Что Делает Кого-То Идеальным

Куникида предпочел бы никогда больше не видеть Акутагаву. Он предпочел бы никогда не видеть его фотографию, не слышать его имени и даже не чувствовать, что кто-то думает о нем. Или самому думать о нем. Он не хотел, чтобы из-за ненужного беспокойства крутило живот, появляясь в произвольные моменты времени и мучая его. Сначала это его не сильно беспокоило, но по мере того, как спазмы становились все более частыми, его внимание отвлекалось от работы. И как трудоголика, это, откровенно говоря, чертовски раздражало его. Конечно, он и раньше сталкивался с беспокойством. На самом деле, всю свою жизнь. Но теперь к нему было прикреплено что-то еще, что изменило все его естество. Что-то более интимное. Тупая гребаная одержимость. Он не был школьницей. И не был влюблен. Но это чувство казалось очень реальным. На самом деле, это настолько вышло из-под контроля, что прошлой ночью он не мог уснуть пару часов к ряду. А когда ему все-таки удавалось заснуть, то его преследовали сны. Хотя и не такие, как предполагали Дазай и Рампо. (Они, вероятно, назвали бы их чем-то непристойным, например, влажными снами. Он нахмурился при этой мысли.) Нет, эти сны ни на что подобное не походили. На самом деле, они оставили у него это ощущение бабочек в животе. С покалывающими пальцами и раскрасневшимися щеками только из-за смущения. Это были сны, наполненные косыми взглядами, звездным небом, тихим смехом и этими чертовыми серыми глазами. Один из них он помнил довольно живо. Это происходило в каком-то бальном зале с высокими потолками, покрытыми замысловатыми узорами, и люстрой, свисающей с центра, украшенной жемчугом. Жемчуг, похожий на тот, что окружал тонкую бледную шею перед ним. Если бы он поднял взгляд немного выше, то увидел бы лицо ни кого иного, как Акутагавы. (Хотя к настоящему времени он должен был этого ожидать.) Теплый желтый свет освещал его черты, почти заставляя его сверкать. Если бы он посмотрел еще ниже, возможно, его взгляд наткнулся бы на гладкое черное платье, волочащееся по полу. Но нет, он мог сосредоточиться только на красивом лице, лебединой шее и открытой ключице. Все в Акутагаве приводило Куникиду в восторг. Казалось, в комнате больше не было никого. Только они вдвоем. Одни. Они ничего не говорили. Куникида неуверенно поднял руку и поднес ее к бледной руке Акутагавы. Его кожа была холодной. Такой холодной, что по спине пробежала приятная дрожь, как от освежающего прохладного ветерка. Их тела скользнули друг к другу, явно колеблясь, когда Куникида положил другую руку на талию Акутагавы. Он почувствовал, как кто-то обхватил его за спину, слегка сжимая ткань рубашки. Они постояли так мгновение, прежде чем заиграла едва различимая музыка. И, конечно же, они начали танцевать в такт, слишком идеально, чтобы это было по-настоящему. Куникида не возражал и вместо этого наслаждался прикосновениями партнера, его формой и их близостью. Все это время он восхищался внешностью Акутагавы. Его тело было похоже на их движения, один скоординированный танец. Куникиде казалось, что он в любой момент может ускользнуть из рук. Текучий, как вода. Это продолжалось еще несколько мгновений, прежде чем музыка внезапно остановилась, как и их ноги. Взгляды встретились, и Куникида не отвел взгляд, как он ожидал. Очевидно, его персона во сне обладала бесконечной решимостью и уверенностью. Он облегченно вздохнул. Он хотел что-то сказать. Губы дернулись, но не издали ни звука. Вместо этого он придвинулся ближе, приподняв подбородок Акутагавы и наклонившись вперед. Их губы встретились, но лишь на краткое мгновение. Акутагава похолодел и застыл подле него, как приклеенная к месту каменная статуя. И все же он не обладал ни малейшей шероховатостью, которая обычно присуща камню. Вместо этого его рот был мягким… А потом он проснулся от грубого визга будильника. Куникиде пришлось вытащить себя из постели, одеться и продолжить утренний ритуал. Все это время он заставлял себя забыть об этих снах, а также о встрече с Акутагавой накануне. Всего на секунду он подумал, что сможет добраться до агентства и, в конечном счете, до своего рабочего места без каких-либо напоминаний. Но нет. Казалось, что Дазай и Рампо пришли на работу пораньше (и оба наименее склонных к этому — он почти похвалил их) только для того, чтобы помучить его. — Неужели мы теперь прибегаем к простодушным офисным розыгрышам? Куникида уставился на множество фотографий, приклеенных к его канцелярским принадлежностям. Конечно, на всех них фигурировал Акутагава. Он вздохнул и попытался не обращать внимания на их хихиканье. — Мы подумали, что тебе понравится работать со своим парнем весь день! - пропел Дазай. Нахмурившись, Куникида снял изображение со своего степлера. — Мы не встречаемся и никогда не будем встречаться. — Имей веру, чувак! – Рампо хлопнул его ладонью по спине. – Я говорю, что у тебя есть шанс. И разве я когда-нибудь ошибался? Он усмехнулся в ответ. — Может быть, это и правда, но там был один– — Именно! Я всегда прав, так что тебе не о чем беспокоиться. — Я не волнуюсь. Мне просто это неинтересно. — О-хо-хо. Верно. Ты пялился на него весь наш разговор. Что?! Куникида моргнул, осознав, что действительно слишком пристально вглядывался в черты лица Акутагавы. Казалось, он запутался. Это было неприятно. Что ж, лицо Акутагавы было таким– он должен был взять себя в руки! Он не мог продолжать в том же духе еще час, не говоря уже о дне или сколько бы времени это ни заняло. — Ты никого не сможешь обмануть. – Рассмеялся Рампо. Жестоко. Черт возьми. Рампо убежал, а Куникида принялся убирать остальные фотографии. Он явно не мог работать, когда отвлекался. Губы скривились, когда он понял, в чем признался — лицо Акутагавы отвлекло его. — О, замечательно, – проворчал он. Уборка может занять целую вечность. Это нарушило бы весь график. Его Идеал становился бесполезным, пока он не возвращался на правильный путь. Он выдвинул ящик, в котором лежала его дневная работа, которая встретила его еще большим количеством