27. Хорошая
31 декабря 2022 г., 04:57
Рассказав о битве, которая должна состояться через два дня, Грозный Глаз просит Драко, Гарри и профессора из Дурмстранга задержаться. В какой-то момент ночи Драко возвращается к Гермионе в комнату. Она не знает, когда именно, но просыпается оттого, что матрас прогибается. Он сидит на краю, полностью одетый, с взъерошенными волосами, и смотрит на неё.
Она шепчет что-то неразборчивое, но Драко понимает её достаточно хорошо, чтобы снять ботинки и брюки и залезть к ней под одеяло. Гермиона снова засыпает, прижимаясь ногами к его ногам, и с его тёплой рукой на бедре.
Он ещё спит, когда раздаётся слабый стук в дверь и узкий луч утреннего света пробивается сквозь занавески.
Гермиона с трудом просовывает голову в коридор. Джинни говорит ей, что её ждут внизу.
Подруге, однако, не хватает приличия проигнорировать присутствие мужчины в комнате, и она смотрит через плечо Гермионы на его спящую фигуру, подмигивая прежде, чем исчезнуть в коридоре.
***
Прибывшая к ним профессор Макгонагалл занимает кабинет Люпина. Гермиона Грейнджер и книга рун Грин-де-Вальда — первые в очереди. У Макгонагалл ещё не было времени отругать Гермиону за то, что она исчезла из Хогвартса без предупреждения, и профессор, конечно, не намерена оставлять всё как есть. Как только Гермиона полностью осознаёт глупость их плана, она тратит семь минут на точное объяснение содержания книги. Макгонагалл быстро вникает в суть. Она прерывается только для того, чтобы задать самые важные и нужные вопросы. В конце концов они без споров приходят к единому мнению о дальнейших действиях. Оливера приходится долго уговаривать освободить Гарри от дуэльных тренировок после завтрака, но Вуд всё же уступает, и вскоре Гарри приходит вместе с Люпином. Профессор Макгонагалл отпускает Гермиону. — Спасибо вам, мисс Грейнджер. Пожалуйста, закройте дверь, когда будете уходить. Гермионе хочется возразить, но она прикусывает язык и захлопывает дверь. Следующий час она расхаживает у кабинета, пока Гарри, наконец, не выходит с серьёзным выражением лица. — Что там? — спрашивает Гермиона. — О чём они говорят? — Люпин посвящает её в план Грюма, — говорит Гарри, прислоняясь к стене напротив. Проходит минута молчания, пока Гарри с интересом разглядывает свои ботинки, собираясь с мыслями. — Ну? — шепчет Гермиона. Он смотрит на неё снизу вверх. — Ты уверена, что это должен быть я? Гермиона кивает. — Я бы доверила тебе свою жизнь, Гарри. Конечно, это должен быть ты. — А если я не всегда буду тем, кто я есть сейчас? Что, если я изменюсь? — Ты не изменишься. Я знаю тебя, ты этого не сделаешь. — Она ухмыляется: — И если ты хотя бы подумаешь об этом, мы с Роном и Джинни проклянём твою задницу. Гарри смеётся. Итак, решено. Через день они снова столкнутся с Волан-де-Мортом, они — подчеркнула профессор Макгонагалл, а не только Гарри, — Бузинная палочка вернётся к своему законному хозяину и будет связана с ним до конца долгой, счастливой жизни Гарри. А когда эта жизнь подойдёт к своему естественному концу, сила волшебной палочки тоже закончится.***
