Glass Houses

Леви, каким бы храбрым он ни был перед лицом невзгод (см. особую пометку: нашествие комаров и других паразитов), не гнушался кричать на впечатляюще высоких нотках всякий раз, когда Эрвину удавалось уговорить его посмотреть фильм ужасов вместе. Сегодня как раз была одна из таких ночей, и Эрвин заставил Леви посмотреть вместе с ним «Бабадук», используя инцидент в терминале аэропорта в качестве рычага давления. Наблюдая за тем, как Леви заворачивается в форт из одеял, (в который его явно никто не собирался приглашать) свернувшись калачиком в обороне, готовясь к фильму, Эрвин почти расстроился. — Знаешь, я слышал, что фильм не особо страшный, — заверил его Эрвин, перегнувшись через журнальный столик и взяв тонкий серебристый пульт от их Apple TV. — Насколько я понял, здесь больше психологический уклон. Леви с недоверием посмотрел на него из-за одеял. Эрвин закатил глаза в добродушном раздражении и нажал «play». Как он и предсказывал, не прошло двадцати минут после начала фильма, как Леви бросился на него сверху, сжав руку, как особенно цепкий моллюск, и продолжил просмотр, выглядывая половиной своего лица, на экран. — Это был вовсе не «больше психологический уклон», — отрезал Леви, когда пошли финальные титры. — «Никаких скримеров не будет». Ты солгал мне, наглец! На половине его лица, половине, которая была плотно прижата к груди Эрвина большую часть фильма, отпечатались красные следы от давления, и Эрвин потянулся, чтобы разгладить их большим пальцем. Леви отмахнулся от его благонамеренного жеста. — Ты злой человек, — фыркнул он, выпрямляясь и позволяя Эрвину наконец-то вдохнуть столь необходимый ему глоток свежего воздуха. — Единственный раз я забыл встретить тебя в аэропорту, и вот что я получаю за это? Жестокое и несправедливое наказание. Я не смогу нормально спать по меньшей мере неделю. — Что ж, если это так, — сказал Эрвин, потягиваясь и разминая затекшие плечи и шею, — Может быть, я просто должен утомить тебя настолько, чтобы ты уснул непробудным сном до утра? Это была дрянная попытка флирта, не прикрытая даже единым слоем тонкости. И звучала, как нечто такое, что мог бы сказать скорее особенно неуклюжий мальчишка-подросток. Леви смотрел на него полсекунды, после чего закатил глаза и посмотрел в ответ уже с ухмылкой. — О, мистер Смит, — проворковал он, делая голос чуть хриплым и часто хлопая ресницами, глядя на Эрвина. — Боюсь, я провалю этот урок, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы получить дополнительные баллы? Хм? Эрвин рассмеялся, игриво шлепнув его по руке, когда Леви переполз через него, прижав к дивану, его колени упирались ему в бедра, а спина выгнулась. — Ты неисправим, ты знаешь это? — спросил он, когда Леви наклонился вперед, ловя его губы в поцелуе.

***

Когда Леви позвонил ему через несколько дней в 15:02, шепот в его голосе навел Эрвина на мысль, о странной попытке устроить какой-то секс по телефону. Это определенно было бы непохоже на него. У Леви был особый страх сказать что-то откровенное по телефону, страх, который он недавно триумфально оправдал перед Эрвином, помахав газетой у него перед носом во время завтрака. — АНБ. Я, черт возьми, упоминал тебе уже о них, не так ли? — воскликнул он, швырнув газету и чуть не опрокинув стакан Эрвина с апельсиновым соком. — У них, наверняка, есть все твои голосовые сообщения в архивах, и они непременно используют их для следующей проверки твоей биографии, поверь мне. Вот увидишь. Неизвестно получишь ли ты потом повышение по службе. Эрвин закатил глаза, смахнул газету в двух дюймах от носа и уже на следующей неделе получил повышение. — Привет, детка, как дела? — спросил он, прижимая телефон между плечом и ухом, пока заканчивал рабочую презентацию. Через несколько мгновений, в течение которых слышались едва разборчивые бормотания в трубку, он прочистил горло, сел прямо и поднес телефон к уху. — Леви. Привет? — Эрвин, — прошипел Леви приглушенным голосом. — В доме кто-то есть. Во рту в миг пересохло, сердце бешено забилось в ушах. Беспокойство пронзило все его существо, и ему пришлось глубоко вдохнуть, в попытке отодвинуть панику. Каждый инстинкт кричал, чтобы он как можно быстрее вернулся домой, защищал, спасал, заботился. — Почему ты не вызвал полицию? — спросил Эрвин, беспорядочно закидывая вещи в портфель и направляясь к двери, все время прижимая телефон к уху, даже когда начал выуживать ключи от машины из кармана брюк. — Я прямо сейчас выезжаю домой. Просто… Просто оставайся со мной.