фотографий. Рампо и Дазай аккуратно сложили их и расположили так, чтобы они оставались неповрежденными. Сколько копий сделали эти двое? Как только он закатал рукава, его мысли начали блуждать и уносить его в далекие места, пока он приступал к своей задаче. — Когда он будет здесь? Куникида оторвался от работы, когда Дазай заговорил, еще раз вознося хвалу богам за его теперь чистый стол. В спешном безумии он умудрился убрать все фотографии со стола и затолкать их в мусорное ведро. Глубоко, очень глубоко. Почти все до единой. Он наткнулся на одну из самых первых, которую когда-либо видел. Почти идеальный снимок — тот, где рука Акутагавы была на полпути к его волосам, несколько пальцев запутались в темных прядях. Это больше походило на фотографию из журнала. Флуоресцентный свет освещал все его черты и придавал им неземное сияние. Как только он увидел это, он сложил его и спрятал между страницами своего Идеала, неуверенный, заметил ли кто. — Кто? - спросил Куникида после некоторого молчания. (Немного громче, чем намеревался — Ацуши подпрыгнул на своем месте.) — Конечно же, твой милый парень Акутагава! – пропел Дазай, и на его губах появилась усмешка. Глаз на мгновение дернулся, как и пальцы, которые все еще сжимали Идеал мертвой хваткой. — Мы все еще занимаемся этим? — Дааааа, – ответил Рампо, вытаскивая изо рта леденец, над которым он в данный момент работал. – Он сказал, что вернется. — И какое оправдание ты придумаешь на этот раз? Конечно, ты не ожидаешь, что он попадется на одну и ту же удочку дважды. Дазай усмехнулся, положив руку на подбородок. — Возможно, нам и не придется ничего делать. — О, правда? Ты полагаешь, он просто согласится с этим? — Неееет, конечно, нет! Ты пригласишь его на свидание! Куникида саркастично рассмеялся. — Что заставляет тебя так думать? — Рампо-сан так говорит. Услышав свое имя, Рампо немного приподнялся на стуле. — Ага. Оба наших предвидящих разума — хотя мой превосходящий, особенно с моей способностью — пришли к такому выводу. Ты клюнешь на эту задницу, Куникида. Добрую секунду или три Куникида мог только брызгать слюной и краснеть от такого нарочитого выбора слов Рампо. Двое только ухмыльнулись и захихикали над его реакцией. Прошло некоторое время, прежде чем он восстановил самообладание, и к тому времени уже не чувствовал себя в состоянии иметь дело с этими выходками. — Тебе определенно нравится раздувать из мухи слона. — Но это не пустяки! – закричал Дазай, топая ногой, как ребенок, закатывающий истерику. – Это прекрасная, расцветающая молодая любовь– — Юная запретная любовь, – добавил Рампо. — Ромео и Джульетта! Разделенные их, – он на мгновение запнулся, – профессиями! Но бессмертная любовь, не имеющая себе равных, ни в одной другой... Покачав головой, Куникида проворчал: "Если мы будем "Ромео и Джульеттой", я думаю, что воздержусь от смерти, спасибо." — Н-но... двойное самоубийство так романтично! Куникида только закатил глаза и холодно отмахнулся от них обоих, пытаясь снова вернуться к работе. — ЭДГАР! – ни с того ни с сего закричал Рампо. Послышалось громкое шарканье и тихий хлопок, когда высокая фигура поднялась, казалось бы, из ниоткуда. По, все еще наполовину скрытый за стопкой бумаг, издал тихий писк удивления. — Д-да, дорогой–? — Помоги нам. Он мог бы моргнуть в замешательстве, если бы его глаза были видны за этой завесой челки. — С чем? — Мы пытаемся убедить Куникиду пригласить кого-нибудь на свидание. Ты что, не обращал внимания на разговор?! (—Простите, ч-откуда он только что взялся? Т-Танизаки? — Не задавай вопросов, Ацуши. Ты ко всему этому привыкнешь.) По раскачивался взад-вперед на каблуках. — Я... я действительно слушал. Да. Я просто– я просто не знал, как я-я мог бы в-внести свой вклад? — Рассказать ему о том, какие замечательные у нас отношения? Тот, что повыше, кашлянул в рукав. — Н-ну, а ты не мог бы это сделать сам? Он пискнул от взгляда, который бросил на него Рампо, а затем продолжил неистовым тоном. – Это мило. Очень м-мило. – Бросив еще один взгляд на партнера, он продолжил. – Я-я бы посоветовал тебе– делать все, что ты планируешь, ухаживая за этим– человеком. Могу ли я перестать разговаривать с этими людьми? — Да, ты молодец, малыш, – удовлетворенно кивнул Рампо, слегка хлопнув своего парня по заду и вызвав у него вздох. Не удивленный и откровенно не вдохновленный речью, Куникида вздохнул. — Я снова прошу вас, в тысячный раз на этой неделе, пожалуйста, держите КПК подальше от офиса — если нет, то используйте по минимуму. Некоторые из нас действительно работают тут. – По съежился обратно на пол, откуда, по-видимому, и появился, и снова начал сортировать бумаги. – Спасибо. Да, эм. Это была неплохая попытка, но она не сильно изменила его мысли. Не было никакого сходства между его нынешним затруднительным положением и отношениями Рампо. Ну... э-э-э. За исключением того факта, что оба участника в обоих примерах были представителями противоположных сторон. Хотя организация По превратилась в разрозненный, не очень сплоченный фронт и на самом деле не имела никакого значения. Этот пример послужил единственной хрупкой связью между двумя ситуациями. Ничего больше. Никаких чувств, флирта или чего-то в этом роде, на что у Куникиды не было времени в его напряженном, теперь нарушенном графике. — Извини, Куникида, думаю, потребуется нечто большее, чем вдохновляющая речь и шлепок по заднице, чтобы вытащить твою палку. – Рампо закончил и, высунув язык, плюхнулся обратно в кресло. Он пару раз покрутился по кругу. Полностью игнорируя его, Куникида вернулся к работе. Или пытался это сделать. Раньше у него никогда не было проблем с концентрацией внимания. На самом деле, большая часть его страданий была вызвана неспособностью расфокусироваться. И, Боже, он хотел, чтобы выходки Рампо или настойчивый отказ Дазая довести дело до конца занимали его мысли, а не Тот-Того-Кого-Нельзя-Называть. Первые варианты имели бы большую обоснованность, чем второй. Удивительно, но он бы приветствовал это. Сегодня был единственный