Кухня трещит нервной энергией, выливающейся в пьяный смех. Фред и Джордж прибыли тем же днём и, наряду с глубоким и искренним энтузиазмом от воссоединения с братьями и сёстрами, привезли небольшую коробку с последними изобретениями, которые сейчас со свистом и искрами разлетаются по переполненной комнате. С одной стороны к Гермионе прижимается Джинни, а с другой — Дин Томас нежно обнимает её за плечо, пока рассказывает Рону о каком-то происшествии в спальне пятикурсников. Гермиона опустошает стакан последним медленным глотком пунша. Он обжигает горло, но её отвлекает суматоха у двери, и она выглядывает из-за руки Дина, чтобы посмотреть, в чём дело. Невилл входит под громкие аплодисменты в честь Истребителя змей. Он добродушно закатывает глаза на эти возгласы, смеётся и обнимает каждого, кто с ним здоровается. Драко плетётся следом — в его адрес фанфары не раздаются. С настороженным выражением он идёт к их тесному кругу друзей, и Гермиона ловит его взгляд поверх плеча Невилла. Его челюсть необъяснимо напрягается. Их контакт разрывается, когда Невилл заключает Гермиону в крепкие медвежьи объятия. — Боги, как хорошо снова всем вместе, да? — радостно восклицает Невилл, оглядывая их лица. — Такое чувство, что мы снова в нашей гостиной. Рон хлопает его по спине. — И нам больше не нужно прятать огневиски! Джинни фыркает, Гарри нежно обнимает её за талию, освобождая в кругу место для Невилла и Драко. — Привет, Малфой, — весело здоровается Гарри. Рон бросает на него раздражённый взгляд. Драко кивает. — Поттер. — Кстати о гостиной, вы видели, что профессор Макгонагалл здесь? — спрашивает Дин. — Интересно, как быстро она нас прикроет. — Джордж и Ли наложили заглушающие, так что всё должно быть нормально, — пожимает плечами Джинни. — Если только ей не захочется выпить на ночь, — хихикает Рон. — Как думаете, она ещё может назначать нам наказания? — Разве ты не виделась с ней, Гермиона? — спрашивает Невилл. — Да, она просила Джинни первым же делом привести меня к ней. — Первой к учителю? Хорошая девочка, — протягивает Драко. Щёки Гермионы вспыхивают румянцем, и она ёрзает, чувствуя, как между бёдер разливается жар. Драко смотрит на неё с заинтересованностью и любопытством. — Она сказала тебе что-нибудь про завтра? — нетерпеливо спрашивает Невилл. — Я пытался выудить что-нибудь… — Нет, — отвечает Гермиона, отвлекаясь от пристального взгляда Драко. — Нет, мы говорили о другом. Она только злилась на меня за то, что я сбежала на прошлой неделе, честно. — Сбежала? — смеётся Дин. — Можно подумать, она ещё к этому не привыкла. Рон подхватывает разговор, а Драко бормочет что-то Невиллу и исчезает в толпе. Гермионе хочется последовать за ним, но тут Дин задаёт ей какой-то вопрос о том, как она нагрубила Лаванде Браун на шестом курсе, и Драко теряется из виду. Анджелина через всю комнату бросает что-то в Фреда, а большой шар в руках Перси разлетается на миллион искр, которые ненадолго ослепляют толпу. Гермиона поворачивает голову, пытаясь разглядеть вспышку платиновых светлых волос. — Кого ты ищешь, Гермиона? — недоумевает Рон. — Никого. Просто… — она прочищает горло, — осматриваюсь. Джинни поднимает бровь, Гермиона в ответ пожимает плечами. Я веду себя совершенно нормально, спасибо. — Хочешь ещё? — Невилл указывает на пустой стакан. — Я могу… — Нет. Нет, я принесу. Спасибо. — Она не хочет больше ярко-пурпурный пунш — он пахнет жидкостью для снятия лака и на вкус хуже дешёвого клубничного вина, которое её друзья-маглы пили за родительским домом, — но это повод побродить по комнате. — Можешь мне тоже принести, Миона? — Рон протягивает ей стакан. — Тухлятиной пахнет, но… — Да. — Гермиона выхватывает стакан и пробирается в толпу. Чаша с пуншем стоит посреди комнаты, и поздороваться по пути со всеми, при этом пытаясь найти Драко, — задача непростая. Добравшись до чаши, Гермиона ещё раз