Что Делает Кого-То Идеальным

Куникиде потребовалось всего тридцать секунд, чтобы потерять хладнокровие. Размеренный ритм шагов, повторявший его собственные, звучал как ускоренный похоронный марш. Да, это определенно должно было стать смертью Куникиды. Если бы он не умер от смущения, Акутагава наверняка не стал бы тратить время на то, чтобы протаранить его. Честно говоря, его удивило, что такая конфронтация еще не произошла. Казалось, он так много раз наступал Акутагаве на пятки. Или просто вел себя явно неуютно. Он не мог решить, то ли Акутагава просто не находил в Куникиде ничего особенно плохого, то ли он просто не мог расшифровать, что уместно в социальной ситуации, а что нет. Куникида решил, что это было последнее. Это имело наибольший смысл, особенно после наблюдения за эксцентричными привычками молодого человека в общении. Они были эксцентричны, но... — он отчаянно искал слово, которое не осудило бы его. Забавный. В наименее оскорбительном оттенке. — Я еще раз прошу прощения, – пропищал Акутагава. – Если это слишком сложно, ты можешь отказаться. — О, нет, это действительно не проблема. Никаких проблем. Совсем. – Пробормотал Куникида, наконец-то встав перед своей машиной. К счастью, она была цела, несмотря на битву, которая произошла всего в нескольких ярдах от нее. – Э. Я надеюсь, ты не против давать устные указания. У этой штуки нет GPS. — Я не возражаю. Он все еще не мог поверить, что собирается позволить мафиози сесть в его машину. Не говоря уже о том, чтобы, блять, возить его на чашку чая. О, Куникида Доппо. Ты никогда не перестанешь удивлять сам себя. Он порылся в заднем кармане в поисках ключа, вытащил и отпер двери. Пока он садился на водительское место, Акутагава стоял снаружи и осматривал машину. На мгновение Куникида подумал, что он собирается достать блокнот и записать номер его машины или что-то в этом духе. Он сел на свое место, вцепившись в руль и со стоном уткнулся лицом в его середину. Словно очнувшись от грез наяву, Акутагава снова начал двигаться и неловко открыл дверь. Он наклонился и вытянул шею вперед. – Ты в порядке, Куникида-сан? — Просто зашибись, – ответил он, выпрямляясь. Он наблюдал, как Акутагава осторожно опустился на пассажирское сиденье. — ...Это прекрасное транспортное средство. На самом деле нет. Это была старая модель. Когда он завел двигатель, тот зафыркал и неохотно завелся должным образом. Несмотря на то, что машина была недавно прибрана и старательно содержалась в максимально хорошем состоянии, она все равно не шла ни в какое сравнение с тем, на чем сегодня ездило большинство людей. Тем не менее, чувствуя себя благословленным такой небрежной похвалой, Куникида ответил: “Спасибо”. — Тут не слишком далеко. На самом деле, я полагаю, что его можно рассмотреть по дороге в нашу штаб-квартиру. — О. – Куникида сверился со своей мысленной картой Иокогамы, пытаясь определить, где может находиться какое-нибудь кафе или подобное заведение. – Это- место, зажатое между магазином одежды и тем старым книжным магазином-? — Да, это так. – Акутагава вмешался с едва уловимым вздохом. Конечно, Куникида нашел этот сдержанный энтузиазм очаровательным во всех отношениях, но он сосредоточился на том, чтобы пристегнуться и попытаться выехать задним ходом с пустой стоянки. – Откуда ты вообще знаешь? — Удачная догадка. Раньше я заходил туда каждое утро по дороге на работу выпить кофе. Перестал, потому что из-за кофеина я провалился в полдень. И я не всегда мог полагаться на то, что люди передо мной знают, чего они хотят, и быстро сделают заказ. – Он не мог понять, зачем ему понадобилось болтать и утомлять Акутагаву этими тривиальными подробностями. — О! Ты тоже это ненавидишь?! Это сводит меня с ума! Типа, извините, но мне наплевать на ваш веганский, нежирный, с низким содержанием пены, с шоколадной крошкой, двойной порцией, мокко Валенсия с щепоткой мускатного ореха. Мне требуется меньше двух секунд, чтобы сказать ”черный чай" и выставить свою задницу за дверь! – Парень практически кипел от гнева. Хотя Куникида не мог не согласиться со всем, что сказал Акутагава — может быть, не до такого разъяренного состояния. Тем не менее, это заставило легкую усмешку расползтись по лицу. – Я ненавижу людей. На это Куникида издал тихий смешок. — Я