Is it our world?

So, before you go Was there something I could`ve said, To make your heart beat better? If only I`d have known you had a storm to weather! So, before you go Was there something I could`ve said, To make it all stop hurting? Lewis Capaldi

- Дело в том, что капсулы, из которых извлекаются люди, никуда не исчезают. Они остаются на своих местах с именными карточками. Так я нашёл свою. Я пытался что-то вспомнить, но безуспешно. Я долго не понимал, как так вышло, что все умирают, а я почему-то вот нет... Это каким-то проклятием даже казалось – он с отвращением выдыхает – первый раз, когда мне не удалось восстановить код и человек умер, я поначалу даже порадовался, закрывая глаза на очевидные факты, надеялся, что я буду здесь не один теперь. Хван отворил дверь медпункта и усадил младшего на кушетку, начиная присоединять к голове проводки. - Позже я подумал о разнице в написании кодов в капсулах, и это оказалось правдой. Но изменить чужую капсулу оказалось невозможным, поэтому пришлось создавать некий «артефакт», в который можно записать новую часть кода. Вообще у обычного кода есть всего две части: стандартная, которая является враждебной системе (позволяющей человеку очнуться) при раннем пробуждении, однако она и дает зазор, чтобы успеть возродить человека в виртуальной реальности; и код смерти, который срабатывает, если будет попытка разбудить кого-то или выйдет отведенное на исправление ошибки время. У меня есть тоже основная часть кода, но немного другая, а вместо дополнения кодом смерти у меня код жизни. Я его копировал - так появился тот замок, который я тебе дал. По правде, я не был до конца уверен, что это сработает. Основная часть кода, код смерти и код жизни. Шансы… сам понимаешь... Я считал, что это будет великим чудом, если мне действительно удастся тебя забрать. Ты спрашивал почему «М»? М - miracle. - Значит, тогда ты не был уверен, что я действительно не умру? – Ли теперь немного отстраняется и заглядывает в зелёные глаза испуганно. И это было действительно так. Только теперь Хвану было безумно страшно, что эту правду Феликс заслуженно не примет и более того, возненавидит его. Хотя имеет на это право. Как и на саму правду. - Ляг, пожалуйста, и закрой глаза. Младший выполняет просьбу, не говоря ни слова, поджимает губы. В груди запоздалым клубком холодных змей сплетаются страх и недоверие. Неужели его жизнь значит столь мало? Почему он даже не заслуживал знать правду о том, что мог умереть? Хенджин говорит, что любит его, но может он просто скучал в одиночестве и выбрал очередного достаточно отчаянного молодого парня. Кажется, сейчас его мир рухнет еще раз, но теперь уже без шанса сменится на что-то прекрасное. Ли сглатывает, чувствуя, как к глазам поступают слезы. Какое-то время Хёнджин молчит, не двигается. Его самого болью от собственного эгоизма парализовало, он даже не может начать нужное обследование. «Всего несколько слов, Хенджин, несколько слов правды, которые Феликс заслуживает». Наконец парень собирается с духом, выдыхает, зажмуривая глаза, но мешает истину с жалким оправданием, от которого самому тошно делается. - Да, но я бы умер вместе с тобой. – глаза не открывает, боится посмотреть на Ли и увидеть страх и недоверие. Слишком невыносимо. - Прости... – только и давит из себя - хотя, наверно, я не заслуживаю твоего прощения. Феликс медленно открывает глаза: - В каком смысле ты бы умер со мной? - Чтобы код сработал с большей вероятностью, его нужно было на время привязать к моему, понимаешь? У системы нет инструкции на такой случай. Соответственно, мы бы либо оба умерли, либо оба выжили Младший хмурит брови, привставая на кушетке: - Не понимаю... это как? - Напрямую коды переписывать нельзя, из-за самой системы, как я и говорил, сработает