Надежда на второй шанс

      Гвен       В сознании словно лопнула натянутая струна.       Нет, я не почувствовала боли, однако отчётливо понимала, что связь с загадочной телепаткой в один момент оборвалась. К счастью для неё, я уже почти приблизилась к месту происшествия. Неизвестной удалось показать мне какими-то мыслеобразами своё местонахождение, потому уже через пару минут после первого «помоги» я добралась до места.       Подо мной располагался закрытый внутренний двор какой-то клиники, если верить двум машинам скорой помощи. Но в глаза тут же бросалось нечто другое. Посреди данной территории был припаркован представительного вида автомобиль, двери которого оказались нараспашку, и возле одной из них лежал мужчина с перерезанным горлом. Одетый в типичный костюм-тройку, свойственный телохранителям. А рука сжимала пистолет. Который, очевидно, ничем не смог помочь бедолаге, судя по тому, что никаких иных следов рядом не было.       А ещё, судя по всему, как раз-таки неизвестную телепатку отсюда и похитили, раз уж у машины были открыты обе двери, а никого больше поблизости не оказалось. Я тут же осмотрелась. Похитители не могли далеко уйти. Хотя если те воспользовались транспортом…       Однако сомнения мои развеяло Паучье чутьё. Что-то просвистело в месте, где только что была моя голова. Но это точно была не пуля. Их характерный звук я могла отличить из тысячи.       Припав к поверхности крыши, я попыталась вслушаться в ночную тишь, попутно смещаясь вправо. Луна сегодня щедро освещала крыши, так что удивляться моему обнаружению я не стала. Вместо этого подняла голову из-за парапета и попыталась разглядеть противника. Однако ничего услышать или увидеть не представлялось возможным.       Я бы могла, конечно, остаться тут и выждать, однако с каждой секундой промедления похитители, очевидно, удалялись с жертвой. А меня же, скорее всего, решили устранить как свидетеля. Ну либо задержать. Так или иначе, но сейчас время не на моей стороне.       Вскочив, я начала оббегать крышу справа, направляясь в ту сторону, откуда предположительно что-то прилетело. И в моменте пришлось вновь стать ведомой Паучьим чутьём, уклоняясь от… стрелы?! О-о-очень интересно, с кем я столкнулась в этот раз. Хм, а прилетело как раз с той стороны, куда я двигаюсь. Отлично! Теперь осталось сократить дистанцию.       Скорость у меня была солидная, так что, пропустив мимо ещё два снаряда, я наконец оказалась на противоположном краю крыши. И тут меня поджидало трое, эм… ниндзя в багровых одеяниях? Двое с мечами и один с длинным луком. Оке-е-ей, к такому меня жизнь не готовила.       Я уже собралась вступить в схватку, как вдруг за их спинами, вдали, я разглядела блик луны на металле. Уже где-то в трёх крышах от этой клиники удалялась тень с каким-то массивным грузом на плече. Готова поспорить, что это и есть жертва. Нельзя потерять их из виду!       Проанализировать положения противников, сгруппироваться и… рискнуть!       Оба ниндзя взмахнули клинками: один на уровне головы, второй — целясь по ногам. Однако я пронеслась между лезвиями в изящном пируэте. Теперь оттолкнуться руками от парапета крыши — и в сальто перелететь неширокую дорогу. Две секунды в невесомости, после — смягчённое перекатом приземление. Срываюсь в спринт, а в спину летят стрелы и теперь ещё сюрикены! Но, к счастью, Чутьё выручает, корректируя моё движение, несильно сбивая общей скорости. Так позади осталась ещё одна крыша.       Свист снарядов привлёк внимание беглеца и тот, глянув на меня через плечо, ещё больше ускорился, попутно меняя маршрут. Ну уж нет, врёшь, не уйдёшь!       — Ши нэ, я но джанпа! — раздался вскрик сбоку от меня, после чего пришлось уходить вниз от взмаха катаны.       Удар с ноги в солнечное сплетение отбросил противника метров на пять, после чего я продолжила преследование. Теперь хоть уверена, что это натуральные ниндзя из Японии!       