Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      — Перестань называть его так.       Нолан выглядел удивленным, его бутерброд застыл на полпути ко рту. — Что?       — Перестань называть его «Хоррор», — сказала ты. — Его зовут Череп. — Ты знала, что это не вина Нолана. Просто ты слышала это слишком много раз на этой неделе, и это уже задевало тебя за живое.       Когда ты могла, ты с Ноланом могла сходить вместе пообедать в комнату отдыха для персонала. Это был небольшой тайм-аут в течение дня, то, чем ты так редко занималась, и это сбивало тебя с ног. Ты была более склонна придерживаться обеденного перерыва, если знала, что тебя кто-то ждет.       Было приятно иметь нового друга, которого можно было добавить к твоему потрясающему списку из четырех друзей. Двое из них были Доном и парнем Дона, Ангусом. Двое других, Элис и Джоан которые не жили в Нью-Эбботте. Ты мало с ними разговаривала, но всё же вы писали друг другу минимум раз в месяц в обязательном порядке.       Но они были частью твоей прежней жизни. Человеком, которой ты когда-то была до того, как отделилась от своей семьи. Говорить с ними было тяжело. Элис была замужем, у нее родился мальчик, и еще один на подходе. Она до сих пор не могла понять, почему ты отдала свою жизнь ради работы в вонючей тюрьме. Она была доброй и теплой, но никогда не выезжала за пределы города, в котором ты выросла. Традиционный друг.             А Джоан… ну, Джоан всегда была дикой и крутой. Она получила степень, дошла до аэропорта и вылетела из страны первым же рейсом наугад. Она оказалась на другом конце света, где стала, как она выразилась, женщиной-детективом. Что бы это ни значило. Ты всегда знала, что Джоан была предназначена для чего-то большего. Тебе знакомо это чувство, когда ты проводишь время с кем-то и знаешь, что ты второстепенный персонаж в его истории. Шли годы, и ты находила все меньше и меньше тем для разговоров с Джоан. Но это много значило для тебя, она все равно отправляла письма и помнила о твоем дне рождения.        И вот оно. Четыре твоих друга. Твой двоюродный брат. Парень твоего двоюродного брата, который, вероятно, дружил с тобой только потому, что ты была двоюродной сестрой его парня. Подруга, которая считала, что самым захватывающим днем ​​месяца было собрание Ассоциации жильцов. И другая, чья жизнь была настолько бесконечно больше... больше всего, чем твоя, ты могла бы с таким же успехом быть на другой планете. А теперь и Нолан.       Ты почувствовала руку Нолана на своем запястье. Он улыбнулся тебе мягкими карими глазами. — Извини. Конечно же, его зовут Череп. «Хоррор» — то как его называют другие охранники.       — Я знаю. Прости. Просто… у меня был действительно долгий день. Я не хотела срываться на тебе или что-то в этом роде.       — Я знаю. Эй, наверное, сейчас не лучшее время, но я хотел поговорить с тобой кое о чем. И я не хочу, чтобы ты расстраивалась или что-то в этом роде. В следующий раз, когда Ред сорвется и его затащат в лазарет, предоставь его лечение одной из других медсестер, ладно?       Ты была в шоке. — Почему?       — Другие охранники говорят, что в последнее время он начинает гулять только для того, чтобы ты его увидела.       Ты рассмеялась, немного неловко. — Реду не нужен повод, чтобы начать гулять. Кроме того, я не несу ответственности за его действия.       — Я имею в виду, что ты в каком-то смысле, — настаивал Нолан. — Как будто ты его ведешь.       