день, и, вероятно, единственный день в его долголетии, когда он умолял о каком-то отвлечении. От другого отвлечения. От его работы. Это был жестокий накопительный цикл. Потанцуем, если хотите. Совсем не похожий на тот, что был в его снах, которые его преследовали. Разве люди не должны забывать сны? Разве это не норма? Может быть, потому, что его подсознание знало, что Акутагава — это мечта, которой у него никогда не будет. Цель, которой он никогда не достигнет. Ему не следовало даже мельком смотреть этот сон, потому что с каждой секундой он медленно превращался в кошмар. Он уставился на чернильную точку на бумаге, которая увеличивалась с каждым бессмысленным касанием пера. Сделав глубокий вдох, он нахмурил брови и нацарапал что-то на важном документе (над которым не нужно было работать до следующей недели). Наконец, первый шаг к восстановлению его безупречного графика. В считанные минуты его замечательная сверхфокусировка установилась и позволила ему отключиться от шума голосов других сотрудников агентства. Бумага за бумагой проносились мимо, соскальзывая со стола в папку в ящике — как слаженная конвейерная лента. А. Он любил работу. Довольно скоро стопка документов уменьшилась до более тонкой кучки. В фоновом шуме наступило затишье, хотя Куникида был слишком поглощен своими делами, чтобы проверить состояние коллег. Если бы он случайно поднял глаза, то, вероятно, не одобрил бы подозрительно выглядящую группу, которую образовали Дазай и Рампо (в которую входил очень озадаченный По, который, казалось, не понимал своего назначения в этом импровизированном плане). — ...примерно через 10 минут– Когда Куникида положил следующую бумагу в соответствующую папку, забинтованная рука хлопнула по оставшейся стопке. — Куникида! Крайне недовольный, Куникида попытался оттолкнуть руку Дазая. — Что теперь–? — Тебе нужно отставить работу подальше и подготовиться к свиданию! — Дазай, я уже говорил тебе. Я не пойду на свидание, которого не существует. — О-о, но это так, мистер, – фыркнул Рампо, топнув, вставая на другом конце стола и заманивая его в ловушку. – Оно, безусловно, существует! И мы будем гордиться тобой. — Ты не заставишь меня пригласить кого-то, кто мне не интересен, на свидание. Не говоря уже об убийце, который, вероятно, мог бы сломать мне шею пополам, если бы я ослабил бдительность. Кажется, все забывают, что мы говорим о ком-то из чертовой мафии! Дазай легкомысленно хлопнул в ладоши. — О, но вот тут ты ошибаешься! Я собираюсь заманить его перспективой выпить со мноооой, и тогда напряжение будет таким сильным, что ты просто... нырнешь прямо в него! — Я нахожу странным, что ты гордишься тем, что управляешь ребенком-убийцей. И что тебе нравится использовать его —и меня— для личного развлечения. Мы не марионетки или какое-то реалити-шоу... — Куникидаааа, – вздохнул Дазай, – я делаю это для твоего счастья! Ты упускаешь кое-что настолько удивительное! Рампо в свою очередь кивнул. — Ты полностью игнорируешь надпись на стене, чувак. Я имею в виду, я вроде как ожидаю этого от всех вас, но на этот раз это просто очевидно, даже Ацуши смог это заметить. — Заметить что? – спросил Ацуши, вставая со своего места. Великолепно. Больше людей в этом разговоре. Прямо то что нужно. — Что Куникида влюблен в Акутагаву. — Ч-ЧТО?! – пискнул он, уставившись на Куникиду так, как будто тот признался в каком-то ужасном богохульстве. — ЭТО НЕ ТАК! Прекрати распространять свои глупые слухи... — Мм? Слухи? – Рассмеялся Рампо. – Тогда почему у тебя его фотография в блокноте, чувак? — Я–как–что–? — Постой, правда? – Дазай легко выхватил книгу из рук Куникиды, который все еще был слишком глубоко шокирован (и покраснел как свекла), чтобы отреагировать должным образом. Он открыл его и нашел страницу с судьбоносной фотографией. – О боооооже, сильно тебя цепануло. Не смог расстаться с этим милым личиком ребенка-убийцы, да? Ацуши недоверчиво моргнул, переводя взгляд с Куникиды на книгу. Бедный мальчик все еще не привык к этому. В любом случае, наверное, следовало объяснить это поэтапно. — Я– Позвольте мне прояснить кое-что, – начал Ацуши, все еще пытаясь переварить все это, – Куникида-сан... испытывает романтические чувства к... Акутагаве, из всех людей?! — Ну, не говори об этом как о чем-то плохом. В конце концов, мы оскорбляем его парня. – Рампо похлопал Куникиду по плечу, которое все еще дрожало от напряженной ситуации. — Вы с-встречаетесь?! — МЫ НЕ ВСТРЕЧАЕМСЯ. ПОЖАЛУЙСТА. ВБЕЙТЕ ЭТО В СВОЮ ТУПУЮ ЧЕРЕПУШКУ... — Привет. Все замерли при звуке нового голоса, который разнесся по всей комнате, несмотря на его более тихий тон. Тот, который все, вероятно, уже слишком хорошо знали, тем более что– — Ах, Акутагава-кун! Ты рано! – Дазай пробрался к дверному проему, где стоял мафиози, легчайшее беспокойство разрушало его безразличную маску. "О, Боже, пожалуйста, просто убей меня. Возьми меня. Я хочу, чтобы это закончилось." — С горечью подумал Куникида, опускаясь в кресло и сворачиваясь калачиком. —...я не во время? – монотонно спросил Акутагава, взглянув на остальных троих. — Нет! Конечно же, нет! – Со стороны Дазая послышался нервный, возбужденный смех, когда он схватил его за руку и потащил к себе. – Сегодня ты выглядишь– менее демонически! “Менее демонический”, по мнению Куникиды, было преуменьшением. И, ах, как бы ему не хотелось это признавать, из-за рук, закрывавших его лицо, Акутагава действительно выглядел довольно привлекательно в этом наряде. На нем было пальто, отличное от того, в котором он обычно щеголял, значительно короче, но все равно черное. (Черный цвет составлял его основу. Как и всегда.) Его ботинки выглядели красиво и, вероятно, были новыми, если только у кого-то не было идеального, скрупулезного метода завязывания шнурков и чистки обуви. Однако то, что сразу же привлекло блуждающий взгляд Куникиды, оказалось солнечными очками. Которые Акутагава сдвинул на затылок, чтобы они остались в его волосах– Это было ВОСХИТИТЕЛЬНО. О, возьми себя в руки! Теперь эти люди знают твою слабость... — У меня