Is it our world?

How do I hold these emotions? When you spin my world out of place? One look at me and it feels like everything Is written marker on my face. I`m hopin` maybe you can tell me now… Abe Parker

Солнечный осенний день. Погода приветливо встречала Феликса, а лёгкий ветер ласкал слух трепещущими листьями деревьев, коими был усажен парк, где оказался студент. Думалось: «Людей должно быть полным полно в такой-то день», — но дорожки и скамейки пустовали, а из окошка замка на детской площадке за парнем уже наблюдала пара ярко-зелёных глаз. Понимая, что взгляд его был замечен, Хенджин приветственно поднял ладонь, улыбаясь уголком губ, и стал дожидаться, когда Феликс составит ему компанию в этом уютном маленьком королевстве, пусть и всего лишь игрушечном. Ли непроизвольно оглядывает себя — одет, вроде, нормально, те же светло-голубые джинсы и белая толстовка, что были днём. Подходит ближе, поднимаясь на несколько ступеней небольшой лестницы, и слегка кланяется: — Ваше Величество, спасибо, что позволили обременить Вас визитом — говорит шутливо, догадывается, что это снова сон, в котором он оказался только по одной причине — этого пожелал Хенджин. Сам мог бы еще много дней безуспешно пытаться отыскать его. — Ну, в таком случае… — встав перед гостем в полный рост, Хенджин отвесил благородный поклон и, взяв руку парня, оставил на ней невесомый поцелуй. — Приветствую Вас, мой принц. А после поднял взгляд на опешившего слегка Феликса и снова улыбнулся. Этот парень — золотистый лучик, и сейчас, в парке, он был словно одним целым с окрасившимися в жёлтый деревьями, как лесная нимфа в своих владениях. Хван же наоборот, среди этого единения природы и своего маленького принца был ярким пятном, впрочем, как и всегда в этом мире. — Как добрался? Без происшествий? — Очевидно, на пегасе — хихикает Ли. Он вообще не помнит, как тут оказался, что не удивительно — а ты? Как цветок, погруженный в воду, вновь расправляет зеленоватые листочки, так оживает слабая надежда узнать хоть что-то о таинственном знакомом. — Тогда я на фениксе. Красивая птичка — Хван облокотился о перила своеобразного балкончика и протянул юноше неизвестно откуда появившееся ароматное яблоко ярко-красного цвета. Видя удивленное недоумение в глазах напротив, Хёнджин наклонил голову вбок. — Не бойся. Оно не отравленное, честное слово. — и вновь залился звонким смехом, который так и не даст покоя бедному Феликсу. — Тогда первый кусок твой — парень лишь пытается создать иллюзию контроля над ситуацией. В действительности, доверчиво взял бы из этих, к слову, потрясающе красивых рук с тонкими длинными пальцами и светлой кожей, через которую просвечивают голубоватые жилки, практически что угодно. Какое-то время Хенджин смотрел на юношу, вскинув бровь, мол, «Серьёзно? Не веришь мне?». А после, покрутил яблоко перед собой, словно выбирая место получше. — Запретный плод сладок, не так ли, Ли Феликс? — с этими словами, Хван перевёл взгляд на парня и откусил немного яблока. — И как только его познаешь, влечение к нему иссякнет. Хотя раньше и хотелось верить, что желание никуда не исчезнет и будет подкрепляться стремлением сохранить полученное. Однако, сейчас все больше убеждаюсь в наивности этой веры. — Юноша все это время смотрел прямо в глаза своего принца, гипнотизируя и увлекая его за собой куда-то за грани разума. А голос был настолько мягким и бархатистым, что противиться его воздействию было бы просто невозможно. — Словно сорванный цветок. В