чувствую это. – Он повернул обратно на главную дорогу, вздохнув с облегчением. Радуясь, что, по крайней мере, наконец-то закончил миссию и убрался отсюда к чертовой матери, ему пришлось столкнуться с еще одним испытанием. Оставаясь спокойным со своим потенциальным, совершенно гипотетическим врагом, превратившимся в любовный интерес, на сиденье рядом с ним. В его машине. Уставился в окно, как милый маленький щенок- Это должно было стать еще одним кругом ада. — Почему появилась ваша команда? — На- на эту штуку? Сражение — сцену? – Куникида резко остановился на неудобный красный сигнал светофора. – У какого-то клиента была жалоба на группу. Они шныряли вокруг. Акутагава кивнул, казалось бы, ни на что не обращая внимания, кашляя в ладонь. — Мне было интересно, почему ВДА будет заниматься исключительно проблемой мафии. — Н-ну, в итоге это стало импровизированной командной работой. Похоже, в последнее время мы часто попадаем в такие ситуации, – выдохнул Куникида и продолжил движение. — Да. Я заметил это. Я был не совсем, гм, в восторге от того, что стал партнером мистера Денежного мешка с этим глупым Джинко. Но, — мафиози смягчился, громко вздохнув, — я полагаю, что так было лучше для общего блага, бла-бла-бла. — О, да. Э-э, спасибо за это. Очевидно, Акутагава, казалось, не осознавал значения этой битвы. Возможно, это было притуплено представлением о необходимости сражаться на одной стороне с соперником. Тот, кого он, казалось, презирал всеми фибрами своего существа. — Почему ты благодаришь меня? – спросил Акутагава, звуча, осмелюсь сказать, ошарашенным такой показной фразой. — Технически вы помогли остановить гигантского кита от подрыва целого города. Являетесь ли вы членами агентства или нет, это заслуживает похвалы, по крайней мере, небольшой. – Он взглянул в зеркало заднего вида, чтобы мельком увидеть слегка шокированное выражение лица Акутагавы. – Я... я имею в виду, я так думаю. — Тогда... э-э-э. — Спасибо, что доверяешь мне. Куникида фыркнул, пытаясь скрыть ухмылку. — Традиционный ответ таков: не за что. — Да, я обычно этого не говорю. Все — ну, в основном Накахара — говорят, что я звучу язвительно, когда это делаю. Тогда какой в этом смысл? — Хм. Вполне справедливо. Он снова обратил свое внимание на дорогу, пытаясь не обращать внимания на румянец, ползущий по лицу. Его пассажир тоже замолчал, повернувшись, чтобы посмотреть на случайного прохожего с несвойственным ему интересом. Куникида продолжал ожидать, что Акутагава выпотрошит его, не моргнув глазом, ни с того ни с сего. Он просто не мог поверить, что человек, который только что проткнул пару случайных головорезов, просто сидит рядом с ним, довольствуясь тем, что люди наблюдают за ним, не говоря ни слова. Его лоб внезапно нахмурился, когда он понял что-то совершенно неожиданное: “Накахара… То есть Накахара Чуя? Это тот парень, который управляет гравитацией? — Да. — О. Не знаю, почему я не срастил это быстрее. – Он вспомнил, как этот человек напал на агентство. Это был тот же самый парень, от имени которого Акутагава ударил Дазая накануне. Тот самый парень, с которым Дазай объединился, чтобы победить Кольмарокалипсис. Наверное, когда-то они все были приятелями или что-то в этом роде. Он знал о предыдущей принадлежности Дазая (Дазай сбросил эту бомбу ему на задницу без какого-либо предварительного предупреждения), но не в деталях. Он предположил, что это, очевидно, имело какое-то отношение к Акутагаве. До какой степени, он не мог понять. Что-то, что заставляло его все еще молить о признании еще долго после того, как Дазай перешел на другую сторону. Он никогда не спрашивал о прошлом Дазая. Он не чувствовал никакой необходимости. Прошлое не всегда определяет, где ты находишься сегодня, в чем заключается твоя преданность или как ты действуешь и для кого ты действуешь. Куникиде не нужно было ничего, чтобы испортить его образ Дазая — кроме его сомнительных действий в настоящем. Нарушив короткое затишье в разговоре, Акутагава пробормотал: “Разве твои коллеги не будут обеспокоены, если ты не вернешься?” — Хм? — он прищурился. – Почему ты спросил? — Мне- просто стало любопытно. Я чувствую, что попытка объяснить нашу нынешнюю ситуацию в качестве оправдания может показаться странной. — О. Уххх, наверное... нет? Я