Is it our world?

You and me, we can make this hole a home. Cavetown.

Сигнал обозначал неполадки во внутренней системе жизнеобеспечения. Феликс многое выучил за эти месяцы, стремясь помочь Хвану, и теперь почти сразу предположил, что перестал отвечать генератор запасной системы, обеспечивающий функционирование бункера и в том числе охлаждение жидкой субстанции в капсулах. Вероятно, это произошло, потому что соединительные провода были повреждены. — Он находится на третьем этаже… Хенджин обеспокоенно замотался между экранами и пультами управления, пытаясь проверить их догадки о причине катастрофы, а потом вывел голограмму на ближайшей стойке, демонстрируя взволнованному Феликсу масштаб проблемы. Хван немного сжал плечи Ли руками: — Солнышко, мне нужна твоя помощь. Смотри, — он вытянул руку, указывая на голограмму и проговаривая все детали, чтобы снизить тревожность — капсулы сейчас, как и обычно, горят зеленым. Это значит, что системе пока не требуется дополнительный источник питания, но если что-то изменится, и он понадобится, то это может перерасти в настоящую катастрофу с отключением капсул от серверов и необходимостью перепрограммировать всю систему. — после указал на самый верхний уровень, находящийся на поверхности. — А здесь горит желтым, значит, проблема возникла не на третьем этаже, как мы предположили… где-то выше, в проводах, идущих к запасной системе обеспечения, возможно, в генераторе у поверхности. Чтобы исправить неполадку, нужно подняться наверх, но… — Хван разворачивается к мониторам, переключает кнопки на пульте управления, и взору Ликса, нервно сжимающему в пальцах рукав его рубашки, предстаёт новая картинка: характеристики состояния капсул, состояние системы и еще какие-то шкалы, пока на нуле, и с ними Ли раньше не сталкивался. — … мне придется надеть особый костюм, но мы не знаем, что там, на поверхности. Я не смогу максимально эффективно и быстро работать, если буду одновременно следить за всеми этими показателями. Поэтому мне нужна твоя помощь, чтобы ты по рации сообщал мне об их изменении. Коротко, если все в норме, и более подробно, если система выделит что-то, как состояние опасности. — Да, хорошо-хорошо — Феликса потряхивает от волнения. Ему придется отпустить Хенджина туда? Наверх? Одного? Но он знает, что не может подвести любимого. Не сейчас. Он должен быть сильным — хорошо-хорошо… только ты… будь на связи всегда, ну то есть, так часто как сможешь, ну так, чтобы это твоей работе не помешало… иии… тебе обязательно подниматься прям совсем-совсем туда? Это ведь не опасно? — Ликси, — Хван обхватывает лицо парня ладонями, поворачивая его на себя, и заглядывает ему в глаза, — солнышко, ничего не бойся. Вместе мы со всем быстро справимся. И заметить не успеешь, как я вернусь. Оставив на лбу младшего невесомый поцелуй, Хенджин поспешно выходит из комнаты, надеясь, что его слова помогут Феликсу переживать хоть немногим меньше. На верхнем этаже, в помещении, куда последние годы заходили только роботы, чтобы прибраться, Хван достает из шкафа кейс, а из него защитный костюм, стараясь ни о чем лишнем не думать, натягивает, проверяя кислород в баллоне и фильтры. Проговаривает инструкции про себя. Ему нужно сделать все быстро и четко, а потом, если будет необходимость, он сможет отпустить эмоции, но сейчас — только действия. Нажимает на кнопку рации: — Ликси, слышишь меня? Прием. — Да-да… прием. — Главное, следи за показателями атмосферы, если она будет совсем загрязненной, а работы будет много, то мне придется спуститься для замены фильтров или за новым баллоном с кислородом. Прием. — Да, хорошо. Прием. Из рации продолжают доноситься потрескивания и тихий шорох, пока парень покидает комнату и быстро поднимается по лестнице: — Хенджин, но… показатели