Дримофриния

Сандра Поттер дышала тихо, прерывисто и сипло. Воздух исторгался из лёгких с тревожным посвистом, словно у нее была последняя стадия пневмонии, но на деле она просто никак не могла выровнять свое дыхание из-за страха сделать глубокий вдох полной грудью и быть замеченной, хотя она прекрасно понимала, что Дурсли уже видят десятый сон, а в ее комнате никого нет и быть не может. Потому что это всегда так и происходит, когда ты делаешь что-то постыдное. Кто-то всегда как назло оказывается рядом и наблюдает, выжидает, чтобы поймать тебя за руку. Кстати о руках. Сандра прикрыла глаза, окончательно приходя в себя, но рук из-под одеяла так и не вытащила. Она до сих пор не могла понять, что произошло, и самое главное — поверить в то, что это было реальным. Она никогда раньше такого не делала. У нее как-то и мысли даже не возникало потрогать себя там. Она просто не знала, что это может быть так… необычно? Приятно? Волшебница закусила нижнюю губу, медленно провела пальцем вдоль влажных половых губ и судорожно втянула носом воздух через нос. Она толкнулась телом навстречу. Футболка неприятно липла к телу. Плоть между ее ног пульсировала в такт с пульсирующей болью в шраме. В комнате было невыносимо душно, влажно, липко и черно, словно она была заперта в жерле плавильной печи, словно она была ведьмой, той самой Венделиной Странной, которую сжигали на костре сорок семь раз, и она была бы не против повторить это еще разок. Или это она сама липкая, грязная и горячая? Плевать, пусть так. Только бы еще раз ощутить этот прилив, эту горячую волну, окутывающую ее с головы до пят, как если бы на нее снова наложили дезиллюминационные чары. Она елозила пальцами туда-сюда, невесомо водила подушечками пальцев по кругу, надавливала чуть сильнее и болезненно морщилась от неприятных ощущений, но вновь добиться того же эффекта никак не могла. Это чем-то напоминало ей практикум по чарам, когда движение палочкой должно быть невероятно точно и идеально выверенно, чтобы магия случилась. Обычно на ее ошибки ей указывала Гермиона, но в этом случае она бы вряд ли обратилась к ней за помощью. Нет, Миона, вне всякого сомнения была лучшей ученицей Хогвартса, знала много полезных заклинаний, наверняка она обладала знаниями и в этой области, но… Так, стоп! Не думай о Гермионе, только не сейчас! Тогда о чем мне думать? Думать — это то, что у меня получается хуже всего, если верить словам Снейпа… Снейп… Перед глазами тут же встали картины из ее сна. Она вспомнила ненавистного зельевара, корчащегося в агонии у ее ног, воспоминания выстроились в ряд, как кадры, навсегда запечатленные на магнитной ленте, в мельчайших деталях увековеченные в ее памяти. Она помнила его напряжённое тело, готовое вот-вот выгнуться дугой до хруста позвонков от невыносимой, нечеловеческой агонии. Ей хотелось вскрыть его, разрезать вдоль и поперек, узнать, какие тайны он хранит в себе. Она помнила, что на подоле его черной пожирательской мантии застыли капли крови. Дороже рубинов, дешевле краски. Завораживающее зрелище. Почти такое же пленяющее как черные омуты, глаза-туннели, затуманенные болью, в которых она увидела свое отражение… Нет-нет, не свое, отражение мерзкой змеиной рожи Темного Лорда. Улыбка не сходила с его лица. Приклеилась, приросла к коже шрамом. Изогнулась одной чудовищной складкой, черным провалом в небытие. Сандра хотела бы туда отправиться. Может, в этом и был весь смысл? Просто упасть в кроличью нору и никогда больше не выбираться. Не выбирать. Между разумом и безумием. Между хорошим и плохим. Между черным и белым. Быть просто Сандрой… Её мозг взорвался, мышцы скрутились тугими веревками, пальцы