Glass Houses

Высокие технологии имели свои недостатки. Взрослых они поощряли вести малоподвижный образ жизни и работать, не вставая из-за стола, студентов — доставать свои мобильные телефоны во время обеда вместо общения со сверстниками или же во время занятий, когда преподаватель становился особенно скучным. На самом деле Леви заработал в университете репутацию человека, который был смертельно точен в броске куска мела, если ловил кого-то, ухмыляющегося в SnapChat, и эта репутация не пропала с приходом очков. Эрвин присутствовал на нескольких лекциях Леви, запутался в рисунках и диаграммах на слайдах PowerPoint, и был более чем впечатлен, что его муж известен своим зорким глазом — вопиющее заблуждение в наши дни. Но тем не менее нельзя было забывать о перевешивающих всякие минусы преимуществах. Безусловно, скачок технологического прогресса сделал жизнь значительно проще (какой студент колледжа сейчас смог бы выжить без микроволновой печи?) и дал возможность людям продолжать общение, несмотря на разделяющее их расстояние. В Орландо близилась полночь, и Эрвин едва мог разглядеть изгиб губ Леви, когда тот перекатился на бок, чтобы посмотреть на светящийся экран своего ноутбука. — Привет, Ли, — сказал Эрвин, улыбаясь мягкому блеску только что почищенных зубов, когда Леви улыбнулся ему в ответ. — Как прошел день? — Дел невпроворот, — пробормотал Леви, убирая с глаз пряди темных волос. — Я отправился на небольшую разведку после того, как твой рейс вылетел, и, похоже, они, не предупредив, изменили код доступа к двери, потому что я никак не мог ее открыть. Пришлось уговорить одного из старшекурсников впустить меня. Знаешь, Того-Кого-Нельзя-Называть. — Хм, странно, — согласился Эрвин, немного посмеиваясь. — Это не похоже на тебя, вот так просто взять и позволить некоему Эрену Йегеру помочь тебе. — конечно, он не слишком много знал о политике университета в отношении исследовательских лабораторий или чего-то еще, но, возможно, пароль был изменен из соображений безопасности или чего-то в этом роде. — Но я рад, что ты смог-таки попасть внутрь. Не хотелось бы, чтобы ваши драгоценные мыши умерли от тоски из-за пренебрежения или чего хуже. Леви фыркнул, и Эрвин мгновение любовался на секунду появившейся полуулыбкой. — Я же просил тебя не произносить его имени, помнишь? Во всяком случае, мальчишка отлично сам убивает мышей, так что большое спасибо. Похоже, у него врожденная склонность к этому. Он входит в лабораторию, бьет скейтбордом о стены, мнет все лабораторные халаты, оставляет полчище грязи на полу, и мыши просто падают замертво от увиденного. — Леви прижал подушку к груди, его веки начали слипаться. — Как прошел твой день? — спросил он, медленно произнося каждое слово немного усталым голосом. — Орландо милый? — Могло быть и лучше. Толпы стариков и детей в отпуске. Диснейленд, знаешь ли. — Диснейворлд, — пробормотал Леви, уткнувшись лицом в подушку Эрвина. — Диснейленд в Ана… — зевок. — Анахайме, — закончил он, потирая глаз сжатым кулаком. Свет от дисплея отражался в тонкой линии золотого кольца.

***

В первый раз, когда Эрвин сделал предложение, Леви сказал ему «нет». Вот так, на ровном месте. Он думал, что все спланировал идеально, пригласив его в один из их любимых французских ресторанов, даже зашел так далеко, что заказал две флейты Veuve Clicquot, которые они тогда не могли себе позволить, но риск, казалось, оправдывал средства. Появился официант с бокалами шампанского, на дне одного из которых было искусно прижато кольцо, форма которого была замаскирована тусклым освещением ресторана и пузырьками пены. — Что это? — спросил Леви, как только официант ушел. — Эрвин, что это за чертовщина? Теперь же Эрвин лишь рассеянно усмехнулся от воспоминаний его взгляда, полного паники, трясущихся рук и пены шампанского, разлившейся по бокалу.

***

— Над чем ты смеешься? — раздраженно спросил Леви, повернув голову набок и с нерешительностью глядя на экран. — Да так… Я просто вспомнил кое-что смешное.

***

— Ты выйдешь за меня? — спросил он вполне искренне. Леви едва не опрокинул на Эрвина бокал шампанского. — Нет, — прошипел он, дико бегая глазами по ресторану. — Нет, нет, нет. Ты не можешь просто взять и попросить меня о таком. Все должно быть совершенно по-другому. Официант, видя, как разыгрывается диалог, извиняясь, подошел к столику после того, как Леви сбежал в уборную, утешительно похлопал Эрвина по плечу и заверил, что они снимут шампанское со счета и что он искренне от себя надеется — в следующий раз Эрвину повезет больше.

***

— Конференция в этом году проходит в Epcot, — сказал Эрвин. Леви, который был на грани засыпания, запинаясь, проснулся, глядя на Эрвина из-под опущенных ресниц, чьи тени скользили по его щекам. — Ты должен был полететь со мной. Мы могли бы сходить на дегустацию вин. — Я не очень люблю вино, — невнятно ответил Леви. Эрвину нравилось, как звучал его голос прямо перед сном, мило, нежно и искренне. — Оно всегда такое кислое, что бросает меня в краску. — Верно… — пробормотал Эрвин, жалея, что не может сейчас протянуть руку и погладить его по щеке подушечкой большого пальца. Лицо Леви смягчилось, пока он спал, его кожа сморщилась на наволочке, чья ткань оставляла красные следы на кремовой коже, которые он энергично стирал по утрам.

