юрома!

юра и рома — это лучшие друзья. юра для ромы — это свежий воздух из открытого окна, ворвавшийся в душную комнату. юра для ромы — это отмена учебного дня в понедельник. юра для ромы — это любимое несладкое латте с пенкой в тёплом картонном стаканчике в зимний день, греющее закоченевшие руки. юра для ромы очень важен. вообще рома не понял сначала, почему стал иначе, по-другому относиться к ромашкину, не как к другу. не допёрло тогда, наверное. а сейчас, кажется, допёрло, даже очень. эта страшная тайна не давала ему покоя и наводила ужас при мысли, что рыжий о ней узнает (а он ведь узнает). громов думал о том, что даже если он узнает, то не скажет. не сможет сказать. он ведь немой. он плохо слышит, но когда-нибудь сможет различить эти три слова. рома по-детски хотел быть с ним рядом. юра и рома — лучшие друзья, но для юры рома — это и правда лучший друг.

***

это была алгебра. на алгебре сидела катенька, а через парту назад развалились юра и рома. на алгебре юра взял лист бумаги, что-то на нём написал корявыми буквами, слепил самолётик и запустил катеньке в спину. катенька медленно повернулась, сверкая голубыми глазами, и показала ему фак. юра подумал о том, что она сделала себе очень длинные и очень красивые ногти, и сам немного захотел такие же (у себя на спине), но всё-таки немного расстроился от её холодности. не унывая, он смастерил ещё один самолётик, хотел уже бросить его в девушку, но передумал и передал через громова. катенька развернула оригами, взяла ручку и тоже что-то на нём написала. самолётик полетел обратно. юра раскромсал бумажку и увидел ответ. на ней было написано неровными буквами "го на свидан", а рядом красивым прописным почерком "окей, во сколько?". юра чуть не задохнулся. он судорожно заколотил соседа по парте по плечу и сунул ошмётки бумаги в лицо. в ответ прилетело "бац" непонявшего сначала громова в нос ромашкина. юра на секунду потерял соединение, но снова поймал и показал разорванную бумажку, сложив её кусочки в бывшее сообщение.

***

катенька скромная. катенька вежливая. катенька холодная, как сталь. катенька нравится юре. катенька бесит громова. катенька мешаааает. "куда вы собрались?" — поинтересовался рома, наклонившись над блокнотом в руках юры. лохматые рыжие волосы пахли шампунем и чистотой. ромашкин посмотрел на протянутый ему листок, повернулся к парню и грустно пожал плечами. — "недалеко от её улицы есть прикольное тихое кафе, туда мало кто ходит" — юра заинтересованно покивал, — "там есть суши" — счастливо заулыбался и пожал роме руку. рука юры тёплая и мягкая. иногда громов смотрел на ромашкина немного с отчаянием, когда нечаянно его касался, с безысходностью, зависал на некоторое время и затем отстранялся. его ладони становились холодными и мокрыми от переживаний, а юры — все такие же теплые и мягкие. он печально перевел взгляд на их сплетенные пальцы и разомкнул их. в такие моменты юра чувствовал его настроение, не понимал, что он сделал, чтобы его так расстроить? и что сделать, чтобы обрадовать его снова, что сделать, чтобы понять тупого громова? ромашкин немного подумал и снова взял чужую руку. это действие вызвало целый шквал эмоций: радость-тревога-счастье-страх-смущение отразилось на лице громова, исполосованном маленькими белыми шрамами, царапинами, сережками с платиновым, чуть со ржавчиной блеском в разных местах и красной краской конкретно на щеках. рома взволнованно держал руку юры, будто сокровище, старался не шевелиться по возможности, будто рука эта могла сломаться, треснуть по швам при малейшем движении, как комариное крыло. взволнованно, задушенно, но окрыленно.

***

рома ощутил, как кто-то тронул его за плечо. он простонал, повернулся к рыжему, закрывая лицо руками, и устало потер глаза кулаками. кое-как разлепив глаза, громов посмотрел в окно. горели звезды. горели созвездия большой и малой медведицы над тихим городом. горели фонари на обочинах раздолбанной асфальтовой дороги, изредка выдерживавшей на себе рокот двух-трёх мотоциклов и мерное жужжанием маленьких старых-добрых вёдер с гайками. горели щёки ромы, прижавшись к которому дремал ромашкин, посапывая и хмуря брови во сне. рыжие ресницы слегка подрагивали. громов аккуратно, изо всех сил стараясь не разбудить юру, чтобы не проебать момент, слегка пододвинулся к нему и закрыл серые глаза. сердце постепенно успокаивалось и пробивало нормальный ритм в груди. рома вдохнул взлохмаченные оранжевые волосы.