Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      — Ред, позволь мне прояснить ситуацию. Вимсалот… напевал?       — Да. Постоянно.       — Хорошо, он напевал. Признаться, это может раздражать. Итак, Ты подошел к нему и потребовал…       — Вежливо.       — Вежливо потребовал… нет, вежливо сообщил ему, что если он не перестанет мычать, ты собираешься…?       — Пробить его головой стену…       — Он остановился?       — Нет.       — И ты?       — И я пробил его головой стену. — Ред пожал плечами. — Он монстр, так что все в порядке. Мы можем выдержать больше побоев, чем бывшие обезьяны.       — Что?              — Бывшие обезьяны. Люди.       — Ты назвал меня обезьяной?       Ред выглядел испуганным. — Нет! Не ты, милая! Ты то, что получилось бы, если бы у ангела и котенка родился ребенок.        И как бы нелепо это не звучало, Ред выглядел искренним. От этого стало еще веселее.       — Ангел и котенок. Отлично, спасибо, — саркастически сказала ты, прижимая его голову к столу для осмотра, чтобы проверить, что у человека ты бы назвала шейными позвонками. Кости, которые составляют его шею.       — Люблю, когда ты груба со мной.       — Ред, — пробормотала ты себе под нос.       После того, как голова Вимсалота прошла сквозь стену — гипсокартона, тебя заверил дежурный охранник, друзья Вимсалота прыгнули на Реда. Они схватили его за шею и попытались вывернуть позвоночник в неправильном направлении. Это мягко говоря, не увенчалось успехом.       До сих пор слышно, как несчастные друзья стонут от боли из Лазарета.       — Бывшие обезьяны, да? — спросила ты. — Тебе не нравятся люди, Ред?       Судя по тому, что ты могла видеть на лице Реда, он выглядел сбитым с толку. — Что? Не знаю. Думаю, они мне нравятся так же, как монстры. Мне вообще никто не нравится. Кроме моего брата. И тебя.       Ты почувствовала небольшое тепло в области сердца, но ты тут же наказала себя. Вручив ему Монстр-конфету. — Ты будешь жить.       — Не говори так разочарованно. Мне нравятся твои духи. Как они называются?       Ты закатила глаза. — Я знаю, насколько сверхчувствительным является обоняние Монстра. Так что я знаю, что ты знаешь, что я не пользуюсь духами. Так что это просто очередной флирт.       — О… Ты испортила момент, милая.       — Превосходно. В ближайшие недели, месяцы и годы тебе следует ожидать еще больше таких испорченных моментов.       Раздражающе, зубастая улыбка Реда только расширилась. — Жду с нетерпением.       — Медсестра Т/и. — Ты оглянулась через плечо. Там был охранник, который не приходил ни с одним из последних пациентов. — Надзиратель хочет, видеть вас в своем кабинете.

