Просьба сердца

      Сели бы на автобус и поехали, но нет! Антон заверил, что пешие прогулки отлично расслабляют. Затем Костя сказал: «В здоровом теле здоровый дух», — и скатился по перилам, потому что рядом не было учителей. Лёвка проделал то же самое. С опаской, правда.       Я маленько повозражал, но из вредности. Набережная находилась не очень далеко.       В дороге мы обменивались мнениями насчёт Фёдора Леонидовича. Говорили, что он прилетел из Европы, а чтобы сойти за своего, выучил язык. Под руководством наставника, умного и мудрого старика, который умел не только преподавать, но и лечить силой мысли, он стремился развить культуру. Последовать не чужим путём, а своим собственным.       — Больше слушайте Нину, — холодно сказал Костя. — Помело!       — Так не только она рассуждает, — заступился Лёвка. — Да и тем более, она веселилась. Чем ещё заняться, когда месишь глину?       — Все вы одинаковые. Поддаётесь чарам и дуреете.       Как мне было известно, он хоть и влюблялся, но никогда не дурел. Поэтому, наверное, девочки сбегали, когда осознавали, с кем водятся. Костя был романтиком, но романтиком необычным. Не тем, что окружён любовью и красивыми вещами. Для него было естественно защищать объект симпатий, но не восхвалять. Скупой на возвышенные чувства рыцарь.       — Ну и что с того? — спросил Антон.       — Если посвящу себя девушке, то забуду о цели. Тогда не видать образования и карьеры. Либо одно, либо другое.       — Незавидная участь, — сказал Лёвка.       — Вполне себе завидная. Мой человек поймёт и не станет меня переделывать.       — Но всё же… — замялся Антон. — Ты на своей работе, а он что? На своей? И быстрые встречи под вечер? Ни совместного отдыха, ни общего быта?       — Отдохнём, когда освободимся. Заработаем денег, встанем на ноги. Чтобы ездить на море нужны средства.       — Это сейчас ты такой практичный. Крыши над головой и вкусной еды недостаточно.       — Угу, — коротко кивнул Лёвка.       — Потому что Нина рядом? — спросил я.       — Да, — признался он с глупым выражением лица.       — Чары, — протянул Костя.       Прислонившись к перилам, Антон втянул пресный запах. Сквозь тёмно-синюю толщу воды проглядывалось илистое дно. Тут и там плавали клочья тины. Разрезая тихую гладь, двигался теплоход. Женщина в очках (хоть и было пасмурно) фотографировала спокойную, размеренную реку.       Лёвка присвистнул, когда заметил, что за ограждением колыхалась свежая трава.       — Не сухая, зелёная, — прокомментировал он увлечённо. — Прямо чудо какое-то.       — Скоро и она пожелтеет, — меланхолично констатировал Костя.       — У природы тоже есть любимчики, — сказал я.       — Не лезь.       Но Лёвка не послушался.       — Прелюбопытный вид… ещё и с цветами…       — Осторожно, — попросил Антон, — упадёшь.       — Не упаду, — нетерпеливо отмахнулся Лёвка, скинув портфель, который мешался. — Придержите, если что.       — Разбежались!       — Здесь так спокойно, — мечтательно произнёс Антон. — Люблю Волгу. Катался в лодке?       — Ни разу.       — Попробуй! — посоветовал он уверенно. — Гребёшь веслом, лавируя между камышами. Хочешь — смачиваешь волосы, чтобы не было жарко, а хочешь — глядишь, что внизу.       — Там же темно, — возразил я.       — Это на некоторых участках. Чем ближе к берегу, тем светлее. Я таким образом выловил с десяток безделушек. Хрупкие, потрёпанные, зато мои.       — На подарки можно не тратиться.       — Загнул, — усмехнулся Антон. — Когда у тебя день рождения?       — Двадцать девятого декабря.       — Ну всё, получишь в подарок старое колечко. Камень потускнел, но тебе же всё равно?       — Колечко-то не помолвочное?       — Как знать, — прошептал он загадочно.       Антону было радостно среди всей этой безмятежности и красоты. А мне тем более, потому что мы наконец не перекидывались колкостями.       — То есть…       — А-а-а-а-а! — завизжал Лёвка, плюхнувшись в воду.       — Мальчишка за бортом! — крикнула женщина с фотоаппаратом, распугав туристов.       Песня стихла, и все повыскакивали из ресторана. Кто-то придерживал шляпу, вглядываясь в реку. Некоторые со ртами, набитыми полдником, растерянно наблюдали за дёргающимся Лёвкой, как он судорожно глотал воздух и безуспешно пытался удержаться на плаву. Ударами рук Лёвка поднимал брызги. И вопил до того сильно, что закладывало уши.       — Он же не умеет плавать!       — Помогите! Кто-нибудь!       Среди гостей теплохода нашёлся крепкий мужчина. Он скинул куртку, когда Волга приняла худощавого смельчака. Антон прыгнул в сумрачную глубь без долгих раздумий. Оба исчезли под водой. Мы рванули к мостику, скрипящему под резкими шагами.       — Где они? Хоть бы не…       — Не помрут, — перебил Костя. — Видал, как бросился на помощь? Сколько отваги!       — Да и глупости не меньше!       — Выплыли!       Указав на торчащие головы, он потрепал меня за волосы.       Антон вытащил Лёвку и, проверив пульс, прижался к губам. Мы терпеливо ждали, когда же тот очнётся. Спустя полминуты Лёвка разжал веки, выплюнул воду и, разразившись кашлем, схватился за штанину Антона как за соломинку. Мокрое с него сняли и кинули на доски, там где посуше. Костя укрыл его своей одеждой, а я принёс портфель.       С теплохода доносились возбуждённые голоса. Человек в форме произнёс в громкоговоритель:       — Все целы?       — Да! Вызовите скорую! — попросил Костя.       — Ждите!       До приезда врача Лёвка болезненно морщился и бормотал что-то о несчастной траве, которую погубил.       — Ты о себе должен думать, — возмутился Костя. — Приспичило!       — Ну прост-т-тите!       — Да уж, прис-с-спичило. Тяж-ж-жёлый, как слон, — проговорил Антон, стуча зубами. — Сам чуть не з-з-захлебнулся.       — Тогда зачем в-в-вытащил?       — Чтоб-б-бы ты жил, помощник з-з-знахарки, — выдал Антон и, раздевшись, начал растирать голые плечи.       — Держи, — предложил я ветровку.       Он послушно укутался, а в благодарность подарил робкую, искреннюю улыбку.       Ребят отпустили тем же вечером. Я как раз готовил блины (было блинное настроение), когда зазвонил телефон. В трубке послышалось невнятное сопение.       — Антон?       — Да, это я.       — Ты как? Всё в порядке?       Он прочистил горло.       — Уже намного лучше. Спасибо. Ну, за ветровку. Без тебя я бы продрог.       — Дурачок, — сказал я, ухмыльнувшись. — За тебя был целый теплоход.       — Значит, они мне махали?       — А кому ещё?       — Ну и дела! Такими темпами у меня будет свой собственный фан-клуб. Знаешь, что я сегодня понял? Можно бесконечно смотреть на три вещи. Огонь, воду и то, как ты беспокоишься за друга.       — На тебя тоже.       — Что?       — Смотреть, как ты спасаешь друга.