Ты почувствовала, что съеживаешься, даже когда твои волосы зашевелились. Дюжина разных ответов крутилась на языке, чтобы быть произнесенными. Я не несу ответственности за поведение окружающих меня людей. Я ясно дала понять Реду, что его флирт нежелателен. Не похоже, что из этого что-то выйдет. Да и какое тебе дело до этого?       Почему-то тебе казалось, что ты не можешь произнести ни одну из них.        Нолан похлопал тебя по руке. — Я просто присматриваю за тобой. Ты знаешь, что это правильно? Моему дяде еще никто не говорил об этом, но... ты же знаешь.       Ты не была уверена, что сказать. Все это казалось немного... Сменив тему, ты спросила: — Как проходит оставшаяся часть смены сегодня?       — То же самое. После обеда я буду наблюдать за двором, пока эти животные не вернутся в свои клетки. Затем мы сегодня осмотрим тюремный блок C.        — У меня сложилось впечатление, что тюремный охранник не является целью в твоей жизни? — спросила ты, дразнясь. Ты проигнорировала его комментарий "животные". Так говорило большинство тюремных надзирателей.        Нолан широко улыбнулся. — Нет, но мне нужны деньги. Джек - я имею в виду, начальник тюрьмы Спратт, дал мне этот пост. Только до тех пор, пока у меня не будет достаточно денег, чтобы начать свой собственный бизнес.       — Бизнес, какой же?       — Я собираюсь стать фотографом.       — Ах, так ты художник в душе?       — Нет, я просто хочу проводить все свое время с великолепными дамами, — сказал он. Ты рассмеялись. — Из тебя вышла бы прекрасная модель. Блестящие глаза, красивые зубы, идеальное строение костей.       — Ты заставляешь меня чувствовать себя как пудель на выставке собак.       — С мокрым носом и блестящими волосами? — дразнил он в ответ. — Я серьезно. Когда у меня будет собственная студия, я дам тебе несколько бесплатных снимков, если ты позволишь мне использовать их в своем портфолио.       Ты пробормотала что-то, что, как ты надеялась, прозвучало в поддержку. Ты скорее умрешь, чем отправишься на фотосессию. Итак, ты просто сидела и слушала рассказ Нолана о своей будущей жизни в качестве знаменитого фотографа кинозвезд. Это было то, что тебе больше всего нравилось в этих обедах. Нолан был болтливым. Осталось время посидеть тихо и расслабиться.  

~*~

        Вернувшись к работе, ты обнаружила, что в одном из тюремных корпусов произошла драка. Лазарет был битком набит пациентами-монстрами. Однако они были не из камеры Реда. Удивительно, но похоже, что Скелет в этой бойне не участвовал. Нет, похоже, что драка произошла исключительно среди Фроггитов.        Когда ты и медицинская бригада ухаживали за пациентами, ты пыталась спросить их, что же случилось. Человеку они сказать отказались. Кажется, даже охранники не знали в чем дело. Судя по гневным взглядам, которыми они бросали на других Фроггитов через лазарет, можно было сказать, что гнев все еще накалялся.       Один из твоих пациентов был совсем мрачен. Боролся, когда ты пыталась его лечить, ругался, обзывал тебя разными именами. Однако ни одно из них не было для тебя новым. Тебе приходилось уворачиваться от его длинного языка, когда он пытался ударить тебя им по голове. Именно это склонило чашу весов от «разрушительного» к «жестокому». Охранник выхватил электрошокер и подошел, чтобы вмешаться. Как обычно, ты разрывалась между желанием, чтобы заключенный успокоился, и желанием защитить его от агонии электрошокера. Ты видела это слишком много раз, чтобы когда-либо захотеть стоять и позволить этому случиться.       Как раз вовремя заговорил друг разгневанного заключенного на другой кровати. — Массимо, остановись, — прохрипел он. — Это медсестра Реда!       