Уникальный

«Дерьмо», — проронив про себя, Эмили без лишнего шума подоспел к Миллеру, который в полусне принялся яростно шептаться с кем-то о воде. О том, что не переносит её. Может, даже с Афтоном. Было не до этого. — Он здесь. Я чувствую, — произнёс кто-то из «охотников» с нескрываемым азартом: как если бы происходящее оказалось игрой. Стенания ветра и скрип пола обострили их внимание. Генри оцепенел, прислушиваясь к взволнованному ропоту: — Должно быть, это прежнее кафе... — Скорее постройка, которая уже была здесь до появления парка. — Если он вооружён, сэр? — Разберёмся. — Выйди к ним, — сказал Дэйв нечто более осмыслимое, состоящее из сочетающихся слов. Эмили прервал лихорадочный анализ ситуации, уставившись на него. — Скажи, что я тебя... силой привёл сюда... И что ранен, я ранен. Ты будешь для них потерпевшим. — Я что-то слышал наверху! — Нет, — Генри сглотнул, озираясь то на окно, то на выход в коридор и на лестницу. По первому этажу блуждал свет фонарей. — Эмили, кончай заниматься хуйнёй, — прохрипел Миллер, с трудом воротя языком. — Иди. Иди!.. Генри поднялся... и снова осел на пыльный пол, хватаясь за Дэйва. — Через окно... через окно... — Я не вылезу. — Вылезешь, — напирал Эмили. Внизу пол визжал под общим весом толпы. Люди искали, бродили, но в какой-то момент затихли, прекратив болтовню. Генри почудилось: они собрались на выход. И правда. Рокот их лидера донёсся с улицы: — Мы слышим тебя, мразь. Не требуется видеть трусливых гадких крыс, чтобы ощущать их присутствие. Выходи давай, побеседуем. Генри и Дэйв оба замерли. — Ты ранен, помнишь? И мы помним. Не поздно пока легко отделаться. — Эмили, — выдавил Дэйв, но не осилил продолжить. — Выходи, дрянь! — Последнее предупреждение, зверёныш! — Они на большее не способны, — зашипел Генри, наклонившись ближе к Миллеру. — Просто запугивают, чтобы ты вышел добровольно. Они не сделают... чего-то. Не осмелятся. Это обычные горожане Прово. Мы переждём. Снизу раздалось характерное хмыканье. — Доставай, Стивен. Он там. Мы голыми руками добьём монстра Юты. — Он там?.. — Вы шутите? — спросил кто-то. Но повисшая тишина стала отрицательным ответом. — Это... бухло? — Покончим с ним; заодно подкрепимся. Двух зайцев разом. — Нам точно надо заходить, раз он там?.. Мало ли... — Я уверен. Я чувствую аромат успеха. — У Генри волосы на затылке встали дыбом. — Это не стоит оставлять в живых. Мы обязаны уничтожить маньяка Юты собственными руками! Доставай, глоточек хоть! Для храбрости...! Они же не всерьёз, да? Это обычная уловка. Чтобы внушить, вынудить показаться... — С-стойте! — вместо того, чтобы дальше тише воды ниже травы отсиживаться в компании раненого, Генри пулей выскочил из комнаты, буквально слетев с лестницы на первый этаж и перепугав этим столпившийся у входа народ. — Всевышний! — воскликнул кто-то. Эмили спихнул с пути двух, еле держась на ногах, оказавшись тотчас окруженным группой людей. Пролепетал отрывистое и почти бессвязное: — Стойте, никого... там нет... Никого... — Стэнли, вы, что ли?? — его подхватил господин в шляпе. Знакомые образы остальных также постепенно просочились в неясный ум. — Потрепало вас, месье. Они изумлённо вытаращились на мокрые насквозь лохмотья Генри. — Я был наверху, — одышливо кашлянув, выпалил тот, самому себе поражаясь. — Там п-пусто... Осмотрелся я... — Куда тебя занесло?? — Мы решили, что вы сбежали, как трус, — с ехидцей проронил мужчина с револьвером. — Искать не пошли: испугались, дескать, грозы, да и черт с вами. — Ну... Я упустил... вас из виду — и только, — зачастил Генри, норовя придумать складную ложь. Фонари слепили, направленные на него все до единого. — Затормозил ненадолго, так и остался позади. А без фонаря ошивался в темноте, может, час. По тропам... развилкам... оврагам... много где. — Потерялись, то бишь? — прищурив глаза, уточнил лидер группы. — Потерялся, сэр, — в тоне искреннего раскаяния соврал «Стэнли». Язык в какой-то момент вовсе перестал заплетаться — самозванец умудрился искусно вжиться в роль. — А потом набрёл, в конечном итоге, на здание. Вот это!.. Сперва понадеялся найти кого живого. Но нет. Обошёл каждый угол, господа, — Генри нервно посмеялся. — Никого нет. Ну и осел в одной из комнат переждать грозу. Передохнуть. — Передохнули? — Взбодрился. Полон сил и решимости продолжить поиски. — заявил Эмили, не забыв затем вдохнуть полной грудью. Из компании охотников самый молодой сохранял долю оптимизма: — Ну! Нас теперь больше! А чем больше — тем лучше, верно? — Верно, — нарочито протянул вооружённый револьвером, не спуская с Генри несколько презрительного взора. — Где куртку посеяли? — С рукавами! — хихикнули за спиной. — Я... — сглотнул. И охнул: — Внутри... Она внутри, я сейчас... — Он хотел было кинуться за одеждой, да мужчины, молодые и не очень, окружили его плотным кольцом, не позволив вырваться. — Стэнли, на вас кровь... — озабоченно сказал господин в шляпе. Эмили опустил взгляд на свои руки, на изорванную по рукавам рубашку с разводами пятен крови. Какие-то — от подстреленного Дэйва-Уильяма, какие-то, вероятно, от Генри, который совершенно не заметил, как порезался в лесу о прутья. — Вы ранены? — рассеянно, будто и не беспокоясь, спросил лидер группы. — Н-нет... — растерянно отозвался Генри, бегло блуждая глазами по земле под ногами. — Н-ну или... по неосторожности, сэр. — Да-а. Если продолжим поиски в такой темени, заплутаем или ненароком свернём себе шею, — вяло, растягивая слова, проговорил мужчина с револьвером. — Предлагаете закончить поиски? — задали вопрос, безусловно надеясь на утвердительный ответ. — Дождёмся, когда капать совсем перестанет. И светлеть начнёт, — мужчина поправил головной убор и указал пальцем на бывший кафетерий, или здание администрации, или обычную заброшку — Эмили так и не определил. — Здесь и обустроимся. Душа Генри в пятки ушла. Он попятился. — Т-там нет мебели. — Ничего! — рявкнул «охотник». Кашлянул, сплюнул и повторил: «Ничего!» — Это совершенно п-пустое здание, сэр, — брякнул Генри чересчур напористо. — Не сидеть же на полу... Н-наверняка мало кто за подобное времяпрепровождение. Ему вторили робким поддакиванием. Мужик же покосился на него как на идиота. — Тебе нужна была мебель, чтобы перевести дух, Стэнли? — Мы так-то правда подустали, господин, — на выручку лжецу пришли другие участники поисков. — На сегодня, может, хватит...? — Да... — Нет, не хватит, — обрубил лидер. В голосе его зазвучала сталь. — Ради чего иначе это нами затевалось?? — ледяной испытующий взгляд прошёлся по каждому; и по Генри, в том числе. Задержался на парнише, очевидно приунывшем из-за бестолковых похождений в сырость, дождь и грозу. — Ради чего?! — Ради справедливости, сэр, — сипло пробормотал тот. — Да? А по-моему половина вас, недоумков, тут ничуть не по справедливости торчит, дружище, — мужик осклабился. — Деньги. Деньги — причина...! — Да что вы!.. — Нет, отнюдь