знаю, что Дазай, вероятно, придумал какой-то предлог, чтобы бросить меня. — Снова покраснев, Куникида попытался уклониться от необходимости объяснять что-то вроде: "Ну, на самом деле, у большинства из них сложилось впечатление, что у меня могут быть или не быть романтические чувства к тебе, и они предпочли бы, чтобы я был в твоей компании, выставляя себя идиотом, а не их". — Я думал, что вы все должны были— действовать сообща. Или иметь некоторый уровень единения, – задумчиво промурлыкал Акутагава, обводя контур ручки бардачка. Выйдя на улицу, где находился пункт их назначения, Куникида поискал, где бы припарковаться. К счастью, там оказалось одно-единственное свободное место, словно судьба улыбнулась ему с понимающей усмешкой. — Мы- эх, ну. Мы странная компания. Я бы не стал зацикливаться на этом. – Он задавался вопросом, не слишком ли много раскрывает о своей организации. Это казалось достаточно безобидным — Акутагава и раньше наблюдал, как они дерутся, и не спрашивал ничего, что действительно могло бы быть полезным. Или что-нибудь, что кто-то не смог расшифровать после того, как попал в какой-либо конфликт с ВДА. – Тем не менее, мы на месте, – добавил Куникида. Он считал своим личным долгом следить за тем, чтобы работа автомобиля при параллельной парковке выглядела безупречно. — Теперь я понимаю. Акутагава что-то пробормотал в ответ, не теряя времени, открывая дверь и выпрыгивая из машины, когда Куникида заглушил двигатель. Он казался взволнованным. И это было, к сожалению, мило. Отряхнувшись в тщетной попытке выглядеть презентабельно, Куникида последовал за Акутагавой и позволил ему идти впереди. Он почувствовал, как его охватывает легкая ностальгия по прежним дням работы в агентстве. Испытывая стресс из-за 80 миллионов дел одновременно, стремясь к идеалу молодости, стремясь наверстать упущенные 10 секунд времени… Ну, может быть, многое и не изменилось. Хотя прямо сейчас он был удивлен, что не был взвинчен и невероятно встревожен. Покинуть свой пост в агентстве, чтобы сделать это. Если бы это был Дазай, тащивший его за кофе, он бы кричал и отказывался сделать хотя бы шаг. Он наблюдал, как Акутагава прижал плечи к ушам, используя поднятый воротник пальто, чтобы скрыть лицо от других пешеходов. Рот Куникиды слегка приоткрылся в беззвучном "оу". Потрясенный тем, что он каким-то образом отреагировал, его лицо презрительно скривилось. Как мог мафиози, скрывающий свою очень разыскиваемую личность, прикоснуться к нему таким образом? С тихим стоном он стряхнул это с себя и ускорил шаг, чтобы догнать Акутагаву. Он уже добрался до входной двери и решил постоять там и подождать. Он уставился на вывеску, по-видимому, перечитывая иероглифы снова и снова, чтобы занять себя. — Извини... э-э-э. Тебе не нужно было ждать, – пробормотал Куникида. — Я не ждал, – эхом отозвался он. Куникида не знал, что, черт возьми, это значит. Тем не менее, он распахнул дверь и оставил ее открытой, слегка повернув голову, в знак приветствия. Акутагава шагнул внутрь и сразу же отпрянул в сторону, практически спрятавшись за довольно высоким посетителем заведения. Куникида фыркнул вместе со своим тихим смешком, когда последовал за ним внутрь. — Ты- можешь встать позади меня, если хочешь. Акутагава уставился на него в недоумении, оглядывая его фигуру, словно взвешивая варианты. Не говоря ни слова, он скользнул за него. Он был намного ниже ростом — лишь немного доставал до плеча Куникиды. Он понял, что в своих мечтах он был намного выше. Его лицо снова покраснело при воспоминании; он почувствовал, как его пальцы потянулись к губам при воспоминании о фантастическом поцелуе. Энергично тряхнув головой, он поднес их к вискам и подержал, чтобы отогнать надвигающуюся головную боль. Тем временем серые глаза смотрели мимо него, на написанное от руки меню, висевшее над стойкой. Заведение казалось совершенно лишенным посетителей, если не считать крошечной очереди перед кассой. Только несколько человек сидели за столами внутри, сидя над своими ноутбуками и книгами. — Что ты будешь есть? Боже, показалось, что он прошептал это ему на ухо, просто чтобы он услышал. — Зззааа- я не знаю, – он попытался придать своему ответу плавность. – Вероятно, то, о чем я не пожалею. – Отличное весьма расплывчатое