Разгон, прыжок, невесомость и… Чутьё! АУЧ!       Неудачное приземление выдалось болезненным. Спандекс начал покрываться кровью, а левая рука спешно стала терять чувствительность. Я глянула на плечо и невольно оскалилась. Стрела прошила мышцы между ключицей и плечевой костью. Обагрённый наконечник высовывался на пару сантиметров спереди.       — Вот зараза, — прошипела я, обламывая мешающее древко. — Кто это у них такой меткий? Между нами метров триста, не меньше!       Я даже оглянулась. А там все четверо ниндзя довольно шустро меня нагоняли. Ладно, первую помощь потом окажу себе — сначала нужно спасти похищенную!       Вновь срываюсь в спринт на предельной скорости. И вот когда я уже нагоняла цель, слабость стала ещё ощутимее. Левая рука повисла плетью, взгляд начал плыть, а в движениях пропала всякая плавность. Очень странно! Для последствий кровопотери слишком рано: из раны неспешно сочится артериальное кровотечение. Тут дело явно в другом… Но думать об этом некогда.       Несмотря на ухудшившееся самочувствие, я догнала противника и снесла того увесистым ударом. С его плеча тут же свалилась искомая девушка. А сам ниндзя попытался из положения лёжа рубануть меня катаной. Ногой удалось выбить оружие, а кулак в висок отправил того поспать. Миндальничать с убийцами и похитителями откровенно не хотелось.       Следом отшагнула от очередной пущенной стрелы и бросилась к первому поднявшемуся на эту крышу врагу. Реакция у него была хороша, он даже трижды меня чуть не поранил. Но скорость и сила были на моей стороне. Удалось вырвать у того оружие, попутно ломая руку. Тут же появились ещё двое.       Кидаю уже обезвреженного ниндзя в его товарища, а сама в рывке влетаю во второго. Катана разрезает воздух в считанных сантиметрах над головой, после броска вниз. Уже с колена пробиваю кросс в пах, а поднимаясь, прохожусь апперкот в челюсть. Хруст костей и болезненный вскрик оглашает ночную тишину. А затем — вновь свист стрелы.       Ухожу перекатом, где чуть не натыкаюсь на меч противника. Отскакиваю назад и коротко осматриваюсь. Передо мной ниндзя с катаной — тот, в которого я кинула соратником. Сам мечник со сломанной рукой взял клинок левой кистью и стал обходить меня по широкой дуге, направляясь либо к бессознательной девушке, либо мне во фланг. Ещё один ниндзя был без сознания после перелома челюсти. Далеко позади лежал такой же, не подавая признаков жизни. А последний — лучник, как раз поднимался на крышу. Итого — трое из пяти. Уже лучше!       Срываюсь в сторону обходящего противника и в прыжке выбиваю оружие из второй руки, попутно ломая ту. Вновь хруст, вновь вскрик и вновь я кидаю врага в сторону его союзников. Ближайший из них без проблем увернулся от ругающегося на японском снаряда, а вот лучник, только-только поднявшийся на парапет, оказался скинут за пределы крыши. Теперь орущих снаряда было два.       Последний противник оказался поразумнее и был крайне аккуратен. Размахивал катаной осторожно, действовал от обороны, и с ним пришлось попотеть. А если учесть, что слабость никак не проходила, было, откровенно говоря, трудновато. Но, как известно, нестандартные проблемы требуют нестандартных решений. Потому я подобрала бесхозный меч и решила пойти на хитрость.       — Ана та хэ кэн о хируэ беки деха ари масендешита, ама! — какие-то уж слишком едкие интонации проскальзывали в этом высказывании. Я даже без перевода догадывалась, что имелось в виду.       Однако ниндзя был самую малость не прав, решив, что я собираюсь с ним фехтовать. Короткий замах, который должен был оказаться заблокирован простейшим движением, попросту разрубил меч противника. Да и мой трофейный, очевидно, пострадал, но на это уже было плевать. Я своего добилась. Теперь без особого риска удалось сократить дистанцию между нами и прописать удар прямо в багровую балаклаву ниндзя.       