от нас ничего не скрывал. Ну и второе по важности, это умение говорить со своим ребёнком, а не кричать на него и бить. Ребёнок умеет понимать слова, его не надо трогать руками. От этого он только бояться тебя будет и обретёт травму психологическую. — Вик аккуратно засыпала рис в кастрюлю, принимаясь перемешивать крупу. — Синьора Давид, а где Дамиано? — Они с Даниэлем отправились в мебельный, чтобы купить вам большую кровать и тебе туалетный столик. — Женщина улыбается, приобняв Вик за плечо. — К ужину обещали приехать.

***

      Мерседес, на котором отец и сын решили съездить в торговый центр, уже направлялся в сторону дома. Разобранная кровать и туалетный столик в коробках лежали в багажнике и на задних сиденьях. Им надо будет, конечно, решить, куда деть прежнюю кровать Дамиано. Была мысль отвезти ее на старую квартиру Розы, но заниматься этим они будут уж точно не сегодня.       Дамиано на переднем, а Даниэль на месте водителя. Ехали молча, словно незнакомы вовсе. — Дам, а ты кого больше хочешь: сына или дочь? — Словно невзначай спрашивает отец. На самом деле Даниэль и Роза договорились разузнать обо всем у этих двоих, а потом поделиться друг с другом полученной информацией. — Я даже не задумывался на эту тему, ведь сначала Виктория сама планировала делать аборт. Но после обследования, где узнала, что у малыша бьется сердце, решила оставить его. Я поддерживаю ее, конечно, ведь я люблю ее и это будет наш с ней ребёнок. Но не думаю, что я и она в полной мере готовы к этому. — Тяжело выдыхает. — Если все же представить, что мы оба вполне осознанные люди, готовые к появлению ребенка, и можем рассуждать о том, кого хотим, то я хочу дочь. Я хочу, чтобы у нас родилась такая же маленькая, милая крошка как Виктория. Я буду защищать ее, постоянно находиться рядом с ней. Я хочу, чтобы она была настоящей папиной дочкой. Буду с ней нежен, добр. Я хочу любить ее также сильно, как и саму Викторию. С мальчиком надо быть строже, суровее, а я не желаю этого. Мне чужды строгость и холод. Я знаю, что я теперь опора для Вик и малыша, и я должен сделать все, чтобы они были счастливы и ни в чем не нуждались. Я буду стойким в этом плане, но мне нужно будет с кем-то делить свою нежность. И я хочу, чтобы этими кем-то были моя жена и дочь. — Даниэль подмечает в голове слово «жена». Неужели намерения Дамиано настолько сильны? — Вы не говорили с Викторией на тему метода воспитания вашего малыша? — Нет, пап. На мой взгляд, что я, что Виктория, выберем способ разговора со своим ребёнком. Принцип «все можно решить словами». Как-то раз мама сказала мне фразу «С детьми нужно разговаривать. Тогда они не только научатся говорить самостоятельно, но и научатся понимать то, что говоришь ты и говорят они сами». Поэтому, я считаю, что мы оба будем этого способа придерживаться. — Ох, Дам, ты слишком ушел в философию. Твоя мама наверняка готовит ужин и Виктория ей помогает. Нам нужен будет успеть собрать новую кровать и туалетный столик до ужина.