уничтожение, поэтому, помимо вируса, кода в замке, который дописывал к твоему коду код жизни, мне нужен был защитный фактор… мой код, назовем его кодом хранителя, изначально слегка отличен от твоего и система нацелена на то, чтобы его оберегать при пробуждении и в системе, даже без кода жизни… как для простых людей все нацелено на то, чтобы умереть, так для хранителей – чтобы выжить… я прикрепил к замку и свой код, заставляя временно смешивать его с твоим… таким образом шансы возрастали. Одни шансы для тебя и для меня. Младший несколько минут молчит, не сводя взгляда с лица Хвана. Ситуация не в корне, но все же становится иной. Его все еще не предупредили, не рассказали правды, рискнули жизнью, как неудачным исходом в соотношении процентов... но... но не только его жизнью. - Это... правда? - голос дрожит. Ли касается руки, пытаясь заставить старшего, наконец, посмотреть на него. Но Хван не реагирует, глаз не открывает. - В мастерской остались расчёты, черновики и прочее, ты можешь сам все увидеть и убедиться. Только дай мне закончить обследование. – цепляется, за такое не значимое теперь дело, как за щепку посередине моря. - Хорошо - Феликс прикрывает глаза и опускается обратно. Сделав глубокий вдох, Хенджин приступает к работе, нажимая множество кнопок и что-то очень долго рассматривая на экране. Он проверял, потом еще раз проверял, а потом перепроверял. Все это длилось около получаса, и с каждой минутой на лице было все больше удивления и непонимания, что ненадолго даже смогли перекрыть бьющуюся внутри боль. Подскочив с места Хван вывел показатели на дополнительный экран и вцепился в него, все еще не веря. - Феликс… ты что-то ещё видел? - В каком смысле что-то еще? - То, что ты видел, когда писал картину.. это было впервые? Или было что-то ещё? - Ну... - Ли задумывается на пару секунд - может ещё сон... помнишь, я тебе говорил? Он был очень живым... хотя нельзя быть уверенным. - Если такое снова повторится, обязательно скажи мне, вне зависимости от того, что именно это будет. - Угу... так что ты обнаружил? Хван развернул один из экранов на Феликса, показывая изображение мозга, похожее на рентген. - На этом участке большая активность. Это значит, что вероятнее всего к тебе стали возвращаться воспоминания… Еще только увидев картину в мастерской, услышав слова: « …только мне кажется, что я это не придумал, а где-то видел... только вот где...» Хван подумал, что Феликс начал видеть отрывки воспоминаний из прошлой жизни. Той, до сна в капсуле и катастрофы. Тогда он боялся даже лишний раз обратиться к этой мысли, как будто мог спугнуть, вместе с ней утратив и возможную реальность. Если Ликс правда видел то, что изобразил, значит они уже были знакомы. Зарегистрированная активность обозначала, что он действительно есть в старых воспоминаниях Феликса. Хвана до последнего душили сомнения, что это игры мозга, воспоминания из сна, накладывающиеся на настоящее, ведь никто кроме него еще не просыпался так, подобно Феликсу. Может он попросту накручивает себя и дает ложную надежду? Хенджин безумно хотел, чтобы это оказалось правдой. Чтобы они с Ликсом были знакомы и там, до катастрофы. Но была еще одна причина: Хенджин и сам много лет подряд пытается вернуть свои собственные воспоминания, ведь для него жизнь началась лишь с пробуждения в этом чертовом бункере, и в ней он завидовал примитивным железным роботам, пока не встретил Ли. Может это шанс и для него? - В смысле самые настоящие? - на всякий случай уточняет Феликс. Водоворот событий опять закручивается слишком быстро, утягивая его, не давая возможности вдохнуть, разобраться. - Да... в том то и дело... вероятно ты вспомнил что-то из прошлого или из предыдущей жизни в VR, либо и вовсе из реальной… Может, есть еще что-то, что