надежде, что он украсит твою комнату, ты берёшь его, и ведь какое-то время ты действительно рад. Но что потом? Увядший цвет не будет приносить ничего, кроме дурного запаха в затхлой воде. Растение погибнет, оставив тебя, в лучшем случае, ни с чем, а в худшем — с чувством вины за его напрасную гибель. — Хёнджин медленно обошел парня и встал за его спиной, чуть наклонившись к уху, — подумай об этом. После этого он все же всучил Феликсу надкусанное яблоко, а сам спрыгнул на землю и, не оборачиваясь, неспешно пошёл вдоль аллеи. У Феликса было много вопросов, но сейчас его волновал только один: — Эй, погоди! — сжимая в руке яблоко, он побежал за Хенджином — Ты хочешь сказать, что больше не появишься? Ну, то есть не появишься именно потому, что я очень хочу этого? Из-за рассуждений парня зеркальный лабиринт сознания Ли, возводимый с таким трудом, начинал дрожать. Еще немного, чуть усилить давление, и тот разлетится на мелкие осколки, за которыми лишь неизвестность. Не то чтобы сами мысли были новы, но обстановка и то, КАК он произносил их, пробирало дрожью до глубины души — разительное отличие с философскими книгами, которые, будучи для Феликса лишь умозрительными рассуждениями, лишенными личностного смысла, едва ли вызывали одну десятую возникнувшего сейчас эмоционального шторма. Хван не оборачивался, но немного сбавил шаг, чтобы парень мог его догнать, а как только они поравнялись, старший взял Феликса за запястье и продолжил прогулку уже с ним. На вопрос юноши Хёнджин лишь усмехнулся: — Я хочу сказать, что ты должен подумать. Нужно ли тебе это? Иногда лучше оставить все приятным воспоминанием — прекрасным цветком в поле, нежели мёртвым плодом, не оправдавшим твоих надежд. Какое-то время шли в тишине, а после Хван встал напротив Феликса, смотря тому в глаза. — Но если ты все же будешь искать встречи, я приду к тебе. — Хенджин приблизился к губам парня так, что между ними оставалась лишь одна сотая миллиметра. Видел, как юноша перед ним замер. Ещё ни разу Хван не смотрел так близко на эту копну веснушек, эти длинные пышные ресницы и такие сладкие губы, от которых ещё веяло едва уловимым запахом карамельного бальзама. Феликс ждал. Хенджин медлил. Вернее, даже не собирался ничего предпринимать. Лишь усмехнувшись, прошептал в губы: «Мой маленький принц», а после, как и в прошлый раз, погрузил весь подсознательный мир парня в кромешную тьму. Лишь до утра. Феликс лежит, уперевшись взглядом в дно второго яруса кровати, на которой сейчас мирно спит его сосед по комнате. Сердце бешено бьется в грудной клетке. Кажется, еще чуть-чуть, и оно превзойдет законы притяжения и заставит Ли запоздало сделать то небольшое движение, которое наконец помогло бы почувствовать губы Хвана на своих собственных. — Мой маленький принц… — повторяет шепотом, окутанный собственными мыслями. То, как парень обращается с ним, то, какой он — все это походит на чудесную сказку. Да, на горизонте волшебной страны теперь появились грозовые тучи, но разве это может остановить хоть кого-то? В сказках всегда есть какая-то опасность - зло, с которым нужно сразиться… у него ведь есть Хенджин? Верно? Он на его стороне, иначе быть не может. Ли прижимает руки к груди — … мой маленький принц… Какая глупая доверчивость, но разум затуманен еще не приготовленным даже красным вином. Как нечто столь таинственное, необычное — то, чего он искал всю свою сознательную жизнь, может показаться ему хуже однотипных будней реальности? Хорошо там, где нас нет, верно?