Свирепый Фроггит тут же замер.       Ты прикусила язык, когда латала его. Серьезно, тебе нужно было поговорить об этом с Редом. Ты не была настолько слепа или нечестна, чтобы не признать, что присутствие кого-то вроде Реда, присматривающего за тобой в таком месте, было одновременно и утешительным, и лестным. Но становилось все более очевидным, что это внимание заметили. Стало неловко.       Что, если бы кто-нибудь упомянул об этом Спратту? Ты вздрогнула. Это не та встреча, на которую ты хотела бы пойти.        Не говоря уже о том, что, когда Реду, наконец, стало бы скучно, и он обратил бы свои чары на другую медсестру, тебя ждали тяжелые времена, поскольку твои пациенты больше не чувствовали бы, что должны вести себя наилучшим образом. Ты бы предпочла получить худшее сейчас и научиться справляться с этим, как и все остальные. Тебе нравилось думать, что некоторые из твоих пациентов уважали тебя без тяжелой руки Реда, но как бы ты узнала об этом?       Боже, ты считала дни до того, как снова сможешь увидеть Санса. По крайней мере, у тебя был один простой и надежный пациент. Даже твои другие любимцы (не то, чтобы у тебя были любимцы), такие как братья Хоппит — Кролики-монстры, все трое которых были подсудимы за подделку — время от времени выпадали из выходных и решали, что вы снова враги. Понятно, конечно, и ты никогда не принимала это на свой счет.       Санс… ну, Санс ясно дал понять, что ему не нравятся люди. И учитывая, что у тебя не было особого выбора, ты согласилась. Но он никогда не повышал на тебя голос.       Последний Фроггит, которого тебе нужно было подлатать, выглядел намного старше своих друзей. Над его головой парила корона. Это было странно и явно волшебно, поскольку явно было связано с ним. Если магические подавители ничего не сделали с этим, значит это была его физическая часть, а не магическое заклинание. Признаться честно, это сбило тебя с толку. Ты не могла припомнить, чтобы видела этот тип ни в одной из своих книг. Но судя по всему, он работал также как и другие Фроггиты, так что ты относилась к нему так же, как и к остальным. Но ты сделала мысленную пометку перепроверить свой учебник Гибсона позже.       Он казался более разговорчив, чем другие. — Не обращай внимания на молодых, медсестричка. Их кровь все еще кипит от гнева.       — Что случилось? Надеюсь, это не было связано с бандой?       — У Фроггитов нет банд. У нас есть только семья.       Это звучало как другое слово для банд. В конце концов, братья Сериф, Рэд и Эдж, были широко известны как «семейный бизнес». Ты строго посмотрела на Фроггита. — Я надеюсь, что этот семейный спор не будет продолжаться слишком долго, — сказала ты.       — Он уже закончился, — спокойно сказал старый Фроггит.        Ты огляделись. Он не казался тебе законченным. — О чем был спор?       — Тоже из-за чего происходят все семейные ссоры — возразил он. — Слишком много любви. Недостаточно доверия.       Ты много думала об этом. Хотя слово любовь не ассоциировалось у тебя с отцом, с другой стороны, с твоими братьями и сестрами… да, как ты и предполагала. Много любви, но мало доверия было трутом в огне.         — Доверие может быть трудным, — соглашаешься ты. — Хорошо, я думаю, что на этом все. Есть что-нибудь еще, на что вы хотели бы, чтобы я посмотрела, пока вы здесь? Есть сухие участки? Любые вопросы? Обеспокоенность?       Последний пациент Фроггит покачал головой, его выпуклые глаза были похожи на два огромных стеклянных шара. — Если есть Морской чай.             — Морской чай?