Вот теперь минус пять! На всякий случай оглядываюсь, но в сознании больше никого не оставалось. Отлично, теперь нужно проверить похищенную, обработать рану и побыстрее свалить отсюда, пока не прибыла подмога. Вдруг к ним дракон прилетит? Самураи недоделанные, бе.       Слегка покачиваясь, я подошла к девушке. Та выглядела удручающе: спутанные светлые волосы закрывали осунувшееся лицо, покрытое бледной, практически мраморной, в свете луны, кожей; под закрытыми глазами были синяки, как от хронического недосыпа; потрескавшиеся губы содрогались от тяжёлого дыхания. Не знаю, кто она, но ей, очевидно, нездоровилось ещё до похищения.       Но при этом, думаю, если убрать этот болезненный вид, та же Фелиция нашла бы её довольно симпатичной. Да и лет ей навскидку лишь немного за двадцать. Кстати о Кошках!       — Киса, привет, не разбудила? — с трудом подавив зевок, спросила я, как только прекратились гудки.       Горячка боя прошла, и тело стало потряхивать. Кровь и пот неприятно холодили тело под порывами ночного ветра. А слабость склоняла к тому, чтобы просто взять и прямо тут завалиться спать.       — Нет, чего тебе?! — излишне резко ответила Фелиция с тяжёлым вздохом. Оу, я чему-то помешала? — Я воспользуюсь второй конспиративной квартирой? И было бы славно, если б ты приехала туда в течение часа-двух.              На фоне я услышала женские перешёптывания, после чего Кошка наконец ответила:              — Добро, буду через сорок минут. Ты ранена?              — Да, причём, возможно, оружие было смазано ядом, — высказала свои подозрения я. — А ещё со мной будет прицеп.              — Во-о-от как, — задумалась Фелиция. — Ладно, тащи. До встречи.              — Давай, спасибо. Жди!              Фух, ну теперь дело за малым. Протащить пару кварталов бессознательную девушку и попутно не свалиться в обморок. Как сказал бы Питер: фигня вопрос, ага!

***

      Я кисло улыбнулась.              Зачастую после моих вылазок у меня случался отходняк. Раны потихоньку затягивались, доставляя навязчивый дискомфорт, тело охватывал небольшой озноб, появлялась мигрень. Как и сейчас. Уж не знаю, где тут логика, но регенерация зачастую игнорировала такие мелкие проблемы, уделяя внимание лишь серьёзным ранам. Всего за пару часов довольно глубокий порез спокойно затягивался, а пулевое ранение при должной обработке исцелялось за ночь. Но вот неприятную головную боль или тот же озноб приходилось просто терпеть и игнорировать. Ну, с этим хотя бы помогали лекарства. А вот с чем не могли помочь медикаменты — это с многочисленными шрамами.       Ноги, туловище, руки выше запястий — всё покрывалось рваными рубцами, «ромашками» от пуль, порой даже ожогами — теми же пороховыми газами при близком контакте с огнестрелом. И самоисцеление всецело игнорировало эту проблему. Все внутренние ткани сростались спокойно со временем, а вот кожный покров будто бы имел обычное человеческое заживление.       Увы, не носить мне больше свободных шортиков, юбок и одежды с коротким рукавом. Боюсь, у каждого первого встречного будет появляться слишком много вопросов. На которые мне не захочется давать ответов. Так что, как я вычитала в одной художественной книжке: «Гори сарай — гори и хата». От супергеройств не было смысла отказываться — в обычную гражданскую жизнь я уже не вольюсь. Уж точно не с моими силами и моральным компасом. Осталось лишь придумать, как во всём признаться Питеру…       — …и потом ты отпинала всех пятерых япошек в красных пижамах, и вынесла нашу «принцессу» на руках, я ничего не путаю? — уточнила Фелиция, убирая хирургический набор в аптечку. Мы сидели в гостиной нашей «конспиративной» квартиры, куда Кошка прибыла минут двадцать назад. Она довольно оперативно извлекла застрявший наконечник и зашила рваную рану. Опыта, увы, нам обеим удалось понабраться немало. Уж больно часто практиковали друг на друге…       — Ага, всё так и было! Ниндзя, катаны, лук и сюрикены. Но даже с этим «набором» образцового реконструктора они больше представляли угрозу, чем наши обычные противники с огнестрелом, — проанализировав ещё раз всю драку, призналась я. — Их подготовка на уровень выше уличной шпаны, а снаряжение бесшумное и эффективное. Да ещё и этот яд! Уверена, что и клинки были им смазаны.       