оглядывает переполненную кухню. Нигде нет. Прекрасно. Он, наверное, ушёл, потому что здесь многолюдно, а ему не нравятся все эти люди, верно? Она тянется за половником и наполняет стакан Рона. Все, кроме Чжоу, Невилла и, может быть, иногда Гарри. И кроме неё. Наверное, потому что он продолжает спать с ней, правда? Хотя Драко никогда не говорил, что она ему небезразлична в этом смысле. Гермиона опускает половник и смотрит на полный стакан в руке. Но разве всё это не скрывалось в том, что он сказал прошлой ночью? Разве это не очевидно, учитывая, как он вдыхает её волосы, касается её руки, бросается за ней навстречу опасности и… ну, он видит её, так? Так? Сильные пальцы обхватывают её руку, и Гермиона спиной чувствует его тепло. Нашла. — Не думал, что ты любительница пунша, — говорит Драко сквозь шум. — Разве не джин тебе по душе? Он скользит к запястью и касается тыльной стороны её ладони. Часть Гермионы беспокоится о том, что за ними наблюдают, но другая часть трепещет от нежных прикосновений и призрачного ощущения его груди. В комнате многолюдно и шумно — кто заметит соприкосновение двух тел? — Я не против хорошего джина. Ты случайно не захватил с собой, нет? — Нет. — Губы Драко касаются изгиба её уха. — Я хочу, чтобы ты оставалась трезвой сегодня вечером. Её бёдра бессознательно прижимаются к нему. — Зачем? — поддразнивает она. Драко отпускает её руку и пробирается под подол свитера, прижимая Гермиону к краю стола. Она чувствует его член. — Давай уйдём, — шепчет он. — Давай вернёмся к тебе в комнату. — Сначала я должна отнести стакан Рону. Она тут же понимает, что сказала что-то не то. Пальцы сжимаются на её бедре. — Ходишь ему за напитками? — его голос горький и напряжённый. Гермиона кладёт ладонь поверх его руки, впивающейся в кожу, переплетает их пальцы и вытягивает шею, чтобы увидеть лицо Драко. — О чём бы ты ни думал, пожалуйста, прекрати, — она заглядывает ему в глаза так глубоко, как только может. — Это всего лишь пунш. Его взгляд на мгновение опускается к её губам, хватка немного смягчается, а большой палец ласкает кожу. — Я подожду в комнате. Драко уходит, а Гермиона думает, единственная ли она, кто это замечает. Ей требуется мгновение, чтобы оплакать потерю — тепла его тела, запаха кожи и звука голоса, — затем она хватает стакан со стола и возвращается в круг гриффиндорцев. — Вот, держи, — говорит она, прижимая стакан к груди Рона. — Спасибо, Гермиона! — Он делает большой глоток. — Всем вам приятного вечера, но… — Её встречает хор протестующих стонов. — Я хочу лечь спать! — Не ложись, Гермиона! — настаивает Дин. — Мы только начали. Невилл кивает. — Давай ещё по одной! Я найду тебе что-нибудь кроме пунша. — С пуншем всё отлично! — кричит Фред с другого конца комнаты. — Повеселитесь все, — улыбается Гермиона и ускользает. Джинни ловит её за руку и притягивает к себе. — Спокойной ночи, хорошая девочка. Гермиона открывает рот, чтобы возразить, но Джинни уже дико ухмыляется — победно. — Спокойной, Джинни, — цедит Гермиона, широко улыбаясь и краснея. — И не вздумай рассказывать Гарри.***