~*~

        Ред и трое его сокамерников ждали снаружи своей камеры, пока охранники обыскивали их койки. Это было полурегулярным «случайным» явлением и больше раздражало, чем беспокоило. У Реда не было никаких запрещенных предметов (на этот раз), и он знал, что и у его сокамерников тоже. Вчера Ред заставил их вытащить всю эту хуйню из камеры. Завтра они все вернут.        Пока они ждали, Ред завел праздную беседу со старшим дежурным охранником Горацием Ледбеттером. У Реда не было претензий к Ледбеттеру. Он был тюремным охранником большую часть своей жизни и знал, как поддерживать порядок, не ломая костей. Он относился к заключенным с определенным уровнем уважения, которое очень неохотно возвращалось. Он не был чрезмерным садистом и не облажался во время Резни. В общем, таких охранников, как он хотелось бы Реду, было больше.       Из четырех охранников только один переворачивал камеру. Обычно это делали двое, а двое других находились снаружи, чтобы контролировать четырех заключенных. Но на этот раз охранники прислонились к перилам, наблюдая, как тот, кто находится внутри, злобно возится. Красный быстро разобрался в ситуации. Этим парням не нравился охранник в камере.       — В следующий раз, когда увидишь Макаддамса во дворе, не мог бы ты поговорить с ним о его манерах за столом? — спросил Ледбеттер. — Если он ударит еще одного человека за то, что ему не дали его булочку, он останется в одиночке на постоянной основе.       Ред кивнул. — Хорошо. Снова отдать дисциплину на аутсорсинг?       — Если ты сломаешь ему пару ребер, у меня станет намного меньше бумажной волокиты.       — Ледбеттер. — Молодой охранник, которого Рэд не знал, вышел из камеры, держа что-то в руках. — Нашел его на койке Скелета.       Ред моргнул, на мгновение сбитый с толку. Если бы один из его сокамерников-идиотов оставил что-нибудь на его койке... Он увидел, что это был один из тех тупых ножей с деревянной ручкой из столовой, где они ели. Ред мрачно усмехнулся.         Охранник повернулся к нему, его остроугольное лицо и карие золотые глаза сверкнули. — Что-нибудь смешное, каторжник?       — Ааа… — усмехнулся Ред, складывая два и два. — Так ты племянник шпротти, не так ли? Шпротти-младший.       Один из сопровождающих охранников откровенно рассмеялся.       Так это был Нолан Грин? Ред конечно предпочитал мягкие изгибы женщин, но не забывал о твердых и сильных линиях мужчин. Он мог легко увидеть, что его возлюбленная могла увидеть в этом лице. Он был красивой картинкой для Человека. Просто позор, что красивое лицо должно было быть связано с таким членом, как Грин. Золотой мальчик расхаживал вокруг, как будто он был слишком хорош для этого места. В отличие от большинства в тюрьме, проблема Рэда заключалась не в кумовстве. В записках Рэда - Спратт заботился о своей семье. Дело в том, что Джуниор явно был придурком. У него не было друзей среди заключенных. Глупый. Ведь заключенных было больше, чем охранников. На него обрушится много ненависти, если он не готов играть в мяч. Большинство новых охранников рано или поздно приходят отдать дань уважения Реду.        Это было бы достаточно плохо. Но нулевое уважение Грина к своим товарищам-охранникам или его работе было последним гвоздем в крышке гроба. Теперь он был изгоем. Да еще и так быстро. О, если Джуниор подвергнется нападению, охранники все равно соберутся, чтобы спасти его. Никто не хотел думать, что его коллеги не будут рядом с ним в таком месте, как это, каким бы дерьмом он ни был. Кодекс тюремной охраны и все такое.       Но если Грин не подвергнется физическому насилию, Ред полагал, что он не получит поддержки.        — На койке Реда? — скептически спросил Ледбеттер, вертя нож в руках.       — Какие то проблемы? — властно спросил Грин.        Ред снова усмехнулся. Это был не тот тон для Ледбеттера.       