не ради денег... — Враньё!.. — рявкнул вооружённый револьвером. Рявкнул это на ухо Генри, который различил у того изо рта отчётливый запах алкоголя. И от его закадычника. — Ну и валите...! — Право, сэр, мы... — Всё враньё! Враньё! — Эй, вы! Они разом обернулись: к группе приближались ещё трое, и Генри с ёкнувшим сердцем узнал рейнджера, на которого он с Дэйвом наткнулся меньше часа назад. — Подкрепление, — присвистнул господин в шляпе. — Мне осточертело сохранять учтивость, чёрт бы вас побрал! — разразился бранью рейнджер парка. — Катитесь дружно отсюда по домам!! Не доставало утром следующего дня нам по частям собирать смельчаков вроде таких как вы. Разборки полиции простых смертных не касаются! — Да, но мы не безразличные сволочи, которым плевать на безопасность наших семей и нашего города! — вышел вперёд мужчина с револьвером. — Мы должны убедиться в том, что опасность будет ликвидирована. На полицию поздно рассчитывать! — Идиоты...! — крикнули ему и тут же смолкли. — Хей, ты же этот... — неожиданно один из новоприбывших, коренастый и плотно сбитый, обратился к Генри. —... заложник! — Чего? — Что? Вы о чём? — Вы меня с кем-то спутали, — сдавленно отозвался Генри. Но незнакомец был непреклонен: — Нет же!.. Тебя тот гад нечестивый грозился угробить!! — А мы искали вас... — уныло проворотил рейнджер, таращась на Эмили как на покойника. — ...дали дёру — и были таковы! — Поошивался ты на славу, Стэнли, — тряхнув макушкой, сказал похолодевшему Генри мужик, вооружённый ломом. В «потерпевшего» вцепились чужие руки: — Ты видел монстра Юты?! — Где это было? Вы трое, скажите, где это было...! — Куда ублюдок делся?!.. — Правда, что он утонул??.. —... мёртв?! — Господа! — перекричал всех рейнджер. — Тонул он, не тонул — это не ваша забота! Сколько мне требуется повторить, чтобы вы усвоили...?! Вы должны немедленно покинуть парк и не усложнять правоохранительным органам поиски, пожалуйста! — Конечно... — протянул один, словно пробуя это «конечно» на вкус. — Ну, раз уж поиски подходят к концу, предлагаю завершить их сладко! Вы что-то говорили про бухло? — обратился он к лидеру группы. Тот подёргал мешком и, опасливо косясь на рейнджера, вытащил бутылку виски, а второй, стоявший рядом, — джина. — За вас, страж порядка на территории этого замечательного парка! — воскликнул молодой человек, а затем остепенился, смиренно замолкая. Что-то подсказывало в его поведении: он был пьян задолго до прибытия в парк. — Что за поиски такие с двумя бутылками алкогольного...?? — невольно вырвалось у Генри, застывшего поодаль. — С тремя, — ляпнул кто-то за спиной. — Чтобы рука не дрогнула, — подступившись к Эмили, мгновенно подобравшемуся, сказал вооружённый револьвером. — Кому-то — не мне, конечно — без этого никак. —... такое ни в какие ворота не лезет! — рявкнул рейнджер. — Угощайтесь, — брякнули на его потрясённое восклицание. Генри увидел, как лидер нехотя протянул бутылку виски новоприбывшему кряжистому мужчине, и тот глотнул напитка с громким причмокиванием. Народ хлюпал по следам дождя на вытоптанной траве, выводя из себя рейнджера парка. — Здесь мертвецы шепчутся по ночам? — спросил у него господин в шляпе, кивая на двухэтажное здание. — Мертвецы! — прыснул другой, обнимая бутылку пива. — Может, и кровопийцы?? — Разве что комары, — засмеялся третий, держа в руках фонарик и монтировку. — Да тут нет ничего, кроме старых досок и паутины... Краем глаза Генри следил за прибывшими в компании рейнджера, сгрудившимися у порога. Один из них перешагнул его, войдя, и в Эмили закипела паника. Он подскочил, законфузился и, непринуждённо отстранившись от бывших своих компаньонов, поторопился перекрыть проход остальным. Между тем незнакомец в гордом одиночестве вошёл внутрь, и фонарик в его сжатой ладони осветил обвисшие стены, покрытые плесенью и пылью. — Вот это да! — воскликнул норовивший заглянуть Генри за спину. — Какова жуть! — заметил второй. Проступивший вглубь здания светанул фонарем на толпившихся позади. — Это место пропитано богатой историей. — Это место снесут на корню в ближайшие месяцы, — вставил рейнджер, недовольно морщась. — Чтобы искатели вроде вас не таскались сюда. — Какие мы нежные, — присвистнул литой, ошиваясь вдоль стены. Стоявшие поодаль мужики спорили о том, кто из них больше проявил себя в поисках. Самый развеселённый выпивкой в состоянии откровенного задора подливал масло в огонь жарких споров: — Давайте заманим маньяка Юты сюда! — предложил он. — Кто скрутит его — того и слава. — То же мне. Что, по-твоему, будет приманкой? — Может, кто? — Да ну...! Бред!.. — Настоящий бред. — А вот не бред. Представьте, как давно ему доводилось отведать чего-то крепенького?? — расхохотался инициатор, стуча себе по башке. «Они совсем выходят из себя», — Генри надёжней вцепился в дверной косяк, озираясь то на находившегося внутри мужчину, то на весёлого паренька, который ни с того ни с сего приступил вдруг разбрызгивать содержимое пузатой бутылки по траве, задевая летящими во все стороны каплями окруживших его людей. — Спорим, как почует спирт, так прискачет зайчиком, зуб даю!! — Харе брызгать! — велел лидер. — Ради забавы хернёй маешься! — Долой маньяка Юты! — взревел второй в ответ, окатывая остатками алкоголя стены здания. Безудержный хохот нескольких подхвативших веселье, звучавший в затихшем парке, напоминал смех умалишённых. — Смотри, смотри, как это похоже на искусство! — завопил кто-то из мужиков, продолжая заливать пол и стены. Рейнджер растерянно метался по кругу, умоляя прекратить сумасшествие и вернуться по домам. Никто не слушал. — Дайте закурить кто-нибудь! Последняя бутылка оказалась наполовину пустой, и в воздухе повис запах спирта. Кто-то из мужчин, в порыве раздора, поднёс зажигалку парню, доставшему сигарету. Генри молча торчал у входа в здание, с пересохшими на застоявшемся после грозы зное губами, и глубоко, с жадностью дышал. — Уж извините, — проскрежетал рейнджер на грани, чтобы не закричать. — Но я вынужден буду заставить вас покинуть парк. Не уйдёте с его территории добровольно, мне придётся привлечь полицию. — Да смысл переться до рассвета!! — выкуривая с нескрываемым наслаждением, возразил другой мужик. — Больше шансов убиться по дороге!.. — Не дурите! — Э-эге-ей! — мужчину, вышедшего (Генри выдохнул, завидев его) из здания, окатили спиртным напитком. — Рехнулся, что ли?!! — Если завершать поиски, то по-крупному! — ликовал мужчина с зажигалкой. Он взмахнул рукой вниз и в сторону. Затем резко вздёрнув её вверх. Пронеслось, ярко, тонко, будто молния, мгновение. Неуловимый миг, после которого всё оборвалось. Резвившийся с беззаботным покачиванием господин в шляпе схватился за свой головной убор, уловив подобие искры, мелькнувшее у вышедшего из здания мужчины на его тряпочном, просушившемся после дождя, но облитом спиртным кончике лёгкого хлопкового пальто. Взор стремительно