свернулись в кокон, с губ сорвалось хриплое дыхание, а тело опалило жаром. И снова наступила белая блаженная пустота. Никаких мыслей. Никаких сожалений. Никаких чувств. Кроме разве что, пожалуй, сытого удовлетворения. Возможно, именно об этом ей говорил Снейп, когда пытался научить ее очищать сознание перед сном?.. — Черт, Снейп! — она рывком подскочила на кровати, так что перед глазами заплясали цветные точки от резкой смены положения тела. Что с ним? Жив ли он? Что вообще произошло? Ей определенно нужно сообщить кому-нибудь из Ордена, но как? Как ей с кем-нибудь связаться, если она заперта здесь? Что вообще, черт возьми, произошло?! Это не было похоже на ее обычные сны, когда к нее получалось проникать в сознание Лорда, потому что в этот раз ей каким-то неведомым образом удалось перехватить контроль. Сандра схватила себя за плечи. Весь тот томный жар враз отхлынул от ее тела, и ей вдруг сделалось невыносимо зябко, несмотря на летнюю удушливую жару, которая не отступала даже ночью. Темный лорд улыбался. Темный лорд никогда не улыбается. Он может ухмыляться, кривить губы в издевательской усмешке, приподнимать один уголок губ в призрачном намеке на улыбку в те редкие моменты, когда он действительно доволен. Но он. Никогда. Не. Улыбается. Так. Открыто и маниакально. Масляно. Жаждуще. Вожделеюще. В тот момент, когда руки Волдеморта сомкнулись на шее Снейпа, страх, который плескался на дне его черных глаз был вызван вовсе не этим. Снейп увидел, как он улыбался. Вернее, как Сандра Поттер улыбалась его губами и хотела его убить. Отвратительно. Она отвратительна. Ну и как ей об этом кому-то рассказать?! Что она скажет? Эм, тут такое дело, есть две новости. Хорошая и плохая. Хорошая: у меня каким-то чудом получилось контролировать тело Волдеморта, пока я во сне опять шуршала по его сознанию. Плохая: когда у меня это получилось, первое, что я сделала — это попыталась убить Снейпа. Причем мне настолько понравился процесс, что я испытала оргазм. Дважды. Так, что ли?! Сандра устало вздохнула и спрятала лицо в ладонях, не особо обращая внимание на чистоту своих рук. Где-то на горизонте забрезжил рассвет, и первые лучи солнца начали постепенно проникать в комнату. Вдалеке раздалась соловьиная трель. Ей нужно было прогуляться и освежить голову. Определенно.

***

Гуляла она долго. Ушла с рассветом, пока все спали, и просто шлялась туда-сюда, не разбирая дороги, до самых сумерек. Ноги неприятно гудели из-за непривычной нагрузки, а левая стопа еще и побаливала, потому что со своей удачей Сандра умудрилась наступить на выпирающий камень, который вероятнее всего вспорол ей тонкую стоптанную подошву поношенных кроссовок. На ее памяти последний раз, когда она уходила в такие бесцельные загулы, был летом после четвертого курса в бесплодной попытке отвлечься от смерти Седрика. Что ж, сейчас невелика разница. И как и в прошлый раз к ней пристали дружки ее кузена. Самого Дадли с ними не было, после той роковой встречи с дементорами он редко появлялся в их компании, и это стало поводом для домыслов, что «эта ненормальная Поттер» что-то с ним сделала, и за друга и главаря надо непременно отомстить. Они были подвыпившими и, видимо, алкоголь придал им уверенности и убавил мозгов, поэтому обмануть их и сбежать было не сложно. В конце концов, половина из них уже давно перебрала и еле волочила ноги, а вторая выдохлась, не пробежав и милю. Однако среди них был тот, у кого мозгов было все же на поверку больше, чем у все остальных и он подходил к «охоте на Сандру» слишком уж ответственно. Пирс Полкисс, чем-то отдаленно напоминавший крысу, был таким же юрким и проворным, поэтому ему