***

Этот же вечер. 22:37

      Роза несла в руках поднос с двумя чашками ароматного чёрного кофе, а также на нем была коробка конфет из молочного шоколада. Она оставляет элементы сервиза на кофейном столике и присаживается рядом с супругом, который читал какую-то книгу. Это было что-то из научной литературы. Женщина не была любительницей такого рода литературы, даже несмотря на своё образования учителя истории Италии. Кажется, она должна прочесть за свою жизнь немало научной литературы, но как только в руках Розы оказывалась статься об истории, она откладывала ее далеко-далеко, а в руки брала художественный роман. Сейчас она хотела сделать также, но им с мужем есть что обсудить. Они договорились, что поговорят с Дамиано и Викторией о ребёнке, а позже сравнят ответы и помогут им прийти к более выгодному и единому решению, в случае разногласий.       Женщина не успевает даже слова вымолвить, как слышит шаги на лестнице. Это спускались Дамиано и Виктория. На обоих были тёплые худи и ветровки. Виктория была в тёплых спортивных штанах и носочках. Она не нанесла на себя ни капли макияжа, от чего выглядела и младше шестнадцати. Дамиано был одет так же, только в более тёмной цветовой гамме. Он держал Вик под руку, а девочка крепко обняла его за ту самую руку, уложив голову на плечо. — Милые, куда это вы собрались? — Оборачивается Роза, не желая прятать свой интерес. — Виктория захотела мороженое и подышать свежим воздухом. Я хочу отвезти ее на смотровую площадку. Пускай насладится видом на Везувий. — Дамиано мило улыбнулся, глядя на любимую девушку, что словно кот умостилась около его руки. — Не задерживайтесь там, прошу тебя, Дамиано. Вам надо отдыхать как можно больше времени. Особенно Виктории. — Как только брюнетка заканчивает говорить и делает глоток своего кофе, Дамиано и Вик выходят из дома. — Так, дорогой, откладывай свою эту научную деятельность и лучше расскажи мне что ты выведал у Дамиано. — Он хочет дочь. И назвал Викторию своей женой. Кажется, его намерения серьезнее некуда.

***

      Смотровая площадка напротив Везувия. Отсюда был виден весь Неаполь. От такого вида у Виктории аж дыхание сперло.       Прохладный майский ветерок обдувает ее лицо, треплет выбившиеся из пучка светлые пряди. Девочка широко улыбается и наклоняется вниз, держась за ограждение. Давид подбегает к ней, тут же оттаскивая. — Ты что делаешь, Вик! Я испугался! — Он тяжело дышал, то ли от страха, то ли от быстрого перемещения из одной точки в другую. — Не волнуйся, Дамиано. Я только начала жить счастливо. Я не собираюсь прыгать отсюда. — Она смотрит точно ему в глаза, чтобы успокоить. Его кудрявые волосы тоже трепал ветер. Девочка снимает с запястья резинку и завязывает волосы парня. Он выглядел как настоящий принц. — Тебе так очень идёт! — Правда? — Усмехается Давид, умостив большие ладони на тонкой талии. — Правда. Я тоже хочу поменять прическу. Хочу обстричь каре и сделать себе челку. — Улыбается. — Пойдём в машину, мне холодно… — Оба усаживаются на сиденьях, принимаясь молчать. Давид принимается выезжать с места их парковки. — Знаешь, твоя мама сегодня интересовалась, кого я хочу больше. Я честно сказала, что хочу мальчика. Но я не говорила ей, как хочу назвать сына, если это сын. Хочу, чтобы он был Феликсом. Это имя значит «приносящий счастье». Да, пусть этот малыш был случайностью, неожиданностью, но он принёс мне счастье. Надеюсь, что принесёт его и тебе… — Опускает глаза в пол. — Конечно принесёт, Виктория. — Давид медленно гладит Вик по колену, второй рукой сворачивая в сторону центра города. Там находился круглосуточный ларёк с мороженым, которого так хотела сейчас Виктория. И Дамиано вёз ее именно туда. — Я хочу быть с тобой честным и считаю, что ты обязана знать. Я хочу дочь. — Он заглянул в ее голубые глаза, что наполнялись слезами. — Дами, знаешь, почему я не хочу девочку? Я не хочу, чтобы у моего ребенка был навязчивый страх изнасилования. Я хочу, чтобы мой ребёнок мог за себя постоять. — Вик, если у нас родится девочка, у неё всегда будет такой папа. как я, который никогда не даст ее в обиду. Если родится мальчик, то я обучу его всему, что знаю сам. Но мне всё-таки хочется девочку, чтобы она была такой же крошкой как и ты, чтобы ее можно было тискать, играть с ней, рисовать. — Дами, я впервые вижу парня, который хочет дочь. Мама рассказывала, что отец даже после рождения Лоренцо всегда хотел себе сына. Но были три девочки. Ну, вернее, две… — История про Летицию никогда не поднималась между ними, но оба ее знали наизусть. — А какое имя ты хотел бы дать девочке? — Я не думал ещё об этом, Вик. Для меня было важно, чтобы с тобой и с малышом все было хорошо. Об имени я успею всегда подумать. Кстати, кто-то хотел мороженое. Мы приехали!