Дверь спальни со щелчком закрывается, и Гермиона прижимается к ней спиной, смотря на Драко. Он в её комнате. Сидит на кровати в наполовину расстёгнутой рубашке. Его волосы взлохмачены, как будто он провёл по ним пальцами, и он смотрит на неё нетерпеливыми, горячими глазами. Драко крепко вцепляется в край кровати, одеяло сминается под пальцами. Он медленно встаёт, осматривая её тело, и Гермиона чувствует себя добычей. Она прижимается к двери. — Всё ещё трезвая? Гермиона кивает. Каждый шаг Драко медленный и уверенный, он не останавливается, пока они не сталкиваются лицом к лицу, а Гермиона не оказывается зажатой между его телом и дверью. Драко подцепляет пальцем её подбородок, запрокидывая её голову, затем обеими руками обхватывает лицо, большими пальцами поглаживая виски, и приникает к ней губами. Драко целует её медленно и глубоко, проводя языком по рту, а Гермиона приподнимается на носочки, пытаясь ближе прильнуть к нему, обвивая руками его грудь и шею. Он стонет и трётся сильнее, прислоняя её к двери, чтобы она могла почувствовать, как их тела сплетаются воедино. Гермиона всхлипывает ему в рот, и что-то в Драко обрывается. Руки хватают подол её свитера, дёргают вверх, пока тот не стягивается через голову, и тогда губы Драко снова прикасаются к её губам, твёрдые, настойчивые и захватывающие. Она проводит по его полуобнажённой груди и пытается расстегнуть ещё несколько пуговиц, но он отталкивает её руки и опускается к бёдрам, приподнимая Гермиону к двери и обвивая её ноги вокруг себя. Гермиона жмётся к нему, Драко впивается ртом в её шею, посасывая, покусывая и, разумеется, оставляя следы. Она всё ещё не может дотянуться до его голой кожи — позволь мне прикоснуться к тебе, пожалуйста, — но может запустить пальцы в его волосы, которые на ощупь как шёлк. Драко стягивает бретельку лифчика, и Гермиона ахает, выгибаясь, когда он сжимает сосок. — Ты пила? — шепчет он ей в шею. — Что? Нет, — выдыхает она, извиваясь под его прикосновениями. — Я остановилась… когда ты сказал… Драко толкается в неё. — Ты принесла Уизелу выпить? Гермиона напрягается, её грудь сжимается от разочарования. Боги, только не снова. — Да, но… Драко приближается ртом к её уху и прикусывает мочку. — Он сказал тебе, что ты хорошая девочка? Говоря это, он прижимается к ней эрекцией. Ох. — Нет, — стонет она, откидывая голову к стене. — Боги, Драко, не останавливайся. Он снова толкается в неё, усиливая трение. — Тебе нравится, когда тебя называют хорошей? — Мне нравится, когда ты меня так называешь, — выдыхает она. — Когда я называю тебя как? Драко трётся об неё всей длиной, и это восхитительно, но недостаточно, недостаточно даже его языка на шее и почти болезненного удовольствия, которое он доставляет её напряжённому соску. — Пожалуйста. — Скажи мне, Гермиона. — Он прижимается лбом к её лбу. — Скажи мне, что помогает тебе чувствовать себя хорошо. Она сглатывает. — Пожалуйста, не смейся надо мной, — шепчет Гермиона. Драко встречает её долгим поцелуем, руками скользит вниз по её бёдрам, крепче сжимая их, чтобы она могла почувствовать его твёрдый член. Он поднимает одну руку к её щеке и проводит большим пальцем по подбородку. — Я бы не посмел смеяться над тобой. Никогда. И она чувствует в себе смелость. — Мне нравится, когда ты говоришь мне, что я хорошая. И что тебе нравится, что я заставляю тебя чувствовать. Что я не ошибаюсь в том, что заставляю тебя чувствовать. Она надеется, он услышит эти непроизнесённые слова. Драко ослабляет хватку на бёдрах, и Гермиона медленно опускает ноги на пол. Она уверена, что её щеки раскраснелись, и не хочет смотреть на него, но он отступает и снова приподнимает её подбородок. И тогда она рада, что всё-таки смотрит. Его зрачки расширенные, тёмные и жадные. — Будь хорошей девочкой и сядь на кровать. Гермиона делает глубокий вдох. — Хорошо. Она отсчитывает неуверенные