Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      Вы втроем стояли возле сарая для убийств.       Там было что-то, к чему, опять же, как ты чувствовала, школа медсестер не подготовила.        Дон указал на тебя головой.       Ты сложила руки. — Я не пойду первой       Вы оба посмотрели на Ангуса. Ангус посмотрел на дверь, затем указал на свои рога. — Не пройду.       Не было ничего, кроме пения птиц и ветра в деревьях.        — Ладно, — отрезала ты.       Ты толкнула дверь в порыве храбрости... и упала, кашляя. Запах был подавляющим. Дон держал тебя за плечи, пока ты пыталась не вырвать. — Я в порядке, я в порядке, — сказала ты, прикрывая рот рукой. — Просто… я в порядке. Просто запах застал меня врасплох.       По правде говоря, теперь, когда у помещения появился шанс проветриться, оно не было таким уж ужасным. Ты взяла с собой шарф на случай, если погода испортится, и теперь ты закрываешь им нос и рот. Запах был не только запахом смерти. В этом месте тоже свирепствовала плесень.        Ты осторожно вошла внутрь. Как будто ты боялась разбудить мертвого.       Это было маленькое пространство. С порога было видно практически все. Что было здорово, потому что ты не пошла ни на миллиметр дальше. Там была стена из инструментов, мясных ножей и крюков для мяса. Окровавленный стол. Клетка, пол которой покрыт гниющей соломой. Лебедка. Внизу грязная ванна…

༻—༺ 

        Некоторое время спустя Ангус подошел и сел рядом с тобой. Ты сидела спиной к дереву и смотрела на свои пальцы. Он ничего не сказал. Он просто сидел с тобой, плечом к плечу.  Или как можно больше, учитывая его размер.       Звуки птиц в деревьях проникали в твой разум. Ты вообразила, что было бы неплохо пожить здесь какое-то время. Если бы тебе доставили продукты.       — Я... — Ты замолчала.       Ангус не заставлял тебя продолжать. Он терпеливо ждал.       — Я... Я знала. Я... читала все отчеты врачей. Все полицейские отчеты. Все... все. Я знала на... фактическом уровне, но... и он не... он впадал в ярость. Слепую ярость. Я не думаю, что у него есть контроль... или... он должен бороться за контроль. И после пятнадцати лет в крошечной клетке, почему бы тебе? Зачем тебе бороться, чтобы остаться Человеком - я имею в виду, остаться Монстром. Сохранить свою Человечность-угу! Ты знаешь, что я имею в виду. Зачем бороться, чтобы оставаться в здравом уме, когда все думают, что ты животное в любом случае? Когда у тебя нет надежды? Это Безнадежно. Суровый и пустой. Он должен быть мертв. Он не хочет причинять людям боль, я уверена в этом. Череп... он... он хороший! Он хороший. Но...— Ты дико жестикулировал в сторону сарая. — Это было сделано преднамеренно! Он не просто убивает, потому что был в ярости, там клетка! Там... люди были в этом... В этом сарае кого-то, кого-то ловят... ловит... мясник... это...— ты упала на дерево, выдохнувшись. — Я не могу представить что Скелет, которого я знаю, с тем, который использует этот сарай.       Ты думала о том, как близко была твоя нога , чтобы попасть в медвежью ловушку.       Если бы это было пятнадцать лет назад, и ты бы решила прогуляться по лесу...        Допустим, тебя поймали в ловушку, боль от нее, совсем одна. И Череп нашел тебя...        Он бы отвел тебя в хижину или запер в клетке? Стал бы он ворковать, суетиться и гладить твои волосы, или держать тебя за ноги и протыкая шею?       Ты вздрогнула.       Ангус вздохнул. — Обычно я не люблю говорить о монстрах, как будто мы - однородная группа. Мы - нет. Но позвольте мне рассказать тебе несколько вещей. Когда Монстр проходит через такое эмоциональное и психологическое напряжение, которое ты надеешься никогда не пережить, оно искажает их души. И с искривленной Душой , тело изменятся также. Не всегда. Множество монстров все еще выглядят так же, как они когда-либо выглядели с извращенной Душой. Череп, очевидно, не один из них.       Ты кивнула. Ты знала это, но не хотела прерывать. Мягкий, тихий голос Ангуса успокаивал тебя.       — Но все забывают, что разум тоже уходит. Когда это происходит, мы можем... застрять. Застрять в мгновение ока. В каком-то смысле. Это не так уж отличается от людей, я думаю, когда они подвергаются травме. Мы называем это Пустотой. Это поэтическое описание больше, чем что-либо другое. Темное место, в которое твой разум пытается вернуться. Сдайся, и Монстр отключится. Он не может быть уверен, что какие бы ужасные вещи ни происходили, они все еще не происходят.       — Он голоден, — говоришь ты, понимая, что имел в виду Ангус. — Он голоден и сделает все, чтобы выжить.       — Слишком много решимости так же опасно для монстров, как и для людей. Вполне возможно, что он не знает, что больше не голодает. Он может никогда не очнутся. Сомневаюсь, что он вообще понимает, что он в тюрьме или за что.       — Но он не нападает на меня, — ты протестуешь.       Ангус пожал плечами. — Тогда, может быть, есть ещё надежда.       — Но я не знаю, почему. Не знаю, почему я, а не кто-то другой.       — Мы, как правило, неплохие читатели людских намерений. Большинство из нас не может видеть Души. Не без столкновения. Но мы их чувствуем. Черепу должно нравиться то, что он чувствует.       — А ты видишь Души?       — Нет.       — Что ты чувствуешь во мне?       — Ты хороший человек, — подтвердил Ангус. Он нежно улыбнулся тебе. — Но тебе нужно перестать давать людям повод для сомнений только потому, что они неудачники. Дайте нам должное. Монстры тоже могут быть мелочными, злыми и опасными.       — Не так часто, как люди, — угрюмо пробормотала ты.       Ангус хмыкнул. — О, и Дон чувствует себя ужасно. Ты даже можешь получить извинения, когда будешь готова поговорить с ним. Он хотел, чтобы ты столкнулась с тем, что там было, но я не думаю, что он догадывался, как тяжело ты это воспримешь.       Ты потерла лицо руками. — Однако он был прав.       — Не говори ему, что я так сказал, но Дон обычно так говорит. У него просто ужасный способ получить то, что он хочет.       — Это семейная черта, — пробормотала ты. — Мы не умеем, когда нам говорят, что мы не можем что-то сделать.—  Ты посмотрела на Ангуса, вытирая слезы из глаз. — Это ничего не меняет. Я все еще собираюсь помочь Черепу. Он провел годы полумертвым в этой камере, с ним обращались как с животным. Это достаточное наказание. Теперь он может провести следующее десятилетие, работая над искуплением и реабилитацией. Раньше он читал научно-фантастические романы, — говоришь ты в ужасе, когда твой голос внезапно срывается.        Ты кашляешь, сдерживая эмоции. Ты закончила плакать на данный момент.       — Пошли, — сказала ты, вставая и отряхиваясь. Плюшевый Скелет был прижат к твоей руке. — Я собираюсь пойти за своими извинениями.