How Fair the Vine | Как чудна лоза

      В воздухе пахнет праздником, искрами и бойзеновыми ягодами. Фред, наверное, сделал ещё пунша, думает Гермиона. Ведьмы и волшебники выходят из бального зала в коридоры. Всё поместье переполнено толпой. Из каждого угла доносится скрипка, смешивающаяся с громким смехом, частыми тостами за Гарри Поттера, Мальчика-Который-Выжил, и гип-гипами ура Грозному Глазу Грюму, бесстрашному генералу Ордена.       Кто-то торжественно поднимает бокал за Альбуса Дамблдора, который не дожил до своей победы, а Гермиона прикусывает язык и отворачивается. Своей победы.       Она подавляет кислый привкус этих слов. Не сегодня.       Заряд толпы, поначалу жизнерадостный, начинает давить на плечи. Гермиона делает ещё один глоток джина (любезно предоставленного Невиллом) и встаёт на носочки, чтобы найти среди хаоса знакомое лицо.       Джинни материализуется из толпы, хватая Гермиону за руку.       — Выйдем? — широко улыбается она.       — О да, — кивает Гермиона. — Пожалуйста.       Подруга тянет её через переполненный зал к балкону, с которого открывается вид на сады поместья. Гермиона не замечает Рона и Гарри, сидящих на карнизе, пока не натыкается на них.       — Скрывающие чары? — смеётся она. — Очень умно.       — Учились у лучших, так ведь? — хихикает Рон, обнимая её за плечи.       — О, перестань мне льстить, — Гермиона шлёпает его по груди.       Гарри пожимает плечами.       — Там стало тесновато. Я подумал, что можно и улизнуть.       Джинни обнимает его, он притягивает её к груди, запечатлевая поцелуй на её лбу.       — Полностью согласна.       — Тогда выпьем за нас? — Рон поднимает бокал. — Честно говоря, я немного удивлён, что мы все выжили.       Джинни поднимает бокал.       — Спасибо Гермионе за то, что сохраняла тебе жизнь все эти годы.       — Мы бы не прошли дальше шахматной доски на первом курсе, если бы не я! — протестует Рон. — И я проткнул тот чёртов медальон.       Гермиона смеётся и тоже поднимает бокал.       — Выпьем за ваши бесконечные ночи, проведённые за игрой в Волшебные шахматы вместо учёбы!       — И за всех вас за то, что вы мои друзья — мои лучшие друзья, — за дружбу, получается, — добавляет Гарри.       — Тогда до дна, — поддерживает Рон.       Они опустошают бокалы и вдыхают прохладный ночной воздух.       Рон постукивает пальцами по стеклу.       — Ну, и что мы будем делать дальше?       — Думаю, я перееду к Сириусу, — говорит Гарри. — Там много комнат, так что…       — Теперь это твой дом, — напоминает ему Джинни.       — Полагаю, да, — Гарри улыбается ей и нежно целует её в нос. — И я требую, чтобы ты присоединилась ко мне, как только закончишь школу.       — Ты приглашаешь её раньше меня? — Рон хлопает Гарри по руке. — Мы прожили вместе почти восемь лет!       — Ты тоже можешь!       — Явно не тебе с ним комнату делить, — язвит Гермиона.       Рон смеётся.       Джинни цокает, глядя на брата.       — А ты, Гермиона?       — Я… — Вдалеке мелькает вспышка блондинистых волос, и Гермиона смотрит сквозь высокие окна в бальный зал.       Драко стоит в углу, в одиночестве, засунув одну руку в карман, а другой крепко сжимая стакан. Кто-то кричит ему с другого конца зала, и он с мрачной улыбкой кивает. Драко делает медленный глоток и поворачивается лицом к окну, глядя на балкон.       Гермиона знает, что он её не видит. Скрывающие чары Рона достаточно сильные, чтобы спрятать их, но такое чувство, будто Драко смотрит ей в глаза.       Всё замирает, и, кажется, он начинает улыбаться.       Затем к нему подходят Чжоу и Алисия. Чжоу заключает Драко в тёплые объятия, а Алисия крадёт его стакан и переливает немного напитка себе. Момент упущен.       — Гермиона?       — Я не уверена, что буду делать дальше, — говорит Гермиона, поворачиваясь обратно к друзьям.       — Пятнадцать предметов на ЖАБА, — протягивает Джинни.       Они смеются.       — ГАРРИ ПОТТЕР! — гремит голос из глубины бального зала.       — Это, наверное, Чарли, — вздыхает Рон. — Я пообещал, что ты покажешь ему то заклинание, которое пустили в Долохова.       Гарри закатывает глаза.       — Тогда нам, пожалуй, пора.       Когда мальчики уходят, Джинни поворачивается к Гермионе, обнимает её за локоть и притягивает к себе. Они спускаются в сад и долгим путём прогуливаются обратно к залу.       — Итак, мисс Грейнджер. Вы разгадали загадку Бузинной палочки, уничтожили крестраж, победили Селвина и Сивого, помогли спасти мир. Что дальше?       Гермиона мягко качает головой.       — Я правда не знаю, Джин.       Джинни улыбается.       — Может быть, старое доброе «долго и счастливо»?       У Гермионы перехватывает дыхание.       — Не знаю. Может быть. — Она противится желанию снова взглянуть на окна бального зала. — Я надеюсь на это.       — Я бы сказала, что мы своё заслужили.       Гермиона хмыкает, сердце колотится немного быстрее в груди при мысли об этом. Долго и счастливо.       — Джинни… как ты поняла про Гарри? Что любишь его? — Гермиона дотрагивается пальцем до тонкого золотого браслета на запястье подруги.       — А ты знала, — Джинни прочищает горло, — что он очень богат и знаменит?       Гермиона ахает и щиплет её за руку.       — Я ему расскажу, что ты так сказала!       — Шантаж! — смеётся Джинни.       — Правда, что это было?       — На самом деле, много чего, но в основном… Я думаю, когда он улыбается мне, я чувствую, что стою под солнцем.       Гермиона оглядывается на окно, но Драко нигде не видно.       — Хм.       Они погружаются в молчание. Несколько звёзд над головой освещают ночное небо, а затем, почти мгновенно, они возвращаются к дверям бального зала, и Анджелина Джонсон машет им рукой, приглашая войти.