я не учел? Хван был слишком поражён такому результату. Неужели Феликс станет разгадкой множества вопросов, что долгое время волновали его? - Хорошо... – Ли очень интересно, откуда именно эти воспоминания. Где-то в глубине души селится надежда, что сродни потребности - они могут оказаться реальными. Он уже хочет задать множество вопросов, поглубже вдыхает, но ураган размышлений, молниеносно пронесшихся в голове вместе с ними, подсказывает, что вряд ли у кого-то кроме времени есть ответ на эти вопросы - парень выдыхает. Сейчас нужно хотя бы попытаться осмыслить все произошедшее: - Хенджин... прежде чем я пойду, у меня еще два вопроса - Феликс пробегает взглядом по лицу старшего. - А... да, конечно – Хвана резко ударяет о булыжники реальности. Он подходит к парню, старается все еще не глядеть в лицо, бережно снимая датчики и освобождая от множества проводов. - Что стало бы со всеми спящими тут людьми, если бы ты умер? - Ничего. "Проснулся" бы новый хранитель, который бы продолжил моё дело. – теперь старший кажется таким далеким и отстраненным, каким не был даже в первую встречу. - Аа... угу... извини, может это глупо, но я хочу знать, зачем? Точнее, почему ты решился даже собственной жизнью рискнуть? - он в очередной раз пытается поймать взгляд Хенджина своим, а тот отвернулся специально. Делает вид, что приборами и выключением техники занят. Знает, что поступил глупо, ужасно, эгоистично, но... - Потому что люблю тебя. Феликс поднимается на ноги - и почему он слышит так много боли и отчаяния в этих словах, которые обычно приносят счастье - пара неуверенных шагов, и он руки кольцом смыкает вокруг талии старшего, щекой прижимается к спине. Так странно смешиваются ощущения тепла и холода. - Ты вправе меня ненавидеть, Феликс. Я приму. Хенджин опускает руки поверх рук младшего, понимая, что возможно позже даже этого не будет позволено. - Я тебя не ненавижу... просто... - столько информации, он не может сформулировать мысль, собрать все воедино. Только крепче прижимается, зажмуривая глаза. Хочется полностью спрятаться в тепле этих рук. Спрятаться от всего происходящего, от собственных мыслей. - Я понимаю. Хван разворачивается и крепко прижимает Феликса к себе за талию, одной рукой зарываясь в его волосы. Тот застывает на несколько минут, растворяясь в чужом (родном) тепле. Ли здесь недавно, но кажется и вечность одновременно: этот голос, эти прикосновения, забота, которой пронизано каждое движение и этот ненавязчивый аромат цветов успели стать такими невозможно близкими, такими необходимыми. Думается, что если он однажды лишиться возможности вдыхать его, то просто задохнется, если не сможет больше ощутить тепло Хенджина, то зачем вообще что-то чувствовать? Разве это будет иметь смысл? Как нелепо. Больше всего всей душой, всем своим существом Феликс не хотел бы потерять Хвана, и все же на сердце появилась небольшая ранка, будто разрез затупившимся скальпелем - она ноет, кровоточит, и Ли должен разобраться с ней, пока не стало хуже, пока та не загноилась, убивая не известные ни одному флористу цветы, которыми поросла его грудная клетка рядом со старшим. Он отстраняется, берет его руки в свои. И почему только они так идеальны? Пальцы длинные, изящно выступают суставы и пястные кости, становящиеся еще более заметными при движениях – хотя бы поэтому можно часами смотреть, как Хенджин работает – широкие ногтевые пластины. Феликс не литератор, а художник, но даже так содрогается от несостоятельности попыток анатомических терминов описать то, что видит перед собой. Собственные руки кажутся такими маленькими и несовершенными в сравнении. Ликс наклоняется, целует каждый его палец, шепчет: - Прости, мне просто нужно подумать… - после чего выбегает из комнаты. Прошло уже, вероятно, несколько