переменился. — Горит!.. Лениво, даже как-то нехотя мужик опустил взгляд на собственное пальто и следом прямо-таки подпрыгнул, сорвавшись на истерический вопль. Народ всколыхнулся. — Горит! Горит...! — Дерьмо! — закричал кто-то. Мужчина принялся в панике стаскивать пальто с плеч, размахивая в воздухе слабо горевшим концом. Который вспыхнул сильнее, жарче. Лихорадочной тряской бедняга перекинул огонь на кофту мельтешащего рядом парниши. Тот взвизгнул, рывком сбрасывая с себя одежду на обсохшие деревянную ступень порога. Языки пламени медленно поползли по стене. Сперва никто и не шелохнулся. Это случилось неожиданно. Слишком неожиданно и слишком быстро. Душа Генри в пятки ушла, тело застыло, он бестолково взирал на загорающиеся участки земли и постройки. Огонь жёг слабо, остаточная влага поспособствовала более неохотному распространению пожара, но от прогрызающегося едкого запаха дыма она не спасала. Первым опомнился рейнджер парка. — Вы...! Ногами, живее!.. Очнулись остальные. Ботинками начали топтать землю вокруг, вдавливали комья грязи и травы в пробирающееся внутрь дома огонь, в его тягучий жар, исходивший в ночи и предутреннем зное ада лишь ощутимей. Сердце в груди Эмили пропустило три громких удара, отозвавшихся пульсацией в висках. Он без разбора, по одной только памяти, двинулся вперёд, рванул в здание, игнорируя вопли и изумлённые оклики. — Оно горит!.. Горит, не переставая...! Чёрт!.. Внутри дом был сухим. Генри мельком вразумел это, побежав прямиком на второй этаж. Снаружи доносились ярые возгласы толпы, призывающие топтать огонь активней. Живее, живее. «Живей», — Эмили влетел в комнату, где Уильям-Дэйв, привалившись спиной к стене, с мутной пеленой перед глазами таращился в самый дальний угол, бормоча нечто невнятное. —... за помощью!.. — едва расслышал Генри повеления рейнджера парка. — Вы... топчите!.. — Оно ползёт...! ...(разъедает поглощает уничтожает)... — Дьявол!.. Часть из находившихся на улице — подсказывал топот — бросились искать подмогу. Четверо человек, которых Генри увидел через окно, в ужасе бились с тем, чтобы потушить разбушевавшееся пламя. Один с дури брызнул остатками спиртного из бутылки в огонь, и тот всполыхнул, точно отозвавшись на вызов. Лез выше... выше... Генри отвернулся, чтобы опуститься на колени и подтянуть к себе полулежащего раненого. Приподнялся в попытке облокотить Дэйва-Уильяма на плечи, но колени подогнулись, окружение потемнело, и Генри бухнулся на пол вместе с товарищем по несчастью. Эмили потерянно вздёрнулся подбородком вверх, запрокидывая макушку. За окном было тихо. Может, те четверо осознали, в какой ситуации оказались, и поспешили унести отсюда ноги. Как бы то ни было, пламя росло. Завеса дыма разрасталась. — Вставай... — Генри потряс тело раненого, ни на что не реагировавшего. Вновь постарался принять вертикальное положение и потерпел очередное поражение, грохнувшись на пыльный пол. Затхлость помещения стала обжигать горло изнутри, им не следовало задерживаться в здании ни на минуту. — Вставай!.. — рявкнул Генри, ударяя себя по бедру. Приказывая, вероятно, всей чёртовой вселенной. — Ну же... — Он не заметил, как перешёл на умоляющий тон. — Поднимайся... — Направить... прицелиться... — мямлил Дэйв, пока Эмили тряс его. — Выстрелить, прицелиться... направить... больно. Больно... — Проклятье!.. — Генри согнулся над ним, удерживая лицо в ладони, дабы вынудить посмотреть на себя. Чужое зрение было расфокусировано. — Надо. Встать. Пожалуйста, чёрт подери... Вернись сюда... Прошу... — Генри?.. — лежавший часто заморгал, забегал глазами по комнате. — Генри... — Ты тут?.. Уилл??.. Уилл! — Больно... На-...нам больно. — Посмотри на меня. — Генри наклонился к нему. — Посмотри, это я, черт возьми, это я, смотри на меня. Тебе надо встать, родной, пожалуйста. Не забывайся, оставайся со мной, ладно?.. Хорошо? Уилл? — Эмили растерянно уставился на подстреленную ногу; изорванные в лоскуты, обвязанные вокруг колена рукава рубашки Генри пропитались кровью, багровые пятна прояснялись на ткани. — Нет, — прошелестел Уильям. — Поздно... — Уильям... Уилл, я не злюсь, ладно? Пожалуйста, попробуй встать, не бойся, я... Я ничего... Я не буду корить вас... — Генри, — выдохнул Афтон, уставившись на него. — Не надо. — Ч-что?.. — Не надо. У-... Ух-ходи... Уходи, Генри. — Сбрендил? — звонко спросил Эмили. — Я тебя не оставлю... — Бесполезно, Х-Хен, — проскрипел Уильям. — Я-... Я сам виноват. Я виноват. В т-том, что ломал. — Ломал? — Всё и всех. — Ломал ты, не ломал — потом разберёшься, — Генри закашлялся, прикрывая ладонью рот. Дым просочился через доски пола. — Сейчас н-нам надо выбираться. — Тебе, — хрипло поправил Уилл. — Н-нет... — Да, — он напирал. — Я больше не х-хочу, чтобы ты ломал себя р-ради меня. Ты забрал у себя... у с-своей семьи... чересчур много. Из-за меня. Мне показалось, это малое, но первое, правильное решение в отношении вас. — Ты несёшь бред, — ляпнул Эмили, вцепившись в грудки куртки на Афтоне. — Хватит, соберись. — Это тебе хватит. Играть в спасателя, — Голос Уильяма почти окончательно осел. Тот говорил с преогромным трудом. — Я ломаю. Я сам себя сломал. У нас н-никогда... ситуация никогда не была под нашим контролем, Генри. Никогда. Он понимает, но боится признаться в этом даже себе. Мне так жаль, — Уилл закашлялся. — Я хочу впервые сделать для тебя л-лучше, а не хуже. Для тебя, для твоей семьи, для Майка... чтобы... хоть раз позаботиться о вас. Вашу ж мать. — Я без тебя никуда не пойду, ясно?! — Генри опять попытался рывком поднять его. — Уйдём вместе. Я не дам... тебе так просто с-сдохнуть... — новый приступ кашля драл горло. Эмили согнулся пополам, кое-как совладав с рваной отдышкой. — Уильям, пожалуйста. Ради меня! — Только ради тебя... вытаскивать себя из этого дерьма? — полушёпотом промолвил Афтон. — Я ради тебя... и жил. Ничего своего не находил, ч-чтобы жить. Ради тебя одного... Никогда я не пытался бороться ради себя любимого, ради своей... грёбаной семьи. Потому что никогда полноценно этого не хотел. Я давно сломан, очень давно, Эмили. Меня не соберёшь. Я... Я своё отсуществовал... Всё моё, моя вина. Моя. Генри волочил бормотавшего Уильяма в коридор. Пламя охватывало переднюю часть первого этажа, дом дребезжал, стены стонали, щёки пылали, будто бы облитые керосином. Лёгкие горели. — Я уже ничего не хочу, — смутно различил Генри. Глаза у Уилла заслезились. — Я освобожу... нас. И тебя. — И не надейся, — отрубил Эмили. Ноги онемели, как будто стали ватными. Уильям выскользнул из хлипкой хватки и рухнул на пол, кажется, без сознания. Генри кинулся было к нему, но вдруг под ним всё завизжало. Затрещало. Пол под левой стопой загудел, доски надломились, словно тонкие хрупкие палочки, и обвалились под ногами. Тело Эмили опрокинуло вниз, удар мучительно натянул внутренние струны, пропустив разряд чистой звончатой боли. И Генри окунуло в вязкую темноту.