свободный вечер. И я не хотел, чтобы меня узнали. — Тебе идет. Не так ли?! Боже, это действительно так. — Дазай, оставь парня в покое. – пробормотал Куникида, несколько раз рисуя круги в попытке успокоиться. Дазай несколько раз приподнял брови и послал ему понимающую усмешку. Он открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но Акутагава его перебил. Он кашлянул в ладонь и проворчал: "Это– не проблема. Я хотел бы спросить, почему меня снова позвали сюда?" — Ну, ты вроде как вчера сам пришел, но, – усмехнулся Дазай, – что ты скажешь насчет выпивки? Хотя он казался явно сбитым с толку, Акутагава все же воспрянул духом от такого предложения. — П-правда, Дазай-сан? — Конечно! Если только ты не хочешь провести время с предателем~! – Акутагава, казалось, был слишком поглощен идеей безраздельного внимания Дазая в течение длительного периода времени, чтобы признать его. – Куникида-кун! Не хочешь присоединиться?– — Нет. — Ой, да ладно тебе! Он наклонился и торопливо прошептал на ухо Куникиде: "Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, я не хочу проводить вечер с ним наедине! Он, вероятно, убьет меня в какой-то момент! Кажется, ты ему нравишься! Я не шучу!" — Дазай–! — Акутагава! Ты не возражаешь, если Куникида присоединится к нам? Все еще наполовину погруженный в свои мысли, Акутагава оглянулся и повторил: "...если Куникида присоединится к нам...? Е-если Дазай-сан захочет, то оке..." — УРА! Дай мне секунду. Куникида проглотил комментарий, который он хотел сделать по поводу поведения Дазая. Наблюдать за этим было немного мучительно, особенно с учетом того, что Акутагава, казалось, был податлив, как пластилин в руках Дазая. Неоднократно Дазай “хвастался” поводком, для бешеной собаки– возможно, в шутку. Как тошно думать о ком-то как о расходном материале. Даже когда Куникида писал карандашом имена в своем Идеале, он всегда ненадолго задумывался о том, кому он принадлежит. Короче говоря, Куникида не был Дазаем. Во многих отношениях. Возможно, приняв участие в этой мучительной эскападе, он смог бы предотвратить попадание Акутагавы в лапы урода. Ему пришлось бы изменить свой график — но этого стоило ожидать после столь долгой работы с Дазаем. Если был замешан этот человек, что-то в его планах пошло бы наперекосяк. Но, так или иначе, в конце концов, все уравновесилось. После некоторой дополнительной усердной работы. Погруженный в свои мысли, он перевел взгляд на Акутагаву, который стоял там, казалось бы, в таком же состоянии созерцания. С полуприкрытыми серыми глазами, изолированный от всех остальных, он действительно казался немного более беспомощным, чем его представляли люди. Может быть, ему не нравились социальные контакты. Когда он не склонился над окровавленным трупом или не призывал Расемон с адским пламенем в глазах, он напоминал Куникиде —ну, не маленького ребенка, но— что-то близкое к этому, а не закаленную, холодную оболочку убийцы. — Хорошо! Готов? – крикнул Дазай, заставив Куникиду и Акутагаву повернуться в его сторону. Он начал выдвигать стул Куникиды, к его большому неудовольствию. – Давай! Не хочу терять ни минуты дневного света! — Дазай! Отпусти... остановись... просто остановись... перестань дышать. Идиотская мумия только ахнула в притворной обиде, но подняла руки над головой. — Я сдаюсь. В свободное время. Пока Куникида вставал и убирал вещи, Акутагава кашлянул в ладонь. — Здесь холоднее, чем обычно. Я бы посоветовал надеть пальто. Или что-то в этом роде. — Как заботливо с твоей стороны, Акутагава-кун~! – Дазай промурлыкал, надевая свое, с вымученной улыбкой. Куникида прищурился. В последний раз захлопнув картотеку и с тоской взглянув на свою работу, он выпрямился. Затем он позволил себе мимолетный взгляд на Акутагаву, прежде чем кивнуть в сторону Дазая. — Ах, у нас все хорошо? Ага? Ага! – Дазай вел этот разговор сам с собой, поскольку двое других не потрудились отвечать. Он подмигнул Ранпо, схватив руку Куникиды, а затем руку Акутагавы. Затем он вывел их, как будто они не знали, как ходить самостоятельно, крича "прощай" всем в агентстве, пока тащил их через дверь. Весь путь вниз на первый этаж Дазай выглядел чрезмерно взволнованным — часто переводил взгляд между двумя коллегами с понимающим выражением лица. Акутагава просто завороженно смотрел на то место, где Дазай вцепился в его руку. — Куда мы вообще идем, Дазай? – проворчал Куникида. Ему удалось выскользнуть из хватки Дазая, решив идти рядом с ними. – Ты ставишь под угрозу мое расписание, так что лучше бы оно того стоило. Усмехнувшись, Дазай повернулся к нему и невинно ответил: “Куникида, когда я тебя подводил?” Хотя он говорил беззаботно, взгляд его глаз казался искренним. Куникида попытался скрыть свою неохотную благодарность —за неимением лучшего термина— за хмурым взглядом. — Итак, – Дазай отпустил Акутагаву, чтобы похлопать их обоих по плечу. – Мы отлично проведем время. Никто не умрет или что-то в этом роде– о, если только я не увижу хорошенькую девушку и не брошу вас обоих. Но это нормально. Вы двое — зрелые люди, которые могут постоять за себя, м? — Дазай-сан, почему ты сказал это так–? — ОТЛИЧНО! ДАВАЙТЕ НАПЬЕМСЯ, ПАРНИ! — Нет. Идиот. Завтра у нас еще есть работа. Дазай пренебрежительно рассмеялся. — Какая еще работа? Сегодня вечером мы просто пара чуваков, идущая брать этот город приступом. Подцеплять цыпочек. Или парней. Или кого бы вы ни предпочли. — ...