заявление- — Если ты любишь чай, я бы предложил его, – пробормотал Акутагава. – Хотя я ужасно предвзят. На самом деле это звучало не так уж плохо. — Может быть, я попробую. К счастью, он захватил с собой бумажник. Он сунул руку в карман жилета и вытащил его, практически чувствуя, как глаза Акутагавы следят за ним и прожигают в нем дыры, как лазерные лучи. Часть его хотела быть джентльменом, каким Акутагава считал его вчера, и предложить заплатить, но он понятия не имел, как мафиози отреагирует на такое предложение. Похоже, ему не нравилось, что его воспринимают как уязвимого и нуждающегося в помощи. Может быть, это был какой-то странный комплекс Наполеона, скрещенный с мафиозным "образом жизни". Куникида предполагал, что работать на преступную организацию тяжело. На самом деле, ему и не нужно было — он был свидетелем того, как мафия прибегала к использованию детей в качестве оружия на примере Кеки или в проклятье Кью. Если они были готовы делать такие ужасные вещи с невинным ребенком, то какой ад пришлось пережить старшим членам? У Акутагавы были одновременно глаза закоренелого преступника и несчастного ребенка. В то время как его атмосфера пульсировала леденящей, сдержанной и зрелой аурой, его опрометчивость, импульсивность и необузданные эмоции напоминали детское поведение. К какой группе он принадлежал? От каких пыток он был защищен...? Они превратили его в извращенное существо, как его все называют. Если бы у всех, с кем встречался Акутагава, была счастливая возможность встретиться с ним лицом к лицу в более спокойной обстановке, возможно, они увидели бы ту сторону, свидетелем которой был Куникида. Эта грань его сложной личности начинала становиться более знакомой Куникиде, чем та, которую он видел в бою. Он не мог решить, что делать с этим откровением. Они достигли начала очереди. — Что вам принести, сэр? – спросила бариста – бойкая девочка-подросток. — О-оу. – Его глаза метнулись назад, чтобы проверить, был ли Акутагава все еще там, хотя он уже чувствовал себя сверхчувствительным к его присутствию. — Два... черного чая... – тупо предложил он. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь волновался, заказывая что-то настолько мучительно простое. — Это все? — Да, я так думаю. — Здесь или с собой? — ... с собой. – Он предположил, что, судя по тому, как он прятался все это время, Акутагава захочет убраться оттуда как можно скорее. Тем не менее, он отступил в сторону, обвиняюще глядя на Куникиду, когда тот вытаскивал нужную сумму для оплаты из своего кошелька. Ну, может быть, и не обвинительный — но у него определенно был вид человека, который не понимал, что происходит. Куникида не стал бы его винить. Ад начинал замерзать, и он почти не мог найти в себе решимости беспокоиться. — Тебе. Не нужно. Платить. — Послушай, это не проблема. Ты бы видел, сколько я потратил на Ацуши и Кеку. — Я... – Акутагава оборвал себя, расстроенный. Он ненадолго замолчал, но полез в карман пальто. – Я возмещу расходы. Я презираю оставлять свои долги неоплаченными. — Ты возместил мне ущерб, не убивая меня или коллег. Я думаю, что одна чашка чая и близко не сравнится с этой распиской. — Я не планировал убивать тебя. – Ой. – Но если ты продолжишь быть великодушным, то можешь в конечном итоге заставишь меня действовать. Куникида почувствовал, как с его плеч свалился легкий груз. Итак, Акутагава утверждал, что не собирался его убивать. Это было шагом вперед. Конечно, они объявили что-то похожее на "перемирие" после событий недавнего сражения. Но- разве это не относится только к битве, и не распространяется за пределы боевой обстановки? Какая-то маленькая часть его обычно легкомысленно-рассеянного мозга нашептывала возможность того, что Акутагава принял его диковинное предложение только ради возможности убить его. Он проглядел эту вероятную опасность как в своем восхищении, так и в унижении. — В следующий раз, когда я буду пить кофе, ты можешь прийти и заплатить, – пошутил он. Очевидно, единственной вещью, более странной, чем их нынешняя ситуация, было преднамеренное развлечение. Что уже было более усиленным и более преднамеренным воспроизведением их предыдущей встречи. Который также был их первым- Список продолжается. — Как, черт возьми, я должен предугадать, когда ты пойдешь