шаги, проходя мимо него к кровати. Глаза Драко впиваются ей в спину, она замечает смятые простыни там, где сжимались его кулаки. Гермиона поворачивается и садится. Готова. Драко смотрит на неё мгновение и пересекает комнату, взглядом блуждая по её телу. Гермиона тянется вперёд, ожидая, что он поцелует её, но вместо этого Драко раздвигает её бедра и опускается на колени. Гермиона кладёт руки на его широкие плечи. — Драко… — Шшш, — шипит он с закрытыми глазами, целуя её в грудь. Её глаза со вздохом закрываются, она проводит руками по его волосам. Он пальцами бежит по её груди вниз, к пуговице на брюках. — Тебе это не нужно, — выдыхает он. Одним быстрым движением Драко подцепляет пояс брюк и трусики под ними, стягивая всё это вниз. Сердце Гермионы колотится где-то в горле. Она бы полностью открылась ему, если бы только могла раздвинуть ноги шире, но её бедра скованы тканью. Драко наклоняется и запечатлевает поцелуй на её коже. Гермиона выдыхает воздух, который, сама того не подозревая, сдерживала, и пытается притянуть Драко ближе. Она такая чувствительная и напряжённая последние десять минут — боги, последний час. С того момента, как он посмотрел ей в глаза перед всеми друзьями и назвал хорошей девочкой. — Пожалуйста, — молит она. — Ещё нет, — бормочет он в кожу, отталкивая её руку. — Ты ещё одета. Он постепенно стягивает брюки и с каждой новой секундой задерживается на оголяющейся коже поцелуями и укусами, а иногда даже языком. Когда Драко стягивает брюки до лодыжек, он отбрасывает их в сторону, широко раздвигает её бёдра и проводит языком по промежности. Гермиона опускается на локти, и они вместе стонут. — Как хорошо, — шепчет Драко, ещё раз пробуя её на вкус. Он хватает Гермиону за бёдра, и она вскрикивает, когда он подтягивает её ближе к краю кровати. Его нос касается клитора, а язык проникает во влагалище, распределяя смазку до самого бутона. — Пальцы, — выдыхает Гермиона, сжимая в кулаке одеяло. — Пожалуйста, Драко. Драко тихо смеётся, уткнувшись в клитор. Он проводит рукой между бёдер и дразнит её, прежде чем погрузить внутрь два пальца. Гермиона стонет и выгибается — он растягивает стенки во всех нужных местах, сгибая пальцы, вводя их и отнимая, кружит языком вокруг клитора, вызывая долгую волну удовольствия, которая медленно усиливается с каждым поцелуем. — Боги, Драко, я… Ей хочется коснуться его везде, особенно его волос, но она не может дотянуться, и волна накатывает, превращаясь во что-то почти невыносимое, что заставляет извиваться, отчаянно пытаясь вырваться из нарастающей напряжённости, но его язык и пальцы настойчивы, и хватка на бёдрах оставляет синяки, и тёмный стон вибрирует в её теле… И волна разбивается. Удовольствие прокатывается по спине, Гермиона выгибается над кроватью, но Драко удерживает её, положив руку ей на живот, и подбадривает, пока она содрогается. Она всё ещё дрожит, когда он отстраняется — позже ей будет стыдно за этот отчаянный стон, вырывающийся из горла, — и хватает её за талию, с удивительной лёгкостью переворачивая. Гермиона едва замечает, как Драко сбрасывает с себя одежду, прежде чем накрывает её тело своим. Он толкается в неё — невероятно сильно — и целует спину, шею, ухо. — Ты была такой хорошей, Гермиона, — говорит он, прижимаясь к ней. — Ты такая вкусная. — Драко. — Сможешь ещё раз побыть хорошей для меня? — Да, пожалуйста… — Позволь мне трахнуть тебя, Гермиона, — стонет он, яростно толкаясь в её скользкие складки. — Скажи, что я могу тебя