***

— Хэй, Феликс, пойдешь в бар вечером? — окликает друг, когда Ли тащится по коридору университета с огромной сумкой, забитой разнообразными папками с набросками и более-менее готовыми работами. — Да нет — отмахивается парень, стараясь поскорее скрыться — ты прости, дела есть… Но тот не отстает, подскакивает ближе, приобнимая за плечи: — Ты в порядке? Ты в последнее дни совсем каким-то нелюдимым стал, вечно пропадаешь где-то, сам на себя не похож… — Да все порядке… я в норме, просто… — … в общагу за полночь приходишь — щурит глаза парень, нависая — Ликси, ты что это, влюбился поди? Зажимаешься по ночам с кем-то? Феликс отчаянно мотает головой, пока щеки, а за ними и кончики ушей, заливает яркая краска от одной мысли о Хенджине в подобном контексте. — Покраснел! Покраснел! — друг буквально подпрыгивает рядом с ним, пока Ли шикает на него. Еще немного, и проходящие мимо студенты начнут превращаться в заинтересованных зевак. — Уж не думал, что доживу до этого момента… — поддавшись предупреждению друга, парень теперь лишь заговорчески шепчет, снова схватив Феликса в тиски и почти касаясь носом блондинистых волос — ну же! Ну же! Расскажи мне, кто она… Кто наконец смог покорить сердечко нашего неприступного ангелочка? — Ааааа… ты невыносим… — стонет Ликс — я… Пока он придумывает, как бы отмазаться, потому что говорить правду - сущее самоубийство, звенит звонок. Парень и не думал, что будет когда-то так благодарен, услышав этот режущий уши и возвещающий о новых полуторачасовых страданиях звук. — Я потом тебе все расскажу… вечером! — выпаливает он, выворачиваясь из-под удерживающей его за плечи руки — прости, нужно бежать! Я тебе все вечером расскажу! Чистая ложь. Конечно, он ничего не расскажет. Надеясь встретить Хенджина и избежать неприятного допроса, он весь вечер бродил по городским улицам, а когда оказался, наконец, у двери общежития, понял, что та заперта. Синий свет сенсорного экрана режет привыкшие к полумраку глаза — 3:03. — Вот черт… — теперь дверь не откроют до утра. Даже дружелюбная женщина, которая обычно пускала парня за полночь, симпатизируя его очаровательной улыбке, уже закончила смотреть любимые сериалы и, выпив пару таблеток снотворного, тихонько похрапывала, отвернувшись к стене, на небольшой кровати. Он снова плетётся по окончательно пустынным улицам: — Ну почему ты не можешь просто появиться опять? — произносит Феликс вслух. Наивная просьба. Легкая надежда. Но ничего не происходит. Юноша бродит по сереющему в предрассветной мгле городу. На стенах домов, магазинных витринах, железных перилах и стеклах на остановке набухают капли конденсата и скатываются, поблескивая в лучах едва пробивающегося из-за туч утреннего солнца. Свежо и холодно. Феликс кутается в черную куртку, но она тоже отсырела и тепла особого не добавляет. Улицы почти лишены привычных звуков, ведь город только начинает просыпаться, а потому отчетливо слышны щелчки металлического замка. Открыт, закрыт, снова открыт. Феликс делает так всю ночь, и эти звуки ему, как единственное успокоение. К 6:00 приезжает первый автобус. Озябший, Ли забегает в едва открывшиеся двери и пытается поудобнее устроиться в кресле. К черту учебу, он слишком устал и не сдвинется с места, пока его не попросит об этом водитель или другой сотрудник сферы маршрутных транспортных средств. Щелк. Щелк. Щелк. Щелк. Голова кружится, кажется, с прошлого утра он так и не поел ничего. Ведь яблоко во сне не может считаться? Он прикрывает глаза, подавляя легкую тошноту. — Прошёл всего день, а ты уже соскучился? — Хван, появившийся будто из воздуха, присел рядом с уснувшим парнем, беззаботно укладывая голову на его плечо. Феликс слегка вздрагивает и открывает глаза. — Я… — понимает, отрицать