***

Их первый поцелуй стал большой неожиданностью для всех вовлеченных сторон. Тогда тоже шел дождь. Эрвин открыл дверь после череды настойчивых звонков и обнаружил промокшего Леви на пороге с букетом поникших цветов в руке. — Чему я обязан такому визиту? — спросил он, более чем удивленный, Леви без слов протиснулся мимо него внутрь, и лепестки осыпались с цветочных головок, окрашивая пол красным узором. — Счастливого, блять, полугодия — цветы, чуть ли ни брошенные ему в руки, были уже почти лысыми в тот момент. — Ты забыл. — это было утверждение, а не вопрос, и Эрвин смущенно признал, что действительно не знал даты.

***

— Я позвонил им, — прошипел Леви. — Они сказали, что скоро будут здесь. Если я умру, я завещаю тебе свою коллекцию галстуков. — Не говори так, пожалуйста, — ответил Эрвин, пытаясь отогнать видение, невольно созданное Леви. — Я не смог бы этого вынести.

***

— Извини, я не знал, что… — Леви прервал его болтовню, схватив за лацканы рубашки и притянув к себе для поцелуя, который оказался грубым и неумелым. Их зубы щелкнули, и Эрвин вспомнил, как между ними раздавливались цветы, от чего оставшиеся лепестки посыпались им на ноги. Когда Леви отстранился, лицо его раскраснелось, глаза блестели, а выражение лица было взволнованным. Даже настороженным. Да, Эрвин помнил, как думал, что Леви выглядел почти напуганным возможным отказом, который ему самому тогда даже не приходил в голову.

***

Дождь хлестал по лобовому стеклу Toyota Camry Эрвина, когда он выезжал с парковки Sina Technology, дворники щёлкнули дважды, когда он сгорбился над рулем, пытаясь разглядеть дорогу сквозь воду, стекающую по стеклу. Ему пришлось сознательно тормозить, заставляя себя ехать медленнее, чем обычно, несмотря на то, что каждая клеточка тела кричала, чтобы он ехал быстрее, быстрее, быстрее, давя на газ. Но нет, от него Леви не будет никакой пользы, если он перевернется, или совершит аквапланирование на автостраде, или хуже того попадет в аварию, торопясь домой. Гром разразился над головой, и Эрвин попытался вспомнить последний раз, когда видел Леви. Это было утром, он собирался на работу. Леви взял выходной, потому что устал больше обычного, и Эрвин помахал ему на прощание, увидев его фигуру, выглядывающую из-за занавесок их гостиной с растрепанными после сна волосами. На нем была одна из ночных рубашек Эрвина, что доставала ему до середины бедра, круги под глазами стали глубокими и ярко выраженными, и Эрвин помнил, как целовал его за завтраком: губы по ошибке коснулись уголка рта Леви, потому что негодник усмехнулся в последний момент. — Мы как те старые супружеские пары из кино. Мы стали ровно такими же, — сказал Леви, изо всех сил пытаясь сдержать смех. — Во что вы меня превратили, мистер Смит? Эрвин не ответил на этот вопрос, но, проезжая по скользким улицам в направлении дома, надеялся, что у него еще будет такая возможность.

***

Когда Эрвин, наконец, вырулил на родную улицу, полицейская машина стояла по диагонали на подъездной дорожке, и он был слегка успокоен тем фактом, что скорой помощи не было видно. Это же должно означать, что никто не пострадал, верно? Эрвин попытался, но безуспешно, утешить себя этой мыслью и, бросив машину, поспешил домой. Дверь была не заперта, и он толкнул ее, входя внутрь, с каждым шагом оставляя после себя мокрые следы. — Леви? Ты здесь? — он уже собирался пройти в гостиную, когда к нему вышел полицейский с официальным значком и всем остальным. — Господин Смит? — спросил он, протягивая Эрвину руку для рукопожатия. — Я офицер Холл, сегодня днем ​​ваш муж позвонил нам по поводу вторжения в дом? Из-за плеча офицера Эрвин смог разглядеть Леви на диване, плотно завернутого в одеяло и нервно сжимавшего локти в руках. Если это было возможно, он выглядел еще более усталым, чем перед его уходом этим утром. Эрвину сейчас ничего так не хотелось, как подойти и обнять его, но он заставил себя снова обратить внимание на стоявшего перед ним офицера. — Э-э, да, думаю, все верно. — Мы не нашли никаких доказательств взлома. Все окна и входы в дом были заперты, и ничто не указывает на то, что в доме был кто-то еще, кроме вашего мужа. Офицер Холл посмотрел на него, вопрошающе изогнув бровь, в поисках объяснения, которое Эрвин не мог ему дать. — Возможно, он немного перенервничал, сегодня была буря, а мы недавно смотрели фильм ужасов… Голос Эрвина затих. Это было слабое оправдание, ужасно хлипкое прикрытие, но офицер Холл лишь пожал плечами, ведя его в гостиную. Он сел на диван рядом с Леви, потянувшись, чтобы взять его за руку. Офицер Холл и его напарница, женщина строгого вида с тугим коричневым шиньоном, имени которой Эрвин не разобрал, сели напротив них и обсудили возможные протоколы, которым необходимо следовать в случае потенциального вторжения в дом на будущее. Эрвин едва мог понять их слова из-за волн облегчения, грозивших поглотить его. Леви был здесь, целый, невредимый, рядом с ним, и он крепко сжал его руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Леви заземлил его, будучи островком спокойствия в бурном потоке вселенной, скалой в водовороте паники и стресса, которые иногда грозили одолеть его. Он проводил офицеров, попрощался с ними и пронаблюдал, как они съезжают с подъездной дорожки и с улицы. Обернувшись, он остался один на один с Леви, все еще закутанным в одеяло, с опущенными глазами, что старались не встречаться с ним взглядом, когда его лоб упал на грудь Эрвина, скрывая выражение лица в складках чужой рубашки.