трахнуть. — Пожалуйста, — всхлипывает она, тая под ним. — Пожалуйста, я хочу тебя. Драко тянет Гермиону за бёдра, пока она не встаёт на четвереньки, широко расставив ноги. — Чертовски идеально. И он входит в неё. Гермиона вскрикивает от восхитительного растяжения в пульсирующих стенках. Она ещё не пришла в себя, не до конца, и это… Идеально. — Ты великолепна, — стонет Драко, медленно входя в неё. — Мне нравится, как ты себя чувствуешь рядом со мной. Гермиона хочет оттолкнуться от него, но его хватка на бёдрах крепкая, и она всё ещё сгорает от оргазма, так что может только сжать руки в кулаки. Вздохи превращаются в рыдания, когда он проникает глубже, вонзаясь в неё с такой силой, которую не показал в прошлый раз. Удовольствие переполняет её — оттого, что она в его власти, пока Драко хвалит её, как будто он… как будто он сердится, что она не полностью принадлежит ему. У неё мелькает мысль повернуться и сказать, что она его, или она должна быть, или могла бы быть… Но Драко прерывает эту мысль грубым толчком, который сбивает её с колен. Ноги подкашиваются, она падает на кровать. Драко, не теряя ни секунды, вбивает её прямо в матрас. — Так хорошо… — Он толкает её колено, ещё больше раскрывая. В новой позе член проникает ещё глубже, и волна, от которой Гермиона так и не смогла оправиться, нарастает с пугающей скоростью. Она стонет его имя. Драко сжимает её дрожащую руку. — Нравится? — выдыхает он, просовывая другую руку между ней и матрасом, чтобы погладить её грудь. — Да, боги, пожалуйста… Трение сосков о матрас, о грубую ладонь и его движения между бёдер завязываются в узел удовольствия внизу живота, угрожая с каждым мгновением разрушить её. — Чёрт, Гермиона, чёрт… Мерлин… — Драко, — выдыхает она, хватая его сзади за шею. — Драко, пожалуйста. — Как же хорошо, как хорошо… боги, Гермиона, ты такая хорошая. Хорошая. Как он это произносит, хватая её за волосы, дёргая голову в сторону, чтобы захватить её губы своими. Его стон отзывается у неё во рту. — Кончи со мной, мне нужно… Рот Гермионы широко раскрывается в беззвучном крике, когда оргазм сотрясает её во второй раз. — Чёрт, Гермиона, чёрт! Он невероятно большой в ней, набухающий, врезается в неё в последний раз с глубоким стоном и высвобождается. — Чёрт, — выдыхает он снова, отпуская её запястье и падая на неё сверху. Тело Драко тяжёлое, но его вес ощущается благословением в буре того, что они только что сделали, и ей это нравится. Гермиона думает, что должна что-то сказать, сказать ему, что он тоже хорош, сказать спасибо, что-нибудь, но никакие слова не приходят на ум, поэтому она только тянет его руку, всё ещё лежащую на её груди, к своим губам и целует ладонь. — Моя девочка, — бормочет Драко ей в волосы, соскальзывая с неё. Он отнимает руку, которую она держит, чтобы прижать Гермиону к себе. Когда Драко опускается обратно на матрас, он тянет её за собой, и она ложится на него. Они оба покрыты тонким слоем пота, но он осыпает нежными поцелуями её волосы и лицо. Боги. Дыхание медленно восстанавливается, но как только Гермиона его переводит, она приподнимается, чтобы поцеловать Драко в подбородок, и он наклоняет голову, ловя её губы своими. — Ты останешься на ночь? — тихо спрашивает она. Ответом будет «да», думает Гермиона, потому что он всегда остаётся, но она хочет услышать, как он это скажет. — Останусь, — шепчет Драко, проводя рукой по её обнажённой спине. О завтрашнем вечере она не спрашивает. Лучше вообще об этом не думать.