по атмосфере, которые у нас есть с поверхности, говорят, что она не сильно отклонена от нормального состояния. Прием. — Да, ты прав, но этим приборам много лет, так что, на всякий случай стоит соблюдать осторожность. Прием. Ли, проводивший его застывшим взглядом, думает, что повисшая теперь тишина длится уже целую вечность, за которую он несколько раз пугается до полусмерти, после ругает себя и снова пугается. Подумать только, Хенджин поднимается туда, на самый верх, в опасный неизведанный мир. Сейчас Феликс ни на йоту не верит, что там наверху было привычно ему, что там было место, которое он мог назвать домом… Парень одергивает себя и перемещает взгляд на экран. Пока все показатели в норме. Интересно, где сейчас уже Хенджин? Боясь что-то пропустить, младший не решается вывести на экран карту с системой наблюдения и изображениями с камер, а потому просто гадает. Представлять образы достаточно мучительно: мысли скачут слишком быстро, и приходится отматывать назад, повторяя одну сцену в голове раз за разом, чтобы хоть примерно совпасть с тем, как могут происходить реальные перемещения. Подъем по лестнице, одна нога, другая. И еще разок. И еще. — Наверное, он сейчас уже около поверхности, — собственный гуляющий в тональности голос нисколько не успокаивает — откроет обычно запечатанную дверь и пройдет в комнату с оборудованием… я посчитаю до 180, а после наберу ему по рации, посчитаю до 180, а после наберу… Он не намеревается беспокоить старшего по пустякам, просто хочет убедиться, что все в порядке. Хван тем временем поднимался все выше. И чем ближе он находился к нужному уровню, тем сильнее его, несмотря на усилия, охватывало волнение. В одиночестве неизвестность пугала меньше, нежели сейчас, когда эта самая неизвестность касалась не только самого Хвана, но и его маленького принца, при мысли о котором Хенджин снова потянулся к рации. — Ликси, как слышно? Каждые 2 минуты говори о том, что видишь на экране, любые изменения. Приём. Датчик движения срабатывает, и перед Хваном раскрываются металлические двери одна за другой, проводя через длинный коридор к нужному помещению. Однако последняя уже приоткрыта. «Неужели это вызвало неполадки даже в системе обслуживания?» — думает Хенджин. Слишком странно. — Да, слышно, но с какими-то помехами — Феликс быстро бросает взгляд на экраны, а потом снова упирается им в издающие какие-то шумы рацию. Ли кажется, что этот неразборчивый треск, который становится то громче, то тише, похож на шум ветра. И эта мысль такая волнующая. Что если это действительно ветер? Он впервые слышит его по настоящему? А вдруг там непогода? Руки слегка дрожат. Как там Джинни…? Паника снова начинает нарастать, хоть своей рациональной частью парень понимает, что вероятно это просто трение рации, прикреплённой к одежде, создаёт побочные шумы, а то помещение, где старший будет находиться, лишь очень косвенно соединено с поверхностью — показатели на экранах в норме. Приём. Как ты… на поверхности — он сглатывает — все в порядке? Приём. Сквозь окошки на самом верху, одно из которых, затянутое железной сеткой слегка приоткрыто, виднеются кусочки тёмно-серого неба и крупные капли дождя, сопровождающиеся гулким стуком о стекло. Хван сам еще раз быстро проверяет показатели на уровне и, получив подтверждение, что воздух в помещении пригоден для дыхания, неуверенно, но все же отключает кислородный баллон. После сразу подходит к блоку, с которым, предположительно, и связана проблема. — Все в порядке, Ликси. А шум, может… тут наверху есть окошко, и в него бьёт дождь. Приём. Опустившись на корточки у места, из которого тянулось множество проводов, Хёнджин замечает, что один из них порван, или даже его кто-то… прогрыз? Во всяком случае, следует быстро произвести