В семье не без волшебников-2

Драко влез на подоконник и прислушался. — …в библиотеке, и с радостью вам поможет, — донесся до него щебечущий голос мамы, которым она всегда разговаривала с девчонками, появлявшимися у них дома. Приперлись две «отличницы» — Панси с Дафной! Дафна хоть иногда в библиотеку заходит, журналы мод полистать, а Панси точно провожатый нужен, ибо она библиотеку даже с домовиком не найдет. Он осторожно вытянул из-за портьеры метлу. Новехонький «Нимбус», купленный отцом, едва только наследник заикнулся о желании пробоваться в команду! Мама в обморок упала, и дала свое разрешение только после того, как папа клятвенно пообещал, что купит и остальным слизеринским парням такие же, чтобы не отставали от Драко во время игры и оберегали. А вот от девчонок спасать и не подумала! Наоборот, еще и лично дорогу показала. Эх, мама! Заслышав шаги за дверью, Драко оттолкнулся пятками и взмыл в воздух. Свобода! Мерлин мой, как эти магглы живут без полетов?! Папа рассказывал, набиваются дюжинами в железную страшно воющую коробку, и это у них называется «летать»! Наверняка Поттер сейчас своей метлой только подметать может. — Драко! Драко, ты где?! Ну вот, мама догадалась подойти к окну и выглянуть наружу. А поднять взгляд повыше — не догадалась. Ха-ха! Но он все же постарался убраться подальше. Мало ли что! «Подальше» в рамках малфоевского поместья означало Парк-За-Павлинятником. При неудачном направлении ветра там иногда пованивало — папины белые павлины гадили быстрее, чем обновлялось защитное заклинание — и слышались жуткие павлиньи вопли. Нарцисса никогда За-Павлинятником не бывала, ссылаясь на мигрень от «безобразных звуков», не говоря уж о обо всем остальном. А вот Драко, наоборот, любил прятаться здесь, в старой ветшающей беседке. Она была построена в каком-то восточном стиле, модном ещё в те времена, когда в Хогвартс ходил его дедушка, и изогнутые края крыши украшали драконьи морды с вываленным языком и страшенными зубищами. В детстве Драко нравилось думать, что его назвали в честь них. Правда, в это лето Дом Дракона приходилось делить еще с одним человеком. Человек сидел на перилах, покачивая ногой, и читал какой-то пестрый журнал. Драко нарочно приземлился прямо перед ним, чтобы тень накрыла страницу — он еще не совсем простил Блейза за донос декану. — Отойди, ты загораживаешь мне солнце! — с пафосом произнес Забини. — Тоже мне, Диоген нашелся. Но хорошо, что ты признаешь меня Александром Македонским, меньше придется объяснять, почему я тут главный! — Драко вспрыгнул на перила рядом с приятелем. — Что читаешь? «Придиру»?! Мама с ума сойдет, когда узнает, что ты читаешь о морщерогих кизляках вместо того, чтобы изучать исторические труды! — Чья именно, твоя или моя? — Обе! Блейз появился в Малфой-мэноре через неделю после начала каникул. Сработал одноразовый пригласительный портключ, переместивший его к крыльцу вместе с горой багажа. Нарцисса уже хотела было с пристрастием допросить супруга по поводу его близких отношений с известной вдовой, но заглянула в протянутое Блейзом сопроводительное письмо и передумала. Ссылаясь на некоторые туманные семейные обстоятельства, миссис Забини просила приютить сына на каникулы. — Наш старый дом в Британии пришлось продать из-за нашествия пикси, а покупка нового едва не довела мамочку до нервного срыва, — улыбаясь, пояснил Блейз. — Всё так тяжело! Надеюсь, я вас не стесню. Это была почти открытая просьба об убежище, отказать в котором Нарцисса не посмела бы, даже если бы захотела. — Ну что ты, дорогой, — ласково улыбнулась она, — я всегда рада друзьям Драко. Твинки, передай мастеру Драко, что у нас в гостях его одноклассник. Хоть один приличный мальчик нашего круга, а не эти дуболомы Крэбб с Гойлом, мелькнуло у нее. — Я мог бы позаниматься с Драко летом, да хоть бы и Историей Магии, — продолжил между тем гость, — обожаю предания о былом. Нарцисса смешалась. Была ли это хорошо завуалированная угроза или?.. Да нет, показалось! Такой милый приятный мальчик, лицом весь в мать — прямо вылитая Изабо в детстве, но это же ещё ни о чем не говорит, правда? Драко перспектива провести лето за пыльными