***

Закусочная Фредбера изменилась. Возможно, перемены заключались лишь в восприятии Чарли сие заведения как такового, но определенное изменение запылившихся образов было явным — пустота. Ни столов, украшенных праздничными скатертями и колпаками, ни резвившейся ребятни. Жизнь изъяли обстоятельства и человек с чудовищными помыслами. Чарли часто задумывалась, есть ли что-то еще действительно важное, связанное с закусочной, забравшее поводы для радостей, или вина лежала исключительно на Уильяме Афтоне? Влиял ли на обстоятельства отец, Харрикейн или каждый его житель в принципе?..   Сэм выглядел менее озабоченным. Брат Шарлотты словно не испытывал чего-либо в отношении происходящего и от былого не раскисал. Он мерил шагами помещение главного зала, казавшегося прежде, в детстве юных Эмили, гораздо громадней. Лучи от фонарей скакали по углам.   «Тут страшнее, — подумалось Чарли. — Намного страшнее».   Когда-то тут были сплошной обман и фальшь. Наивное убеждение в безопасности, сулившее в будущем облаву разочарований — оно надломило пласт покоя. В Закусочной, у Фредди — нигде нет и не существовало невинной чистоты.   — Пойду обчищу бывший папин кабинет, — присвистнув, сказал Сэм. Чарли только кивнула. — Будьте начеку.   Спустя пару минут фигура Сэмми уже маялась вдали протяжного коридора, потом скрылась за поворотом. В главном зале Шарлотта осталась с Майком. — Ну и ну, — выплеснула она. Афтон, мельком изучив состояние внешнего и проникшись внутренним, замер по центру помещения, бесстрастно взирая на бывшую сцену, на которой выступали аниматоры, фокусники и пружинные Фредбер и Спрингбонни — звёзды любого чёртового шоу. Чарли неловко встала по левый бок от Майкла, светя фонарём на нынешнюю пустоту посреди сцены. — Как ты?.. — спросила Эмили Афтона. — В норме? Майк коротко кивнул, не поворачиваясь к ней. О чем он думал? Глупый вопрос. Она прекрасно знала, о чём Майкл Афтон думал, стоя напротив сцены (как когда-то). — Что будешь делать, если не найдёшь их? Юноша пожал плечами. Вот сто пудов он мысленно уверял себя, что найдёт машины отца рано или поздно, во что бы то ни стало! Чарли эта очевидность откровенно забавляла. И волновала её не вероятность провала поисков, а их возможная бессмысленность. Страшно представить, что будет с Майком, если его старания отплатить городу за свои ублюдские поступки и дурную кровь ни к чему в итоге не приведут. Если Афтона-младшего продолжат порицать за детские глупости и за отца, в сути которого Майк изначально не был в состоянии что-либо изменить? Что станет с ним, если общество откажется принять его?.. А имело ли право общество отвергать Майкла Афтона? Кто-кто, а он последний виноват в деяниях Уильяма Афтона. У Майкла Афтона на счету и свои преступления — тем не менее он признал, что они его. Чарли было этого вполне достаточно, чтобы считать младшего Афтона хорошим человеком. Каким бы этот мальчишка ни был гадким пару лет назад, он ни в коем разе не заслуживал быть изгнанным из мирного бытия Харрикейна. Что бы Майк ни твердил о себе, скверное и жалкое. В любом случае, он сожалел. Он был ребёнком. С другой стороны... Всё чересчур сложно. Лишь сейчас Майк наконец-то вырос, чтобы осознать неправильность собственных проступков. И он осознаёт. Он чинит, исправляет. И Чарли, пожалуй, даже уважает его за то. Искренне. Потому что Майк Афтон стоял рядом с ней, в этом зале, в бывшем заведении старших Афтона и Эмили, где около двух лет назад парень лишил жизни Эвана. Он понимал и принимал тот факт в полной мере. И старался чинить, правда стремился собрать Харрикейн по частям, не допустить тотальной поломки. Чарли сердцем чувствовала сильную нужду поговорить с Майком насчёт прошедших двух лет. Сказать о связанном и с Афтонами, и с Эмили. О многом. — Ты мысленно там, да? С ним, — Майка передёрнуло. — В том дне и на той сцене. Молчание послужило утвердительным ответом. — После 83-го мир словно кто-то проклял, — с придыханием произнесла Чарли, не сводя взгляда со сцены. — Не с 83-го, — возразил Майкл. —... Верно, — Шарлотта нервно щёлкнула фонариком. — Задолго до этого, мы просто не замечали. — Если он... не простил меня...? — Майк оборвал вопрос, на долю секунды скорчившись. Чарли выдохнула. — Он простил тебя ещё до, — ответила она. — Это ведь вполне в духе Эвана, верно? — Верно, — чуть погодя, согласился с девочкой Майк. — Хей, ты же в глубине души не называешь себя этим проклятием?.. — глянула Эмили на него. Неоднозначное искривление губ. — Для многих оно так и есть, — тихо проговорил Афтон. — Я не считаю тебя проклятием. Он вздёрнул правую бровь. — И поверь, — зачастила Шарлотта. — Есть люди с таким же мнением. Ты не должен чинить город ради того, чтобы перестать быть истоком его поломки. Ты не проклятие. — И кто ещё считает так же? — с вызовом задал вопрос Майк. Ставшим привычным для Чарли за сегодня тихим невнятным тоном. Она соврёт, если не признается в том, что её чертовски радовали слова, наконец вылетающие из его рта. — Я-я-а так считаю, — деловито-лениво протянул Сэм, вышедший из-за угла. От неожиданности Чарли вздрогнула и покраснела. — Могу быть твоим паинькой-Эваном, а Чарли-ио-ой-й!.. — Девочка резво пихнула присоединившегося к ним братца локтем. Сэмми поперхнулся. — Заткнись, как друга прошу, — ляпнула ему сестра, ожидая самой непредсказуемой реакции от Афтона-младшего. И он действительно удивил. Вместо того, чтобы смертельно посереть, с гневом вломить Сэму, он расхохотался как сумасшедший. За ним последовал братец Шарлотты с нервным похихикиванием, принявший, видимо, Майкла за наглухо сбрендившего товарища. — Давайте больше не разделяться, — предложила Эмили. — А то неуютно. — У папы в кабинете пусто, — доложил Сэм. — Значит, задницу кафе обчищать пойдём вместе. Чарли не сдержалась и прыснула. Лучи света скользили по плитке, озаряя мрачный коридор. Вскоре команда искателей настигла потёртую годами дверцу. Ребята замерли. Образ тесного, душного, заваленного барахлом подсобного помещения сочился красками нахлынувших воспоминаний. Поскольку всякий хлам складировали именно здесь, благодаря этой комнатушке закусочная сохраняла чистейший внешний вид, поддерживающий гнилое нутро. Свалка замызганного, скрипучего, древнего, забытого. В ней же юный Майк Афтон однажды запер маленькую Шарлотту, позвав с собой на поиски шестерней и железок. Пускай это было давным-давно, девочка испытала крайний дискомфорт, очутившись напротив старенькой двери, наглухо запертой. — Не открывается, — Чарли подёргала ручку. — Один момент, — сказал Сэм, рывшийся в рюкзаке. Спустя минуту он достал связку с разных форм отмычками. — Вуаля! — Приятно видеть: не такой уж ты головорез, — хмыкнула Шарлотта, удостоив брата уважительным взглядом. — Давай скорее. — Слушаюсь и повинуюсь, — короткая, изогнутая отмычка в руках Сэма была вставлена в замок. Тот не поддавался, - пришлось изрядно помучиться, прежде чем внутри механизма раздался звонкий, эхом отразившийся от стен и плитки, щелчок. Дверные петли завизжали. Мусора внутри практически не было, но помещение оказалось сплошь заставлено коробками, покрытыми слоями пыли. Некоторые вещи, ранее тут хранившиеся, вероятно, теперь выброшены. Вторая их половина наверняка хранилась у Фредди и даже в домах Эмили и Афтона. То, что осталось нетронутым, было замуровано в комнатушке без окон, спрятанное от людских глаз в ящиках и запечатанных коробках, и никто, судя по всему, не рассчитывал, что когда-нибудь, особенно два с лишним года спустя, кто-то да откроет этот обитель пыли. Атрибутика данного помещения говорила о том, что сдавливающие стены и духота должны были послужить для здешних остатков прошлого надёжной гробницей. — По-моему, самое место для секретов, — Сэм присвистнул, заходя в подсобку. Его фонарик распылял беспорядочные крапинки света. — Да ну. Обычная кладовка. В которой дышать невозможно, — У Чарли зачесалось в носу: пыли здесь — жуть! — Короче, пусто. — Хоть что-то, но обязано быть! — не унимался брат, пока Майк вскрывал коробки одну за другой и осматривал содержимое. — Отец Майки сто пудов спрятал нечто из своих жутких машин туда, где никто искать не сунется. Какие прятки могут затеваться в заброшенном кафе? — подумает каждый, кроме нас. И кроме чокнутого маньяка-убийцы, — Сэм нервно скосил глаза на Афтона-младшего, надеясь, что тот не вникает в их с Шарлоттой разговор. — В этом и проблема, — возразила Чарли. — Ресторан у Фредди больше, там много помещений, не используемых посетителями, но необходимых. Там что-то можно было утаить. А тут нет пряток из-за банальных размеров здания и количества комнат. — Тем не менее искать надо добросовестно. Везде, где появится малейший шанс на какую-то находку. Пускай в этой точке мы, может, и не отыщем