замену, а уже потом думать о причинах. Хван спешит к шкафу с инструментами и запчастями, откуда извлекает все необходимое, и возвращается к генератору. Ничего сложного, если не поддаваться эмоциям, все то же самое, что в замене самого обычного, мало значащего проводка. И он старается. Ради Феликса, ради себя. Ради них. Все вместе с проверкой показателей занимает не больше десяти минут, и по успешному завершению Хёнджин уже нажимает на кнопку рации, чтобы оповестить Ликса о том, что все починил, но вместо чего-то вразумительного из динамика на другой стороне слышится вскрик и громкое ругательство. Феликс, начавший было уже успокаиваться, подскакивает. Кинув последний взгляд на экраны, за которыми до того старался пристально следить — порядок — он бежит к лестнице, ведущей на верхний уровень, с которого начинается подъем к поверхности. — Прости, все в порядке, Ликси, спускаюсь. У меня для тебя сюрприз. Приём. Смех и успокаивающие слова доходят до парня, только когда он, споткнувшись несколько раз, вбегает в помещение, где ранее Хван надевал костюм. — Блин!!! Ну ты меня и напугал! Что там произошло?! — Феликс пытался успокоиться и отдышаться, потирая ушибленное колено. — Прости, солнышко — Хван не без волнения смотрит на младшего, что, по всей видимости, не на шутку перепугался и летел сломя голову — Я вскрикнул просто от неожиданности. А вот, собственно, и виновник переполоха. Хёнджин слегка приоткрывает сложенные до того ладони, и из них выглядывает что-то маленькое, серенькое и… живое. Мышонок. Вылупил на Ликса свои чёрные глазки-бусинки и повёл носиком - принюхивается к незнакомцу. — О боже… ты… — Феликс подходит ближе и приглядывается, как будто хочет понять, убедиться, поверить своим глазам. Хотя почему как будто? «Где Хенджин нашёл его? Почему он там оказался? Это существо действительно настоящее?» — тысячи подобных вопросов в один миг проносятся в голове. Если догадки и картина, складывающаяся в голове Ли верны, то он впервые видит по-настоящему живое существо. Не считая Хенджина, конечно. Все его реакции — удивление, восхищение, сбившееся от восторга дыхание, вихри вопросов в голове и горящие глаза — подобны маленькому ребёнку, только открывающему мир. Он и есть такой ребёнок, взрослый снаружи, но с неподдельным любопытством к неизведанному миру. Миру, будто с книжных картинок. Миру, где теперь все нужно ощутить, вдохнуть, потрогать. И все это какое-то другое, не как в книге, не как на экране, не как в воспоминаниях. — Боже ты… он… настоящий? Откуда… где? — Ли не может подобрать вразумительных слов, чтобы внятный вопрос составить. Подходит ближе, руку протягивая: — И совсем не боится, как странно, можно я…? — и вовсе не странно, на самом деле, но переполненному эмоциями парню, который на пару минут вновь пятилетним мальчишкой стал, это невдомек. — Конечно можно. — Хван с улыбкой осторожно передал в руки Ликса мышонка — А не боится он, наверное, потому что людей не видел. Голодный, наверное. Это, кстати, он нам проблем подкинул — перегрыз провод… На минуту они затихают — Ли, дыхание затаив, пальцем гладит по мягкой шерстке, между ушками, а Хвана словно осенило. Он снова ринулся к приборной панели на верхнем уровне, крича Феликсу что-то из разряда «надо кое-что проверить», и через несколько минут возвращается шокированный, но не менее радостный. — Ликси, ты любишь дождь? — Да… хорошо… люблю в смысле! Ну, то есть, сам понимаешь… — Феликс мотает головой, пытаясь хоть как-то происходящее в ней уложить. Хенджин как ураган, только что был тут, после умчался, сунув ему в руку мягкое, тыкающееся холодным носом чудо, а теперь, вот снова здесь и задаёт вопросы странные. —Ааа эм, а ты куда ходил и спрашиваешь почему? — Просто верь мне. Хван осторожно взял парня за