часов. В бункере сложно определять время. Ли впервые задумывается об этом и теперь сомневается, что их жизнь хоть как-то соотносится с реальным временем, но если ориентироваться только на его собственное пробуждение, то скоро должен быть вечер. Феликс неприкаянно бродит по пустынным и не очень комнатам и коридорам, вздрагивает, замирает от каждого шороха: «Как он мог так поступить? Как мог оставить Джинни там одного?» - он ругает себя, переживает, вместе с тем понимая, что другого выхода не было. Это лучше неловкости и фальшивых улыбок притворства, что ничего не случилось, что все действительно в порядке. Между рядами капсул легкий полумрак. Юноша сидит, прислонившись спиной к тихо гудящему компьютерному блоку. До этого Ли не задумывался, но, кажется, его восстановление происходит на удивление быстро, и сейчас, гонимый эмоциями, он покинул мастерскую, где был Хван, даже позабыв о кресле. Все эти несколько часов ходил сам, временами слегка опираясь на стены или вовсе присаживаясь, как сейчас. Раздается шорох. Ли вжимается в металлическую поверхность, а потом с облегчением выдыхает, уловив цифровое бормотание – очередной робот. Перед глазами ряд законсервированных тел – однажды, еще в реальности, точнее в виртуальной реальности, он посещал со студенческой группой анатомический музей. В тот раз плавающие в формалине тела практически не вызывали в нем ужаса, который удушливо холодит все внутри. Мужчина средних лет, полноватый, ногти на ногах подстрижены слегка неровно – Донг Су, 43 года, инженер, группа крови… - на табличке внизу капсулы представлена основная информация. В соседней капсуле юноша приблизительного одного с Ли возраста, излишне худощавый, на торсе несколько родимых пятен – Тэен Су, 19 лет, специальность: программист – почти ровесники. Рядом еще женщина, видимо, жена и мать семейства. И все недвижимые, будто даже не дышат вовсе. - Ассамблея мертвецов какая-то… - судорожно выдыхает юноша. Он почти ожидает увидеть завитки пара, ведь вокруг холодно. На небольшом градуснике, прикрепленном к стене, 22 °C, но пробирает до костей. Ли в этом коридоре не больше получаса, но уже не выносимо, хочется сбежать, пока еще едва слышимые шаги подкрадывающегося безумия не стали слишком близкими. Продержался бы он хоть неделю в одиночестве в этом бункере? Интересно, как поступил бы, когда единственный, с кем можно разговаривать, это робот с примитивными настройками; когда ты буквально единственный полноценно живой человек на Земле? Единственный полноценно живой человек во Вселенной. У тебя нет ни прошлого, не будущего, только рутинная работа, которую ты должен выполнять, пока не умрешь. О тебе позабыли абсолютно все: твои отец и мать не знают, что у них когда-то был сын, если бы друзей спросили о тебе, то на их лицах отразилось бы недоумение. Даже если погрузиться в виртуальную реальность, пройти по самой главной улице города, в тот час, когда там едва протолкнуться можно от количества народа, ты останешься для всех лишь незаметными незнакомцем. Все взгляды будут устремлены сквозь. Когда от осознания хочется плакать, хочется кричать, хочется разбить руки об асфальтовую мостовую, а лучше даже голову, и выбросить сердце под колеса проносящихся автомобилей. Это не поможет. Ничего не поможет. Ты абсолютно бессилен и беспомощен. Из прав есть только инструкция, которой должно следовать. Ли сглатывает и трет глаза, пытаясь избавиться от выступающих слез. Как поступил бы он? Тело непослушно дрожит от слабости и разрывающих изнутри эмоций, но Феликс поднимается и, придерживаясь за холодные стекла капсул, направляется к библиотеке. Поисковой запрос: «Экологическая катастрофа на Земле». «Пожалуйста, подождите, мы подыскиваем в архиве необходимую Вам информацию». Меньше чем через