покупаешь кофе? Я не тот, кто отвечает за мониторинг вашей деятельности! Очевидно, что большинство шуток проносились над головой Акутагавы, как сверхзвуковой реактивный самолет. Куникида выдавил легкую улыбку. — Я и не жду от тебя этого, это была... простая шутка. — О. — Акутагава моргнул. – Теперь я понимаю, – проворчал он. – Я также способен сделать заказ сам. Тебе не нужно было вызываться добровольцем. — Прости за это. Ты как бы излучал ауру нежелания, чтобы тебя заметили, поэтому я подумал, что избавлю тебя от хлопот. — Это всего лишь мера предосторожности. Я заходил в полицейские участки и провел там несколько мгновений, не будучи узнанным. Должно быть, это был отстой. Несмотря на то, что Акутагава сам навлек на себя эту судьбу (или руками своей организации), Куникида не мог не чувствовать себя немного обескураженным. Каждая ситуация, которая происходила за пределами садистски-покровительственного взгляда мафии, должно быть, вызывала у бедного мальчика серьезное опасение. Имея дело с тревогой большую часть своей жизни, Куникида не пожелал бы такого чувства (любого масштаба) и своему злейшему врагу. В данном случае это чувство было вполне буквальным. — Тем не менее, ощущение то же самое. После этого служащий поставил два заказанных напитка на стойку. Куникида пошел, чтобы забрать оба, но Акутагава каким-то образом умудрился украдкой стащить свой и ускользнуть. На это он издал еще один тихий смешок. – Я полагаю- нам нужно идти? Тебе нужно...? Он оборвал себя, видя, что Акутагава полностью проигнорировал его и переместился к столику, спрятанному в углу магазина. — Хорошо, – промурлыкал Куникида. Он почему-то не мог счесть это действие очень грубым. Просто очень. По Акутагавовски. Он сам начал с этого, заметив, как Акутагава стал смотреть в окно магазина на внешний мир. – Наблюдаешь за людьми? Акутагава вздрогнул, очевидно, не ожидая, что тот присоединится к нему. Он немного приподнялся на стуле, проводя пальцем по ободку стаканчика. — Я полагаю. Это меня интригует. Издалека они гораздо интереснее. Неохотная, но мягкая усмешка появилась на лице Куникиды. - В отличие от того, чтобы говорить с ними лично? - предположил он. Он указал рукой на пустой стул напротив Акутагавы, ожидая, что ему скажут уйти. Пара серых глаз метнулась к нему, к креслу, а затем обратно к сцене. Он воспринял это как кодовое слово "конечно, садись, мне все равно" и принял его предложение. — Хм. Обычно я не из тех, кто любит поболтать. — Ага. – Куникида мог бы сделать такой вывод, даже если бы он не был Рампо. Он практически уже его сделал. И его действительно завораживало, как Акутагава мог говорить это, не испытывая при этом никаких угрызений совести по поводу бессвязной светской беседы с членом ВДА. – Хотя, по-моему, у тебя это хорошо получается, – выпалил Куникида. Он мгновенно покраснел, сожалея о каждом слове этого заявления и желая ускользнуть. Он мог физически почувствовать перемену в атмосфере Акутагавы, наблюдая, как выражение его лица меняется о-о-очень-неуловимо. Затем, после значительной паузы: “Спасибо, Куникида-сан”. И, о-о, как его сердце подпрыгнуло при этих словах. Как он хотел закупорить звук собственного имени на устах своего врага- — На самом деле, ничего особенного. Быть общительным — это тяжело. Многие люди воспринимают меня как грубого и взвинченного, когда они разговаривают с... — Тобой? Конечно... нет. — А-а, да. Да, – заикаясь, пробормотал он, отводя взгляд. Разве Акутагава не думал о нем таким образом? Это было удивительно. Дазай, должно быть, ежечасно называет его абсолютным брюзгой. – Ну. Это ставит меня в тупик. — Ты так не отделаешься. Возможно, я плохо разбираюсь в людях. — Мммм, может быть. Я- не знаю- Пронзительный звон прервал их обоих. Это почти заставило Куникиду вздрогнуть, осознав, насколько громко это было — и как тихо они разговаривали друг с другом. Акутагава сунул руку в верхний карман пальто и вытащил телефон — более новую модель смартфона, гораздо более причудливую, чем простой флип-телефон, который был у Куникиды. Несколько секунд он вибрировал в его ладони. Казалось, он уставился на номер и не узнавал его. — Это. Странно. Он ответил и, тем не менее, поднес трубку к уху. – Привет-? С легким вздохом его глаза распахнулись.