How Fair the Vine | Как чудна лоза

      Они бредут обратно в замок. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, не обидится ли Макгонагалл за нарушение комендантского часа, даже если теоретически большинство из них уже не является учениками, но Гермиона слишком измотана, чтобы переживать из-за этого.       Она слишком измотана, чтобы переживать из-за Малфоя, который всю обратную дорогу, до самой двери, идёт в трёх шагах позади неё.       Они остаются в коридоре одни.       Гермиона начинает отпирать дверь спальни, но чувствует, как Малфой стоит у неё за спиной и наблюдает. Не его дверь на этот раз, а он.       И вот она оборачивается через плечо.       Тонкие светлые волосы уложены не так аккуратно, как обычно. Несколько прядей падают ему на лицо. Челюсть сжата, а глаза смотрят дико, почти как тогда, когда он шагнул вслед за ней в каменный круг.       — Ты ведь меня слышала, — цедит он. Что-то на грани вопроса и обвинения. Гермиона поднимает на Малфоя холодный взгляд, который едва в силах удержать из-за дрожи.              — Не понимаю, о чём ты.       Она проскальзывает к себе в комнату. Прислоняясь к плотно закрытой двери, Гермиона зажмуривается и испускает рваный выдох, который сдерживала с тех пор, как саламандра вылупилась из яйца.

***

      Усталость овладевает Гермионой мгновенно, как только она ложится в постель, и вскоре к ней являются сны. Всё начинается, как это иногда бывает, с колющей боли на предплечье, изрезанном много месяцев назад. Боль переходит в крик, а крик — в смех, а смех — в подъём на Астрономическую башню, а затем в падение, но вдруг — приземление на облако, которое потом оказывается кроватью, а в кровати она не одна. Над ней нависают серебристые глаза.       Горячий рот на подбородке, дыхание спускается по шее. Зубы кусают ключицу. Пальцы сжимают грудь. Бёдра вздымаются, чтобы почувствовать…       Это.       Твёрдый и толстый.       — Пожалуйста, прошу, — его голос звучит как эхо, как будто он далеко, хотя тело так близко, а дыхание отчаянно опаляет ухо.       — Пожалуйста, — умоляет она. Разрешает и умоляет.       И он толкается. Проводит рукой по бедру и приподнимает её, помогая раскрыться. Крик от натяжения — она никогда не думала, что это принесёт ей такое удовольствие, что она почувствует такое тёплое удовлетворение, приняв его всего одним резким толчком, что она так хороша и так подходит ему, что пьянящие дифирамбы, которые он поёт ей на ухо, будут таким откровением, что бёдра задрожат, когда он ускорит темп…       Пальцы впиваются в спину. Широкие плечи, которые растягивают его свитера, теперь принадлежат ей — можно касаться, пробовать на вкус, целовать, кусать, и именно это она и делает, отчего стон вновь становится эхом.       Он ещё раз толкается, и в следующее мгновение она видит звёзды, и если бы он только… только чуть больше, чуть сильнее, и тогда она будет кричать, выкрикивать его имя… Мерлин, Годрик, все святые, она так…       Гермиона задыхается, просыпается — так резко, что может разнести в клочья всю комнату. Подушка зажата между бёдер, влажная, и от малейшего движения хочется впасть в болезненное отчаяние.       Она стискивает зубы, противясь этому. Я не буду, не буду, потому что это чувство слишком сильное, чтобы его забрал он.       Но даже когда Гермиона прогоняет пульсацию, рука проскальзывает между ног, она упирается в подушку и бьётся о тонкие пальцы с эхом «пожалуйста, пожалуйста», бегущим по позвоночнику.       Щёки пылают от стыда, когда днём Гермиона встречает Малфоя в коридоре, и она старается позавтракать раньше, чтобы он не успел передать ей сливки.