минуту на экране появляется текст, подготовленный будто специально для такого случая. Ли быстро пробегается по нему глазами. « …Атероид 2032GS – столкновение с Землей неизбежно 29 сентября 2032 года… Правительство запускает крупномасштабный план по построению бункеров на всей территории Земли… В срочном порядке разрабатываются виртуальные реальности с высокой степенью имитации реальной жизни и капсулы, поддерживающие тело в состоянии сна с минимальной мозговой активностью… Состояние более углубленное, чем летаргический сон… Поверхность Земли станет непригодной для жизни… Озоновый слой будет поврежден… Критически разряженная атмосфера… Дыхание на поверхности без кислородных масок будет невозможно… По расчётам ученых, от столкновения Земля не должна сойти с орбиты… Для восстановления кислородного слоя понадобиться более тысячелетия… Высока вероятность загрязнения атмосферы мельчайшими частицами пыли, солнечный свет будет проникать с трудом… Помимо солнечных батарей и подземных вод бункеры будут обеспечиваться энергией от разницы в температур между человеческим телом и особым веществом капсул, позволяющим ему сохраняться практически неограниченное количество времени… На опасение людей о том, что капсулы будут убивать обычных людей, и за счет энергии предоставлять жизнь элите, ученые привели подробные доказательства того, что большее количество тепловой энергии человека уходит в никуда ежедневно, «они лишь найдут ей достойное применение, спасая миллионы жизней»… Паника из-за прописанной в программе смерти при раннем пробуждении… ученые заверили, что шанс ошибочного пробуждения равен 0,001%. …Были разработаны разные вариации виртуальной реальности… Набираются добровольцы, которые готовы отслеживать состояние капсул…». Далее находилась информация, которая явно не была доступна широкой общественности: набор добровольцев провалился, система рандомно определит тех, кто будет выступать в этой роли. Заплатив сумму денег, которую Феликс даже про себя прочесть боится, можно вычеркнуть себя из списка участвующих в жеребьевке. Высокопоставленные чины правительства в ней так же не учувствуют… - Ох… - он откидывается на стуле, запуская пальцы в волосы. От всей этой информации буквально кипит мозг. Ниже на странице натыкается на архив с записями отчета системы о событиях, произошедших с начала функционирования бункера. Натыкается на графу «Для персонала» и кликает по ней. Помимо обычных инструкций он находят десятки записей о неудачных попытках «хранителей» - так Ликс теперь их называет в голове – разбудить кого-то. Фотоотчеты самые что ни на есть подробные, в том числе с виртуально искалеченными телами и приписками о том, что за счет мозговой активности человек испытывает всю ту же боль, как если бы погиб в реальности. Феликс читает их, читает, читает. Один за другим, потом еще и еще. Неужели Хенджин тоже прочел их все, а потом все равно решился разбудить его и при неудаче погибнуть сам, даже зная какие муки ждут? Юноша проводит за компьютером еще несколько часов, изучая всю доступную информацию, пока не начинает кружиться голова. Он падает лбом на собственные руки и тут же теряет сознание от переутомления. Феликс не знает сколько отсутствовал. Вокруг все то же освещение электрических ламп и тишина. Теперь он думает о своих родителях и о прежней жизни. Они не умерли, скорее, умер он, точнее умрет, но их связь все равно уже разорвана безвозвратно. Только Ли помнит все, они же думают, что никогда не имели сына – еще одна из прелестей пробуждения, о которой он недавно узнал. Ему страшно, но он понимает, что необходимо довести дело до конца. Он должен их увидеть, должен пережить, попытаться пережить и как-то двигаться дальше, если не хочет покончить с собой здесь и сейчас. Ликс не хочет, он