How Fair the Vine | Как чудна лоза

      — Хочешь меня, Грейнджер?       — Да, — без колебаний.       Малфой судорожно выдыхает, осматривая её тело.       — Снимай штаны.       Он следит за её пальцами, скользящими по бёдрам. Его горящий взгляд согревает изнутри и успокаивает дрожащие руки. Она пересчитывает пуговицы, расстёгивая их — одна, две, — и спускает ткань. Брюки собираются вокруг лодыжек, и Гермиона вышагивает из них, отбрасывая в сторону. Затем она тянется к чёрным трусикам, но Малфой протягивает к ней руку.       — Нет, — качает он головой. — Нет. Я хочу.       Он подходит ближе, воздух застревает у неё в горле, пока Малфой не обхватывает её лицо ладонями и снова не прижимается губами к её губам.       Целуя. Гермиона совсем про это забыла.       На этот раз он целует медленно, руками спускаясь по телу. Первым нужно снять лифчик — как только Малфой расстёгивает застёжку, Гермиона быстро сбрасывает его и поднимает руки к крепким плечам. Она чувствует, как напрягаются мышцы Малфоя, пока он пальцами гладит её обнажённую спину. Дыхание вновь перехватывает, когда пальцы касаются груди, скользят вниз, крепко сжимают бёдра и притягивают её вплотную, избавляя от трусов. Гермиона дёргает ногами, пока трусы не падают на пол, — и вот она уже обнажена перед Малфоем, который слишком занят её задницей, чтобы смотреть на неё саму. Их тела прижаты друг к другу, напряжённые соски касаются его груди.       — Идеальная, ты такая… — выдыхает он ей в рот, вжимаясь в неё эрекцией.       Гермиона проводит рукой по груди Малфоя, по пепельной дорожке, по единственной пуговице на его брюках.       — Пожалуйста, — шепчет она.       Малфой сжимает её запястье в железной хватке и тянет его ниже, пока она не чувствует его длину в своей ладони, горячую, тяжёлую, толстую.       — Скоро, — он покусывает нижнюю губу, толкаясь в её ладонь, и перекладывает руку Гермионы между её бёдер.       Она уже знала, каково это, но совсем другое дело — чувствовать, как влага собирается между ног. Гермиона вскрикивает, когда он проводит пальцами по складкам и касается набухшего клитора.       — Я хочу прикоснуться к тебе здесь, — от его тёмного шёпота она пульсирует.       — Пожалуйста, Малфой, — хнычет Гермиона. Давление прямо там такое сильное, она бьётся бёдрами о собственные пальцы, пытаясь ослабить интенсивность. Она хочет быть наполненной, когда кончит.       Наполненной им.       Малфой ослабляет хватку, и она возвращает свою руку наверх, прижимаясь к его шее, пока он скользит по ней пальцами и вводит один внутрь.       Боги. Гермиона стонет, извиваясь, желая большего, чтобы он сделал что-нибудь…       — Хочешь ещё?       — Да, — выдыхает она, и он вводит в неё ещё один палец. Лучше, намного лучше. Теперь она наполнена и чувствует, как он поглаживает её в нужном месте, потирая ладонью клитор. Боги, да. Гермиона прижимается головой к его груди, позволяя напряжению нарастать. Она обхватывает Малфоя за плечи, чтобы найти опору, и ногтями впивается в твёрдые мышцы, пока дыхание становится всё тяжелее.       Он приближается губами к её уху.       — Что ты чувствуешь? — Малфой загибает пальцы на слове «чувствуешь», и Гермиона почти кричит. — Можешь кончить для меня вот так?       — Сильнее, чуть-чуть… — её слова превращаются в лепет, и он повинуется, вводит пальцы и отнимает их, усиливая давление.       — Посмотри, какая ты красивая, — звучит его горячий шёпот. Её глаза распахиваются, и она видит его. Его влажную ладонь и влажное пятно на штанине, где она прижималась к нему…       Она задыхается.       — Малфой… боги…       Гермиона знает, что он тоже смотрит — наблюдает, как доставляет ей удовольствие, и она видит, как он распределяет её смазку по своим пальцам. Его голос — низкое, отчаянное рычание:       — Так хорошо…       Набирая темп, Малфой прижимает её спиной к столбику кровати, вгоняет твёрдый член в её бедро, а тело накрывает рукой.       Искра загорается в ней. С каждым движением пальцев, с каждым изгибом загорается снова и снова, угрожая поглотить.       Угли воспламеняются, слабые искры переходят в тяжёлые волны огня и пепла. С каждой волной Гермиона умоляет его, жмётся к его плечу, прося ещё, ещё, ещё немного, пока пламя не охватит, не вспыхнет, не распространится и не…       Она пылает.       