удавалось преследовать Сандру, не отставая от нее, как бы она не юлила и не путала следы. Она была вымотана, а Пирс почти ее нагнал и стремительно приближался с каждой секундой. В боку кололо от непрерывного бега, а в сознание медленно начал закрадываться страх, словно они вернулись в прошлое, когда она была мелкой и слабой, когда она действительно боялась этих глупых задир во главе с Дадли. Сейчас ей нечего бояться. Она ведьма. Она сражалась с Пожирателями и самим Лордом, что ей может сделать какой-то парень, которого она с детства знает? Почувствовав, что ее силы на исходе, Сандра поднесла ладонь к лицу и на грани слышимости прошептала заклятье легкого сглаза, которому ее научила Гермиона. Совсем пустяковое, да и палочку она не использовала, так что проблем возникнуть не должно. Но они возникли. Потому что эта идея, как впрочем и все гениальные мысли, пришла к волшебнице слишком поздно. Прис, запутавшись в собственных ногах, споткнулся на ровном месте и, падая вперед с удивленным вскриком, вскинул руку в попытке ухватиться за что-нибудь и не рухнуть лицом в траву. Сандре не хватило всего несколько мгновений, чтобы улизнуть, и парень, успев схватить девушку за футболку, утянул ее за собой. Оказавшись на земле, она тут же попыталась отползти подальше, на Пирс держал ее на удивление крепко, не давая вырваться. Он со своей вытянутой крысиной физиономией сейчас казался невероятно хищным и чем-то напоминал лису, сцапавшую дикую куропатку, которая трепыхалась в сильном захвате. Парень притянул ее ближе к себе, наваливаясь сверху и практически подминая под себя. Его рука то ли нечаянно, то ли нарочно мазнула ей по груди, и Сандра пожалела о том, что не удосужилась переодеться после сна или хотя бы надеть лифчик, когда решила пойти гулять. Лицо Пирса оказалось напротив ее собственного, он выдохнул, обдавая ее перегаром, от чего девушка поморщилась. — Я тебя поймал, — нагло заявил он, и на его губах заиграла нахальная улыбка, от которой Сандре стало еще противнее. — Поздравляю, — раздраженно процедила она сквозь зубы. — Что ты хочешь? Медаль? — Нет, хочу кое-чего другого, — он провел согнутым указательным пальцем по щеке девушки — жест явно подсмотренный в откровенно хреновой мелодраме — но у Сандры от этого жеста ком подкатил к горлу, но вырваться или хотя бы пошевелиться она не могла, парализованная внезапно нахлынувшим на нее страхом, когда он поняла, каким взглядом наградил ее Пирс. — Не делай того, о чем потом пожалеешь, — сдавленно прошептала Сандра. Она до конца не могла поверить, что это не продолжение ее сна и все происходит на самом деле. Пирс, которого она знала, был трусом, действующим за спиной у ее кузена. Но сейчас это был совершенно не тот Пирс, алкоголь затуманил его разум и развязал руки, которые сейчас самым наглым образом забрались ей под футболку и оглаживали подтянутый благодаря квиддичным тренировкам живот. — О, я не собираюсь ни о чем жалеть, а вот ты сейчас точно пожалеешь о том, что родилась, ненормальная, — он сально ухмыльнулся. — Тогда зачем тебе такая ненормальная сдалась? — фыркнула Сандра, пытаясь сохранить лицо и отвлечь Пирса разговором настолько, насколько это возможно. — Считай этой благотворительной акцией, — хмыкнул парень. — Вряд ли на такую уродину, как ты, хоть кто-то внимание обратит. Так, наверное, и помрешь нецелованная… Он говорил и мерзко улыбался, а у Сандры вдруг защипало в носу. Она в это не верила, но все же в чем-то этот придурок был прав. Даже в магическом мире она была ненормальной, прошлый год это прекрасно доказал. Она одна. Совсем одна. Да, у нее есть друзья, но дружба Рона и Гермионы уже давно перестала