надеется, что старший все еще ждет его. Сможет простить за то, что остался в страшном одиночестве снова. Теперь Ли, прокручивая в голове воспоминание, понимает, что было у Хенджина в глазах, когда тот толкал его в пропасть — выкристаллизовавшаяся боль. Такая, что сжирает не только всего тебя, но и саму себя внутри, в конечном итоге превращаясь во что-то новое, восходя в последнюю степень пустоты - черную дыру боли, всасывающую и порождающую саму себя. До бесконечности. Когда ты не чувствуешь уже ничего, но ощущаешь, что от этого твоя жизнь зависит. В болеющей собой же пустоте мечешься, как зверь в клетке, прутья которой составлены из мяса, костей, внутренностей, гниющих и срастающихся, закрывая последние намёки на свет, останками твоих сородичей. Клетке, в которой не сбежать от удушливого запаха, ощущающегося даже на языке, когда под руками, под каждой частью беззащитно-оголенного тела чувствуешь то, от чего так пытаешься с сбежать. Ты сопротивляешься, но постепенно двигаешься всё меньше, начиная гнить. Гноиться. Разлагаться. Юноша медленно поднимается и покидает библиотеку. И вот опять уходящие вдаль ряды капсул и мертвецкий холод. Он проверил в системе - его родители находятся на втором этаже со стороны медпункта - и теперь направляется туда. Еще издалека становятся заметны знакомые очертания – хочется закрыть глаза руками и убежать, но Ли продолжает идти вперед и, только оказавшись вплотную, застывает, тяжело дыша. С каждым мгновением естественный процесс, с рождения усвоенный, дается все труднее, а по щекам, обжигая, текут соленые слезы. Так близко, но навсегда утеряно. Он прикладывает руку к стеклу, вглядываясь в лицо матери – холод стекла ползет по руке и оборачивается вокруг горла. «Ты для них никто, и это не та ошибка, которую можно исправить. Не то, за что можно извиниться. Ты потерял всех, кого любил. Ты сам это выбрал. Они теперь будут счастливы без тебя». Он переводит взгляд на отца, и краем глаза за ним замечает друга. Задыхается. Кричит беззвучно, прикусывая кожу на руках до крови. Он едва стоит на ногах. Каждая мышца в его теле дрожит, болезненно напряженная до предела. Больно. Так больно, будто на голову давит железный пресс, и она разорвется сейчас, раскрошится. Феликс наваливается сверху на капсулу, теряя сознание, а потом сползает по ней вниз. Вокруг все еще полумрак, но какой-то приятный, и больше не холодно. Такие знакомые и теплые руки обнимают его, а он вжимается носом в отчего-то мокрую шею. - Тише, тише, не плачь, клянусь, я найду тебя, что бы не произошло. «Хенджин?». Ли поднимает голову, а старший тут же утирает пальцами скатывающиеся по щекам слезы, удерживая его лицо в ладонях. - Я не хочу тебя потерять – шепчет Феликс – не хочу… не могу… это не правильно. - Не потеряешь, я клянусь тебе, слышишь? Я не допущу этого. Феликс кладет руки на его плечи. Гладит пальцами шею. В слова старшего чертовски хочется верить, он просто не переживет без него, но..: - А что если ты проснешься, а я останусь спать? Тогда ты даже не вспомнишь обо мне? – сливы всегда были актуальной информацией, но люди слишком боялись, чтобы проявлять возмущение, устраивать митинги, лучше уж шанс, чем верная смерть. - Тогда, я уверен, я найду тебя, увижу, влюблюсь по новой, и мы будем вместе. – Хенджин ласково целует влажные от слез щеки. - Ты же не сможешь разбудить меня… - несмотря на то, что заявления Хвана не поддаются никакой логике и испытаниям на прочность реализмом, Ликс им уже почти верит. - Я найду способ и найду тебя. Обещаю. И мы будем вместе до конца жизни и дольше. Ты веришь мне? Парень кивает: - Да, конечно, – а потом уверенно говорит – тогда я сделаю то же самое для тебя. Хенджин тихо смеется и целует его, будя в животе рой бабочек и заставляя льнуть ближе.