***

      Следующие несколько часов после того, как они с Джинни возвращаются в зал, Гермионе кажется, что её передают из рук в руки, обнимают люди, которых она никогда не встречала, и пожимают ладони все, кто просто знает её имя. Дифирамбы льются с небес; кто-то даже принёс камеру, которая сотни раз вспыхивает в глазах, пока их с Роном и Гарри толкают ко всем, кто хочет запечатлеть вечер в памяти.       Гарри и Джинни ускользают посреди грандиозной речи Ли Джордана — он рассказывает о событиях гораздо ярче, чем было на самом деле, и выставляет нескольких членов Ордена героями легендарной храбрости, совершившими подвиги, которые прежде не могли себе представить ни человек, ни зверь. Хотя Гермиона хмурится от этих преувеличений, слова Ли с нежностью напоминают, как он комментировал матчи по квиддичу, и таить недовольство уже не хочется.       Когда фанфары стихают, Рон машет Гермионе в сторону небольшой группы, которая просит его рассказать свою версию событий. Им особенно любопытно, как он победил Макнейра, но Гермиона с улыбкой качает головой и ускользает к себе в комнату, прежде чем кто-то успевает спросить её о последних мгновениях Фенрира Сивого, когда она разнесла его в пух и прах без тени страха в глазах.              Кажется, никто не помнит, что это Драко Малфой встал между ними. Что Драко Малфой ценил её жизнь выше собственной.