если вы намекаете на романтические отношения, Дазай-сан, я не заинтересован– — О-о-о, прекрасно! Нам просто нужно посмотреть, к чему это приведет! Разочарованно вздохнув, Куникида покачал головой и проворчал: “Почему ты ведешь себя как пьяный, если мы даже не вышли через парадную дверь?” — Я просто... у меня фора, вот и все! – С этими словами все трое, наконец, ступили на тротуар. Ранним вечером прохладный воздух уже успел обосноваться снаружи. Небо было похоже на холст, написанный маслом, выкрашенный в голубой цвет с оранжевым оттенком. Облака были похожи на тонкие мазки кисти на заднем плане, белые в розоватых тонах. Прелестно. Куникида взглянул на Акутагаву — цвета выглядели намного красивее, когда отражались в этих темных глазах, признал он. (И у него, как обычно, были отношения любви и ненависти к нему.) Отлично, теперь у него появились сомнения. Большинство из них касались его честности как джентльмена. Может быть– он не должен. Отказываясь сделать еще один шаг вперед по бетону, он стоял неподвижно, в то время как Дазай практически тащил Акутагаву за собой. Ему потребовалось всего две секунды, чтобы сообразить и отбежать назад. — Куникидааа— ты должен пойти с нами! – позвал Дазай сквозь стиснутые зубы. Тем не менее, озорной блеск в его глазах смешивался с умоляющим взглядом. Еще больше устав от выходок Дазая, Куникида вздохнул: "Я позволил тебе затащить меня так далеко. Я ценю свою работу и психическую стабильность больше, чем переполненную стрессом прогулку. Он повернулся к двери." — Н-нет! А! Знаешь ли ты, что прогулка с одним из врагов может принести пользу твоему здоровью! И увеличить свое долголетие Куникида моргнул. — П-правда? — Ага! Может быть, тебе стоит... э-э... записать это! Это ценная информация! Его рука призрачно скользнула по своему Идеалу, надежно спрятанному в кармане. Ненадолго зависнув, Куникида оглянулся и увидел нетерпеливое выражение лица Дазая. Он тут же убрал руку и прижал ее к боку. — О, ты мне не веришь? Держу пари, Акутагава-кун знает! Не так ли? Акутагава кивнул один раз. — Конечно, Дазай-сан. На самом деле это был ненадежный источник, но Куникида вздохнул. Во всяком случае, этот обмен показал, насколько больше Куникида должен был следовать за ним, если он хотел убедиться, что Дазай ничего не натворит. Многие люди сочли бы его наивным (по крайней мере, в свете замыслов Дазая Осаму), но Акутагава, вероятно—скорее всего—очевидно— зашел еще дальше. Казалось, он даже не слушал как следует. — Я полагаю. Что ты прав. Боже, как больно это говорить. — Вот так! Дазай легкомысленно хлопнул в ладоши. – Итак, ты собираешься... доставать свой блокнот и записать это? — Нет. Я могу запомнить. — Но. Почему бы тебе– не достать свой блокнот и–? — Пожалуйста, не испытывай мое терпение. Ты затащил меня так далеко... Дазай внезапно наклонился вперед. — О нет, я споткнулся! –Вероятно, это отвлекающий маневр. Он толкнул Акутагаву вперед, который едва отреагировал в явном ступоре, отправив его прямо на Куникиду. Ни один из них, казалось, не ожидал этого, и у них не было времени среагировать. Блядь—Дазай— Тихий писк удивления вырвался у Акутагавы, когда он наткнулся на грудь Куникиды. Это было похоже на то, как если бы в тебя бросили подушку с небольшой силой — Акутагава был значительно легче. Удивительно. Он только что сравнил хладнокровного мафиози с чем-то супер пушистым. Куникида почти сразу почувствовал, как лицо вспыхнуло от внезапного контакта. На короткое мгновение они оба уставились друг на друга, а затем одновременно оттолкнулись. (Едва хватило времени на один из тех дрянных романтических "моментов", которые часто изображают в романтических фильмах.) Акутагава повернулся прежде, чем Куникида успел разглядеть его лицо, но его плечи втянулись и слегка затряслись, прежде чем обмякнуть. — Дазай, какого черта ты задумал?! — Ты знаешь меня! Я такоооой неуклюжий! — Э-э, – пробормотал Акутагава и закашлялся, наконец взглянув в сторону Куникиды. – Прости. За. Это. – закончил он прерывисто. Куникида на мгновение забыл о Дазае, когда осмотрел лицо Акутагавы — даже в этом мимолетном взгляде он заметил, как краска прилила к его щекам. Или, может быть, ему показалось. Акутагава был не из тех, кто выказывает смущение. Хотя он не был похож на человека, который ведет себя кротко, каким он казался сейчас, притихая и проявляя интерес к своей обуви. Это выражение длилось недолго, прежде чем он бросил свирепый взгляд на Дазая — магия его очаровательной, недавно обнаруженной застенчивости пропала. — Дазай-сан! — Сейчас, сейчас, если вы двое не можете держать свои руки подальше друг от друга, все в порядке! Просто догоните меня, когда закончите~ – с этими словами Дазай ускакал, лавируя между редкими группами пешеходов к углу. Оставшиеся двое уставились на него с одинаковым выражением лица. Смесь унижения и разочарования. — Я– я не понимаю, на что он намекает! Он играет со мной! Грязное отребье думает, что я должен следовать за ним! – крикнул Акутагава, заставив головы удивленно повернуться на эту сцену. Моргнув, Куникида лишь наморщил лоб. — Похоже, ты довольно быстро меняешь свое мнение о нем, – подумал он вслух. — Я– хм– что? На что ты намекаешь? – Вместо того, чтобы отреагировать сердито, как ожидал Куникида, Акутагава казался искренне смущенным. Как будто он не понимал, что маятник его чувств к Дазаю часто колебался исключительно между "Сильно преданным" или "Нахуй эту суку". — Ничего. – Куникида пожал плечами, заставляя себя отвести взгляд и успокоить учащенное сердцебиение. – Теперь, эм, я думаю, что пойду за ним. Нужно убедиться, что он в поряд– эм, действительно придет завтра. Ты можешь сесть, если хочешь. Но Акутагава на самом деле не сдвинулся ни на сантиметр. — Вы двое– близки? Вопрос возник из ниоткуда. Куникида обернулся, пытаясь изучить спокойное, бледное лицо перед собой, как будто это могло объяснить причину такого вопроса. — Эм– поясни ”близость". — Ты поясни, – без колебаний парировал Акутагава. Куникида задумался, не знает ли он, что означает это слово. — Ну– я– полагаю? Я не знаю? Почему ты хочешь это знать? — Ты совершенно не похож на его прежнего партнера. Интересное развитие событий. — Я? Легкий кивок. — Гораздо более... терпим к его поведению. – Акутагава сделал шаг вперед, пристально изучая его, как будто через линзу телескопа. Было ли это подготовкой к допросу? Похищение? Стал бы Акутагава просто “натравливать Расемон на его задницу” перед аудиторией? Да, хорошая работа, Куникида! Просто влюбись в одного из самых опасных людей в Йокогаме, почему бы тебе этого не сделать!? За исключением того, что ты не влюблен. Заткнись об этом дерьме, милый мальчик говорит–! — Я не могу поверить, что прошу об этом — ни у кого-то, а у сотрудника Агентства, – продолжил он с хмурым видом, – почему он предпочитает этого– джинко мне? — Что? Почему он спрашивает меня из всех людей? — Вы близки с Дазай-саном... — Я сказал что так думаю! — ...