– Дазай-сан?! О, господи. Куникида поставил локоть на стол и подпер подбородок кулаком. — Ч-да. Да. – Куникида-сан? Находится прямо здесь-! – он замолчал, моргая от того, что говорил Дазай на другой линии. Лицо Куникиды вспыхнуло краснотой, внушающей подозрение. Он сам мог слышать легкомысленный тон Дазая с другой стороны маленького столика. – Хорошо. Я так и сделаю. – Акутагава отнял телефон от уха. – Он хочет поговорить с тобой, – закончил он, протягивая телефон. Куникида взял его дрожащей рукой и кивнул. Он понятия не имел, что Дазай открыл Акутагаве. Это не вызвало никакой очевидной реакции, так что, вероятно, это не было признанием в его любви. — Что, черт возьми, такое, Дазай? — Привет, Куникида-кун~! Я хотел сказать тебе, что ты забыл здесь свой телефон! Очевидно, я не знал, пока не вернулся. Но у меня было чувство, что я мог бы как-то связаться с тобой, хммм, так или иначе? — Подожди. Ты что- ? — Звонишь с телефона Куникиды-куна?! Ага! Что может быть лучше, чем сообщить тебе об этом! Иииии, нет лучшего способа раздобыть для тебя номер Акутагавы! Видишь, видишь! Я помогаю! — ДАЗАЙ, Я КЛЯНУСЬ-! Головы посетителей повернулись в ответ на вспышку гнева Куникиды. Акутагава нахмурил брови, но ничего не сказал. — Шшшш. Не волнуйся. Я знаю, что у тебя свидание, но позволь мне первым поздравить тебя! Рампо-сан и я так гордимся! Я уже сказал Акутагаве, что это был твой телефон и твой номер, так что он может сохранить его как таковой. Так что ты можешь назначить следующее свидание без необходимости сначала драться с какими-нибудь злодеями! Куникида схватился за виски, борясь с очередным желанием закричать. — Мы не... мы не. Делаю это. То, что ты только что сказал. Я возвращаю должок. — Конечно, конечно! Я тебе верю! В любом случае, я надеюсь, тебе весело, но ты также должен вернуться до 5. Потому что Ацуши не хочет писать отчет о моей миссии, и ты не сможешь этого сделать, если тебя здесь не будет. А Танидзаки-кун бесполезен мне; он помогает Ранпо-сану в чем-то другом. И прежде всего, Куникида-кун, мне так ужасно скучно. – Дазай драматично застонал на другой линии. – Например, ты понятия не имеешь, как трудно быть продуктивным без того, чтобы кто-то ни стоял позади тебя и кричал. — Это не моя проблема. Тебе не должна быть нужна мотивация, чтобы выполнять свою работу. — Так груууубо~! А теперь я попрощаюсь с тобой, злюка. Сделай мне одолжение и верни телефон Акутагаве-куну, хорошо? Придержав язык, Куникида фыркнул и почувствовал, что его хмурость усилилась. Его охватило желание выкрикнуть несколько грубых слов и повесить трубку, но он ограничился тем, что выслушал Дазая и вернул телефон Акутагаве. Акутагава заговорил прежде, чем телефон снова оказался у его уха: “Дазай-сан?” Эти двое вступили в очень короткий, односторонний разговор, который длился всего несколько секунд. Акутагава периодически кивал в ответ на непрекращающуюся болтовню мужчины, хотя Дазай даже не мог его видеть. — Понятно. Я скажу ему. – Затем он, наконец, повесил трубку и положил телефон обратно в карман. – Приношу свои извинения. Я не предполагал, что это будет трудный разговор. — Нет, нет, все в порядке. – Куникида сокрушенно вздохнул. – Дазаю нравится выводить на эмоции. — Это почти чудо, как он предсказал, где ты окажешься. Хотя я не могу сказать, что я полностью удивлен. — Хм? Что это вообще значит? — В- когда Дазай-сан был в мафии, его интеллект был практически непревзойденным. Его дедуктивная интуиция часто считалась более устрашающей, чем некоторые из самых жестоких тактик и методов мафии. – Взгляд Акутагавы упал на его напиток. – Я вижу, что навык не сильно изменился. — О. – Куникида этого не ожидал. Он полагал, что Акутагава намекнет на какое-нибудь показательное поведение, которое иллюстрировало желание Куникиды "потусоваться" с ним. Тем не менее, он согласился с тем, что разум Дазая намного превосходил его. Даже если он валял дурака, когда дело доходило до стратегии и тому подобного, его интеллект поражал. Он был поразительным. Эта информация не изменила его представления о Дазае. Вполне логично, что мафия попытается исчерпать потенциал такого дара и пожнет его плоды. Он был настолько невозмутим, что не смог удержаться от следующего вопроса: "Какие у вас были отношения с Дазаем? Если мне будет