***

      Неуверенность мучает Гермиону, когда она толкает дверь — что, если его нет, — но Драко сидит в кресле, ссутулившись у камина, и смотрит на неё, пока она закрывает дверь.       — Тяжёлая ночь? — бормочет он, следя, как она пересекает комнату.       Гермиона забирается к нему на колени.       — Ты ушёл.       — Это был твой вечер. — Драко обнимает её и пальцами впивается в свитер, притягивая её ближе, как будто жаждет большего, как будто забирает что-то тайком.       — Я бы хотела, чтобы ты остался, — со мной.       Он смотрит на неё — серые глаза что-то ищут в её взгляде. Должно быть, он это находит, потому что улыбается ей. Улыбка кажется тёплой, лёгкой и золотистой.       Как солнце.       — Возможно, в следующий раз.       Драко откидывает волосы с её лица и целует её.

***

      На самом деле ритуал связывания гораздо менее ужасен, чем то, во что Гермиона заставила поверить Селвина. Кровь, может, и проливается, но это всего несколько капель на вырезанных рунах и одна полоса по длине палочки. Жертва уже принесена — жизнь Гарри, — так что палочка не требует большего.       Гермиона с удивлением смотрит, как золотое сияние вокруг запястья Гарри гаснет, а руны, которые она вырезала на доске из бузины, сгорают, превращаясь в пепел. Бузинная палочка лежит посередине, целая и невредимая. Следы крови Гарри уже растаяли.       Билл колеблется мгновение, прежде чем протянуть руку через стол и, по кивку Гарри, осторожно забрать палочку из дыма.       Гермиона закрывает книгу рун Грин-де-Вальда и передаёт её Макгонагалл.       — Вы уверены, что в Гринготтсе безопасно? — с тревогой спрашивает Гарри. — Мы же туда вломились. Может быть, Хогвартс…       — Хогвартс? — ахает Макгонагалл. — Вы с ума сошли, Поттер? Разумеется, я не стану хранить опасный магический артефакт в школе рядом с одними из самых известных непослушных детей во всей Британии.       Гермиона прикрывает смешок тихим кашлем. Она сомневается, что Макгонагалл допустит те же шалости, которые Дамблдор не смог или не захотел пресечь.       — Насколько я помню, я в своё время здорово помогла Гринготтсу, — напоминает ему Гермиона. — Воры не должны рассчитывать на мою помощь во второй раз.       — В Гринготтсе она будет в безопасности, Гарри, — успокаивает его Билл. — Ты никогда больше её не увидишь.       — То же самое относится и к этой книге, мисс Грейнджер. Я надеюсь, вы не последуете за Теодором Ноттом и его тётей в замок Климптеров, чтобы вернуть её.       Гермиона качает головой.       — Нет, профессор. Честно говоря, я рада, что всё закончилось.       — Приятно это слышать.       Гермиона, Гарри и Билл поворачиваются, чтобы покинуть импровизированный кабинет профессора Макгонагалл, но она останавливает их, демонстративно прочищая горло.       — Мистер Поттер? — она показывает пальцем на Гарри и смотрит на него поверх очков. — Я думаю, вам лучше остаться. Нам нужно обсудить ваше будущее.       Гарри вздрагивает, а Гермиона хитро ухмыляется, и они с Биллом выскальзывают за дверь.       Голос Макгонагалл эхом отдаётся от каменных стен.       — Итак, мистер Поттер, я понимаю, что у вас сложилось впечатление, что двенадцатый дом на Площади Гриммо — подходящее место для молодого человека…       Билл хихикает.       — Мне его ни капельки не жаль. Мама подговорила её на это, я уверен.