роботов-убийц, но мало ли, помимо них есть серьёзные улики на прочие Его злодеяния? Без расследования не будет толковых поисков! Хочешь найти аниматроников? Тогда не отлынивай и ищи! — Да Господи, — Чарли подскочила к распечатанной Майклом коробке и сунула в неё руку, вытащив красный клоунский воротник в горошек. — Такую тебе улику искать? Майк, давайте ещё посмотрим в мастерской и уйдём. Мне дурно от этой... пыли. — Атмосферы, ты хотела сказать? — Нет, Сэм. От пыли. — И что? Мы даже не прикоснемся к остальным?.. — Он ткнул на ящики. — Не обыщем, не заберём что-нибудь полезное?.. — Вас, мальчишек, так тянет на сбор хлама! — фыркнула Чарли. — Просто сознайся, что ты здесь ради него. — Неправда, вообще-то! — А вот правда!.. — Девочка демонстративно развернулась, собираясь немедля покинуть невыносимо тесное и душное помещение. —... отмычки! Когда я говорил забрать что-то полезное, я имел в виду потенциальные отмычки! — Сэм попятился к Майку, выронил фонарь. Зацепившись лодыжкой за большую коробку, Эмили с грохотом шлёпнулся на пол, приземлившись на спину с испуганным полувскриком. Майк, застывший над ним, сдавленно усмехнулся. — Кривоногий, — тихо произнесла Шарлотта, ослепляя их светом. — Ты заботлива, сестра, — проворчал Сэм, медленно поднимаясь. Несколько мгновений Чарли наблюдала за его попытками встать, потом подошла ближе. — И ты, Майки... Что мешало предупредить, мол, «осторожно, дружище, рядом с тобой стоит эта махина!» Или я не достоин слышать тебя?.. О, как любезно... что вы вдвоём решили помочь. — Подвинься, — брякнула Чарли, бесцеремонно спихивая с Майком брата в сторону. Униженный мальчишка собрался было возмутиться, сорвавшись на обрывистое: «... пошли вы!», но Афтон-младший призвал его заткнуться и быть значительно тише. В полу на том месте, на которое пришёлся удар при падении Сэма, был люк. — Он... куда-то ведёт? — затаив дыхание, проворковал мальчик, таращась то на ветхую деревянную дверцу, то на своих компаньонов. — Я не знаю, — проговорила Чарли, оседая на колено и не сводя взгляда с загадочного прохода. Может, то был обыкновенный закуток под полом? Для ненужных бумаг, деталей, механизмов?.. Майк устроился поудобнее, обхватывая «люк» пальцами, но отворить тот у юноши не получалось ни в какую. — Заперто? — Что же, теперь ты хочешь попросить меня об услуге, верно? — выпалил Сэм. — Когда дело касается обсуждения, так «Уйди, не мешайся», а как помощь нужна, так... Ой-й, чёрт с вами, — с этими словами он достал связку отмычек и согнулся над замком дверцы в полу. — Ты наш герой, Сэм, — подбадривая, сестра хлопнула его по плечу, в ответ добившись лишь угрюмого «Угу». Взломщик справился на отлично — люк издал противный, режущий слух скрип, нехотя приоткрывшись. Майк помог Сэмми приподнять деревянную дверцу и вместе с Эмили подпёр её углом массивного ящика. Проход был открыт. Тьма просочилась в подсобку, настолько густая и вязкая, что будто бы и рабочие фонари совершенно не спасали. Посыпались жуткие тени, от которых Чарли боязливо содрогалась, лишь уловив те боковым зрением. Проход, окутанный липким, склизким мраком, выглядел зловеще, враждебно. Девочке хотелось немедленно выйти отсюда, скрыть и запереть, но судя по решительной стойке Майкла над проёмом, он был полон воодушевления изучить секретную комнату. Когда она, интересно, появилась? «Неужто с самого начала?» — Чарли сглотнула. — Поосторожней. — А нам точно стоит туда лезть? — услыхала она, на удивление, здравую реакцию братца. — Не зря было, наверное, заперто... — Мы не должны убегать от этого, — мямляще, словно себе одному, пробормотал Майк. — Мы должны бежать навстречу чему-то. Не убегать. — Тоже мне, чемпион по бегу с препятствиями... — фыркнул Сэм, отходя к Чарли. — Неправильно будет отступать сейчас, — с откликами сомнения, но согласилась та. — Мы далеко зашли. — Это ли ты говоришь?? — Спустимся, проверим. Не дольше пары минут, — она подбадривающе сжала плечо брата. — И уйдём сразу же, как поймём, что ничего полезного обнаружить нам не светит. — Последние месяцев так семь у меня ужасная непереносимость подвалов, — чихнув от пыли, проблеял Сэм. — Приятней пребывать над землёй, а не под ней. Они обернулись и увидели, как Майк принялся спускаться вниз. — Это было его «не хотите — не надо»? — поинтересовался у пустоты Сэмми. — Вероятно, — Чарли поправила фонарь на лбу. — Если боишься, то оставайся наверху. Карауль. — Ага. И пропустить весь кипиш? Обижаешь. — Тогда смотри под ноги. — велела девчонка и приступила спускаться вслед за Майклом. — Аккуратней. Спуск вышел недолгим. Ступеней пять, если она не сбилась по пути. Снизу оказалось ещё душней, чем в подсобном помещении. Низкая деревянная лестница, маленькая, даже узковатая комната с таким потолком, что Майку пришлось немного пригнуться. У бетонной стены располагались те же коробки, что были сверху. Шкатулки, мешки, доски, из которых, видимо, когда-то отстроили главную сцену в зале. Куча тряпья. Возможно, комнатка служила дополнительным помещением для хлама — и только-то? Неужели всё столь просто и убого?? — Жаль, мы мелкие были не в курсах, — закашлявшись в пыли, выдавил Сэм, замыкавший процессию спускавшихся. — Из этой темницы состряпали секретную базу... — Закуток для мусора, — заключила Чарли, поникшая больше Майкла. — Как я и думала. — Зато какой! — попробовал поддержать её брат. — Лампочку бы сюда — и закачаешься!.. Майки, не лезь ты в них! — призвал Сэм, наблюдая, как роется в затхлом барахле коробок Афтон-младший. — Вдруг плесень? — мальчик задел висевшую на стене ткань, и та стекла на пол, подняв в воздух слои пыли. Зуд полыхал на веках, ребята зашлись в отдышливом кашле, размахивая руками в попытке развеять пыльное облако. Майк, прикрываясь рукавом кофты, направил на согнувшихся пополам Эмили фонарь — и застыл. — Вот срань...! — прохрипел Сэм, отплёвываясь. — Потому что осторожней нужно!.. — выпалила Чарли, слезившимся взором смерив братца. — И так дышать нечем... Сэм поднял с грязного пола фонарь, озарив лучом едкого света сестру, которая тут же отдёрнулась в бок, веля перестать. Майк таращился на них, не произнося ни слова. Окоченев, словно восковая фигура. Двое Эмили воззрились на него, сморщив лица. Заглянувшая себе за спину Чарли сразу сообразила — не на них он пялился. — Майки, ты бы не тыкал им мне в рожу, ей-богу... — Сэмми отмахнулся от его протянутой кисти. — Чё встали?! Он обернулся на Шарлотту, скользнув взором по лежавшей на полу плотной ткани. Приподнял макушку-... ...приглушённо охнул. — Матерь божья. На них смотрели куклы. Не куклы, нет, — перекошенные аниматронные создания, скрытые до этого скатертью. Огромные, замеревшие в приклонившихся позах. Прижатые друг к другу. Вот, почему было так тесно. — Они... выше, чем я предполагал, — прочистив горло, проронил Сэм. Восприятие реальности как полоснуло наточенным лезвием. Чарли припомнилась та ситуация с юным Майком, когда он позвал маленькую Шарлотту с собой. В подсобке мальчишка показал ей механизм, странный, с зубьями. Было ли это творение одним из прототипов машин мистера Афтона??.. В ней всё стушевалось. Аниматроники, сконструированные по довольно старой технологии. Стоявший правее других, определённо выглядел как волк. О том свидетельствовала широко разинутый рот с острыми зубами, в его голом каркасе находился проём для ручки, раскрывающей экзоскелет костюма. Вторая кукла, расположенная около волка, была похожа на кролика. Отдалённо напоминала Бонни. Третий аниматроник будто бы объединял в себе тех двух, с клыками, заячьими ушами и громадными лапами с металлическими когтями. В нём смешалась кровожадность и хлипкий вид. Четвёртый казался незаконченным. Без отличительных черт, неокрашенный и пустой, абсолютно не вписывающийся в данную четвёрку. Как чужой. Что это значит?? — Ни черта не понимаю, — прошептал Сэм, едва шевеля языком. — Они такие... странные, — Чарли потерянно обернулась на Майка, подошедшего ближе к машинам. — И что нам с ними делать?.. — братец содрогнулся. — А то торчать рядом как-то... неуютно. — Майк? Он прикоснулся к механической лапе волка, с отвращением погнул его палец. Пустые глазницы своей чернотой поглощали душу. — Не трогайте, — предостерегла Шарлотта. — Опасно. — У кого-нибудь есть идеи?? — спросил встревоженный Сэм, пока Афтон-младший ощупывал каркас волка. — Что это... собой представляет? И зачем оно...? — Это отец, — произнёс Майкл. Переминаясь с ноги на ногу, Сэмми щёлкнул кнопками на экзоскелете полукролика-полухищника, покрутил рукоятку, что была сбоку, и аниматроник вдруг издал утробный скрежет. Створки на его животе медленно раскрылись. — Назад! — рявкнул Майк. Прежде чем из внутренностей куклы выскочил специально встроенный механизм в форме «пасти» с острыми зубьями и