позволено спросить." Он почувствовал, как аура вокруг Акутагавы снова изменилась. На этот раз что-то нечитаемое. Это не ощущалось как нечто позитивное. Он почувствовал, как на него нахлынуло чувство вины при мысли о том, что он расстроил Акутагаву или поставил его в неловкое положение. — Я… я прошу прощения... — За что? – Акутагава слегка склонил голову набок. Куникида не мог сказать, то ли он что-то неправильно понял, то ли мафиози так хорошо умел носить маску и изображать невинность. – Он был моим наставником. Это пролило некоторый свет на отношения, свидетелем которых он был. Одобрение и признание со стороны учителя. Акутагава не оставил этого позади, когда это сделал Дазай. Вероятно, это оставило какие-то серьезно противоречивые эмоции, которые повлияли на его восприятие этого человека. То, как Акутагава поклонялся земле, по которой он ходил, а затем в течение следующего часа проклинал его и сожалел о том дне, когда их пути пересеклись. — О. — Прости, если я скажу, что это все, о чем я готов говорить в данный момент, – ответил он и понизил тон до шепота. Эти слова сумели затронуть сердечные струны Куникиды. Под этой холодной внешностью скрывалось что-то, оставленное неразрешенным безразличной рукой. Куникида дал молчаливую клятву помогать ему любым способом. У него были смешанные чувства по поводу этого, но в одном он был уверен. Он ненавидел смотреть, как кто-то страдает. И если бы он мог быть посредником между этим человеком и его нынешним партнером, он бы сыграл эту роль. — Нет, нет, все в порядке. Мне не следовало спрашивать. Это моя вина, на самом деле... Акутагава издал горький смешок, его взгляд снова переместился к окну. — Вполне естественно, что тебе интересно узнать о своем коллеге. О своем партнере, не меньше. Не возлагай никакой вины на себя. Он хотел извиниться тысячу раз и даже не мог понять полного смысла, стоящего за этим. — Ну, Куникида-сан. Акутагава встал и слегка поклонился ему. – Я должен убедиться, что Хигучи благополучно выполнила остальную часть миссии. Я надеюсь, ты не возражаешь. — О. Это... это все. Ага. Я должен. Вернуться к работе. – Куникида тоже поднялся на ноги. – Они, наверное, просто умирают от желания узнать, где я был. Что-то похожее на неопределенную улыбку промелькнуло на лице Акутагавы. — Интересно, какую историю ты им расскажешь. — Ага. Ну э-э-э- — Кстати, меня не нужно подвозить обратно. И, что ж, еще раз спасибо. За эту вылазку. И за чай. – Он покачал стаканчиком. — Спасибо, что помог сегодня. С этими словами Акутагава поднял руку позади себя в неопределенном взмахе. Он направился к двери, вышел и исчез, как дежавю, вызванное этой сценой. — Прощай, Акутагава, – попрощался он тихо с человеком, который его больше не слышал. Остатки жалкой улыбки тронули его губы. Он взял свой напиток, обнаружив, что он уже тепловатый, и сделал первый глоток. Горький но, тем не менее, ему это нравилось. Это определенно соответствовало тому человеку, которого он имел в виду, когда пил. Он сунул другую руку в карман, выходя из кафе. Он уже чувствовал, как его сердце жаждет вернуться еще раз. Вероятно, сейчас, чтобы пережить новые приятные воспоминания. Без присутствия Акутагавы, которое отвлекало бы его, он задавался вопросом, есть ли какая-нибудь надежда восстановить свой график. Он посмотрел на часы— — Срань господня. Полдень?! Что за хрень-?! – Он громко вздохнул, переходя на быструю ходьбу. Продолжая в том же духе подходить к этой машине, Куникида распахнул дверь и чуть не запрыгнул внутрь. Часы каким-то образом пролетели с быстрым щелчком пальцев Отца Времени. Он поставил свой чай в подстаканник, повернул ключ и, не теряя времени, выехал со парковочного места — разумеется, не нарушая скоростного режима. Он пожалел, что у него нет телефона, чтобы он мог позвонить кому-нибудь и придумать оправдание. К сожалению, это владение оказалось в худших руках из возможных — Дазая. Который, во всяком случае, вероятно, проповедовал о своих выходках всему агентству, пока он вел машину. Еще один стон вырвался у него, тревога скрутилась в животе. Он не мог перестать копать себе могилу. В этот момент кому-то нужно было отобрать у него лопату, вместо того чтобы поощрять его. Он был бы доволен сидеть и плакать в этой канаве, которую он сделал, если