быть просто дружбой, и Сандра просто отошла в сторону. Она никому не нужна. И наверняка скоро умрет. И да, она еще ни с кем не целовалась. Так что Пирс был прав, но тем не менее она не хотела, чтобы ее первый раз был… таким. — На тебя даже смотреть противно, не то что целовать. Не представляю, как это можно вынести, но я попробую… Он потянулся к ее губам, а в голове у Сандры что-то щелкнуло. «О, поцелуй дементора… Не представляю, как это можно вынести. Даже смотреть на это невыносимо, но я попробую… Снейп. И снова, стоило ей только вспомнить о ненавистном Мастере Зелий, это тут же подействовало на нее, как красная тряпка на быка. Сандра вдруг ощутила ярость, так похожую на ту, которую испытывал Лорд этой ночью, и это придало ей сил. Девушка резко толкнула Пирса в плечо так грубо и так остервенело, что он даже вскрикнул от неожиданности и боли, а затем сбросила с себя и сама навалилась сверху. — Поттер, что ты… — прошипел Пирс, но тут же осекся, стоило ему заглянуть девушке в глаза. Холодные, остекленевшие, но в то же время горящие такой нечеловеческой яростью, что ему враз стало не по себе. — Слезь с меня! — Нет, — одно короткое слово, но она буквально кожей почувствовала, как парня пробрала дрожь, и это ей понравилось. Понравилось ощущать чужое тело под весом своего собственного, а когда Пирс попытался вырваться, она резко перехватила его запястья, удерживая их одной рукой у него над головой. И откуда только силы взялись? Да, она поспортивнее него, но он все же парень. Откуда в ней столько силы? — Блять, Поттер! Завязывай! Я просто пошутить хотел! — А я хочу кое-чего другого, — Сандра медленно приблизилась к его лицу, ее зеленые глаза горели во мраке сумерек, а блики плясали в стеклах ее круглых очков. Вторая рука забралась парню под футболку, как совсем недавно сделали с ней самой, а затем, вдоволь насладившись загнанным взглядом, впилась ногтями ему в бок, чуть ли не до крови. Пирс закричал, и Сандра накрыла его губы своими, поглощая этот крик. Она бесцеремонно и грубо протолкнула свой язык между его губ, которые он, поняв свою оплошность, тут же попытался сомкнуть, но девушку это мало беспокоило. Ее язык, напряженный и острый, вспарывал его рот, извивался внутри, рыхлил, словно дождевой червь свежую влажную после дождя землю. Он в ответ мычал что-то неразборчивое прямо в ее рот, а Сандру это будто радовало, подначивало, доводило до исступления. Сильнее. Громче. Отчаяннее. Кто здесь кого насилует? Наконец, Пирс затих, будто бы смирился со своей участью, и Сандра прокусила его губу до крови, чтобы заставить его вновь подать голос. Заставь! Заставь его закричать! Мне этого мало, я хочу его СЛЫШАТЬ! Снейп не закричал, так пусть кричит он. Вкус металла пекся на кончике ее языка, словно на острие ножа, а потом перед глазами все начало немного плыть, шрам начал легонько покалывать, и Сандра поняла, что ей не хватало воздуха. Она отстранилась от Пирса, отпрянула и откатилась, вперила опустевший взгляд в ночной небосвод, пытаясь восстановить дыхание. Скосила глаза на лежащего рядом парня. Он смотрел на нее широко распахнутыми глазами, не откатывался и не моргал. Смотрел на неё, словно в первый раз увидел. Было в этом взгляде какое-то безумное удивление, шок выжившего после крушения поезда, осевший пепел после взрыва сдетонировавшей бомбы. Она была удивлена не меньше. Она и не думала, что способна на такое. Мерзко. Отвратительно. Тошно от самой себя. Как же хорошо, что его дружки где-то потерялись и никто этого не видел. Почти никто. Если, конечно, не считать Волдеморта, который видел и чувствовал происходящее глазами самой Сандры. И у него было много вопросов.