Гермиона распадается на части, вскрикивая ему в грудь. Она прижимается к нему открытым ртом, пытаясь заглушить звук оргазма, пока стенки сжимаются вокруг его пальцев.       Он стонет ей в ухо, бормочет грязные слова похвалы, от которых она трепещет, пока удары смягчаются. Это не секс, это поклонение или что-то среднее, возможно, и Гермиона сгорает от каждого прикосновения, жар пьянит её и наполняет. Малфой трепетно проводит пальцами по клитору, слегка надавливая, и, когда дыхание выравнивается, притягивает её к себе.       — Пожалуйста, Гермиона, — его голос хриплый. Малфой проводит руками по её спине, поднимается к волосам и прижимается поцелуем к её подбородку, медленно, недостаточно быстро приближаясь к лицу. Гермиона поворачивается, чтобы поймать его губы своими.       Пожалуйста.       Трясущиеся руки спускаются по его торсу. Малфой подаётся бёдрами вперёд, и она пальцами добирается до пуговицы. Гермиона чувствует, как напрягается член, и опускает руку ниже, чтобы провести по его длине сквозь ткань.       — Ты уверена? — шепчет он, большим пальцем поглаживая её щеку.       — Да. — Она щёлкает пуговицей.       Малфой сбрасывает одежду на пол, притягивает Гермиону за талию и захватывает её рот в страстном поцелуе, поднимая на кровать. Восхитительное ощущение кожи на коже. Везде, где они соприкасаются, чувствуется откровение, словно в костях вспыхивают звёзды. Малфой тянет Гермиону за собой, пока они не падают на кровать, и он раздвигает её ноги коленом, нависая над ней. Он опускается, она чувствует его горячую длину, но совсем не в том месте, где нужно.       Гермиона извивается, призывая его двигаться, пожалуйста, ради Мерлина, толкаться, но он упорно проводит руками по её коже, по талии, бедру, хватая её, целуя.       Её пронзает воспоминание.       Малфой поднимается по её ногам, раздвигая их шире. Он переносит вес на колени, одной рукой берёт член и проводит толстой головкой по промежности. Гермиона выгибается и снова вскрикивает, когда кончик касается чувствительного места; воспоминания сыпятся сквозь пальцы, пока Малфой располагается напротив входа.       Гермиона смотрит на него сверху вниз, его взгляд устремлён прямо на влагалище, к которому прижимается член. Боги. Он казался большим, но она касалась его только через брюки, а член, готовый войти в неё, просто огромен. Головка толстая и блестит, и Гермиону захлёстывает волна нервного возбуждения.       Малфой чувствует, как она напрягается, и поднимает на неё нерешительный взгляд. Он делает паузу, ослабляя хватку на бедре.       — Я должен…       — Нет, — яростно отвечает Гермиона, обхватывая его ногой. Она протягивает одну руку за голову, чтобы ухватиться за подушку. — Пожалуйста, я хочу этого.       Глаза Малфоя темнеют ещё больше.       Гермиона откидывается, и её рот широко раскрывается, когда он толкается в неё. Лёгкий толчок, и его горячий стон пронзает тело.       — Боги, — шипит он. — Я не могу…       — Ещё, — умоляет она, покачивая бёдрами. Он входит не до конца, недостаточно, а ей отчаянно нужно всё, потому что — это воспоминание вспыхивает снова — Малфой тянет её за бедро, разводя ноги ещё шире.       — Пожалуйста, — хрипит он. — Пожалуйста, расслабься, мне нужно, чтобы ты…       Гермиона отпускает его плечо и запускает пальцы в волосы, притягивая губы Малфоя к своим. Попробуй ещё. Дай мне больше. И он погружается в неё ещё на несколько сантиметров.       Боги, она никогда не чувствовала себя такой наполненной. Он склоняет голову к её плечу, пыхтит, целует её кожу.       Малфой немного отстраняется, держа головку внутри, а затем снова погружается, на этот раз до упора.       Откровение. Падающие звезды. В груди что-то разверзлось. Гермиона выгибается на кровати от удовольствия. Ногти скребут по спине, Малфой проглатывает её крик и снова толкается, медленно наслаждаясь ощущением сжимающихся стенок. Он заполняет её долгими, тягучими толчками, от которых перехватывает дыхание.       — Так хорошо? Тебе хорошо?       — Да. Боги, да.       Дрожащая рука скользит от бедра к груди, они оба стонут, пока его широкая ладонь накрывает всё её тело, и он входит чуть сильнее, ловя большим пальцем сосок.       Но нужно быстрее. Малфой не торопится, он сосёт её шею и проводит руками по телу, осторожно вдавливаясь в неё, словно она сломается под ним, хотя Гермиона знает, что он может…       Воспоминание. Она должна рассказать ему.       — Я солгала тебе, — шепчет Гермиона, извиваясь под ним, чтобы усилить трение о клитор.       — Что? О чём? — Малфой слегка отстраняется, его бедра упираются в её бедра. Выражение его лица ошеломлённое и блаженное.       «Ты ведь меня слышала».       Рука накрывает её руку, вдавливая в поверхность странного яйца.       — Ритуал, — говорит она, и его глаза фокусируются на ней.       «Я тоже тебя слышал. Мы были друг у друга в головах».       И сон, который за этим последовал. Сон, который был не совсем сном, а чем-то бóльшим.       Малфой прекрасно понимает, о чём она говорит, и его взгляд превращается в безумный.       — Я так и знал.       И, боги, идеальный, резкий толчок, от которого кровать ударяется о стену.       — Я не хотела говорить тебе, не могла…       — Не могла? — он вбивается в неё. — Ты можешь сказать мне сейчас, Гермиона? Тогда тебе тоже было хорошо?       — Да, было. Ты был.       — Я знал это, я чувствовал, как ты идёшь с другого конца коридора… — Он выхватывает её запястье и сжимает его над головой. — Я чувствовал, как твои бёдра обхватывают мои…       — Чувствовал? — Гермиона вспыхивает.       — Мне снился тот же сон, — его темп почти карающий, каждый толчок перебивает отрывистые предложения. — Глупая грёбаная церемония Лавгуд… Я думал, что ты в беде… А потом я застрял в твоей голове, и это было не просто… Я мог и сказать…       — Не только ты.       — И что я сделал в твоём сне, чтобы довести тебя до грани?       — Ты сказал «пожалуйста».       — Пожалуйста, — стонет он. — Я хочу увидеть, как ты кончаешь.       — Ты уже видел.       — Пожалуйста. Я хочу увидеть, как ты кончаешь на моём члене.       Гермиона задыхается… просто…       Малфой опускается к уху:       — Пожалуйста, — на этот раз отчаянно. — Пожалуйста, скажи моё имя.       — Драко. — Его бедра прижимаются к её бёдрам.       — Я хочу, чтобы ты сказала это. — Он умоляюще прислоняется к её губам. — Пожалуйста, прошу, Гермиона…       Её ноги сотрясаются, а стенки сжимаются так плотно, что он кажется больше, невозможно огромным, почти разделяющим её на две части.       — Драко, — стонет Гермиона молитвой, и он ловит своё имя губами. Темп становится всё более неумолимым, хватка — непростительной, ногти впиваются в спину, стенки сжимаются вокруг члена…       Искра вспыхивает ярким пламенем.       И его имя — Драко — срывается с губ, когда она падает. Драко… пожалуйста… Драко… Волна звёзд каскадом катится по телу, собираясь в нечто опасное и совершенное в центре, и Гермиона прижимается к его широкому веснушчатому плечу, пока Драко стонет ей в шею, не теряя неумолимого темпа.       Одна его рука скользит под её спину, хватая за плечо, а другая сжимает в кулак кудри.       — Пожалуйста, — его рот раскрыт, он удерживает её и входит в неё, — пожалуйста, позволь мне.       Сквозь дымку всё ещё падающих звёзд Гермиона тянется вверх, чтобы коснуться его лица. Волосы влажные и тёмные, но всё ещё шелковистые под её пальцами, и она точно понимает, о чём он просит, по его диким и отчаянным глазам, когда его бёдра тоже начинают сотрясаться.       — Да, да, — шепчет Гермиона, возбуждённо ведя рукой по его напряжённой спине, наслаждаясь ощущением дрожащих мышц и упругих ягодиц. — Кончи, посмотри на меня, я хочу чувствовать тебя, Драко, пожалуйста…       Он заглушает её чередой ругательств, пальцы впиваются в её тело и кожу головы, и ещё несколько раз Малфой вбивается в неё. Гермиона приподнимает бёдра, чтобы принять его, прижать их тела друг к другу, и с последним стоном и её именем на губах он погружается в неё, изливаясь во всё ещё пульсирующие стенки.       Он ослабляет хватку на её волосах, оставляет одинокий мягкий поцелуй на щеке, опускается ниже и прижимается лицом к шее. Его тело дрожит на её теле, он скользит рукой от плеча к талии.       В тускло освещённой комнате, кажется, стало тихо — слышно только их тяжёлое дыхание.       Какая-то её часть хочет протестовать, когда Малфой выскальзывает из неё и всем весом падает на левый бок, вытаскивая из-под неё правую ногу, но она проглатывает эти жалобы, когда его рука задерживается на талии, притягивая её к своей груди. Гермиона долго смотрит, как грудь Малфоя поднимается и опускается, наслаждаясь его одышкой, упиваясь тем, что сама её вызвала. Взглядом она прослеживает тонкие черты лица — густые брови, высокие скулы, тонкий изгиб носа, вплоть до мягко очерченных губ, и ей хочется снова коснуться его всего.       