вонзился в локоть Сэмми, Майкл рванул его на себя. Острые колышки сомкнулись на рукаве кофты младшего Афтона. — С-сука!.. — испуганно выкрикнул тот, отдёргиваясь от машины. Сэм врезался спиной в стену, толком не осознав, что произошло, но взгляд его в ужасе потемнел. — Майк! — взвизгнула Чарли. Майк отпрыгнул от куклы, пнув её по механической ноге. Аниматроник покачнулся и с жутким грохотом рухнул на пол; шумный, пронзительный скрежет ломающихся деталей скелета; поднялось густое облако пыли. Стало невозможно вдохнуть. Чарли в панике метнулась в сторону ветхой лестницы, по которой они спустились сюда. Кашляя, задыхаясь, шагая наощупь, в слепую. Эмили напоролась на первые ступени и схватилась за те, что были выше. Ползком на четвереньках, спотыкаясь, Шарлотта взобралась наверх. За ней карабкался Сэм. Оба распластались по грязному полу, отплёвываясь и хрипя. — Там... Майк... — просипел Сэмми. Затем в проёме распахнутого люка показалась рука с фонарём. Майк, вздёрнув голову так, словно вынырнул из воды, поднялся к ребятам, судорожно откашливаясь. Сэм взялся на грудь, трогая бешено колотившееся под кофтой сердце. — К-какого х-хрена это чудовище д-двигалось?! — заикаясь, вопрошал он, берясь за упавший фонарь. — Какого вообще произошло!? — Они... должно быть, они к-как заводные игрушки... — проговорила через силу Чарли, с помощью Афтона вставая. — Ты завёл её, крепколобый...! А она ещё и поломанная наполовину! — Да кто знал, что оно т-так... Там ведь пыль... И сколько времени прошло!.. — Сэм с дури чихнул. И еле выдавил, никак не отдышавшись: — Туда я б-больше не сунусь... — Но мы нашли их, — Шарлотта проковыляла на выход из подсобки. — Ага... а они чуть не выпотрошили меня. Не очень гостеприимно. Что мистер Афтон собирался делать с этими махинами?! — Дэйв, — неожиданно поправил Майк. Только теперь Эмили увидели, что помимо фонаря младший Афтон сжимал несколько журналов в тёмно-бордовых кожаных обложках. — Это откуда?.. — потерев слезившиеся глаза, спросил Сэм. Майк указал на люк вниз: — Оттуда. Из коробок. — А чьи они? — Сэмми, сморщившего нос от затхлой вони пыли, тотчас осенило: — Неужто Его?.. Афтон кивнул, обведя двух Эмили сосредоточенным взором.

***

================================== Дата: 02.04.1978 Пишу это тебе, зная, что ты уже не прочтешь. Возможно, ты продолжаешь преследовать меня не только в кошмарах. Возможно, и сейчас ты здесь, за моей спиной, стоишь и читаешь поток бреда, картиной безумия вырисовывающийся под этим остро наточенным карандашом. Я никогда не позволял тебе лезть в мои личные записи, Мия, пускай ты была убеждена, что между нами не должно существовать никаких секретов и утаиваний. Когда мы встретились около семнадцати лет тому назад, ты без лишней мысли открылась своему спасителю, была перед ним прозрачна, как стекло. Я узнал о тебе все, ты обо мне — ничего, хотя, впрочем, мои выдуманные истории о фальшивом прошлом тешили тебя. Ты чувствовала между нами прочную связь. Честность. Ты искренне верила, что заберешь каждый мой изъян и заменишь его на светлый умысел, но я с самого начала подозревал, чем это кончится. Прежде являясь лишь объектом для моего наблюдения, способом выбраться из бедности, ты стала чем-то большим. Я более не наблюдал, я частично въелся тебе под кожу. Я захотел взять тебя — свое — и полюбить, пускай сугубо для собственного удовольствия. И, казалось, полюбил, вопреки тому, что подозревал, каким боком это обернется мне и тебе; я не отказался от эксперимента. И я проиграл ошибся переоценил наши с тобой старания. Кирпичик за кирпичиком создавая нашу семейную идиллию, мы больше рушили ее. Не ломали — просто не умели строить. Для чего я пишу это? Для саморефлексии? Чтобы объясниться? Перед мертвецами не оправдываются, что толку? Я не умел строить. Поэтому так вышло? Или потому, что предавался импульсивным желаниям? Скрывая, я надеялся, что ты все равно поймешь меня, а когда выяснилось, что этого не выйдет, а, соответственно, не выйдет ничего, тебе пришлось уйти. Хочу, наверное, спросить, почему ты не отбилась в ту ночь, почему так покорно отдалась в объятия смерти? Я чувствую себя… неполноценным. Я не хотел, чтобы ты уходила. С тех пор, как ты ушла, та моя часть, которая навсегда осталась с тобой, тоже начала гнить и разлагаться. Это и называется скорбью? Сожалением? Когда ты ощущаешь себя надломленным? Мне досадно или, может даже, горестно. Я снова проиграл? ================================== Дата: 30.09.1983 В тебе было недостаточно меня, маленький сопляк. Прошло несколько месяцев. Ты ушел, Эван. Ты был жалким и плаксивым, но ты не должен был уходить. Ты должен был стать мне семьей, я обязан был починить тебя. Это так горько досадно. Почему я снова проигрываю?? ================================== Дата: ??.??.1984 Не помню, какое сегодня число. Мне не должно быть досадно. Ты со мной, Элизабет. Я не убивал тебя. Я лишь взял свое. То, что успело остаться в тебе от меня. Я не убивал. Мы же семья, да, Лиз? Теперь мы семья, я все тебе прощаю. Я не проиграл. Генри, рыжий ублюдок, хочет забрать у меня мое. Тогда я, в свою очередь, заберу его. И я не проиграю. Больше нет. Я убью его несчастных отпрысков. ================================== 20 октября. 1975 год. Когда-нибудь ты это прочтешь. Ты будешь первым и единственным человеком, Майкл, который это прочитает, вероятно, со злобой и страхом. Не знаю, правда, когда это случится. Сколько лет тебе будет? Пятнадцать, двадцать? Когда ты будешь готов — однозначно. Когда я решу, что ты будешь готов. Пишу это очередным утром после дня, в который ты был сурово наказан и оставлен отлеживаться в постели. Быть может, ты припомнишь его, когда прочтешь. Будешь презирать меня. Ненавидеть до скрипа зубов. Потому что будешь рассчитывать, что мои чувства в отношении тебя полностью идентичны. Но это не так. Я наблюдал за тобой. Всегда и везде, где бы ты ни ошивался. Я делал все возможное — прибегал и к похвале, и к жестоким наказаниям — чтобы вырастить действительно своего сына. Ты мой сын. Я видел в тебе мои повадки с ранних твоих лет. Никто из них: мамы, Эвана и Элизабет — не был мне ближе тебя. Ты часть моей семьи. И все мое давно въелось в твое. Тебе придется это признать. Рано или поздно необходимо будет рассказать тебе предостаточно интересного, касающегося меня. Наверное, это будет звучать бредово, немыслимо, глупо, по-дурацки, но выше перечисленное не отменит того, что мною сказанное окажется правдой что ни на есть чистейшей. Если ты читаешь это, ты уже в курсе. Ты вырос и определился. Я работаю над схемами машин, система которых обгонит нашу эпоху наперёд. Которые прославят меня. Которые, так или иначе, заставят помнить обо мне. Мне, вероятно, это единственное и нужно. Спросишь, для чего я беру от вас столь много? Почему выбиваю из вас, словно из звериных тушек, ваше, заменяя своим?? Потому что я должен жить. Быть везде и во всём. Мне мало этого дрянного костюма, который я вынужден делить с носителем нашего официального грязного имечка. Я не могу просто так уйти, как уйдёт когда-нибудь Уильям, мать его, Афтон. Я буду жить в тебе, Лиз и Эване. Я буду жить в каждом моём творении. Пока память жива, живы и мы с тобой. Ты поможешь мне остаться, как бы ни был против. Пускай истинного бессмертия не существует, но всё моё — умственное, личностное и уникальное — будет жить за счёт тебя. Потому что ты мой сын. И на последней ступени на тот свет я буду гордиться своим сыном... Майк не стал дочитывать. Захлопнул журнал, бывший на деле записной книжкой. — И ты не прочитаешь нам ни строчки?? — раздосадовано воскликнул Сэм, подсевший к Афтону-младшему на скамью. — Интересно же! — Не лезь, дурак, — пихнула Чарли брата в бок. — Ты в порядке, Майк? Тот, бледный и осунувшийся, с минуту бестолково таращился на тёмно-бордовую обложку блокнота. «Он хочет жить в каждом своём изобретении. В каждом из нас. Чтобы память о нём была жива, — сплетался в голове Майка из слов чёткий, точный узор. — Он считает или, по крайней мере, считал себя чем-то большим, чем вторым человеком в теле отца». Они сидели в парке. Побросав на скошенную траву велосипеды, Эмили сгрудились над Майклом. Один — с искрящимся во взгляде любопытством, вторая — с выражением сострадания на лице. Майк старался на смотреть на них. — Сколько там компромата на твоего отца?? — сгорая от нетерпения, спросил Сэм. Майк жестом дал понять, что компромата хватит. — Вот! Цель наша выполнена. Мы даже управились за одну ночь, ну чем не крутяк? — разгорячённый Эмили заключил в объятия товарищей. — Завтра дадим полиции координаты, они этих страшил на металлолом. Предки возвратятся с противоположного конца Юты, а мы успели героями сделаться! В особенности ты, Майк! — Да какие герои... — устало улыбнулась