бессмысленно — откуда ты знаешь? — Я же говорил, если ты все же будешь искать встречи, я приду. К тому же, не ты ли несколько часов назад говорил, чтобы я опять появился? Прикрыв глаза, Хван поудобнее устроился на чужом плече и взял парня за руку, переплетая с ним пальцы. — Ты знаешь обо всем, что я думаю и делаю? — Феликс слегка сжимает его руку, проверяет, действительно ли стало реальностью то, о чем он едва смел мечтать. — Мысли я читать, конечно, не умею, но вот видеть, что ты делаешь, и слышать, что ты говоришь — вполне. За окном мелькали сменяющие друг друга вереницы домов, но улицы были еще совершенно безлюдны. Только лишь один автобус привычно ехал по трассе, выезжая уже за пределы города. Ли облегченно выдыхает: — Хорошо… — его стыд вряд ли бы поддавался описанию словами, если бы Хенджин смог прочесть каждую из его мыслей — почему именно я? Ну то есть… Парень слегка смущен собственным вопросом. В действительности, загадочный знакомый никогда не подтверждал этого, но юноша поддался желанию чувствовать себя избранным. Какое-то время Хёнджин молчал. Он и сам не понимал, почему выбрал именно Феликса. Просто однажды за него зацепился взгляд, и парень засел в душу Хвана, неумолимо притягивая к себе неведомой силой. — Ты ведь сам заметил меня на крыше. И первый пожелал узнать обо мне. Ты ведь тогда побежал на крышу, верно? Но она оказалась закрыта. — То есть дело в том, что я первый, кто заметил тебя — Ли слегка поворачивает к нему голову, хоть видит только красную макушку, к слову вкусно пахнущую смесью цветочных ароматов. — Да, пожалуй так и есть. — лучшего ответа Хван и сам не знает. Чуть приподнимается и смотрит на младшего, что также уставился на него самого. — А почему ты побежал? Мог бы просто проехать мимо и забыть. — Я видел тебя до этого, ну, на этой же крыше. Мне было очень интересно кто ты… знаешь… меня типа того, что всегда привлекало что-то мистическое — он смущенно улыбается — кстати, я хотел спросить… Феликс недоговаривает, доставая другой рукой из кармана куртки замок, который так и не переставал крепко сжимать: — Что это? Почему ты дал мне его? И эта буква… — проводит подушкой большого пальца по гравировке. — Мистическое? И снова этот безумный смех. Хван откидывает голову назад, заливаясь громким хохотом, и потом снова смотрит на Феликса. — По-твоему, я мистический? Тогда пусть это — он кинул взгляд на замок — это будет «Magic». Поднявшись с кресла, Хёнджин прошёлся по салону автобуса к водительскому сиденью и развернулся, облокачиваясь спиной на поручень. Ярко зелёные глаза вновь уставились на младшего. — А если серьёзно, если ты решишь, что хочешь поменять свою жизнь, то тогда и узнаешь, зачем тебе этот замок и что значит буква. — Почему ты так смеёшься? Меня пугает это. Кто ты вообще такой? Ангел? Демон? Бог? — он тоже поднялся с кресла и пошёл по направлению к Хвану в начало автобуса. Не отрываясь от глаз своего спутника, Хёнджин заговорил тихо, но его голос все равно был слышен, будто был повсюду сразу: — «Я тот, которому внимал Ты в полуночной тишине, Чья мысль душе твоей шептала, Чью грусть ты смутно отгадал, Чей образ увидал во сне…». Не успели строки закончиться, как мир вокруг стал напоминать некую компьютерную игру, что от сильного напряжения процессора барахлит и периодически отключает части картинки. Хёнджин неожиданно пропал. Вокруг лишь совершенно пустой автобус, навстречу которому на полной скорости мчит грузовик, освещая все ярче одиноко стоящего Феликса до момента, пока не раздается оглушающий грохот столкновения. Ли слышит чей-то крик, сквозь который пробивается мужской голос: — Молодой человек! Молодой человек! С вами все в порядке? — он с трудом открывает