Надежда в клетке

"Вот снова она орёт. Моя мать орёт на меня" - думал Дазай, пока женщина высказывала ему всё, что взбредёт в голову. Кажется она даже не обдумывала, что можно говорить тринадцатилетнему ребёнку, а что нет. В общем Осаму было плевать на всё это. Покричит, пообижается, и успокоится, а потом как обычно забудет про всё. Нужно только высидеть это и всё. Дазай не тратил это время зря, а с абсолютно безразличным лицом думал о чëм-нибудь своём. Иногда даже улыбался, а бывало, если и слушал, мог рассмеяться над чем-то. Это был ненормальный смех и ухмылка. Из-за этого однажды мать ему даже сказала, что он псих, и они с отцом его боятся. Но Дазаю было как с высокой колокольни. Впрочем, можно добавить, что эти "моральные пытки" закололи его характер. Для друзей, знакомых и прочих людей Николай был шутом, самым настоящим клоуном. Но что прячется за этой маской? Боль, одиночество, неполноценность. Единственное, что хотелось Осаму, это любить. Любить и быть любимым. Он никогда не ощущал подобного со стороны родителей, и ему хотелось познать любовь.

***

Дазай учился в одном классе с Фёдором. Их дружба началась ещë в седьмом. До этого момента Фёдор лишь изредка поглядывал на Дазая, который веселил народ. Однажды же шатен смог привлечь и Фёдора, пытаясь его рассмешить. Видимо ему не нравилось, что только один человек остаётся хладнокровным глядя на него. А после этой их встречи, Дазай начал уделять всё больше внимания Достоевскому, А тот в свою очередь всё больше и больше смягчался по отношению к нем. Позже выяснилось, что их образ мышления весьма схож. И не смотря на языковой барьер, они начали понимать друг друга. Их считали гениями. Как только на уроке появлялся спорный вопрос каждый из этих двоих начинал высказывать свою точку зрения, а остальные молча слышали, кажется даже не понимая, о чем говорят эти философы

***

В девятом классе у Дазая стало зарождаться странное ощущение в груди. Пытаясь понять, что это, он начал целое расследование. шатен заметил, что рядом с Фёдором, это чувство усиливается. И спустя несколько прочитанных статей в интернете, он пришёл к выводу, что это то, чего он так сильно желал на протяжении всей жизни. Это зарождение симпатии. Но всё чаще его стали посещать мысли, что у человека, который даже остатки эмоций скрывает по маской, не может быть такого чувства. Дазай обманывал сам себя. В некоторые моменты теряясь в своих чертогах разума и путая их с иллюзиями. Осаму хотел сказать это Достоевскому, но не решался. Чувство неправильности не покидало его. Каждый день, выходя из школы вместе с Фёдором, он ждал, когда они зайдут за угол, и Дазай сможет рассказать свой секрет, но... Уже в сотый раз проходя этот угол, он не мог даже остановить Фёдора. Слова крутились в голове, но шатен даже не смел сбавить шаг.

Настоящее

Дазай сидел уже на кровати, укутавшись в плед. Отказ, которым ему ответил Фёдор был ещё мягким, но в душе у шатена было не спокойно: " Что я наделал? Дурак! Дурак! Что теперь будет? Смогу ли я жить без внимания Феди? Всё ли наладится? Дурак... Дебил... " Сейчас он думал. Думал. Много думал. Он потерял наверное самое ценное, что может иметь человек. Он потерял волю к жизни. Иногда он сходил с ума, думая, что ему нечем заняться, и он будет страдать до конца этой жизни. В такие моменты Дазай начинал всерьёз думать о самоубийстве. Но пока, каждый раз находилось что-либо, что выводило его из этого состояния. Осаму вскочил с кровати, забежал на кухню, схватил первый попавшийся в ящике нож и решительными шагами направился в ванную. Он и раньше занимался селфхармом, но сейчас не смог сдержаться перед лезвием. Раньше он любил раздирать кожу ногтями, раскусывать губы и другие подобные действия. Но сейчас он стоит перед раковиной, смотря на нож в руках. Ни-че-го. Ни единого изменения на лице. Ни единого шевеления чего-то внутри. А на что он рассчитывает? Внутри него умерло всё живое. Сейчас он просто пустышка. Он приставил острый кончик ножа к запястью, именно так, чтобы пересечь тонкую сине-фиолетовую вену и резко провёл лезвием. Порез вышел глубоким. Кровь не заставила себя ждать. Осаму кинул нож в раковину и с широко раскрытыми глазами уставился на руку. Он почувствовал. Это была не просто боль, она была такой сладкой, желанной, манящей... Дазай почувствовал наслаждение. На губах начала появляться улыбка. В его груди зародилось странное чувство. Он такое ощущал лишь несколько раз, но оно такое интересное. Дазай начал чувствовать жар в груди и голова начала тяжелее, а сознание мутнеть. Он опустил руку и уставился в никуда. Достаточно крупные капли крови начали стекать по его запястью вниз и почти беззвучно падали и разбивались об плитку. Находясь всё в том же бреду он повернулся к двери и медленными шагами, опираясь на стены правой рукой направился в спальню. Кровь продолжала стекать, оставляя после шатена дорожку из капель. Осаму лёг на кровать, не обращая внимания на руку, и разложил руки и ноги в разных направлениях, в форме звёздочки. Осаму ещё долгое время лежал так. Когда его сознание начало приходить в норму, но медленно повернул голову и посмотрел на руку. Он всегда помнил, по этому не удивился. Как долго Дазай пролежал так он не знает, но тем временем, он слегка приподнялся и взглянул на телефон. Он показывал 7:33. Превозмогая усталость и опустошённость парень поднялся оставив плед, на котором теперь были пятна крови, на кровати и направился на кухню. Там, покопавшись в аптечке, Дазай нашёл палу каких-то салфеток, обеззараживателей и бинтов. Рана на руке пульсировала. Осаму уселся на полу и облокотился спиной о кухонные ящики. Он слегка намочил ватку жидкостью и начал понемногу стирать кровь и обрабатывать рану. Щипание пореза тоже приносило немного удовольствия. После всех действий, рука шатена была обмотана бинтами. Дазай еле как смог завязать узел, чтобы вся конструкция не распалась, после одного движения. Осаму направился в комнату, делать доклады и дочитывать лекцию. Жаль, что преподавателям не объяснишь, почему вдруг тебе захотелось на делать задания.