фолиантами не обрадовала совершенно, но Блейз начал с того, что познакомил «ученика» с принципом dolce vita. — Дольче вита значит что? Что всё в этой жизни надо делать с удовольствием, — объяснил он, вытягивая с полки толстенный фолиант на поздней европейской латыни. — Так, что тут у нас? А, «Уложения цеха артефакторов славного города Харлингена». У вас что, есть родня в Голландии? На это Драко только пожал плечами. — …Поэтому я буду читать все эти прекрасные книги, а ты — летать на метле и не мешать мне. А потом мы иногда будем дурачиться и всё такое. Уже на следующий день Блейз увязался за хозяином в беседку, клятвенно пообещал больше не поднимать проблему фиолетовых клобкопухов и получил право проживания в Доме Дракона. Насколько Драко знал, Забини даже иногда ночевал здесь. — Между прочим, гвоздем этого номера стали совсем не кизляки, а семья Уизли. Вот, смотри! Блейз сунул журнал приятелю под нос. «СУЩЕСТВОВАНИЕ ХЛИВКИХ ШОРЬКОВ УГРОЖАЕТ МАГИЧЕСКОЙ БРИТАНИИ!» — кричал разноцветный разворот. — «СЕМЬЯ У. СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ!» «Магозоологи не раз ставили под сомнение существование таких представителей магической фауны, как хливкие шорьки. Они указывали на отсутствие каких-либо вещественных доказательств вроде следов этих животных или хотя бы их колдографий, а немногие очевидцы были осмеяны представителями самой косной науки волшебного мира как не вызывающие доверия сказочники. Однако на днях ретрограды сами стали всеобщим посмешищем, когда семья добропорядочных волшебников У. подверглась нападению одного — подчеркиваю! — одного хливкого шорька. Ваш покорный слуга и по совместительству главный редактор и издатель «Придиры» смог заснять разрушения, причиненные саду У. Страшно подумать, что могли бы устроить несколько таких особей, которые, как известно, любят стаями пыряться по садам и огородам! Все домочадцы, без исключения, признаются, что это было одно из самых кошмарных переживаний за всю их жизнь! Нападение произошло незадолго до ужина, когда в доме находились только сама миссис У. и ее дети. Они были настолько шокированы увиденным, что даже толком не могли описать чудовище, постоянно срываясь на нервный смех. На вопрос вашего корреспондента, кто же мог так страшно разрушить их сад, некий Р. У. так и ответил, цитирую: «Почем я знаю, может, и хливкий шорек!» Редакция журнала будет добиваться от Министерства финансирования научной экспедиции в окрестностях Оттери Сент-Кэтчпоул!» — Во жук, — хмыкнул Драко, рассматривая колдографию с сильно покосившейся яблоней и примятыми кустами. — Фу, у них там что, садовые гномы?! Он указал на неприятного вида человечка, похожего на ожившую гнилую картофелину, который спешно ковылял прочь из сада: — Теперь понятно, почему семейство У. пыряется по чужим огородам! Блейз засмеялся: — Интересно, что там случилось на самом деле? — Да близнецы опять что-то запрещенное взорвали или наколдовали, а этот, как его, — Драко заглянул на заднюю обложку, — Лавгуд и примчался с колдокамерой. Ну их! Пирожные будешь? К нам Паркинсон с Гринграсс приперлись, мама наверняка приказала к чаю приготовить, не тащиться же за ними в гостиную? Добби! Домовик возник прямо из воздуха и уставился на мальчиков выпуклыми зеленоватыми глазами, не произнося при этом ни слова. Блейз отчего-то передернулся и поджал ноги. — Принеси нам из кухни тарелку пирожных и две бутылки сливочного пива. — Добби сделает. Через мгновение на месте, где стоял домовик, оказался поднос с горкой пирожных и двумя запотевшими бутылками. — Отлично! — Драко спрыгнул в траву и потер руки. — Ух, сейчас и попируем! Ты чего? Блейз смотрел на принесенные сладости с плохо скрываемой брезгливостью. Он так и продолжал сидеть на перилах ограждения, как на насесте, подтянув коленки к груди: — Терпеть не могу вашего эльфа. Вечно в этом полотенце грязном. — А ваши фто, ф тогах фодят? — Ореховое пирожное со взбитыми сливками прожевать сразу не удалось. — У нас прислуга из сквибов. Мы не допускаем в дом… иных. — Вот вы, Забини, снобы, я не могу! На, ешь и не выделывайся! — И Драко сунул ему в руку песочную корзиночку с клубникой.