***

Поздняя ночь. 01:14.

      Виктория ворочается на их новой, просторной кровати. Болит все тело и ужасно ломит кости. А дышать и вовсе невозможно, словно на грудь уложили мешок с песком или камнями. Из глаз самопроизвольно льются слёзы, но их дорожки тут же исчезают с горячих щёк. — Солнце, ты чего не спишь? — Давид проснулся от ворочаний любимой. — Дами, мне так жарко, словно меня заживо сжигают. И дышать тяжело… — Девочка уселась на постели, прижимаясь спиной к резному изголовью. Гладит ладонью низ живота. — Я пойду попью воды. — Вик встаёт с постели, обувая свои тёплые тапочки. На ней не было ничего, кроме трусиков и большой футболки, которую она давно угнала у Дамиано. Было странно, что ей жарко в таком виде. Она спускается по лестнице вниз, рассчитывая увидеть выключенный свет. Но там горела подсветка на кухне и торшер в гостиной. В комнате сидела Роза и читала книгу. Она обернулась на шаги позади и увидела Викторию. — Милая, что случилось? — Откладывает произведение, подходя ближе к девочке. — Очень жарко. Словно меня сжигают заживо. И так тяжело дышать, как будто легкие наполнены сотней маленьких камешков. — Блондинка налила себе стакан воды. Роза аккуратно прислонилась своими губами ко лбу девочки. — Милая, у тебя жар. А руки твои, дай сюда, — Вик протянула женщине руки. Синьора Давид ощутила холод. — Господи, малышка, это ведь может быть лихорадка. Давай поедем в больницу. Вызывать скорую нет смысла, ты можешь и упасть в обморок пока они приедут. Садись в кресло. Дамиано! — Видимо женщина решила поднять весь дом на уши. — Принеси Виктории какие-то штаны и носки, а также собирайся сам, мы едем в больницу. У Виктории жар. — На крик Розы сбежались все трое: и Дамиано, с одеждой Виктории в руках, и Якопо с Даниэлем, которых просто не устраивал шум снизу. Давид младший принимается натягивать на девушку спортивные штаны, а потом носки. Он замечает, что она уже абсолютно никакая. Ее состоянию вообще не позавидуешь. И все из-за него! А если не из-за него? Может, дело вовсе не в ее беременности. — Я спать, удачи. — Якопо потёр глаза и направился обратно наверх. — Моя помощь понадобится? — Спрашивает Даниэль, оглядывая троицу. — Нет, Дани, можешь идти обратно отдыхать. Мы со всем справимся.

***

— Добрый вечер, что у Вас произошло? — Девушка за ресепшеном подняла глаза на Дамиано и Розу. А на руках у Дамиано была Виктория, которая была на грани пропасти бессознательного состояния. — У девочки все тело горячее, а конечности холодные. Высокая температура и тяжело дышать. А также она беременна. — Тараторит Роза. — Имя и фамилия девушки, сколько лет, кем вы ей приходитесь. — Виктория Де Анджелис, шестнадцать лет, я ее молодой человек, а это моя мама. — Произносит Дами, поправляя голову девушки, что лежала на его руках. — Пройдемте в кабинет к врачу. Вам стоит надеть маски и бахилы. Как только станет ясно что с ней, мы Вас позовём. Ожидайте.