***

      Драко ещё спал, когда Гермиона рано утром выходила из комнаты, чтобы провести ритуал связывания, но, вернувшись, она увидела, что кровать пуста. Гермиона собирает немногочисленные вещи в сумку. Она мало что взяла с собой на повторном пути в замок Климптеров, так что в поместье приходилось довольствовалась тем, что было.       Гермиона вдруг понимает, что никто даже не сказал им, чьё поместье они заняли под временную штаб-квартиру Ордена.       Несколько минут она вяло бродит по комнате, перебирая безделушки, оставленные предыдущими жителями, и разглядывая их в поисках загадок.       К сожалению, книг, которые можно было бы пролистать, нет.       Лучи утреннего солнца бьют в окно.       Гермиона выходит в коридор с каким-то смутным намерением найти Джинни, но она оказывается перед комнатой Драко.       Гермиона толкает дверь. Он поднимает взгляд от кровати, на которой примостился, — кровати, на которой ни разу не спал с момента их прибытия. Его сумка лежит открытой, рядом — несколько рубашек. В остальном комната убрана.       — Значит, Тео уже ушёл? — спрашивает Гермиона, закрывая дверь.       Драко берёт рубашку и начинает аккуратно её складывать.       — Да, они с Луной уехали утром.       Она кивает и подходит к камину, чтобы взять с полки книгу. Гермиона сдерживается от комментариев по поводу абсурдности хранения книг в месте, где они так легко могут воспламениться. Желание занять руки непреодолимо.       — Куда ты пойдёшь? — спрашивает она, пролистывая страницы. — Обратно в поместье?       — Я собираюсь встретиться с матерью. Похоже, она хочет остаться во Франции, и я должен помочь ей освоиться. — Драко делает паузу, и Гермиона поднимает глаза, чтобы увидеть, как он смотрит на идеально сложенную рубашку в руках. — Я не думаю, что смогу вернуться в поместье. Хотя, может быть, когда-нибудь.       — Во Франции прекрасно в это время года.       Франция кажется такой далёкой от Англии.       Драко поворачивается, чтобы положить рубашку в сумку.       — А ты? Куда отправишься?       — Не знаю.       — Я думал, ты хочешь сдать ЖАБА. — Он складывает ещё одну рубашку.       — Ну, да, — тихо смеётся Гермиона. — Думаю, мне стоит к ним подготовиться.       Драко закрывает сумку и поворачивается, смотря прямо на неё.       — У тебя всё получится.       Серые глаза смотрят отстранённо. Такое чувство, что он уже попрощался с ней, но Гермиона каким-то образом пропустила это, и она не знает, как всё исправить.       — А твои ЖАБА? Насколько я помню, ты подавал большие надежды, — выпаливает она. — Мы можем заниматься вместе… то есть после того, как ты увидишься с матерью.       Драко складывает руки на груди и прислоняется спиной к столбику кровати, глядя вниз на ботинки.       — Я уже отучился седьмой курс. Не уверен, что мне есть место в Хогвартсе.       — О, я не собираюсь возвращаться. Я сдам экзамены, но думаю, что я… — Гермиона замолкает и пожимает плечами, закрывая книгу и возвращая её на каминную полку. — То есть я могу жить где-нибудь в другом месте.       — Ты не собираешься заканчивать последний курс?       — Хотела бы я посмотреть, как они попытаются лишить меня аттестата, — нервно смеётся Гермиона. — Я думаю… думаю, что переросла это. Ходить на занятия, быть ученицей и всё такое. Хогвартс на самом деле больше не кажется мне домом. Это просто место, которое раньше было домом.       Драко кивает.       — Тогда пришло время преуспеть в чём-то новом.       — Что-то вроде того, — улыбается она, ковыряя кутикулу за спиной.       — Где же тогда будет твой дом?       Гермиона пожимает плечами.       — Мне нужно уладить дела с родителями, и, возможно, я останусь с Гарри на некоторое время, пока не устроюсь, но, полагаю, я ещё не решила.       — Я думаю снять квартиру рядом с Косым переулком после того, как вернусь из Франции. — Колено Драко подпрыгивает, и он поджимает губы, прежде чем продолжить: — Если ты хочешь, чтобы у тебя был дом.       Дом.       Гермиона кивает.       Да.       — Да.       В комнате воцаряется тишина, слышно только потрескивание камина. Челюсть Драко сжимается, он смотрит на неё, отводит взгляд к окну, проводит дрожащей рукой по волосам.       — Пожалуйста, Гермиона, не… — он качает головой, почему-то расстроенно.       Гермиона хочет что-то сказать, но теперь она не уверена, что Драко имел в виду под домом, он бледен и решителен и смотрит на неё с огнём в серебристых глазах.       — Я люблю тебя. Я люблю тебя, — хрипит Драко. — Это — мы — это ново для тебя, но не ново для меня, и мне нужно, чтобы ты поняла, что я отношусь к этому серьёзно. К тебе. А если ты настроена несерьёзно, то, пожалуйста, не соглашайся просто для того, чтобы меня осчастливить или ещё по какой-то прихоти.       — Для меня это не ново. — Гермиона отталкивается от камина.       — Что?       — Для меня это не ново.       — Гермиона…       Она протягивает ему палочку, широко раскрыв глаза, серьёзные и тёплые.       — Позволь показать тебе.       — Легилименс, — шепчет он.       Они снова в библиотеке, Гермиона берёт Драко за руку и ведёт его через ряды полок, пока они не добираются до книги королевского синего цвета с золотым обрезом. Гермиона кивает, Драко забирает книгу с полки и открывает её.