***

Изабелла Забини действительно не любила домовиков. Для большинства чистокровных волшебников эльфы всегда были чем-то обыденным, само собой разумеющимся, как почтовые совы, но только не для нее. Блейз никогда не углублялся в этот вопрос, раз и навсегда удовлетворившись объяснением матери, что присутствие этих магических существ плохо влияет на созревание сложных эликсиров. Но, встретившись с Добби, он начал подозревать, что всё далеко не так просто и домовики вовсе не то, чем кажутся. По крайней мере, некоторые из них. Да, Добби отличался от своих собратьев столько, сколько помнил себя. Его раздражало, что они двигаются как бездумные куклы, что подчиняются любым приказам, что вой ветра в печной трубе и холодное сияние осенних звезд не заставляет их сердце сжиматься в тоске. Другие домовики просто не понимали, о чем он пытается им толковать. И вот однажды он вспомнил… В тот день он натирал клинок старинного меча, украшавшего стену курительной комнаты старого хозяина, и его пальцы внезапно обожгло болью — он порезался. Кровь капала на ковер, шипя от соприкосновения с воздухом, а на Добби накатывали воспоминания, причинявшие ему боль, как тысяча таких клинков. Он упал на колени и закричал. На крик примчался хозяин и пнул его ногой. Прежде, чем Добби сообразил, что делает, он щелкнул пальцами, и волшебник с воплем врезался в стену. Удар был такой силы, что сверху посыпались все коллекционные сабли, палаши, рапиры и алебарды, пригвождая человека к полу. На мгновение к Добби вернулся прежний страх перед магами, он аппарировал куда глаза глядят. Глаза глядели на холмы Северного Йоркшира. Холмы были на месте, озеро Бассентуэйт тоже, но они молчали. Добби рухнул на колени и принялся пучками выдирать траву. Потом он начал рыть, рыть прямо руками, как простой маггл, разбрасывая вокруг себя землю, прошитую нитками корней. Он не мог поверить, что не может попасть домой. Рассвет он встретил, лежа ничком и вдыхая тяжелый сырой запах глины — запах своего отчаяния. Холмы были запечатаны людской магией. Ему нужен человеческий маг. Маг, который сможет. Добби не представлял, как найти, а самое главное — как довериться волшебнику. Если они узнают, что он помнит… Эльф содрогнулся. Та же Вальпурга Блэк без колебаний снесла бы ему голову и повесила ее на стену — Блэки тоже помнили. Но выхода нет: чтобы найти достаточно сильного и при том несведущего волшебника, он должен устроиться в чистокровную или полукровную семью, затаиться и наблюдать. Тем более что прежний его хозяин мертв — Добби чувствовал, как ослаб, а затем и вовсе исчез поводок контракта. Снова идти в кабалу не хотелось до дрожи, но… но он выдержит. Длинные уродливые пальцы смяли мягкую землю, оставляя глубокие борозды…