Чарли. — Настоящие! Представь, что мы спасём кого-нибудь от оторванного уха. Махина та Майки схватила будь здоров. Вон, порвала...! — ткнул он кистью на рукав кофты Афтона. — Вот прикроем эту кровожадную лавочку и заживём! С чистого листа. Скоро взросление, народ! Столько возможностей откроется, когда мы отмоемся от гадкого прошлого! — Я взрослеть не тороплюсь, — Чарли запрокинула макушку, окунаясь в звёздную синеву ночного неба. — Да и, наверное, несмотря на кое-что плохое, ужасное, мне бы не понравилась идея забыть о прошлом. — А что так? — Оно моё, ничьё больше. Оно будет моим при любых обстоятельствах. Что толку прятаться от него? — Она вдруг спросила: — Чего ты хочешь добиться, скажем, лет через пять? — Уехать. В Харрикейне такое уныние! Буду как дядя Дэн. Может, когда-нибудь снимусь в фильме. — Фильме? — Шарлотта хихикнула. И Майк, видимо, был не менее удивлён такому желанию. — Как он будет называться, интересно? «Адский парикмахер»? — Ой, иди ты, — тряхнул Сэм шевелюрой. — Тебе-то чего хочется в будущем? Надеешься, что оно сладится с прошлым? — Наверное, — она немного помолчала. — Буду как папа. Ну, или, по крайней мере, содействовать с его принципами — заниматься тем, что по душе. — Разумеется, — хмыкнул Сэм. — А Майки у нас рванёт покорять Канаду? Или Техас? — Зачем выбирать, если можно и то и то? — поинтересовалась Чарли с ехидцей. Майк улыбнулся как ребёнок, что только-только начал познавать искусство ярких выразительных улыбок. После потрясений, перенесённых командой в Закусочной, беседы подобного содержания были как глоток свежего воздуха. К собственному удивлению, Чарли чувствовала себя превосходно. Сэмми торжественно вскинул руки: — Долой скучное бытие с многодетным семейством в крохотном затерянном городке, да, Майки? Мы отшельники! Хотя я, впрочем, не прочь сынка, такого же наглухо отшибленного, как я. — Да что ты. — Правда! — Как бы то ни было, — промолвила Эмили, глубоко вздохнув. — Куда бы вас двоих потом ни занесло, я наверняка по вам заскучаю. Раздражаете, порой, конечно, но без вас как будто бы что-то не так. — Похождения по заброшенным пристанищам зла кардинально на тебя влияют. Чёрт, как я люблю вас обоих!.. — Сэм опёрся согнутым локтем об её плечо. — К чёрту досаду и горечь! — К чёрту! Они болтали и смеялись, пока вдоль пустынной улицы ехали домой. Путь решили продлить по просьбе Майкла — добраться через квартал, в котором раньше жили Афтоны. Обсудив последние несколько часов, ребята пришли к выводу, что это было вполне достойное зваться захватывающим приключение и, подвернись ещё шанс, никто из них не отказался бы от чего-то в том же духе. — Я так испугался скрежета!.. Хорошо, у тебя проблем нет с реакцией, — обратился Сэм к Майку, крутящему педали. — А не то оттяпало бы...! Сто процентов! — Ладно тебе, — буркнула Чарли. — Летаешь в облаках — то-то чуть без руки не остался. — Майки, ты мне жизнь, быть может, спас! Прикинь, как люди отреагируют, если рассказать об этом? Чуть-чуть приукрасим легенду, с большим драматизмом. Карма твоя очистится в мгновение ока!! Педали скрипели, голоса ребят в тишине ночи переливались в звучную мелодию. Которая стихла, стоило вдалеке начать вырисовываться очертаниям знакомого дома. Подростки замедлились. — Кстати, с чего тебе приспичило наведаться сюда после наших приключений? Прилив ностальгии? — по-доброму усмехнулся Сэм. Майкл передёрнул плечами, сворачивая к имению Афтонов. Чарли, сконфузившись, приопустила голову. Ничего будто и не поменялось, но при том сделалось не по себе. Эмили редко бывали у Афтонов в гостях из-за причуд дяди Уильяма, который не терпел посиделок в своей обители. Отчасти Шарлотта вникла почему, и с нынешними фактами тона этой простой темы омрачились. Ничего не поменялось. Всё хорошо. Они всего-навсего идут на уступки Майклу, которому резко взбрело навестить напоследок родной дом. Потом они вместе уедут. Но дурное предчувствие не подвело. Как пересекли они выездную дорожку, свернув на территорию двора, что-то словно оборвалось. Ребята застопорились. Взгляд Чарли упал на молодых людей, ошивающихся около здания. Их было пять человек. Кричали что-то — не разобрать. Пласт былого спокойствия треснул окончательно. Незнакомцы шатались вдоль переднего двора Афтонов. Грубые, пьяные восклицания срывались с их уст. Кто-то из них швырнул длинную палку во входную дверь, как копьё, следом с противным хрустом сломав новую, постучав ею по стеклу ближайшего окна, неприлично выругавшись. Они явно прогуливались здесь не с добрыми намерениями, но какого чёрта тогда данные особы вообще забыли у этого дома?.. Точно поняв друг друга на бессознательном уровне, Майк, Сэм и Чарли поспешили отогнать велосипеды и спрятаться за высоким соседским забором, прежде чем те люди приметили незваных зрителей. — Что они удумали...? — спросил Сэмми. Один из незнакомцев долбанул по стеклу сильнее — Майк вздрогнул. Оцепеневший справа от Чарли, он дёрнулся было к ним, но девочка вовремя схватила его за кофту, жестом предостерегая. Они не походили на мирно настроенных любителей ночных похождений. В капюшонах, в закрытой одежде, с чёрными пакетами. Кое-кто размахивал бутылкой, рявкая на своих компаньонов и шаркая ботинками по ступени крыльца. Остальные стучали набранными где-то палками по стене дома. Бродили, переговариваясь, и вдруг Чарли настигло осознание. Человек размахивал не просто бутылкой. — У него коктейль молотова. — похолодела Шарлотта. Второй из компании недоброжелателей кинул в окно первого этажа огромный булыжник, и стекло с дребезгом разлетелось в разные стороны. Ребят, наблюдающих за картиной, как холодной водой окатило. За разбитым окном последовало ближайшее ко входной двери, а затем и три верхних. Другой достал из пакета горючее, подбрасывая в воздух коробок спичек. Чарли на выручку пришёл Сэм: Майкл снова попытался вырваться. — Не смей, — испуганно прошелестел Эмили, пытаясь сдержать Афтона. — Они ж не в себе... Это случилось слишком быстро. Молодой человек с рюкзаком и маской на пол лица, подняв в воздух подожжённый коктейль молотова, круто замахнулся назад и бросил бутылку с зажигательной смесью в разбитое ранее окно. Пламя полоснуло деревянную раму. Где-то на полу в одной из комнат имения Афтонов зашевелились огненные языки. Следующий незнакомец также приготовился метать подожженные палки. Майк приглушённо, осипло окликнул группу, но его заткнул ладонью Сэм. Тот держал друга и шептал младшему Афтону лихорадочные утешения. Он понимал: было поздно. Очередной бросок в очередное разбитое окно, напутствуемый ликующим воплем вандалов. Незнакомцы принялись закидывать горящие палки в окна второго этажа, свистели и орали. Внутри здания постепенно разрасталось пламя. Чарли едва одёрнула себя от этого чудовищного зрелища — Сэмми, уперевшись в землю, в ужасе стискивал брыкающегося Майка за локти. Тот бился, сначала с холодным остервенением, а позже, когда Шарлотта метнулась на выручку брату, — со слепым отчаянием, впиваясь мёртвой хваткой в пальцы своих пленителей и повторяя всё одно: «Пусти». — Пусти... — Нет, Майк, — пролепетал Сэм. — Майк, не надо... За ту минуту незнакомцы успели умыкнуть из их поля зрения. Майкл грубо оттолкнул взмолившего его успокоиться Сэма, рванул к дому, протащив несколько шагов на себе перепуганную Чарли и бросив её позади. Огонь рос, своими жаркими порывами на ветру словно насмехался над беспомощным положением Афтона. У самого крыльца Майк споткнулся и упал, судорожно спешил вновь встать, но безуспешно сполз на расковырянную осквернителями землю. В горящем доме завыла смерть. Стены обречённо заскрипели, и скрип с течением времени переходил в безысходный лязг. Эмили, догнав, обхватили норовившего кинуться в дом Майка за плечи, налегли, чтобы подавить порывы безнадёжного сопротивления. Каждый треск ломал прошлое и будущее, разрушая не мебель, не сантиметр за сантиметром, а память, которую дом хранил — крупицу за крупицей. За огненным вихрем выживала лишь обузданная жаром пустота. Огонь не щадил. Скребя по гранитной крошке ногтями, раздирая о неё пальцы в кровь, Майк согнулся над коленями и истошно, во всё горло закричал. Такого крика Чарли не слышала, наверное, никогда в своей жизни. Пламя росло, вгрызалось в стены и охватывало комнаты. Пламя восходило и поглощало. Сжирало дотла. Оглушающий жар обращался в ледяное затишье. На обрушившееся внезапной катастрофой душевное горе вышел встревоженный народ. Сэм и Чарли поволокли Майкла от полыхающего имения Афтонов, с глаз прочь, слушая со сжавшимся сердцем его рваное, безудержное рыдание. Стены горели ярким огнём. Собравшиеся из соседних домов горожане истерично призывали друг друга звонить с экстренным сообщением о пожаре в службы спасения. Улица в панике зашумела.