***

— Прости, — пробормотал Леви позже, когда они уже лежали в постели. Эрвин только что принял душ. — Ты, должно быть, думаешь, что я сумасшедший. Наверное, я действительно перенервничал. Бури. Тот глупый фильм, который ты заставил меня посмотреть вместе с тобой. Вот пазл и сложился. — Да, ребенок в том фильме был точно демон, — согласился Эрвин, поглаживая большой палец Леви своим, где их руки лежали между ними, с переплетенными пальцами. — Если нас одобрят на усыновление, я очень надеюсь, что ребенок, которого нам доверят, не будет выглядеть так. — на тихий смешок Леви он усмехнулся, повернувшись к нему. — Что? Разве я чересчур много прошу? — Нет, наверное, нет, — сказал Леви, перекатившись на бок, чтобы посмотреть на Эрвина. Через мгновение он снова заговорил. — Мне показалось, что я видел кого-то в коридоре, знаешь, тот, что ведет в прачечную. И, кажется, я запаниковал. Я спрятался под кроватью, но это было первое место, куда кто-то мог бы заглянуть, так что, оглядываясь назад, это было довольно глупо с моей стороны . — Я рад, что ты в безопасности, — сказал он тихо и искренне. — Похоже, ты можешь оставить свою коллекцию галстуков себе. Уголок рта Леви приподнялся под его большим пальцем, и Эрвин усмехнулся в ответ, наклонившись вперед, чтобы поцеловать его на ночь.

***

— Ну, это было, э-э, определенно что-то, — сказал Эрвин, потирая укушенный уголок рта. — Заткнись, я ошибся углом, — пробормотал Леви, взволнованный, разъяренный и красивый, глядя куда-то ему за левое плечо. Он был смущен, но в его голосе звучало облегчение из-за отсутствия возражений. — Я не виноват, что ты такой высокий. — Ну, — сказал Эрвин, пожимая плечами и направляясь на кухню, чтобы наполнить стакан водой для теперь уже облысевших цветов, Леви плелся за ним по пятам, — Знаешь, что говорят в таких случаях… Практика доводит все до идеала. Ухмылка Леви за спиной отразилась в кухонном окне.

***

На следующий вечер, когда Эрвин нес белье в прачечную, он поставил корзину и посмотрел вверх, столкнувшись лицом к лицу со своим отражением в стеклянных панелях двери. Он посмотрел на себя на мгновение, его зеркальное отражение было слегка расплывчатым, слегка нечетким, растворяющимся в голой форме его силуэта, когда он сделал несколько шагов, изучая. Он предположил, что это все-таки могло быть весьма правдоподобным объяснением: буря, раздражительность, общая паранойя Леви по поводу вторжения в дом и домашних преступлений. Но последние несколько недель Леви был… Другим. Это было странно, жутко, как будто кто-то сдвинул мебель на полдюйма влево, и теперь все казалось неправильным. Он по-прежнему был типичным Леви, но что-то было не так, и неясность раздражала Эрвина, когда он отмерял порошок. Ну, это правда, что у Леви больше нет идеального зрения, размышлял он про себя, забрасывая простыни в стиральную машину и устанавливая цикл отжима. Но когда он выключил свет в прачечной и направился к Леви за обеденным столом, он не мог избавиться от тихого голоса, шептавшего где-то в закоулках разума, что иногда скалы тоже рушатся, иногда острова уносятся прочь по течению, чтобы никогда не всплыть на поверхность.

***

У них было четырнадцать лет практики, восемь из которых они находились в рамках брака, и Леви довел почти до совершенства технику, позволяющую прижать Эрвина к кровати и выцеловать из него всю душу, похищая с собой дыхание, мысли и слова. — А у вас неплохо получается, — выдохнул Эрвин, когда Леви отстранился с красными и распухшими губами. — Уверены — он бросил взгляд на часы: 23:43 — Что разумно заниматься сексом перед школой? — Простите, мистер Смит, — пробормотал Леви, повысив голос на пол октавы. — Я просто пытаюсь убедиться, что получу как можно больше дополнительных баллов. Это было глупо, это было пошло, но Эрвин все равно не мог не рассмеяться, его тревоги и беспокойства развеялись вместе с обжигающим жаром поцелуя.