так разве ты не должен понимать, что делает кого-то достойным в его глазах?! — О. Мы снова этим занимаемся... гм... – В то время как Куникида восхищался (тьфу) его настойчивостью, ему не особенно нравились мотивы, которыми руководствовался Акутагава. – Мнение Дазая — это мнение, о котором тебе не нужно беспокоиться. Ты не должен...! Акутагава покачался на каблуках, погруженный в страстные раздумья. — Более того, если вы близки с Дазай-саном, Дазай-сан должен быть близок с вами. А это значит, что он должен ценить ваше мнение... — Сейчас ты просто разговариваешь сам с собой. И я бы тоже так не сказал. — ...так что твое мнение обо мне могло бы повлиять на мнение Дазай-сана. — Э. – Куникида даже не хотел спрашивать, как Акутагава пришел к такому выводу. Рациональная часть его мозга давным-давно перестала функционировать. Почему они вообще вели этот разговор посреди улицы? Вероятно, только Бог знал. – Позволь мне уточнить, тебе нужно– мое одобрение? — Ну, когда ты так говоришь, я кажусь пресмыкающимся идиотом. Признавал он это или нет, Акутагава всегда звучал немного униженно, когда дело касалось Дазая. И Куникиде это не нравилось. Даже если его собственные фантазии (которые, заметьте, могут отражать, а могут и не отражать его собственные возможные романтические чувства), казалось, включали в себя Акутагаву, оказывающего ему это восхищенное, безраздельное внимание, он не хотел, чтобы это отражало контроль Дазая. Отношения "хозяин-слуга", которые связывали Акутагаву с Дазаем, несмотря на явные признаки эксплуатации. На самом деле даже не слуга. Даже это приукрашивало ситуацию. Больше похоже на раба. Акутагава был рабом собственной неуверенности в себе, а может быть, и ее отсутствия. Куникида предпочел бы, чтобы Акутагава построил ее сам, а не выпрашивал у другого человека — особенно у такого идиота, как Дазай. В хорошие дни Куникида уважал Дазая, но он все еще не знал, как правильно обращаться со всеми. Возможно, это было слишком сложно просить его — но, понаблюдав, как он иногда обращался даже с Ацуши, Дазай иногда не возражал против манипуляций. Он сам испытал это на себе. Сейчас он стоял здесь, и Акутагава крепко сжимал его предплечья– Постой. Смотай. — Ты бы сказал, что я близок к тому, чтобы быть достойным, зная стандарты Дазая-сана? Конечно же, Акутагава придвинулся еще ближе, глядя вверх с отчаянием в глазах. Оно исчезло, как только Куникида вернулся в реальность, чтобы ответить. — Я– Пожалуйста. – Куникида выскользнул из его хватки. Он не мог ясно мыслить, когда эти серые глаза смотрели на него снизу вверх, и это прикосновение — слишком грубое и жесткое для такого милого, невинно выглядящего лица. — Парень, – вздохнул он, – я уже говорил тебе вчера. Ты должен постараться сделать себя достойным в собственных глазах. Мое мнение, мнение Дазая, чье бы то ни было еще — они на самом деле не имеют значения. Остекленевшими глазами Акутагава просто моргал и смотрел прямо сквозь него, пока он говорил. Он выглядел так, словно увидел привидение — бледнее обычного (если это было возможно) — осознавал ли он серьезность своего положения? Свою зависимость от Дазая? Понял ли он, почему Куникида смотрел на него с таким– восхищением? Надеюсь, что нет. — Тот факт, что ты отказываешься говорить, подразумевает, что ты не считаешь меня достойным. Если только... ты настолько одержим нашими различиями в лояльности, что предпочел бы ввести меня в заблуждение, заставив так думать. Но это маловероятно, поскольку ты вел себя неестественно по-джентльменски в свою очередь. — Нет необходимости анализировать меня. – Куникида сокрушенно вздохнул и потер горящую щеку. Возможно– просто изложение его взглядов не повредит. Это не похоже на то, что слово похвалы или вдохновения может отменить и перестроить годы преданности. – Я верю, что все люди, независимо от статуса или поведения, достойны и имеют цель. Прежде чем Куникида смог хорошенько разглядеть взволнованное выражение лица Акутагавы, он снова сосредоточился на баре вдалеке, где сидел покинувший его товарищ. — Теперь, эм, мы– я– должен проверить Дазая. Ты все еще можешь уйти. Еще одна долгая пауза молчания, прежде чем Акутагава смог придумать ответ: “Я присоединюсь к вам”. — Хорошоооооо. Бросив последний взгляд назад, Куникида зашагал дальше. Он ожидал, что Акутагава последует за ним, и ему было все равно, если он передумает в последнюю секунду. Возможно, так было бы лучше, в любом случае. Мгновение без Дазая. Но Куникида защитил бы Акутагаву (хотя некоторые могли бы сказать, что он в этом не нуждался). Даже если Дазай смеялся до упаду над шоу, которое он устроил в процессе. Они добрались до места за приличное количество времени. Дазай был прав насчет того, что бар был близко. Куникида подпрыгнул, когда Акутагава, казалось бы, просто материализовался рядом с ним — прежде чем он толкнул дверь. И придержал ее также для Акутагавы. "По-джентльменски". Куникида не мог решить, смеяться ему или покраснеть еще больше от этого описания. Честно говоря, он ожидал, что собственный этикет ослабнет после того, как он провел столько времени с Дазаем. Говоря о Дьяволе, он захватил табурет в баре и начал нависать над бедной, запутавшейся женщиной. Он оперся щекой на одну руку, в то время как другой крутил что-то вроде стакана, наполненного янтарной жидкостью. — Боже, боже, если ты уже сейчас такой прекрасный цветок– представь, как еще более изысканно ты будешь выглядеть, когда на тебя упадет несвоевременный мороз Смерти! – Он остановился, поняв, кто только что вошел, и вскочил со своего места. – О! Парниииии~! Почему вы так долго? Он так часто подмигивал, что казалось, у него вот-вот случится припадок. — Оставь это, Дазай. Это не то, что ты думаешь. — Это меня не убедило, но... я