Письма к юному мистеру Грэму

США, штат Вирджиния Май, 1985 год. Медленно, но верно пролетел год с лишним с тех пор, как Уилл впервые повстречал Ганнибала в галерее «Уффици». Прошло десять месяцев с тех пор, как Лектер отправил Грэму нежданное письмо. Именно этот год своей жизни Уилл определённо мог назвать самым насыщенным. Мальчик буквально чувствовал невообразимо широкий спектр эмоций. Грэм жил наслаждениями и ожиданиями, которые вскоре воплощались в реальность, благодаря переписке с Ганнибалом. На его книжной полке покоились письма Лектера и чёрно-белая фотография, запечатлевшая Ганнибала и Мишу. Объектив поймал их возле конюшни: брат кормил коня по имени Цезарь морковью, а сестра сидела верхом на животном. Уилл берёг эту фотографию. Мальчик узнал многое о Ганнибале: его увлечения, рутину, характеры родителей. Граф Лектер и Симонетта материально ни в чём не отказывали детям, но часто были строги и холодны, погружались в собственные заботы и проблемы. Родительское тепло Мише дарил Ганнибал: мальчик был её опорой, поддержкой, другом и наставником. Лектеру же внимание оказывали дворецкий, повар, учитель и водитель. Ганнибал никогда ни на что не жаловался, всегда отмечая, что живёт в достатке и счастье. Уиллу оставалось лишь гадать, так ли это на самом деле. Но Грэму не хотелось останавливаться в познании Ганнибала, наоборот, мальчик с каждым новым письмом желал разгадывать всё новые тайны. *** В один пасмурный майский день Уилл, как всегда, возвращался домой со школы. Его разум переполняли неприятные волнения. Письмо от Ганнибала должно было прийти ещё в апреле. Так обещал Лектер. В понимание Грэма не входило то, что Ганнибал мог не сдержать собственное слово. Уилл был погружён в тревогу, и это отрицательно сказывалось на учёбе. Мальчик перестал сосредотачиваться на предметах. Широкий спектр эмоций всё ещё переполнял душу и разум Грэма, но приобретал более мрачные оттенки. — Смотри, как ползает! — издалека послышался чей-то смех. Уилл сразу же выпал из собственных размышлений и, осмотревшись, заметил, как двое мальчишек, ошивающихся рядом с площадкой, издеваются над маленьким щенком. Создание было беззащитным и, вероятно, брошенным. Мальчишки тыкали палкой щенку в бока и радовались, когда тот падал и кое-как пытался подняться. Грэм замер и затаил дыхание. Отчего они так поступают? Глупость? Желание выставить себя особенными и дерзкими? Это и есть низость человеческая? Уилл пока что не мог дать ответ или точный анализ, но отчётливо ощущал, что эмоции, скопившиеся в душе этих мальчишек, вызывают в нём боль и отвращение. Не раз Уилл был свидетелем того, как люди обижают себе подобных, как хозяйка ругает питомца, но такого он ещё не встречал. Грэма переполняли сомнения, но он всё же отказался от бездействия. — Что вы делаете? — совершенно спокойным тоном поинтересовался Уилл, подойдя к мальчишкам. Они были примерно его возраста, может, на год старше. — Хотим заставить её кататься по земле, — усмехнулся белобрысый и ткнул щенка ещё раз. — Если у тебя есть еда, то можем подразнить ещё, — обратился рыжий к Грэму. — Нет, еды у меня нет, — ответил Уилл, поджав губы. Он встретился взглядом с маленькой собачкой, и им овладело такое странное чувство, будто собственные эмоции плещутся где-то на дне этих крошечных чёрных глаз. И душа Грэма ноюще затрепетала, когда белобрысый мальчик вновь ткнул щенка в бок. Взяв в руки лежащую рядом палку, Уилл с силой швырнул её вдаль. — Давай, принеси, — приказал Грэм. — Эта дурочка хромает. Как она принесёт тебе палку? — рассмеялся тот мальчик, который последним причинил вред собачке. — Я к тебе обращался, — Грэм улыбнулся мальчику. — Принеси палку в зубах. — Ты охренел? — спросил Уилла рыжий, пока его товарищ пытался осознать сказанное. — Нет, — кратко ответил Грэм. — А, по-моему, охренел, — и белобрысый мгновенно врезал Уиллу кулаком по носу. — Ай, пальцы больно! Рыжий пнул Грэма в живот, заставляя того повалиться на землю. — Пошли отсюда, нас могут запалить, — обратился белобрысый к другу. Мальчишек через пару минут и след простыл. Уилл лежал, учащённо дыша, и смотрел на небо. Облака медленно расступались, и показались небольшие кусочки яркой голубизны и