глаза. Мужчина средних лет легонько потрясывает его за плечи. Феликс отрывочно вдыхает и крик прекращается. — Получается это был… что происходит, где я? — он вертит головой, пытаясь как-то сориентироваться в реальности. Вроде тот же автобус, что и был, только целый, заполненный людьми, не спеша катит по городским улицам, а сам он лежит где-то в проходе на полу. — Вы сидели тут, у окна, кажется, спали — начинает пояснять мужчина, пока окружающие сочувственно смотрят, кивая его словам — а потом вдруг упали, начали дергаться и кричать, мы уж думали остановить автобус, вызвать скорую, но вы в сознание пришли. — О… я… спасибо… — Феликс пытается приподняться, оперившись на собственные руки, но салон кружится вокруг собственной оси. — Вам вызвать скорую? — услужливо предлагает какая-то женщина, приближаясь к ним. — Нет-нет, я в норме — цепляясь за поручень, Ли пытается подняться на ноги и сообразить, когда ближайшая остановка. — Вы выглядите бледным, может вам все же…? — Нет-нет, все в порядке — автобус начинает тормозить, и парень поспешно нажимает на кнопку открытия дверей, пока другие пассажиры не осуществили свой план позвонить в скорую или еще куда похуже. Пошатываясь, Феликс бредет вдоль улицы в направлении общежития. Он знает тут каждый поворот, проходил множество раз, но сейчас ему вдруг кажется, что, повернув за угол, он может очутиться в совершенно незнакомом месте. Его охватывает легкая паника. Стараясь хоть как-то собраться с мыслями и вернуть самообладание, юноша вводит необходимый адрес в навигаторе и следует за синей стрелочкой по начерченному на виртуальной карте маршруту. Десятки пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений от друзей, горящие в строке уведомлений, остаются проигнорированными. У знакомого здания, что служит ему временным домом, он оказывается к десяти утра. Все студенты уже давно на парах, а потому парень, никем не замеченный, пробирается в свою комнату и падает на кровать. Он опять ничего не узнал. Ни единого факта, на который можно было бы опереться. Кто такой Хенджин — загадка. Он божественно красив, часто появляется в его снах и на вопросы о собственном происхождении отвечает уклончиво. Можно сказать, вообще не отвечает. Как, собственно, и на все вопросы, которые могут предоставить хоть какую-то информацию о нем. В последнем сне Феликс вообще чуть не умер, если допускать, что такое вообще возможно (но ощущалось очень реалистично), в то время как таинственный гость просто исчез. Может он это и подстроил? Нет-нет, быть не может. Ли отчаянно прожигает взглядом замок, держа его на вытянутых руках перед собственным лицом. Если бы не он, то парень бы вовсе подумал, что сходит с ума. Сходит с ума… вдруг он всего лишь нашел этот замок на одной из улиц, а потом позабыл об этом? Поднявшись с кровати, Феликс открывает небольшой ноутбук, стоящий на ближайшем к ней столе. Гугл получает с десяток необычных запросов: «Что если во сне ты видишь странных людей?», «Что если ты общаешься с тем, кого не видят другие?», «Что если ты общаешься с тем, кого не видят другие, и он не отвечает, кто он?», «Что если ты постоянно ищешь встречи с незнакомцем?», «Что если ты одержим непонятной другим идеей?». Ответы делятся на два класса: эзотерические - подсказывающие ему, что он вышел на связь с потусторонним миром, его душу хотят похитить, или он проклят и те, которые поскорее советуют обратиться к специалисту вполне определенной категории. Дабы не погрузиться еще сильнее в это безумие, Ли спешно закрывает первую часть сайтов и находит номер какой-то клиники, записываясь на прием к психиатру на ближайшее доступное время: — Три часа дня… могу немного поспать — белокурая голова вновь опускается на подушку, а