Старший охранник шел лицом к лицу с Грином. То, чего не хватало Ледбеттеру в росте или массе, он компенсировал стальным взглядом, который мог заставить разбушевавшегося Медведя-Монстра переосмыслить свои жизненные решения. — Я никогда не видел, чтобы Ред копил ножи или заточки, — сказал Ледбеттер.        — Преднамеренность - не его стиль. Когда он злится, он злится. Он использует кулаки и все, что находится под рукой. Я видел, как он вырубил четырех человек кухонным полотенцем. Даже если он решил встряхнуться, я сомневаюсь, что он бы оставил что-то подобное там, где новичок мог бы это найти.       Грин сделал полшага назад, но, что примечательно, не сдался. — Я только что нашел запрещённый предмет на койке Реда. Неужели заключенным разрешено хранить оружие?       Ледбеттер грозно посмотрел на него, но смягчился. — Ред, ты отправишься в одиночку.       Ред пожал плечами, расправив плечи и щелкнув костяшками пальцев с радостной ухмылкой. — Замечательно. Подходите по одному, мальчики. Давайте я помогу вывихнуть вам несколько челюстей.              — Не усложняй задачу, — устало сказал Ледбеттер, когда двое других охранников, которые не были с Грином, вытащили электрошокеры с разочарованным, но смиренным выражением лица. Один бросил яростный взгляд на Грина за то, что он посмел втянуть их в эту ситуацию.        — Да, я знаю, что у тебя сегодня горячее свидание, Ледбеттер. Так что ты мне нравишься, я не буду целиться тебе в лицо или яйца. Но кто знает, может это поможет. Дамы любят целовать войну раны с войны, не так ли?       Позади него Ред услышал, как Дейв, его единственный сокамерник-человек, бормочет Джерри: — Ставлю две сигареты на Спратти-младшего, что он будет плакать, как девчонка, когда Ред закончит.        Джерри простонал, пытаясь увернуться от надвигающейся бури.       Ледбеттер посмотрел на часы. До конца его смены оставалось всего двадцать минут. Если он решил отправить Рэда в одиночную камеру, то на это уйдет час. И он собирался получить травму. — Давай просто договоримся, что ты случайно принес это из столовой, ты сожалеешь, и мы на этом закончим.       — Я должен извиниться?       — Это может быть мило с твоей стороны.       — Иди на хуй.       — Достаточно неплохо. — Ледбеттер сунул нож в карман и взмахнул электрошокером. Четверо заключенных вернулись в камеру, и Ледбеттер закрыл за ними дверь клетки.        Грин был в ярости. — И это все? Серьезно?       — Заткнись, Грин, — сказал Ледбеттер, уходя вместе с остальными.       Когда они ушли, Грин бросил мрачный взгляд на Реда сквозь решетку. — Ты думаешь, что ты управляешь этим местом, не так ли?       — Ну, это действительно так.        Грин сделал неторопливый шаг вперед, пересекая белую линию, нарисованную на полу. Линия, указывающая на досягаемость рук. Кулаки Реда дернулись. Теперь, когда он был на расстоянии вытянутой руки, Ред мог легко дать этому ублюдку по заднице. У Ледбеттера, возможно, были планы на сегодняшний вечер, но Ред без колебаний отправился в одиночку на пару дней. Это стоило бы того. Он мог сломать красавчику челюсть одним взмахом.       Ред медленно подошел к решетке, наблюдая за охранником с опасным тигриным выражением лица.       Грин казался незаинтересованным в его надвигающейся смерти. — Ты действительно думаешь, что ты все еще какой-то крупный гангстер, не так ли? —  он насмешливо рассмеялся. — Да, ты шутник. Вот интересные новости: мир движется дальше и без тебя. Кретин. Неудивительно — я не вижу, чтобы в этом толстом черепе болтались мозги. Ты собираешься провести остаток своей жизни здесь, ты, заросший, безвкусный хеллоуинский декор. И, вероятно, это только вопрос времени, когда твой братец-флагшток тоже будет здесь. Он отправится в тюремный блок D с остальными негабаритами. Тебе повезет, если ты увидишь его во дворе. Но, может быть, мы позволим вам время от времени махать друг другу руками.       