***

Второй раз, когда Эрвин сделал предложение, тоже постигла неудача. Ему потребовалось некоторое время, чтобы оправиться от шока после первого отказа, и какое-то время он и Леви отдалялись друг от друга, как отталкивающиеся магниты, сосуществуя и одновременно подчеркнуто не подозревая о существовании друг друга. Во второй раз, когда Эрвину все же удалось набраться смелости, чтобы подарить Леви золотое кольцо через обеденный стол, Леви какое-то время молча смотрел на него, держа вилку со спагетти на полпути ко рту. — Сколько оно стоит? — тихо спросил Леви. — Выглядит, как настоящее. — Оно настоящее, — почти огрызнулся Эрвин. — Или тебе кажется, что это все, — он бросил широкий, размашистый жест через стол, по ошибке опрокинув свой стакан с водой, намереваясь образно охватить их жизни, — Фальшивка? Ты это хочешь сказать, Леви? Леви не ответил, опустив глаза на тарелку, прежде чем положить вилку и встать изо стола. Эрвин был вне себя от гнева, когда вышел на улицу, хлопнув за собой дверью, он пошел в магазин на углу и потратил последние несколько долларов в бумажнике на маленькую бутылочку текилы и пачку сигарет. Заглушив свой гнев жгучим алкоголем и пеплом в горле, доковыляв до дома, он едва смог вставить ключ в замок. На следующее утро Эрвин проснулся с сильной головной болью, ватным языком и наброшенным на него одеялом. Леви нигде не было видно, и ему потребовалась вся сила воли, чтобы в сердцах не кинуть кольцо в мусоропровод, не выбросить его в окно, да куда угодно, лишь бы отвлечься от гладкого, дразнящего блеска чистого золота, прожигавшего дырку в кармане.

***

— Я мешаю тебе уснуть? — спросил теперь Эрвин мягким, успокаивающим голосом. — Не хотелось бы, чтобы ты упустил свой прекрасный сон из-за меня. — О, заткнись, — пробормотал Леви, его веки снова закрылись. — Просто день был долгий. — его ресницы трепетали, когда он изо всех сил пытался не уснуть. — Знаешь, ложись спать. Мы можем поговорить и завтра. Его слова остались без внимания, Леви уже спал. Морщинка между его бровями исчезла, подушка Эрвина крепко прижалась к его груди, губы слегка приоткрылись, когда он сказал последнее слово. В гостиничном номере Эрвина было тихо, единственным звуком был слабый гул кондиционера и столь же слабые успокаивающие волны дыхания Леви по ту сторону экрана.

***

В тот день Эрвин почти что сбросил звонок Леви по скайпу. Он почти нажал на отмену, почти хотел проигнорировать непрекращающиеся гудки. Полумысль спуститься в открытый бар двумя этажами ниже и напиться прельщала его куда больше нежели их скорый разговор. Но винилы их жизней снова начали перестраиваться, треки на пластинке необратимо вращали их друг к другу, и Эрвин был бессилен остановить это. Привлеченный, как мотылек к огню, поток его привязанностей снова начал течь, грубо пульсируя на скалах каждой линии защиты, которую он возвел, пытаясь отвлечься от мыслей о Леви, разрушая их. — Что? — резко спросил он. Леви выглядел взволнованным, испуганным, вид, который ему не очень нравилось наблюдать. Эрвин чувствовал себя виноватым, но гордость мешала ему показать это. Леви заламывал себе руки, сжимая их в кулаки, переплетая пальцы, потирая одну ладонь о другую, и взгляд Эрвина был прикован к слабому отблеску золота, украшавшему безымянный палец, видному даже в тусклом свете заходящего солнца. — Хорошо, — сказал Леви едва слышным шепотом. — Да. Я выйду за тебя. Эрвин был потрясен. Более чем шокирован. Но тут Леви поднял голову, его угольно-черные глаза горели от правды. Это был первый раз, когда Леви признался, что ему страшно. На самом деле, он был в ужасе, потому что, хотя встречаться с кем-то, жить с кем-то и заниматься с кем-то любовью — это все хорошо, но брак — это совсем другое. Неизвестность пугала, это была близость такого уровня, что Леви не нравилась. — Мы не будем торопиться, — сказал Эрвин, забыв о мыслях о том, чтобы пойти в бар отеля, когда он лег на кровать, оставив ноутбук открытым. Разговор продолжался до раннего утра, пока Леви, в конце концов, не заснул, закрыв лицо рукой в ​​отчаянии, в знак капитуляции. — Я люблю тебя, — его голос, должно быть, прозвучал немного громче, чем он того хотел, потому что Леви пошевелился, снова наклонив лицо к экрану, мягкий голубой свет пульсировал на его скулах. — Спокойной ночи, мистер Аккерман, — сказал он тихо, едва шепча слова, осторожно поставил свой ноутбук на тумбочку и свернулся калачиком в постели, позволив тихому шуму вдохов и выдохов Леви убаюкать его.

***

Проснувшись на следующее утро, Эрвин обнаружил, что видеокамера все еще работает, и сел, зевая и протирая заспанные глаза, когда золотой свет раннего утра просачивался сквозь тонкие белые занавески в комнате. Вытащив ноутбук из режима сна, он обнаружил, что Леви смотрит на него, прижавшись щекой к подушке, с все еще растрепанными волосами, светло-серыми на фоне пока не наступившего рассвета. — Доброе утро, мистер Смит. Пора вставать и одеваться. Эрвин усмехнулся и подчинился.

Звонок закончился через 10 часов 33 минуты 42 секунды.