༻—༺ 

      Кабинет надзирателя находился высоко в тюрьме и выходил окнами на западный двор. Это была недолгая прогулка, но ты понимаешь, как потяжелели ноги с тех пор, как ты покинула Реда и Лазарет.             Когда это медсестер вызвали в кабинет надзирателя? Ты даже не медсестра, а младшая медсестра. Надзиратель был начальником твоего босса. Ты доложила медсестре Террор, которая доложила доктору Уитглассу, который доложил надзирателю Спратту. Спратт был так далеко от тебя, что ты могла бы с тем же успехом пойти на встречу с мэром Нью-Эбботт.       Тебя уволят? Боже, ты не хотела, чтобы тебя уволили. За последние месяцы ты только начала знакомиться с заключенными, которых регулярно лечила. Некоторые были хорошими людьми. Некоторые не очень, но они, по крайней мере, уважали работу, которую ты для них делала.       Санс стал самым ярким событием этой недели. Он был возможностью передохнуть, он был веселым, милым и спокойным, как никто другой. А визиты Реда всегда были веселыми, даже если он не отказывался от флирта. Он держал тебя в напряжении, но каким-то образом ты никогда не чувствовала опасности, когда лечила его. Дела шли хорошо, ты чувствовала себя здесь как дома.       Что ты могла сделать не так?       Может быть, тебя и не увольняли. Возможно, кто-то подал на тебя жалобу. Ты не знала, что из этого хуже. Жалобы обычно были анонимными, поэтому тебе приходилось жить с мыслью, что заключенный или сотрудник тюрьмы считает, что ты делаешь работу плохо.       За дверью кабинета надзирателя была комната, где сидел его секретарь. Она коротко кивнула тебе, когда ты задержалась там. Ты чувствовала как сильно бьется сердце в твоей груди, что боялась, что бы его не было слышно. Наконец, ты услышала призывный лай из-за двери.       Ты вошла и представились. — Медсестра Т/и. Вы хотели меня видеть, надзиратель Спратт?       Спратт был высоким и худым, с длинным морщинистым лицом и седовласым. Он был в тюрьме Нью-Эббот еще до резни в Западном дворе. На самом деле, он получил эту работу сразу после Резни, когда его босса с позором выгнали из офиса. Ты слышала, что Спратт описывается как строгий, но справедливый. Ты надеялась, что это правда.              — Медсестра Т/и. — Он посмотрел на тебя, подняв бровь. — Сколько вам лет?       Это было не лучшим началом любого разговора. Ты всегда была твердо уверена в том, что возраст не должен иметь значение. Школа мышления. Ты была раздражена, но твое естественное почтение к авторитету заставило тебя ответить.       Он мысленно хмыкнул и властным жестом пригласил тебя сесть. Он открыл папку перед собой. — У меня есть отчет о вашем визите к Черепу.       Вот оно. Ты будешь уволена.       Ты затаила дыхание, ожидая.       — Я хочу, чтобы ты объяснила, как ты это сделала.       Поток заранее отрепетированных отговорок и оправданий сорвался с твоих губ. — Это не моя вина. Это действительно не так. Я делала все, что мне велели на курсах. Было несправедливо ставить меня в такую ​​ситуацию прежде, чем я была готова. У меня всего несколько месяцев до окончания испытательного срока. Я еще и года не была квалифицированной медсестрой. Со всем уважением, я почти уверена, что отказ, который они заставили меня подписать, незаконен. Как минимум подозреваемый, а мой двоюродный брат юрист, так что…       Твой мозг остановился, когда ты поняла, что никакой из них не ответил на заданный вопрос. На самом деле ты не знала, что был за вопрос… — Как я сделала что, сэр? — осторожно спросила ты.       Он испытывающе посмотрел на тебя. Его глаза сузились, когда он откинулся назад, скрестив руки на худой груди. — У вас есть опыт работы с буйными или психически больными?       — Нет, сэр. Это мой первый пост после окончания университета. Я прошла пару практик на третьем курсе в рамках обучения. Один в больнице, а другой в тюрьме…       — Что за тюрьма?       — Хайгейтская исправительная колония?                    — Это вопрос? Ты спрашиваешь меня, где ты работала? — усмехнулся Спратт.       — Нет, сэр. Это была исправительная колония Хайгейт.        — Заключенные, которые туда попадают — коррумпированные банкиры, политики и пешеходы. У них есть крытый бассейн и бар. И весь объект только для людей. Это не тюрьма, это летний лагерь для белых воротничков. Продолжай.       Что ж, он не совсем ошибся в этом. Это была одна из многих причин, почему ты даже не подумала о том, чтобы поступить туда после школы медсестер.       — Я просто… я имею в виду, что я когда-либо работала только с общими охранными системами, так что ничего, понимаете… ничего экстремального.       — Вы не хотели бы пойти работать в детскую больницу? Проводить все свое время с милыми ребятишками, как обычная девушка. Вместо этого вы приходите сюда и лечите убийц, насильников и головорезов? — Он не ждал ответа но свой вопрос. — Я хочу, чтобы Ты объяснила, как тебе удалось справиться с Черепом.       Весь этот разговор выбил тебя из колеи. Но… справилась с Черепом?! Прошло почти две недели с момента последней встречи с Черепом, но эти воспоминания врезались в твой мозг навсегда. Это будило тебя ночью. — Я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр. Череп напал на меня.       — Да, — сказал Спратт деловитым тоном. — Он атакует всех. Но он не искалечил и не убил тебя. Ты ушла с едва заметным синяком.       Едва заметным? На самом деле он довольно большой, черно-синий синяк. — Он схватил меня за руку, но… остановился.       — Нет, ты попросила его остановиться. И он сделал это. Мне нужно, чтобы ты объяснила как, — сказал Спратт. — Он не слушает никого и ничего. Но он остановился, потому что ты его попросила.       — Я… я действительно не знаю, что сказать. Я...       — Если у вас есть некоторое представление о том, как мы можем воспроизвести ваше обращение с Черепом, мы хотим немедленно сделать это протоколом.       — Сэр, я не уверена, о том что говорится в отчете, но я действительно не…       — «Заключенный был молчалив и уступчив», — сказал Спратт громким голосом, читая лежащую перед ним папку. Он посмотрел вверх. — Хаксли на самом деле использует здесь слово «послушный», — он постучал по слову. — Я чуть не подавился кофе. Я бы и подумать не мог, что Череп был послушным или что Хаксли знает это слово. «Заключенный ел, не пытаясь укусить медсестру Т/и...». Это не так. Даже в лучшие дни он агрессивен. У медсестер, которые регулярно дежурят в эту смену, вырабатываются быстрые рефлексы, иначе они не возвращаются. О, это моя любимая часть: «Заключенный повернул голову, чтобы позволить медсестре Т/и надеть намордник. Чтобы позволить медсестре Т/и надеть намордник, — повторил он, обвиняюще тыкая в папку пальцем. — Объясните мне, как ты это сделала.       Ты все еще не могла понять, что происходит. — Я имею в виду, да… но он напал на меня сразу после этого.       — Твои кости сломаны? Укусы? Разрывы? Нет? Объяснись.                    — Я… Не думаю… Ну, сэр, я всегда стараюсь быть понимающим и доступным для своих пациентов, — говоришь ты. Можно было сказать, что он не впечатлен. — Конечно, сохраняя профессиональный настрой. Я делаю все возможное, чтобы сначала увидеть в них людей. Потом пациентов.       — А где в этом списке «заключенный»? — сухо спросил Спратт. И снова он не стал ждать ответа. — Значит, тебе удалось заставить Черепа вести себя хорошо… потому что ты была милой?              — При всем уважении, сэр, кто-нибудь еще пробовал сделать так раньше?       Спрат поднял брови. — Отлично. Вы будете внесены в список для ежедневных кормлений и осмотров в будущем. И вам лучше пойти сегодня, сейчас. Вчера он напал на временную медсестру, так что она отказывается вернуться. Он не ел с момента вашей последней встречи с ним.       Вот черт. — О нет, сэр, правда, я не…       — Знаете, я буду с тобой откровенен, медсестра Т/и. Я не даю тебе выбора. Ты хочешь, чтобы я дал тебе список инцидентов с подробным описанием всех нападений этого монстра на персонал? Я не могу. Мне понадобится грузовик, чтобы доставить их из Зала Записей. Ты хочешь увидеть бюджет, потраченный на этого монстра? Ты хочешь знать, сколько стоят медицинские расходы? Ты вышла из этой камеры невредимой. Я не собираюсь упускать эту возможность. И знаете что, Т/и, ты должна ухватиться за этот шанс. На благо тюрьмы и твоих коллег. А теперь иди и твори свое волшебство.