Туннельная тьма закрыла зрение Рэда, когда его глаза сузились до булавочных уколов. Он чувствовал, как каждая клеточка его существа кричит о насилии. Он был готов увидеть кровь этого ублюдка по всему полу. Его тело трясло от сдерживаемой ярости, балансируя на грани взрыва. Все, что он мог видеть, это самодовольное лицо. Ред хотел, чтобы кости этого человека трещали под его кулаками. Он хотел вытащить чертову Душу из своего тела и проткнуть ее, но поскольку магические подавители не позволяли ему, он удовольствовался тем, что содрал кожу с костей.       У Реда была красная Душа решимости. Когда красная Душа шла ва-банк в битве, он не останавливался, пока кто-нибудь не умирал. Реду было все равно, если он просидит год в одиночке. Жизнь в одиночестве. Что бы то ни было. Но он собирался задушить этого пидара собственными кишками.       Откуда-то из ниоткуда собственный голос Реда отозвался эхом в его толстом черепе. «— Дамы больше любят целовать раны войнов с войны, не так ли?»              Это было похоже на удар стальным ведром с ледяной водой по голове. Вспыльчивость Реда была сдержанной, пропитанной холодной уверенностью. Ярость отступила, все еще шипя, обратно в его Душу, где она могла выждать. Это была игра Грина.. Подложил нож, завел Реда...       Грин хотел , чтобы Ред напал на него, чтобы он мог вернуться в лазарет. Все понятно. Он вернется раненым к возлюбленной Реда, весь в крови и синяках... «Посмотри, что сделал этот ужасный Монстр, причинив боль твоему другу...»       Посмотри на цену Его гнева.        Наряду с голосом здравого суждения Реда и поистине болезненным образом твоего разочарованного — или, что еще хуже — твоего испуганного лица, Ред почти мог слышать разъяренный голос своего братца.       «— НЕ БУДЬ ДЕБИЛОМ, ТУПОГОЛОВЫЙ!»       Ред зарычал, повернулся к Грину спиной и забрался на свою койку. — Отвали, мелочь мы закончили на сегодня. Пока что.

~*~

        Вечером ты отправилась в камеру Черепа с его едой. Как обычно, Череп был в ней, но ты думала, что можешь сказать, когда он был рад тебя видеть. Что, казалось, было все время. Не то чтобы это что-то значило — если бы ты застряла здесь на пятнадцать лет, ты бы даже была рада увидеть своего отца.       Ты эффектно сняла маску и быстро осмотрела его челюсть, грудь и руки. Было видно, что он начинает чувствовать себя лучше. Регулярная терапия ВД укрепляла его кости. Желтоватый цвет начал тускнеть. В его чертах было больше эмоций, и у него больше не было того чувства едва сдерживаемого гнева по отношению ко всем.       — Ты так хорошо выглядишь, — сказала ты, не в силах сдержать улыбку. — Я снова пошла к Надзирателю.. Он сказал, что, учитывая твое хорошее поведение, они пересмотрят твои ограничители. Я надеюсь, что это означает, что больше не будет ни каталки, ни маски.        Чего ты не сказала, так это того, что Череп, скорее всего, будет прикован за ноги к фиксированной точке в земле, поэтому он не сможет подойти к двери. Ты надеялась, что свобода от того, что тебя не усыпляют и не привязывают ремнями в течение трех или более часов каждый день, компенсирует это. Ты могла бы, по крайней мере, заставить его начать больше двигаться. Ты можешь полностью накачать его Душу всей жидкостью ВД, которая есть в тюрьме, но это не принесет ничего существенного, если Череп будет лежать на полу по двадцать с лишним часов в день.       Ты была поражена улыбкой, которая появилась на лице Черепа. Внезапно он напрягся в своих ремнях, послышался скрип кожи и металла.        — Пока нет, — сказала ты так успокаивающе, как только могла. — Я надеюсь, что все это произойдет в ближайшие несколько дней. Но тебе придется еще немного потерпеть. Череп издал звук. Это звучало разочарованно.       — Я знаю, — сказала ты. — Я знаю. Но еще пару дней, хорошо?