В подтверждение своих слов я несколько раз сжала и разжала кулак, немного повертела кистью и подвигала рукой, чувствительность которой только недавно начала возвращаться. И это с моим нечеловеческим метаболизмом!       — Тем интереснее, что же им понадобилось от дочери гендира «Фрост Интернешенал»? — потягиваясь, усмехнулась Фелиция.       — Ты её узнала?! — удивилась я. — Вот она похожа сейчас на кого угодно, кроме как на наследницу мультимилионной компании.       — Понимаю твой скептицизм, — кивнула Кошка, направляясь к бессознательной девушке, расположенной на кровати в соседней комнате. — Однако Эммочку я ни с кем не спутаю!       И уже покидая гостиную, она развернулась и с хитрецой в зелёных глазах усмехнулась:       — В конце концов мой первый поцелуй был именно с ней!       Чего-о, да сколько тайн скрывает эта блохастая?! Я знала, что у неё богатая мать, способная решить многие проблемы деньгами, но чтоб Фелиция сама принимала участие в этой богемной тусовке — до сих пор было для меня загадкой. Нужно попытать её как-нибудь на эту тему. Про гражданскую жизнь друг друга мы знали катастрофически мало. Сугубо необходимый для свободного взаимодействия минимум. И вот будто бы нужно это исправлять. А то неправильно как-то. Столько раз спасали друг другу жизни, а ничего толком и не знаем.       Но в пучину мыслей мне не дал провалиться выкрик из соседней комнаты:       — ХАРДИ?!       Хм, стоит ли прерывать их сейчас? Определённо нет. Лучше поставлю чайничек. Благо уже через месяц совместной работы с Кошкой на всех наших «базах», помимо аптечек всех мастей, появился ещё и стратегический запас кофеина, чая, печенек, а также запасной одежды на нас обеих. К счастью, все расходы по этой части брала на себя Фелиция.       Заварив себе кофе покрепче, а девчатам — зелёный чай (ох, как же Кошка плюётся от кофеина и крепкого чая), я достала закуски и стала ожидать, не спеша попивая бодрящий напиток.       Плечо продолжало болеть, но в целом моё состояние улучшилось. Мышцы приятно ныли после нагрузок, озноб исчез без следа, да и голова перестала доставать. Вот что кофе животворящий делает!       А тем временем, после ещё пары минут перешёптываний, наконец из спальни появились девушки. Теперь здесь находилось три блондинки. Уверена, что ничего хорошего из этого не выйдет, хе-хе.       Кошка остановилась передо мной, глянула на свою знакомую и, хлопнув в ладоши, проговорила:              — Так, чтоб вы меня не доставали вопросами по отдельности, предлагаю сразу познакомиться и пообщаться втроём. Возражения? Отлично!              Фелиция ткнула в нашу «гостью» пальцем и начала:       — Эмма Фрост — моя давняя… подруга. Мажорка и повеса! Говорит правду в глаза, отчего и страдает. Характер прескверный.       Та в ответ очень недобро зыркнула. На что моя напарница поморщилась и добавила:       — Это если за последние три года она не поменялась. Но судя по её виду, что-то да изменилось.       Конечно, внешний вид Эммы был если не отталкивающим, то, мягко говоря, неприятным. В нормальном освещении кожа была всё ещё неестественно бледной, в глазах полопались капилляры, обагряя белки. Причёска давно запущенная, одежда мало того что изрядно жёваная, так ещё и грязная. Да и в целом от неё попахивало… Складывалось впечатление, что её держали в плену долгие недели, если не месяцы. Но ведь её только-только похитили! И всё же Кошка довольно нетактично указала это.       — Что ты так смотришь на меня? Она прямолинейна и, в свою очередь, от собеседников требует того же, — ответила на мой удивлённый взгляд Фелиция, присаживаясь рядом со мной и протягивая руку к чашке. — Спасибо за чаёк, Гвенни!       Эмма, не дожидаясь приглашения, присела напротив нас. Движения её были резкими и неестественными. С некоторой опаской она потянулась к оставшейся кружке чая, не сводя настороженного взгляда с меня.       Не нравится она мне. Видок у неё и поведение как у типичной… о как, так вот в чём дело! Обратная сторона богатой жизни? Попытки развеять скуку богатенькой девицы? Или что-то другое. Интересно.       Внезапно голубые льдинки глаз впились в меня с каким-то остервенением, высматривая будто прямо душу. Её кулаки сжались, а вся она подобралась. Тем временем я начала вновь чувствовать нарастающую головную боль. Так, погодите-ка…       Фелиция же, не заметив ничего подозрительного, стала представлять уже меня:       — А это Гвен. Моя хорошая подруга, отличный человек, но ужасная зануда! А ещё это она отбила тебя у похитителей.              И после этой фразы всё внезапно прекратилось. Девушка напротив расслабилась, взгляд перевела на Фелицию и даже криво улыбнулась, отпивая чай.              — Ну спасибо, Гвен. Будем знакомы, — голос оказался с хрипотцой. В нём слышалась усталость, но и некая твёрдость. — Так, значит, ты «услышала» меня?              Ха, так вот как это теперь называется? Первый раз встречаюсь с телепатом. И, надеюсь, последний…              — Да, услышала. Только вот были опасения, что мой мозг расплавится из-за тебя.              — Оу, прими мои искренние извинения, — покачала девушка головой, откладывая кружку. — Я была самую малость на взводе. Понимаешь, не каждый день охранника убивают на твоих глазах, а потом похищают ниндзя.              — Хм, о чём это вы? — наконец включилась в наш диалог Кошка, недоумённо смотрящая на нас. Всё-таки я ей ничего про телепатию не рассказала. — Гвенни, милая, ты что-то скрываешь от меня?!              Кошка наигранно возмутилась, излишне театрально всплеснув руками, чуть не расплескав чай.              — Хм, то есть ты ей ничего не рассказала? Удивительно, — с неким восхищением Фрост глянула на меня. — Что ж, пусть, значит, я могла сохранить свою тайну, но всё же тебе, Фелиция, я могу верить. Да и тебе стоило бы знать, что со мной происходило последние полтора года…       Даже интересно, что между ними было в прошлом и какая кошка там пробежала. Три года не общались, но в целом относятся друг к другу довольно нормально. Да и та брошенная невзначай фразочка про поцелуй тоже намекала на любопытную историю. Что ж, может, выведаю как-нибудь. Увы, любопытство — мой порок.              — Это случилось на моё девятнадцатилетие. Отец запретил нормально отмечать день рождения. Настоял на ужине с его деловыми партнёрами, — внезапно погрузилась в рассказ Эмма, уставившись куда-то мне за спину. — Поначалу всё было как обычно. Деловые разговоры и лживые улыбки. И всё было относительно хорошо ровно до тех пор, пока не зашла речь о подарке. Я ожидала чего угодно, но уж точно не новость о моей помолвке с его сорокалетним партнёром по бизнесу. Лысым, заплывшим жиром… ублюдком.              У девушки вновь сжались побелевшие кулаки, но вот в лице она нисколько не поменялась. Будто рассказывала о погоде. Но на деле ситуация отвратительная…              Мы с Фелицией переглянулись, но никак не стали перебивать несчастную. А та, не обращая на нас внимания, продолжила:              — Моего мнения, по обычаю нашей примерной семьи, не спрашивали. Родись я мальчиком — может, и имела бы хоть какой-то выбор и вес, однако отца постигла «неудача» в лице меня. И единственную пользу, которую я могла принести, по его мнению, — быть «проданной» подороже.       