немного озабочен. – Внимание Дазая вернулось к спутнице, рука с напитком махнула в сторону двух пустых мест слева от него. Вздохнув, готовясь к последующим событиям, Куникида сел на сиденье, ближайшее к Дазаю. Акутагава занял то, что было рядом, самое дальнее от Дазая. Прежде чем сесть, он снова уставился на табурет, как будто забыл о том, что просил присесть. Когда подошел бармен, Куникида поздоровался с ним и вежливо попросил воды и извинился за любое поведение Дазая, с которым ему, возможно, пришлось иметь дело. — Можно ли... выпить чаю? Зеленого чая, было бы неплохо. – С намеком на подозрение подал голос Акутагава. Бармен просто кивнул после небольшой паузы. После того, как он ушел, Акутагава осторожно взглянул на Дазая — слишком поглощенного своим разговором, чтобы беспокоиться о чем-то другом. — Обычно я не бываю в барах или подобных им местах — по крайней мере, не для того, чтобы выпить. — Ты пьешь? – спросил Куникида. Совершенно нормальный вопрос! Это не что-то слишком личное! Я ВЕДУ СВЕТСКУЮ БЕСЕДУ, КАК ОБЫЧНЫЙ, СРЕДНЕСТАТИСТИЧЕСКИЙ ВРАГ, СТАВШИЙ ЗНАКОМЫМ. Акутагава покачал головой. — Я никогда по-настоящему не интересовался этим так сильно. К тому же мне сказали, что я легковес. – Он тихо вздохнул. — Меня часто вытаскивает этот руководитель, который любит напиваться — с тех пор, как я наблюдаю, как он попадает во всевозможные затруднительные ситуации, я вроде как потерял весь... — О, Чуя? – пропел Дазай кружась на стуле. – Как он себя чувствовал с тех пор, как я видел его в последний раз? — Он... на самом деле сказал мне передать сообщение. — О? О?! О! Дазай вскочил и подбежал к нему. – Что он передал? Не колеблясь, Акутагава ударил его прямо по лицу. Сильно. КРУТО. ЕСТЬ. ЕСТЬ. ЕСТЬЕСТЬЕСТЬ— Даже если это была чья-то идея, все равно требовался определенный уровень крутости, чтобы выполнить ее таким безупречным образом. Несмотря на то, что всего несколько мгновений назад Акутагава пел ему хвалу, он казался невозмутимым, когда Дазай рассмеялся и потер покрасневшую щеку. — Забавно. Мне следовало этого ожидать. Теперь нападения друг на друга — обычное дело? Куникида почесал затылок, позволяя обеспокоенному взгляду проникнуть в выражение лица. Должен ли он быть рад, что Акутагава выступил против него, или обеспокоен тем, что для них обоих это не имело большого значения? Может быть, этот Чуя был просто очень злым человеком, который предпочитал делиться своей злобой через посредника, а не появляться на самом деле. Куникида не стал бы его винить. К сожалению, с громким стуком высоких каблуков собутыльница Дазая направилась к двери. Сразу же забыв о текущем конфликте, он ахнул и последовал за ней, называя кучу разных имен, пока она не признала его. — Дазай–! Куникида закричал и потянулся к его воротнику, чтобы удержать его, но было слишком поздно. Он опустил руку и вздохнул в стакан с водой. – С этим ничего не поделаешь. С настороженным видом бармен поставил чай Акутагавы на край стойки. — Все в порядке? Куникида поставил свой бокал. — О. Да, извини. Еще раз приношу свои извинения... Он уже вернулся к помощи другому завсегдатаю, который только что забрел сюда. Акутагава придвинул чай ближе к краю стойки, почти защищая. Он обхватил его ладонями, уставившись в жидкость, словно созерцая саму ткань пространства времени. Я немного устал находить все, что он делает, восхитительным. А потом понимаю, что у меня нет выхода. А потом сидеть здесь и страдать в тишине. И понимаю, как это неловко. Хотя Акутагаве, похоже, было все равно. В любом случае он не был похож на человека, который любит светскую беседу– — Ты узнал что-нибудь о деле, в котором я... помог тебе. Вчера. В полдень. – Внезапно спросил Акутагава (это должен был быть вопрос, верно? На самом деле это не звучало так — его тон казался ровным. Плюс, всякий раз, когда он задает вопрос, он прищуривает глаза и... черт. Теперь я могу читать его.) с легким покашливанием. — О. Нет, к сожалению. В любом случае, мне было нелегко приступить к работе. — Почему? Ты производишь впечатление очень организованного и пунктуального человека. Громкий вздох вырвался у Куникиды прежде, чем он смог его подавить. — Временами соблюдать этот режим очень трудно. Мне нравятся люди, с которыми я работаю, но они могут легко отвлечься. — Согласен. Частично. С последним. Никто не может делать свою работу правильно, поэтому я просто беру дело в свои руки. – Он рассеянно ухмыльнулся, прежде чем стереть улыбку с лица так же быстро, как материализовал ее. — Н-ну, – Куникида не мог поверить, что он снова дает Акутагаве совет, – иногда тебе может понадобиться кто-то рядом, понимаешь? Когда тебе нужно выйти из ситуации. — Я просто сам выпутаюсь. — Но что, если бы ты не смог, это моя точка зрения– — Этого никогда не случится. — Тогда, гипотетически говоря, если бы произошел подобный сценарий, разве ты не хотел бы, чтобы с тобой был хотя бы кто-то рядом? – Куникида проворчал себе под нос: “Даже если бы он был пустой тратой бинтов”. — Хорошо. Это зависит от человека. Ха. Прогресс. — Это лучше, чем ничего. У тебя должен быть, др– по крайней мере, человек, на которого ты можешь положиться. Акутагава кивнул, вероятно, бездумно. Может быть, он просто согласился чтобы уйти от темы. У Куникиды выработалась определенная привычка делать разговоры излишне глубокими и личными. Возможно, в другой ситуации он бы приветствовал это. — И. – Куникида пододвинул пустой стакан и попросил бармена принести еще. — Как ты себя чувствуешь? Моргание, моргание. Куникида недоверчиво уставился на Акутагаву, который, казалось, не осознавал необычности и спонтанности вопроса. Он определенно любил менять темы. — Прости? Акутагава указал на свои очки, если это послужило бы дополнительным разъяснением. — Нет, что ты на самом деле имеешь в виду? – сказал Куникида, снимая их и осматривая. — Близорукий, дальнозоркий? Все выглядят как кляксы прямо сейчас? Почему, черт возьми, он так интересуется моим зрением? Это сбор информации, которую он собирается использовать позже? Он снова надел их. — Близорукий. И все не так уж плохо– но почему ты спрашиваешь об этом?! — Потому что я совсем недавно впервые обратился к окулисту. — И, естественно, ты подумал, что расскажешь об этом случайному парню из Вооруженного Детективного Агентства. И допросишь его о его назначении. — Да. Ты был первым человеком, о котором я подумал, который носит очки. И ты самый спокойный и привлекательный из всех. — Я имею в виду, это достойный аргумент– подожди, "привлекательный"? – повторил Куникида, его голос слегка дрожал. Ему ведь не пригрезилось, верно? Ну, он, конечно, не мог себе представить, как яростный румянец разлился по лицу от этого комментария. Кивнув, Акутагава вынул из волос солнечные очки и положил их рядом с чаем. — Половина из вас либо ведет себя так, как будто я собираюсь взорвать бомбу... — Ну. Однажды ты уже сделал такое. — ...