бы это означало, что дальше идти нельзя. Он недооценил так много вещей. Его понимание мира либо рушилось, либо превращалось во что-то еще более запутанное. — Кто, черт возьми, отправил тебя на эту землю?! Кто, черт возьми, пытается соблазнить меня? Куникида чуть не ударил кулаком по рулю, чуть не посигналив машине перед ним, которая не заслуживала того, чтобы оказаться в центре его смятения. Он выпрямился, поставив руки на 10 и 2. Его дыхание отказывалось выравниваться в течение довольно долгого времени. – Все будет хорошо, – попытался он утешить себя. – Ты вернешься, скажешь им, что... что кому-то нужно было помочь поменять колесо. Или — там была пожилая женщина, которой нужна была помощь, чтобы перейти улицу. И она... угостила тебя чаем. Конечно. Мы так и поступим. Никто бы ничего не заподозрил. — О, Куникида-сан вернулся! Голос Ацуши эхом разнесся в устрашающе тихом офисе. Он стоял у стола Ранпо вместе с Танизаки и самим Рампо. Оба они, казалось, изучали что-то на экране компьютера и разговаривали между собой. Они оба подняли глаза на объявление Ацуши, выражение лица Рампо превратилось в кошачью ухмылку. — Почему ты так долго? – спросил он, слегка поигрывая бровями. — Пробки. Незаконченное дело. Где, – он сделал паузу, чтобы осмотреть комнату, – Дазай? — На встрече с президентом. – Подал голос Ацуши. – Но, эм, Куникида-сан, с тобой все в порядке? Я н-не знаю, почему они не позволили тебе сесть в машину. — Я в порядке, Ацуши. Просто в последнее время я был объектом множества шуток... — НООО! ХАХА! – Рампо захохотал, как по команде. Куникида отмахнулся от такой реакции. — Это просто досадная помеха. Он пристально смотрел на Рампо. – Где мой телефон? — Я думаю, Дазай оставил его на своем столе или что-то в этом роде, – сказал Танизаки, указывая в общем направлении. Рампо кивнул. Бросив простой взгляд на заваленный бинтами стол, Куникида увидел маленькую вещицу, лежащую поверх стопки незаконченных отчетов. Он неторопливо подошел, поднял его и открыл, обнаружив, что смотрит на контакт на своем экране. Имя человека гласило: "Boyf<3", и Куникида сразу понял, кому оно принадлежит. Он почувствовал, что плавает в море смущения и ярости, почти раздавив устройство между сжатыми пальцами. — Дазай, – прорычал он и попытался изменить его. Он нажимал любую клавишу, которая, казалось, должна была что-то сделать, но, похоже, это было бесполезно. На самом деле, это сделало прямо противоположное тому, чего он хотел, и закончилось тем, что вместо этого он набрал Акутагаву. Он издал явный звук отчаяния, увидев, как на его экране крупными буквами вспыхнуло имя, сопровождаемое маленьким зеленым значком телефона. Все в комнате уставились на него с большим подозрением. К счастью, он знал, как повесить трубку, и быстро сделал это, прежде чем она успела прозвенеть дважды. Он молил Бога, чтобы Акутагава не перезвонил. Это было очень правдоподобно, учитывая, что он, вероятно, думал, что это был— — ДАЗАЙ! – Куникида закричал, увидев его лицо, появившееся из двери кабинета президента. Мумия отскочила назад, тем не менее ухмыляясь. – Я УБЬЮ ТЕБЯ!! — Ну, ну, Куникида-кун, я знаю, что ты все напряжен из-за миссии, но это не повод срываться на мне~! — Удали это. Или скажи мне, как это сделать. Мне все равно! Я просто хочу, чтобы этого не было на моем телефоне. Дазай надулся. — О, мне действительно жаль, но кто-то сказал, что я должен делать свою работу. Может быть, когда я закончу. — Дазай… Я предупреждаю тебя. Одарив его быстрой улыбкой, Дазай направился обратно к своему столу. Однако он замер, выражение его лица слегка изменилось и сосредоточилось на чем-то, кроме хмурого взгляда коллеги. Сбитый с толку, Куникида развернулся и столкнулся лицом к лицу с Фукудзавой, который также появился в комнате. Он немедленно исправил форму и манеры, чтобы выглядеть более презентабельно. — Президент, я... — Могу я увидеть тебя в моем кабинете, Куникида? Он ожидал ‘оооооо’ от Дазая на такой вопрос, но мужчина ничего не сказал. В комнате снова воцарилась тишина — напряженная тишина. Куникида почувствовал, как каждая капля беспокойства, которое он испытал сегодня, с дьявольской скоростью вливается в вены. Это был необычный визит. И что-то в тоне Фукудзавы потрясло его до глубины души... — Конечно.