солнца. — Класс, — сказал сам себе Грэм и неожиданно рассмеялся. Тонкая струйка крови текла из носа, но Уилла это не слишком-то и беспокоило. — Не бойся, они ушли, — широко улыбнувшись, Грэм обратился к собачке. — Мы с тобой теперь команда. Собачка попробовала встать на лапы, но получилось худо-бедно. — Меня тоже побили, как видишь, — произнёс Уилл, и создание дёрнуло маленьким носиком. — Хотя я того, в принципе, и добивался. Собачка тихо пыхтела и печальным, но всё же более оживлённым взглядом рассматривала Грэма. — Я – Уилл, кстати, — мальчик пожал животному лапу. — Ты, как я припоминаю, девочка. Тебе бы подошло имя... Руби? Редкая находка, словно драгоценный рубин. Грэм не знал, что это за порода собак. Руби выглядела как обыкновенная чёрная дворняжка с одним лишь белым ухом и пятнышком на боку. — Я был бы рад, если бы ты стала моей новой сожительницей. И Руби тихонько тявкнула. *** Родители Уилла находились на гране развода: отец всё чаще выпивал, срывался на жену и сына, а когда пропивал собственную зарплату, просил у семьи взаймы. Месяца четыре назад младший Грэм действительно отдал папе все деньги из копилки. Отец предъявил, что ему не хватит этой мелочи на коньяк, поэтому отвесил Уиллу смычный подзатыльник. Грэм пообещал себе, что не опустится впредь до такой жалости к пьяному родителю. — Ты, гад, купил себе собаку, но не дал мне денег на то, чтобы выпить? — это получил Уилл вместо приветствия. — Я нашёл её, а не купил, — возразил Грэм. — Тогда продай псину, — истерично приказал отец. — Твоя мама не даёт денег из семейного бюджета. Я тоже хочу веселиться. Я вкалываю почти каждый день. А получаю ли я уважение? Нет. Я устал. Сердце Грэма неприятно сжалось. В груди бушевали странные чувства. — Уилл, прошу, помоги. Я всё верну, обещаю... — он слёзно молил сына. Грэм младший еле слышно сглотнул и посмотрел в печальные отцовские глаза. — Я могу накопить денег немного... — Уилл всё-таки предложил свою помощь. — Ты продал мои украшения, Энди? — в гостирую вошла мама с пустой шкатулкой в руках. — Что ты мне врешь? — тут же возмутился мужчина. — Не трогал я их. — А куда они все тогда делись? — обречённо спросила женщина. — Да вот этот, наверное, спёр и продал, — мужчина небрежно кивнул в сторону сына. — И собаку купил. Грэм ощутил себя невероятно жалким. Предложить алкашу деньги от чистого сердца, наступая на те же грабли? А в ответ получить клевету? Уилл корил себя за сочувствие и наивность. — Как тебе хватает наглости обвинить Уилла? — женщина истерично усмехнулась. — Когда-то я верила в то, что ты ценишь и любишь свою семью, несмотря на срывы. Видимо, я ошиблась. — Слушай, Мэнди, я всё верну, — вдруг начал заверять отец. — Не вернёшь. Я устроилась на работу, чтобы наша семья не обанкротилась. Ты всё пропиваешь. Тратишь на развлечения и давно не работаешь, признай. — Я работаю! Не надо врать! Отец поднялся с дивана и подошёл почти что вплотную к жене. Мужчина выглядел так, словно хотел нанести удар. — Пошёл вон из этого дома, Энди. Бери свои вещи и на выход, — хладнокровно заявила женщина. — Уилл, иди к себе. Насчёт собаки позже поговорим. И насчёт того, что у тебя с носом. *** — Как перестать быть таким наивным, Руби? — спросил Уилл у собачки, усадив её рядом с собой на кровать. — Я же не могу так слепо сочувствовать этому гаду. Думаю, Ганнибал бы мне дал совет, объяснил, как справиться с этим. Животное склонило голову в недоумевающем жесте. — Я волнуюсь, потому что Ганнибал ничего не пишет, — Грэм надрывно вздохнул. На первом этаже царила отвратительная атмосфера: ругань, оправдания, мольбы, признания в любви и ненависти. Уилл впитывал всё это, но старался на данный момент обращать как можно меньше внимания. Мальчик показал Руби каждое письмо Ганнибала и его с Мишей фотографию. Уилл не знал, зачем так делает, но от этого становилось легче на душе. — Я просто... — Грэм откинулся на мягкую подушку. — Я просто надеюсь, что он скоро напишет. Уилл погружался в чувство ужасающего страха, когда думал о том, что Ганнибал о нём забудет. Но Грэм старался отгонять плохие мысли, ибо верил в искренность и обоюдную заинтересованность в письмах. Но письмо от Ганнибала так и не пришло. Ни спустя месяц. Ни спустя год.