***

Бирюзовая завеса опустилась на просторы безмолвного кладбища, знаменуя скорый восход рассветного солнца. Нехотя колыхалась на еле ощутимом ветру трава. На этом полотне мертвого покоя три живых души были лишними, нежеланными гостями. Природа затаила дыхание. Ничто не смело нарушить вечный сон. Гость был в праве только внимать, не прерывая тянувшееся нитями умиротворение, и созерцать историю. Каждой плиты, каждого каменного надгробия. Здесь хранилась вечность. Здесь заключили память.

Мия Афтон

1942 — 1976 гг.

Элизабет Афтон

1971 — 1984 гг.

Эван Афтон

1972 — 1983 гг.

Склонившись перед могилами родных, Майк со сдавленным всхлипом уткнулся носом в сухую землю, сотрясаясь в беззвучном плаче без возможности вздохнуть. Чарли и Сэм обступили его по бокам, без слов, без прикосновений — одним присутствием сопровождая признание. Хотя он давно раскаялся. Давно отдал свои усилия на то, чтобы искупить огромную вину перед близкими людьми, перед Харрикейном. Что же здесь и сейчас буквально сгибало его пополам, выбивало воздух из лёгких, сцеживало жгучие слёзы? Горечь? Сожаление? Минута за минутой. Четверть часа, полчаса. Что убивало его? Чарли наблюдала, как лениво розовел горизонт. Как за пределами кладбища оживал мир. Отчего-то ей стало предельно ясно, что прежние предположения о тайнах Майкла Афтона были несусветной дуростью. Что не те догадки сказывали о главном. Не те. — Знаешь, мне казалось... — проронила Чарли в тишине, обращаясь к Майку. — Казалось, ты боролся за какое-то... принятие, что ли? Но сейчас. Это как будто не то. Совершенно не то. Тебе ведь плевать на них, да? На них всех, кто недовольно косится. Ты считаешь себя виноватым не перед ними, а перед теми, кто был рядом несмотря ни на что. С кем ты рос, от кого, боясь, отстранялся, лишь бы не ранить... Тебе больно, потому что они никогда не скажут, что простили тебя, да? Тёплый, порывистый ветер продул воспалённые щёки Майкла. Он сморгнул новые слёзы, обжигающие кожу. — Но как жить дальше, если приходится ждать прощения от мертвецов? Ты думаешь о ранах, которые нанёс им, и ранишь этим себя... ещё больше... Искуплять вину можно, но не ценой настоящего. Когда ты живёшь прошлым, оно... ломает. И когда пытаешься забыть, оно заполняет собой всё. — Сколько я ни старался забыть тот день, когда Карл погиб, — промолвил Сэм; Майк приподнял лицо, взглянув на парнишку, совсем разгорячившегося, - тот то и дело шмыгал носом с застывшими в глазах слезами. — Его фигура, его взгляд — это было везде. И во всём. Стало получше с того момента, как я начал наблюдать за тобой, Майки. Гадать, с чего ты уматываешь куда-то на целую ночь. Ты в каком-то смысле спас меня от смачной порции ночных кошмаром, приятель. Забота о близких, она... правда иногда помогает. Не тогда, конечно, когда всё заменяешь на их судьбу, их проблемы... Просто, возясь с твоими скелетами в шкафу, я будто... смог в один миг простить себя. За злосчастный зимний день, в который случилось то, гадкое. Я смог простить себя и зажить чем-то новым. Прости себя, Майки, пожалуйста, прости себя, иначе я щас разревусь. — Головорез, — отвела взор Чарли, чтобы не дать волю слезам. Она растянула губы в слабой улыбке. — То, что было — оно прошло. Прошло да ушло — и чёрт с ним. И когда осознаёшь это, правда становится чуть-чуть легче. Может, ты будешь считать подобное эгоизмом, но, порой, такой эгоизм лучше, чем существовать в бесконечном круговороте вины — исправлять что-то, но не получать прощения от тех, ради кого ты чинишь. Следует простить себя, и тогда не нужно будет просить прощения у прошлого. — И не следует забывать о настоящем себе, особенно когда хочется рыдать в три ручья, — ляпнул Сэм, вытирая нос. — Будущему тебе станет намного проще, если перестанешь сдерживаться. Видишь? И я реву. И она скоро присоединится, — указал Эмили на сестру, тотчас заслужив подзатыльник. — Наше прошлое, чтоб ты знал, тоже несовершенно. Мы дети. Глупые, безмозглые дети... которые просто хотели дотянуться до света любыми способами. Дурачье. — Не надо обобщать, — Чарли печально хмыкнула. — Но всё-таки правда — мы дети, Майк, — Парень медленно приподнялся, втянув воздух, когда она коснулась его плеча. — И пускай ты наверняка думаешь, что мы противоположны друг другу. Но не чужие же. Какими бы разными мы ни были, я, да и Сэм, вероятно, хотели бы бороться за место под солнцем вместе с тобой. И строить будущее ради живых, на ошибках прошлого, тоже с тобой. Понимаешь это, Майк? Короткий кивок. — Отец... — пробормотал Афтон, пробегая взглядом по светлеющему небосводу. — Папа когда-то... наверное, многое не простил себе, поэтому так обернулось... Всё. Я не знаю, что делать, — прохрипел он, чуть склонив голову и зажмурившись. — Папа был прав насчёт того, что нужно время. — Чарли присела рядом с ним, слегка приобнимая. — Мы не будем торопиться. — Ты не повторишь ошибок своего отца, — с небывалой уверенностью отрезал Сэм, опускаясь по левый бок. — Найдёшь повод, чтобы жить настоящим и мыслить о будущем. А я... мы, мы поможем. — Поможем, — убежденно кивнул Сэмми. В одно мгновение они замолкли, тесно прижавшись друг к другу. Тишиной сопровождались немые благодарности. Майк воззрился вперёд, мимо надгробий, на простирающийся за кладбищем пустырь, окутанный туманным покрывалом. И наконец вдохнул полной грудью. Горизонт рассекло алым начало нового дня.