***

      Девять дней спустя, когда Гермиона и Ноэль склоняются над очередной стопкой заметок по томам Бабблинг, их прерывает Рон.       — Пора, — шепчет он с широкой ухмылкой.       Гермиона вздыхает, потирая лоб.       — Что такое, Рон?       — Макгонагалл. Она хочет встретиться через десять минут.       Она поднимает взгляд. Время пришло. Бумаги больше не имеют значения. Как и предсказывал Гарри на прошлой неделе, эти нелепые поиски иголки в стоге сена можно закончить. Всё это не имеет значения, если они знают, где…       — Так поздно? Как думаешь, чего она хочет? — спрашивает Ноэль.       — Десять минут? — бормочет Гермиона, сворачивая пергамент так аккуратно, как только позволяет время, что на самом деле не очень аккуратно. — Честно говоря, ты мог бы нас предупредить.       — Я только сейчас узнал от самого Гарри!       — Неважно. — Она укладывает последний пергамент в сумку. — Ноэль, ты готов?       Ноэль пытается схватить оставшиеся на столе листы пергамента, пока Гермиона выходит из библиотеки вслед за Роном.       Время пришло.       Ноги Рона намного длиннее, чем у неё, но Гермиона почти не отстает. Она молится Мерлину, Годрику, всем святым, в которых она когда-либо верила, чтобы всё было так, как думают Рон и Гарри.       Странное ощущение — пребывать в таком ужасе и в то же время восторге. Столько лет она жила в страхе перед тем, что может случиться, когда они в следующий раз столкнутся с Волан-де-Мортом, но теперь мысль, что каждый новый момент можно прожить в предвкушении, съедает её. Продолжать так бесконечно — это выше её сил.       Может быть, они переусердствовали и Макгонагалл хочет обсудить что-то совершенно другое. Может быть. Гермиона глубоко вздыхает, подтачивая свои ожидания. Это может быть что угодно. Но она видела глаза Рона, когда он сказал ей: «Пора».       Словно слыша её, он оглядывается через плечо, протягивает ей руку, и они почти трусцой приближаются к нужной двери.       Если Рон верит, то Гермиона тоже.       Она берёт его за руку, он крепко сжимает ладонь, и на его лице расцветают надежда и обещание.       О, чувствовать себя частью чего-то, иметь цель и дом. Даже если что-то идёт не так, как ожидалось, они будут втроем в конце и до конца.       Её омывает тёплая уверенность.       Рон протискивается в дверь. Ноэль стоит в пяти шагах позади, совершенно забытый, и, если бы Гермионе пришло это в голову, она бы поняла, что он немного расстроен.       Макгонагалл смотрит на них, и их дыхание замедляется.       — Вы сегодня необычайно пунктуальны, мистер Уизли, — замечает она, приглашая их к столу. Гарри уже сидит, и Рон сжимает его плечо, садясь рядом. Гермиона опускается на стул по другую сторону от Гарри.       Он бросает на неё ободряющий взгляд, колено подпрыгивает под столом.       Время пришло.       Через мгновение заходят Алисия и Малфой, а за ними — Грозный Глаз Грюм, он возится с чем-то в кармане. Гермиона смотрит на свои пальцы, аккуратно сложенные на столе. Пульс, и без того учащённый после пробежки из библиотеки, не замедляется.       — Мисс Спиннет, мистер Малфой, пожалуйста, присаживайтесь.       Макгонагалл проходит к столу. Малфой садится напротив.       Гермиона пытается сдержать румянец. Она вглядывается в свои пальцы ещё секунду, прежде чем осознаёт, где эти самые пальцы были, что делали и с кем это делали девять дней назад, и быстро складывает их на коленях, поднимая голову на Макгонагалл.       Она сидит во главе стола, слегка нахмурившись смотря на Грозного Глаза, пока тот устраивается на стуле.       — Я полагаю, вы можете начать, Аластор.       Он хмыкает и бросает тяжёлые взгляды на Гарри и Рона.       — Ну, я не буду ходить вокруг да около. Я никогда так не делаю. — Он достаёт из кармана карты и кладёт на стол. — У нас есть надежная наводка на север. Там змеиное гнездо. Или, по крайней мере, если они ещё не там, то скоро будут.       — Вы про Пожирателей смерти, — уточняет Алисия.       — Именно так, как я сказал! — его взгляд мечется к ней. — Кучка трусов, прячущихся со своим жалким королём.       Гермиона слегка откидывается на спинку, когда Грюм с отвращением сплёвывает на пол. Не совсем понятно, что больше возмущает Грозного Глаза — дела Пожирателей или их трусость.       — И каков план? — ворчит Гарри.       Рон наклоняется.       — Мы тренировались. Мы готовы. Я буквально наполовину собран. — На самом деле Рон так и не распаковал свои вещи, и Гермиона знает это, поэтому улыбается.       Грозный Глаз хмыкает.       — Как скажешь, Уизли-младший. Дело в том, что мы теперь следим за Волан-де-Мортом. Мы так думаем. Он пытается собрать ещё одну как вы её там называете, но его палочка…       Макгонагалл вежливо кашляет. Грозный Глаз внезапно замолкает. Значит, они ещё не всем раскрыли секрет об истинном хозяине Бузинной палочки.       — Ну, полное дерьмо, знаете. Ни черта не может наколдовать.       — Что он пытается использовать для крестража? — Гермиона подаётся вперёд.       — Какой-то артефакт из Дурмстранга. Проклятые предатели Европы. — Грозный Глаз снова сплёвывает.       — Монокль Харфанга Мантера! — восклицает она. — Мы искали его во Франции.       — Да, монокль, — машет рукой Грюм. — Давайте просто разнесём его на куски, пока не поздно, договорились?       Рон поворачивается к Гарри:       — Ты можешь определить, создал ли он крестраж? Ну, знаешь… — он показывает на шрам Гарри, — связью?       — Нет, я не чувствовал его с прошлой весны, когда он, ну, убил меня.       — Что за невезение, — вздыхает Ноэль. — Это было бы полезно.       Гермиона может сказать по выражению лица Гарри, что он не согласен с Ноэлем.       — Когда мы выдвигаемся? — спрашивает Гарри.       Грозный Глаз раскладывает карты на столе. На пергаменте появляются чернильные линии, образующие дороги, реки, дома и замки, проступают надписи, сделанные рукой Грюма. Эта карта — карта Дурмстранга и окрестностей.       — Убежища в этом районе будут открыты через несколько дней, — объясняет Макгонагалл. — Мистер Уизли и мистер Поттер присоединятся к другим членам Ордена, и они проведут вам дополнительный инструктаж. Всё зависит от того, скрывается ли Волан-де-Морт в Дурмстранге, пока охотится за моноклем, или он ещё в пути.       — Когда присоединятся остальные? — спрашивает Алисия.       Губы Макгонагалл истончаются, и она смотрит на Гермиону, которая тут же всё понимает.       Нет.       Кровь застывает в жилах.       — Нет, — шепчет она.       — Мисс Спиннет и мистер Малфой будут сопровождать мистера Уизли и мистера Поттера к убежищу, — начинает Макгонагалл, — и останутся с ними, если понадобится, или могут продолжить путь в другое место.       Гермиона смотрит на Макгонагалл:       — Нет, — повторяет она громче.       — А Гермиона? — в замешательстве спрашивает Рон.       Макгонагалл складывает руки на столе.       — Мисс Грейнджер нужна здесь, в Хогвартсе.       Звон в ушах становится всё громче.       — Нет, — категорично заявляет Гарри. — Она идёт с нами. Она нам нужна.       — С вами будут мистер Малфой, мисс Спиннет и весь Орден.       — Не весь Орден! — протестует Гарри. — Гермиона — часть Ордена.       — Я понимаю, вы, возможно, не считаете её исследования критически важными…       Гермиона глубоко дышит. С этим можно справиться. Макгонагалл просто не понимает, она не осознаёт, что они — команда. Нельзя, нельзя разделяться. Никогда.       — Нет, вы же не серьёзно. Мы идём вместе. Мы сражаемся вместе, — умоляет она.       — Я буду здесь, — говорит Ноэль. — Я могу остаться и помочь профессору Бабблинг с исследованиями. Мы уже делаем успехи и сужаем круг вопросов.       Это чушь собачья, полная ложь, и Ноэль не делает и половины того, что должен, но…       — Мисс Грейнджер, — голос Макгонагалл теперь мягче, но он не менее твёрд. — Профессору Бабблинг требуется ваша помощь. Вас нужно беречь.       — Если бы не Гермиона, мы бы уже шесть раз погибли! — кричит Рон. — Вы не можете думать, что мы ввяжемся в это без неё!       — Профессор Макгонагалл права, — говорит Малфой.       Малфой, который молчал последние десять минут, который ни разу за всю свою жизнь не сражался вместе с ними против какой-то тёмной твари, теперь думает, что знает всё лучше всех…       — Ум Грейнджер — одно из наших главных достояний, и он нужен здесь, — продолжает он, сложив руки.       Она теряет самообладание.       — Её великий ум ответственен за то, что мы до сих пор живы на этой войне, — рычит Ноэль. Твёрдость его голоса подпитывает решимость Гермионы. — Как ты смеешь сомневаться в том, где её место? Я думаю, она может сама принимать решения о том, что лучше.       Гермиона встаёт.       — Это полный бред, — выдаёт она.       — Ты посредственный дуэлянт, — пожимает плечами Грюм. Не такая, как Малфой и Алисия, Гарри и Рон.       — Я могу за себя постоять!       — Можешь. Но здесь ты гораздо полезнее, — отвечает Малфой, окидывая её спокойным взглядом.       Как он смеет сидеть здесь и объяснять ей…       — Мы даже не знаем, что ищем. Эта книга бессмысленна, если Гарри встретится с Волан-де-Мортом в Дурмстранге!       Гермиона переводит взгляд с Макгонагалл на Малфоя и в этот же момент понимает, что они знают.       Они знают, что в этой грёбаной книге.       — Мисс Грейнджер и мистер Харвич останутся в Хогвартсе, — говорит Макгонагалл. И это окончательное решение.

***

      Рон и Гарри остаются с Грозным Глазом и Макгонагалл рассматривать карты.       — Ты как? В порядке? — шепчет Ноэль ей на ухо, когда они выскальзывают за дверь.       Она едва слышит его из-за своей ярости.       — Пожалуйста, оставь меня в покое, Ноэль, — просит Гермиона. Это несправедливо, она совершенно несправедлива к нему. Ноэль ни в чём не виноват, но если бы он чуть лучше разбирался в рунах, раз уж он помощник профессора, тогда, возможно, ей не пришлось бы…       Это невыносимо.       Она несётся по коридору в порыве гнева.       В её комнате так много бьющихся вещей. Чернильницы. Стеклянная ваза с увядшими цветами. Маленькие безделушки, которые лучше разбить, чем оставить на полке.       Она останется позади. Малфою расскажут, о чём книга, но не ей. Ему поверят, а не ей, той, кто отдал войне всё своё детство и своих родителей…       Эта дурацкая проклятая книга привела их сюда и держит её в ловушке, и пальцы зудят от желания сжечь всё, сжечь всё…       Гермиона стоит в пустом коридоре напротив своей комнаты с палочкой наготове, чтобы всё разгромить.       Малфой хватает её за руку. Останавливает. Разрушает.       — Грейнджер, ты…       Она разворачивается, приставляя палочку к его горлу. Неважно, что любой может выйти и увидеть их, увидеть, что она готова причинить ему боль. Его глаза тоже горят, и челюсть сжимается.       — Ты знаешь. Чёрт, ты знаешь, что в книге, знаешь?       Малфой молчит. Гермиона надавливает кончиком палочки, и его глаз слегка дёргается. Этого недостаточно.       — Скажи. Мне.       — Я сказал Макгонагалл, и мы договорились, что это…       — Ты тратишь моё…       — Мы договорились, что эта информация скомпрометирует кого-то изнутри, если конкретные сведения станут известны.       — Изнутри? Мы с Ноэлем…       — Харвич, — насмехается Малфой. — Он, конечно, жаждет рассказать всем о том, как вы двое важны.       — Как ты смеешь, — Гермиона отдёргивает руку, но не опускает палочку. — Как ты смеешь приходить сюда, как будто у тебя есть хоть какие-то силы, чтобы выиграть эту проклятую войну?       — У меня есть силы.       — О, потому что ты когда-то был членом их маленького клуба? Потому что ты знаешь, каково это — быть Пожирателем смерти, соплёй Волан-де-Морта? — Она проворачивает палочку, и Малфой хватает её за запястье, заставляя отступить.       — А у тебя отличная память, Грейнджер, — хмыкает он.       — Понимаю, ты считаешь себя каким-то благословением для Ордена, но ты никого не проведёшь, Малфой. Мы все знаем, откуда ты взялся, и ты не имеешь права знать ни о чём, что делает Гарри, Рон или я.       Его хватка усиливается, он отталкивает палочку дальше, толкает её назад, пока она не оказывается прижатой к двери.       — Я целый год в Хогвартсе шпионил для Ордена, пока вы бегали по лесу. Возможно, у меня нет такого резюме, как у тебя, но я не новичок в этом деле.       — Шпионил? — смеётся Гермиона. — Или играл в дочки-матери с Кэрроу, пока вы не выяснили, кто из вас главнее?       — Я не играл ни в какие дочки-матери. — Шаг к ней. Блеск серебристых глаз. — Я рисковал всем… Я лишился всего, чтобы помочь вам.       — Какая жалость, что мы не заинтересованы в твоей помощи, придурок.       Он снова слишком близко, в её пространстве, и от него исходит тепло. Гермиона пытается вывернуть зажатую руку, но Малфой не двигается, и она упирается свободной ладонью в его твёрдую грудь.       — Кажется, на прошлой неделе ты не возражала.       Краски хлынули с лица. Он ухмыляется, отпуская запястье. Оно бесполезно падает.       — Не лги мне. Я тоже тебя слышал. Мы были друг у друга в головах.       — Я не знаю, о чём ты говоришь. — Гермиона тянется к двери и отворачивается прежде, чем он наваливается на неё.       — Так хочется уйти от меня, да? Уже не интересно узнать про книгу?       Рука замирает на ручке, а Малфой теперь ещё ближе, стоит прямо за спиной.       — Ты не расскажешь ни единой душе. Ни Поттеру, ни Уизли, ни Харвичу, ни даже Бабблинг, — шипит он ей на ухо. — Я могу тебе доверять?       Она оборачивается, чтобы убедиться, что он не лжёт. Красная шея, щёки, но Гермиона думает, это от ярости и напряжения, а не от предвкушения. Взгляд опускается к его губам. Челюсть напряжена, сердита, но дыхание быстро вырывается изо рта.       — Ты можешь мне доверять.       Малфой изучает её лицо. Глаза в глаза. Гермиона напрягается. Она не отвернётся, не отвернётся, она смотрит в ответ с удвоенной силой, чтобы он не усомнился в её решимости.       — Это руническая книга Грин-де-Вальда.       Она выдыхает.       — Это же просто словарь.       — Нет. Я не знаю, что это, но не просто словарь.       Гермиона подносит пальцы ко рту, мысли уносятся. Грин-де-Вальд. Ещё одна тропа вперёд. Но тайная. Ещё столько исследований предстоит провести в уединении комнаты. Никто не должен знать. Ни Бабблинг. Ни Ноэль. Но если она сможет отследить передвижения до самой смерти, тогда, возможно…       — Когда ты планировал рассказать? — наконец спрашивает она.       — Как только мы бы вычислили источник информации. — Он смотрит умоляюще. — Честно.       Гермиона поджимает губы.       — Мне нужно кое-что почитать.       Она отворачивается, чтобы отпереть дверь, но быстро оглядывается:       — Но ты всё равно можешь пойти на хрен.       Лицо Малфоя омрачается, Гермиона захлопывает дверь перед его носом.       Она с огромным удовольствием бросает невербальное взрывное заклятие в вазу и маленькую статуэтку кошки — они разбиваются, разбрасывая осколки по полу. После восьми секунд пристального взгляда на полку с книгами Гермиона берёт две из них и бросает их на стол.       Гермионе Грейнджер, чей ум является одним из главных достояний Ордена, есть что почитать.