или просто делать невероятно странные вещи и вести себя так, как будто каждое второе слово — это код для чего-то другого. Дазай-сан никогда не бывает– таким смешливым рядом со мной. И слава Богу, потому что это было довольно страшно. Я все еще слышу, как смех эхом отдается в голове. Куникида усмехнулся, заработав смущенный взгляд Акутагавы. Вероятно, он не имел в виду это как шутку — и на самом деле не преподносил ее как шутку. Но. Забавно. — Так, значит, они по рецепту? Он указал на солнцезащитные очки. — Нет. Контактные линзы. — Ах, линзы. И так скоро? Даже не захотел примерить очки? Усмехнувшись, Акутагава сделал глоток чая. — Я не могу носить очки. Я вижу, как Накахара-сан придерживает шляпу на протяжении всего боя, и я не могу себе представить, чтобы сосредоточиться на двух разных вещах одновременно. — Справедливое замечание. – Это не так уж плохо. Через некоторое время к ним легко привыкнуть. Акутагава на самом деле– приятный. Удивительно. – Почему ты так долго собирался? — Я не знаю, – пожал плечами Акутагава. – Не думал, что они мне нужны. — Ну, разве твой врач тебе не сказал? Или что-то такое. Акутагава пристально посмотрел на него, не произнося ни слова. Казалось, что этот взгляд, одни только эти глаза, содержали тысячу слов. — Я... не. Начал посещать врача до недавнего времени. — О. – Отлично, теперь Куникида чувствовал себя немного дерьмово. Дазай упомянул что-то похожее на скромное начало (менее поэтично выраженное), когда речь зашла об Акутагаве. Может быть, ему не стоит просто предполагать подобные вещи, особенно в сочетании с мафиозным образом жизни, о котором он почти ничего не знал. – Прости. — Все... в порядке? — Ну, теперь ты ходишь к врачу. И– это– это хорошо. Ага. Непринужденная атмосфера была разрушена с легкостью — по крайней мере, для Куникиды. Акутагава, очевидно, никогда слишком не беспокоился о чем-либо, с социальной точки зрения. Сначала Куникида определил бы его как интроверта (и, возможно, так оно и было), но он, казалось, знал, как вести беседу. И танцевать вокруг тем и случайным образом поднимать новые. Прежде всего, он держал Куникиду вовлеченным. — Да. М-м. Но очевидно, что мое здоровье — это не то, что стоит обсуждать. Акутагава кашлянул, словно для пущего эффекта, и встал. – Было– интересно, – он изобразил что-то похожее на улыбку. — Ага. Угу. Да. – Ладно, слишком много, чувак. – Извини, я, возможно, перешел границы дозволенного. — Хах? Я так не думаю. Наверное, я не знаю, как не быть неловким. Вот к чему все сводится. Куникида молча наблюдал, как Акутагава снова надел эти милые маленькие очки и оставил на столе немного денег для оплаты (и поднял руку, говоря таким образом что заплатит за Куникиду). — Ты... э-э... нормально доберешься домой? Акутагава фыркнул. – Ага. Ты что забыл, кто я такой? — Думаю, да. – Куникида рассмеялся сквозь зубы. Хотел бы я просто забыть, кем ты был прямо сейчас, — вот что он хотел сказать, но сдержался. К счастью. Этого было достаточно для одного вечера. Он должен быть благодарен за то, что ему вообще удалось провести время с Акутагавой. Боже, будь все проклято. Он ненавидел то, насколько правы были Дазай и Рампо насчет этого дерьма с Ромео и Джульеттой. Даже если это была шутка. Самое меньшее, что он мог сделать, это проглотить то чувство, которое заставляло желудок ухнуть вниз. Вероятно, какое-то беспокойство, вызванное подсознательным страхом, что, когда Акутагава выйдет за эту дверь, в следующий раз, когда они встретятся, это будет жажда крови. Он мог забыть об этом. Он мог попробовать. Но, увидев даже малейший проблеск тепла и света, который сиял во взгляде и полуулыбке Акутагавы, он понял, что это не то, что можно игнорировать. Куникида Доппо был полностью, безраздельно влюблен в разыскиваемого преступника. — Мы должны сделать это снова, Куникида-сан. – тихо пробормотал Акутагава. Он поднял взгляд, прежде чем снова отвести глаза. – Может быть, в следующий раз без Дазай-сана. Слишком ошеломленный, чтобы вымолвить хоть малейшее слово, Куникида смотрел, как Акутагава выходит за дверь. Надеюсь, что мы снова пройдем через это. Он подумал о том, чтобы побежать за ним или сделать что-нибудь дикое и романтичное, но не мог рисковать. Вместо этого он вернулся на свое место в баре, все еще ошеломленный. Он провел рукой по волосам, как будто проверял, все ли они у него на месте. Ничто больше не казалось реальным. — Куникидаааааааа~! Заговорил слишком рано. Дазай ворвался обратно как по сигналу, подпрыгивая, как ребенок на сладком кайфе. — И? И? И?! – Он облокотился на стойку, барабаня пальцами. – Я видел, как он выходил отсюда~ Почему ты не пошел с ним?! Ты должен был быть джентльменом, который провожает кавалеров домой! — Я же говорил тебе, Дазай. Это было не свидание. – Куникида прищурился. Он все еще улыбался, но не из-за того, что пустая трата бинтов сделал. Джентльмен. Акутагава в одиночку придал этому слову совершенно новый смысл. — Не свидание? – Дазай надулся, но тут же сменил это выражение на ухмылку. – Тогда о чем вы оба так долго говорили? — Абсолютно ни о чем. Пошли, нам нужно закончить работу. — Тьфу, КУНИКИДАААА! И его улыбка только увеличилась.