***

Не родился ещё тот человек, который мог бы обмануть Петунию в её собственном доме! Она сразу поняла, что пакеты с замороженной стручковой фасолью переложены брикетами мороженого, чтобы создать видимость, будто баранья нога никуда не делась. Как будто ей мало было нервов с визитом этого Мэйсона и его женушки, так ещё и меню придется переделывать! Конечно, можно было бы обойтись свиными отбивными с картофельным пюре и овощным салатом, но баранья нога со свежим зеленым горошком придала бы обеду некоторую светскость. Вернона подозревать в краже ноги было глупо. Он бы даже не знал, что с ней делать, поскольку был уверен, что готовая еда растет прямо на деревьях. Но дети… Петуния перевела взгляд с белой головы на темную и обратно. Дети вели себя подозрительно воспитанно и даже торопливо утерлись салфетками после еды, прежде чем кинуться вон из кухни. — Стоять! — приказала она. Мальчики застыли, как в игре «море волнуется раз». — Вы ничего не хотите мне сказать? — Нет, мам, ничего! — Я розы полил, тетя! — Где нога? — Чья? — взмахнул ресницами племянник. Если у Поттера-старшего были такие же опахала, неудивительно, что сестрица на них повелась!.. Петуния хлопнула ладонью по столу. Гарри подпрыгнул и рефлекторно вжал голову в плечи. Совесть снова уколола Петунию. Извиняться перед мальчишкой она не собиралась — слова не шли с языка. Но отношение свое поменяла. За Гарри осталась работа в саду и подметание гаража, за которые он теперь получал вполне неплохие карманные деньги. Посуду мыла посудомоечная машина, купленная этой зимой. Перед возвращением детей из школы случился и тяжелый разговор с Верноном. Петуния, как могла, донесла до мужа мысль, что Гарри — единственная гарантия выживания их сына что в том мире, что в этом. Так себе гарантия, если учесть, что он с рождения стал объектом охоты для сумасшедшего маньяка, но какая есть. К тому же он — часть её семьи, хочется того Вернону или нет. Или напомнить, куда пошли деньги от продажи домика старших Эвансов? Без них «Граннингс» могла и не удержаться на плаву! И это не говоря уж о том, как поменялся сам Дадли. Он стал меньше истерить и капризничать. Теперь, оглядываясь назад, Петуния могла признаться самой себе, что поведение сына начинало её беспокоить. Конечно, ей бы хотелось, чтобы он всегда оставался её малышом, но поведение пятилетки в десять лет — это как минимум странно. И она умудрилась проглядеть его волшебство! А что ещё? — Я ее съел, — произнес вдруг Дадли и скорчил умильную рожицу — Что?! Всю?! — Петуния в ужасе перевела взгляд на остатки пастушьего пирога, от которого мальчики оставили едва ли пятую часть. — О боже! Дадличек, твой живот! Он же будет болеть! — Я тоже ел, тетя, — вставил Гарри. — Мы её это, не сырой ели, вы не волнуйтесь! На костре пожарили! Как индейцы! Дадли согласно закивал: — Кушать очень хотелось, мам. Мы осторожненько, в кустах. Нас и не видел никто! — Вы ещё и костер жгли?! — Петуния схватилась за голову, мысленно прикидывая размеры штрафа. — Н-нет, то есть да! — Но маленький! Зачем полотенцем, не надо!.. — Значит, так, — звенящим голосом сказала она, устав гонять их по комнате, — оба идете наверх и сидите там без ужина! Думаю, того, что вы сегодня уже съели, вам хватит до завтрашнего утра, джентльмены. Мальчишек как ветром сдуло, а Петуния без сил опустилась на стул. Что-то в их рассказе не сходилось. Какая-то мелкая деталь не давала ей покоя. И только через несколько минут до нее дошло: от них обоих совершенно не пахло дымом и горелым мясом!