уставшее сознание тут же ускользает. — Могли бы вы рассказать, почему вы здесь? — спрашивает мужчина в белом халате, сидящий напротив в кресле. — Я… как я и говорил вам по телефону, я не достаточно уверен в собственной адекватности, я вижу странные вещи и не могу перестать думать о них… — Что же вы видите? Феликс молчит. Теперь сомневается в том, как сказать, да и стоит ли. — Если вы не расскажите о том, что с вами происходит, то мы не сможем вам помочь — напоминает мужчина. — Сначала я любил ездить на автобусе по городу, ну, знаете, просто чтобы расслабиться, подумать о чем-то своем — начинает рассказ Ли — …однажды на крыше я увидел парня с красными волосами и потом стал видеть его все чаще. Я даже хотел подняться на крышу, на которой был он, но там оказалось заперто. Потом я встретил его во сне… — У того парня есть имя? — Нет — лжет Феликс — он не назвал его… в общем, он мне снится практически каждую ночь, а потом я не могу избавится от мыслей о нем…ну, то есть, не то чтобы мне хочется этого… но сегодня я уснул в автобусе… — Почему вы уснули в автобусе? — Я бродил всю ночь по городу… не хотел разговаривать с друзьями, не хотел говорить им, почему перестал проводить с ними время и каждый раз возвращаюсь в общагу поздно… а еще хотел встретить его. — Почему вы думали, что встретите его, вы же никогда не разговаривали с ним в реальном мире, я верно понимаю? — Да, верно… не знаю… я не думал, я лишь надеялся… — А до этого вы каждую ночь поздно возвращались в общежитие по этой же причине? — Да… — Скажите, когда вы в первый раз увидели этого человека? — врач делал какие-то пометки в собственном компьютере. — Эээ… - Ли задумался — может быть, недели две назад… я не знаю точно… — О чем вы обычно разговариваете? Он давал какие-то разъяснения по поводу того, кто он… — Не знаю… ни о чем существенном, он лишь говорит, что когда я приму решение изменить свою жизнь, то я должен быть уверен, что не пожалею… а еще цитирует «Демона» Лермонтова… — Цитирует «Демона» Лермонтова? — Да, в ответ на вопрос, кто он. Мужчина снова делает какие-то пометки: — Скажите, я ведь правильно понял, что вы учитесь на художника-искусствоведа? — Да, верно, но в последнее время… — парень хмыкает замолкая. — В последнее время что? — Плохо учусь — вздыхает. Мужчина едва сдерживается, чтобы не вздохнуть вместе с ним. Кажется, он даже видел имя этого юноши, помеченного иллюстратором на страницах одной из книг его дочери. Жаль, если манифестировавшая шизофрения загубит такой талант. Через пол часа он, дослушав рассказ Феликса, выносит свой вердикт: — Мы вынуждены попросить вас остаться в нашей больнице на несколько дней… возможно чуть дольше, ради вашей собственной безопасности. Мы выпишем вам лекарства и будем наблюдать за вашим состоянием, хорошо? Ли кивает. В действительности хочется просто встать и выбежать из кабинета, однако парень понимает, что это лишь спровоцирует еще более серьезные последствия. Его, одетого уже в белые больничные вещи, отводят в отдельную палату и сообщают предполагаемый диагноз. Говорят что-то о положительном прогнозе течения, о распорядке дня и правилах в клинике, но Феликс не особенно их слушает. Когда дверь, наконец, закрывается, а свет становиться приглушенным — Ли забивается комочком в угол и плачет. Теперь, когда его заставляют, он не может и не хочет верить, что это все не взаправду. Верить в то, что Хенджин не настоящий, что он «всего лишь галлюцинация». За окном давно стемнело, и в парке перед больницей горят фонари. Когда слезы заканчиваются, Феликс просто сворачивается в позу эмбриона на кровати, надеясь, что сознание поскорее покинет его. Непреодолимая усталость накатывает внезапной волной, утягивает, убегая, за собой.