руку. Выше по лестнице. Новые, не известные ранее помещения: длинный коридор, подсвеченный тусклыми лампами, множество автоматических дверей, каждую из которых приходилось открывать сканированием сетчатки глаза. У последней они остановились. Хёнджин медлил, ждал чего-то, а тишину нарушали лишь шуршание одежды от дыхания и тихий писк мышонка в руках. — Мы сейчас как будто в «дивный новый мир» выйдем… знаю, звучит избито — Феликс то ли до смеха не дотягивает, то ли хмыкает, — но на ум ничего другого не приходит. Бережно оставив зверька в одной ладони, он другой ищет руку Хвана. Где-то на границе сознания проскальзывают мысли о защитных костюмах, кислороде и чистоте атмосферы, но старший знает, что делает, и попросил довериться. — Для нас он действительно дивный и новый. Дождемся сигнала об установке защитного купола, и тогда сможем… — договорить Хенджин не успел, его перебил звонкий сигнал из динамика над дверью, а огонёк, находившийся там же, загорелся зелёным. Раздался гулкий перестук заработавших механизмов, и двери, отделяющие две живые души от неизведанного, нового теперь, мира, стали медленно открываться. Феликс зачем-то прикрыл глаза и распахнул, только когда темнота за веками сменилась светом. Этот мир был… он просто был. Феликс не знал, что думать: вокруг белая пелена, через которую прорываются капли дождя, ударяясь о прозрачный купол над их головой. Ветра нет. Кажется, нет, по крайней мере нечему на это указать. Деревья стоят безжизненными поломанными истуканами. Парень делает пару робких шагов вперёд. Хван следует за ним. На земле, рядом с их оградой, не скрытая ещё молочной пеленой виднеется какая-то колючая и сухая на вид поросль. И все вокруг какое-то застывшее, неподвижное. Наверное, так и должен выглядеть постапокалиптичный мир. Фильмы показывали иногда далеко, иногда схоже, но совершенно не смогли подготовить, смягчить первое впечатление. «И как ты там выживал, малыш?» — мысленно обращается Феликс к мышонку, застывшему теперь в его руке. Это жутко одинокий, едва оживающий мир. Он не кажется родным, напротив, холодным и далёким, хочется вернуться в бункер, где все такое привычное и обжитое уже. Где все их. Забраться под одеяло, затащив с собой Хенджина, и пролежать так минимум 10 часов. — Неужели это наш мир? — Ли поворачивается к старшему, придвигается ближе, сжимает крепче руку. — Да. Но знаешь, если этот кроха нас нашёл, получается, где-то ещё есть жизнь. Мы больше не одиноки, Ликси. — Хеджин, смотря на всю открывшуюся глазам картину, замирает — он так же, как и Феликс, видит этот мир впервые. Обхватывает плечи парня и прижимает ближе к себе, словно защищая и его, и себя от неизвестности. Но ведь… мир создавался не сразу. Природе, как и всему живому, нужно время. И если мышонок в руках младшего появился на свет и смог найти дорогу в бункер, значит все уже намного лучше. Значит где-то есть его собратья, есть, чем питаться. Значит скоро мир возродится. — Ты прав, — он потерся головой о плечо старшего — отпустим его домой? И это «домой» прозвучало так странно и волнительно. Хёнджин кивнул, соглашаясь. Подумать только, у кого-то действительно может быть иной дом, такой, где-то далеко за пределами уровней бункера, пусть это всего лишь маленький зверёк, но ведь живой. Когда кроха оказался на свободе, пара ещё какое-то время стояла под стеклянным куполом, слушая как барабанят капли дождя их нового, но пока ещё такого чужого мира. Тепло Хенджина успокаивало. Феликс тут с ним, а значит мир уже не одинокий. Вместе они со всем справятся, верно? Вскоре они вернутся в глубины своего подземного дома и продолжат просто жить, ведь свое место во вселенной эти двое уже нашли — рядом друг с другом, и не важно, что окажется вокруг, потому что их мир — это они сами.