***

      Класс зелий, нагретый дюжиной кипящих котлов. Профессор Слизнорт предлагает Гермионе понюхать Амортенцию. Она на мгновение задумывается, позволяя аромату наполнить её.       — Я чувствую запах свежескошенной травы, нового пергамента и…       Ой.       Её взгляд устремляется на Драко Малфоя, который пахнет для неё сосной, пергаментом и дождём. Что-то прекрасное и ужасающее скручивается в животе. Она с тревогой гадает, что это может значить.

***

      Страница переворачивается — комната меняется.       Перо Гермионы замирает на середине предложения. Ей кажется, что она снова чувствует на себе мягкий взгляд Малфоя, но когда она смотрит на него, его глаза прикованы к профессору Макгонагалл.       Гермиона задерживается на линии его подбородка и спрашивает себя, каково бы ей было, если бы он её поцеловал.

***

      Гермиона чувствует руку Малфоя в коридоре и поворачивается, чтобы посмотреть на него. Он в отчаянии — из-за неё и из-за чего-то ещё, похожего на спасение, — но чьё-то тело толкает её в оживлённом коридоре, и момент упущен. Малфой ушёл.       Гермиона клянётся, что слышала, как он звал её. Она видела это в его глазах.       Но это невозможно.

***

      Гермиона просыпается посреди ночи. Ещё не совсем просыпается. Глубокое дыхание Драко убаюкивает её, погружает в сон, и что-то, словно струна, тянет её сердце к нему. Гермиона придвигается ближе, запах сосны и пергамента успокаивает боль в груди. Что-то расцветает, что кажется слишком большим для её тела, и она думает, на что похожа любовь.       И Гермиона чувствует что-то ещё, прежде чем засыпает.       Ты для меня как дом.

***

      Драко вырывает их из её головы и хватает Гермиону за талию. Его глаза смотрят в её лицо, пальцы впиваются в кожу.       — Гермиона, пожалуйста, ты уверена? — шепчет он. — Это по-настоящему?       Она позволяет ему притянуть себя между колен и запускает пальцы в его волосы.       — Да. Да.       Короткий взрыв эмоций на его лице. Неверие, растерянность, за которой следует порыв надежды и мягко сдерживаемое облегчение и радость. Болезненные годы отрицания и смирения смываются прочь.       — Боги, — выдыхает Драко с улыбкой, его руки широко скользят по её спине, притягивают к себе. Он жадно прижимается губами к её губам, и Гермиона обвивает его шею.       — Я уверена, — повторяет она, восторженно смеясь от его прикосновений к бёдрам, рукам, лицу, волосам. — Теперь я это вижу.       — Ты для меня как дом, — улыбается он ей в губы. — Ты для меня — дом.