Я застрял в твоей голове.       Гермиона проводит пальцами по его взъерошенным волосам, и Малфой открывает глаза, смотря на неё.       Она поворачивается на бок, его рука движется вместе с ней.       — Как долго после ритуала ты был в моей голове?       — Недолго, — его выражение лица нечитаемое, — всего пару часов.       — Почему я в твоей не была?       Малфой на мгновение отводит взгляд и пожимает плечами.       — Я окклюмент.       Её рука опускается с волос на голую грудь.       — Ты закрылся от меня?       — После ритуала да. Но явно не во… сне.       — Почему ты не закрылся во время ритуала?       Его пальцы выписывают на коже маленькие круги.       — Я не знал, во что Лавгуд нас втянула. Потом ты начала паниковать, и я не знал, как ещё поговорить с тобой, кроме как разрушить эти стены.       Гермиона на мгновение отвлекается от его поглаживаний и вспоминает другой вопрос.       — Как ты узнал, что это не… что это не обычный сон?       Малфой двигает челюстью, как будто что-то взвешивает в уме.       — Я уже видел этот сон. Десятки раз. В ту ночь ты впервые была в нём вместе со мной.       Я уже видел этот сон.       Я уже видел этот сон.       Неужели она не ошиблась тогда? Неужели эти косые взгляды, призрак его присутствия, жар его глаз действительно были…       Была ли эта часть тоже настоящей?       Она не знает, как задать вопрос.       Малфой замыкается, откатывается от неё, садится, чтобы перекинуть ноги через край кровати.       Нет.       Гермиона протягивает руку и кладёт ладонь ему на плечо. Он замирает и оглядывается.       — Ты останешься? — шепчет она. — Со мной?       Что-то тёплое и светлое пересекает его лицо.       — Да. Я останусь.       Малфой не отрывается от неё, возвращаясь обратно в кровать, затем он бормочет «Нокс», и комната погружается в темноту.       Они лежат рядом друг с другом, Гермиона чувствует жар его тела, не ощущая при этом ни единой его части. Мышцы между бёдрами приятно болят, они покрыты синяками, а кожа — тонким слоем пота.       Гермиона думает, ужасно ли она пахнет и насколько ужасно будет пахнуть утром. Она шепчет быстрое очищающее заклинание, которое, правда, не очищает от всего, но липкость между ног исчезает.       Она закрывает глаза и пытается прогнать сон, но дыхание Малфоя рядом с ней не ослабевает. Луна заливает спальню мягким светом — они забыли задёрнуть шторы…       И даже если Малфой рядом, он всё равно чувствуется далеко.       Тянулась ли она когда-нибудь к нему по-настоящему?       Гермиона поворачивается к нему. Малфой должен заметить её движение, но его глаза остаются закрытыми, даже когда он слегка наклоняет голову в её сторону. Его ресницы мягкие и тусклые в лунном свете, а скулы гордые.       Она снова кладёт руку ему на плечо. Оно тёплое, и ей хочется прижаться к нему ближе, положить на него голову, почувствовать запах его шеи, но…       — Малфой? — шепчет Гермиона.       — Хм?       — Драко.       На этот раз он открывает глаза и поворачивается к ней лицом, перехватывая её пальцы прежде, чем они упадут на кровать.              — Что? — он прижимает её пальцы ко рту. Его голос усталый и довольный, глубже, чем обычно, и удовольствие гудит по её позвоночнику.       Драко.       — Что Дамблдор с тобой сделал?       Его глаза ненадолго закрываются.       — Ты уверена, что хочешь услышать это сегодня? — вздыхает Драко.       Гермиона придвигается к нему ближе.       — Всё, что ты захочешь мне рассказать.       Он переворачивается на спину и смотрит в потолок. Гермиона поддаётся искушению и прижимается ещё ближе, касаясь лбом его плеча. Молчание повисает надолго, она начинает думать, что этой ночью он ничего не скажет ей. Но потом он сдвигается, обнимая её. Что-то внутри неё довольно вздыхает, когда его пульс начинает биться под её щекой.       Он зарывается лицом в её кудри, глубоко вдыхает один раз, потом ещё раз.       Утешаясь её теплом, Драко Малфой рассказывает Гермионе Грейнджер свою историю.       Это длинная история, и хотя Гермиона подозревает, что существует более длинная и правдивая версия, она не настаивает на том, чтобы услышать её сегодня.