Что примечательно, голос у Эммы был безэмоциональный, отстранённый, ледяной. На лице не дрогнул до сих пор ни мускул, положение тела не поменялось, лишь ногти глубже вонзились в подушечки ладоней.       — Минут двадцать я слушала их отвратительные разговоры о моём «приданном», споры и откровенный торг, а потом удалось услышать кое-что ещё. Сначала это была жалоба от одного из директоров «дочки» отцовской компании на скуку данного мероприятия. Затем второй сетовал на изжогу. Третий дико хотел в туалет, но тот был вынужден записывать все деловые нюансы будущих сделок. Четвёртый откровенно завидовал моему будущему «женишку». Вот только никто из них свою пасть не разевал. Не сразу, но я поняла, что это были их мысли…       Брови Фелиции ушли вверх, и та даже отложила напиток в сторону. Коротко глянула на меня с читаемым вопросом и, получив утвердительный кивок, вновь перевела взгляд на рассказчицу.       — Ещё начала жутко болеть голова от этого фонового шума, который шёл со всех концов стола. Но мне удалось «отфильтровать» мысли отца и моего «покупателя». Первый радовался совершённой сделке и очень остался довольным моим выражением лица. Он считал, что моё «ребячество» уже давно стоило прекратить и наконец извлечь из меня хоть какую-то выгоду, пусть и подложив меня под своего бизнес-партнёра. А сам мой «суженый», параллельно попыткам сбить мне цену, представлял, в каких позах произойдёт наша первая брачная ночь. И последующие. Во всех извращённых подробностях.       Вот уж не думала, что у наших богатеев окажется столько замашек от средневекового дворянства…              — Так мой день рождения превратился в аукцион, а после — и в цирк уродов, как только я смогла заглянуть за их маски. Боль постепенно нарастала, и в один момент, когда со мной наконец заговорил мой «покупатель», я не выдержала и закричала, попутно выплеснув всю боль и обиду, что меня наполняли. Стоит ли говорить, что у всего этого сборища чуть не вскипели мозги?              И наконец первая эмоция! Улыбка… хотя вернее оскал. Как у хищника, загнавшего добычу. Жутковато…              — С лёгкой подачи отца меня сначала упекли в дурку. Я там провела полгода и даже смогла отдохнуть от голосов в голове. Те препараты, которыми меня потчевали день ото дня, очень сильно помогали. Проклятая телепатия попросту испарилась. Так я думала, пока меня не забрал отец. И стоило лишь отойти от лекарств, как я вновь стала слышать мысли всех в радиусе сотни метров. А вместе с этим вернулась и дикая боль. Я убивалась сильнейшими обезболивающими долгие месяцы, и первое время даже стало легче. Однако организм выработал толерантность к этим веществам — и пришлось переходить на кое-что потяжелее.              Первый раз с начала этого монолога Фрост перевела взгляд на нас с Фелицией, а затем закатала рукав кофты, обнажая внутреннюю часть предплечья. А там всё было покрыто тёмными точками от уколов… Что ж, это многое объясняло. — Вот так я превратилась в это. Ну а вчера терпение у отца закончилось и он решил ночью отправить меня к наркологу, который как раз специализируется на «богатеньких девицах».       Эмма многозначительно посмотрела на меня. А мне стало не по себе. Это, очевидно, был намёк на то, что она прочла те мои мысли. Впредь нужно с ней быть поосторожнее.       На это та лишь коротко кивнула, продолжив:       — Так я и оказалась там с самым доверенным охранником, который ни за что бы не стал об этом распространяться. И его без каких-либо проблем зарубили чёртовы ниндзя!              — Слушай, а почему ты не поджарила им мозги? — наконец дождавшись окончания монолога, уточнила давно мучающий меня вопрос.              — Я не знаю как, но это были единственные встреченные мной люди, который полностью игнорировали мои способности. Мне не удалось считать их мысли, не говоря уже про попытки нанести вред. Я оказалась абсолютно беспомощной…              И лишь сейчас Фрост поникла, тяжело вздохнув. Да уж, незавидная судьба.              Кошка поспешила ту поддержать, присаживаясь рядом и приобнимая её.              — Почему ты со мной не связалась раньше? Мы бы вместе что-нибудь придумали! Да если б я знала, то… — начала возмущаться Фелиция, поглаживая Эмму по плечу.              — То что бы изменилось? Нарядилась бы в свой костюмчик Кошечки из секс-шопа и отстукала мою мигрень?              Ха, а удобно быть телепатом. Берёшь и читаешь мысли, узнавая всю подноготную человека. Жутко… Хотя, может, именно поэтому она нам и раскрылась? Раз уж мы для неё как открытые книги.              — Как минимум, не оставила бы тебя одну бороться с этим! — прикрикнула Фелиция, разрывая их полуобъятья.              — Ну прости, — прошептала Фрост, возвращаясь к уже остывшему чаю.              — Позволь узнать кое-что, — решила вновь полюбопытствовать я. И, получив кивок, продолжила. — Как ты позвала именно меня? Как поняла, что я могу тебе помочь? Не всех же в радиусе тех трёх километров ты окликнула, в конце концов?              — А тут всё просто. Когда Стива убили, я побежала в клинику. И попутно искала хоть кого-то, кто мог мне помочь. В первую очередь полицейских. Однако твоё сознание горело на удивление очень ярко, и когда я увидела ту сцену с ящером, то поняла, что ты просто подарок судьбы! Думаю, в той ситуации лишь ты могла меня спасти. Спасибо! Я в долгу не останусь, Гвен, обещаю.       Что ж, вот такая получилась история… А я ведь так надеялась на спокойную ночь, эх.

***

      Питер       Весёлая ночка!       Сначала махыч с вампиршей меня позабавил, потом улики против обмудка-Брауна подняли настроение. Теперь вот, возвращаясь домой по более длинному маршруту (дабы вновь кровососка не пристала), услышал шум от гитарных струн. Кто-то наяривал рок посреди ночного скверика. Мимо такого пройти — просто кощунство.       Так что не выдержала душа поэта — пошёл на звук.              …убитый помойным ведром,       Добровольно закрытый в подвал,       Заранее обречённый на полнейший провал!              Теперь стал слышен и мужской голос, надрывающийся и практически орущий текст песни.       Я убил в себе государство       Убил в себе государство!              Да быть того не может!              Я приблизился достаточно, чтобы с крыши ближайшего дома разглядеть и необычную компашку, обступившую гитариста на лавочке, и самого музыканта.              — Билли, какого хрена?! — прошептал я, в шоке смотря, во что превратился мой друг за какие-то пару месяцев.              Ржавый бункер — твоя свобода,       Заколочена дверь крестом.       Полну яму врагов народа,       Я укрою сухим листом!       Узнать вечно весёлого качка было трудно. Вместо шикарной шевелюры — гладкая лысина. Под глазом — нехилый такой фингал. Вместо улыбки — хищный оскал. Вместо дорогих брендовых шмоток — чёрная кожанка с ног до головы. Да и голос охрип.       Повязанный за углом,       Убитый помойным ведром.       Добровольно закрытый в подвал,       Заранее обречённый на полнейший провал!       А вокруг него собрались такие же товарищи маргинальной наружности. Кто-то из них держал в руках бутылки пива, кто-то сморкался прям там, где стоял. Один ссал в урну. И каждый был одет только в чёрные одежды, а их лица украшали кровоподтёки, опухшие синяки и порезы.       Так это и есть те самые маргиналы-бунтари, которые последние недели творят дичь в промышленных масштабах?       Убей в себе государство!       Убей в себе государство!       Да, определённо… Ладно, нужно будет переговорить потом с Билли один на один и постараться вытащить из этой секты. А сейчас пора уже идти домой…        УБЕЙ! (Егор Летов — Государство)