Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      Санс обычно не выходил из камеры на время тренировок. Он предпочитал спать или читать, пока всех нет в камерах и в тюрьме царит тишина. Но сегодня Рэд вызвал его наружу. На самом деле он был вызван. Санс усмехнулся. Вопреки самому себе, он должен был восхищаться нервами Рэда.       Камера Санса находилась в блоке B с другими заключенными с низким уровнем риска, у которых были проблемы со здоровьем.Или они были теми, кого другие заключенные убивали на месте. Здесь оказывались бывшие полицейские, политики и охранники. С точки зрения Санса, они были самыми полезными людьми, которых он знал. И к тому времени, когда они выходили из тюрьмы, все они были должны Сансу одну или две услуги. А если нет, Санс знал о них такое, что они не захотели бы это появилось в прессе.       Статус и уязвимость заключенных блока В означали, что у них был собственный огороженный район западного двора, отделяя их от других заключенных. Но они все еще могут разговаривать друг с другом.       Санс увидел Рэда, ожидающего по другую сторону забора из сетки, когда он приблизился. Было похоже, что он только подошел и над чем-то задумался.  Зная Рэда, это может быть что угодно от недавнего нападения, до кого-то, кто свистит.       — У тебя есть ко мне претензии, Ред?       — Уже повторно используешь свой собственный материал, комик?       — Слышал, ты был в одиночке. Ты был одинокостным?       — Нет, принцесса пришла в гости, — сказал Ред с ухмылкой. — Скоро мы посетим зону костей.       Санс позволил Реду посмеяться над собственной шуткой. Нет ничего более приятного, чем позволить неудачной шутке умереть в воздухе. Ред начал выглядеть неловко. Санс улыбнулся. — Да пошел на хуй, — защищаясь, сказал Рэд. — У нас была сделка. — Сделка? — Мой брат и я проделали тяжелую работу, забрав фотографии из его дома. Что ты вообще сделал с ними? Я не слышал много об этом. Я только что вышел из одиночки.        Санс слышал, что Рэд отправился в одиночную камеру за то, что нокаутировал Грина. Возможно, это была единственная причина, почему он потакал требованию Рэда встретиться с ним. В конечном счете, это ничего не значило, но знать, что жизнь Грина стала немного хуже, было достаточно, чтобы Санс чувствовал себя немного добрее к Рэду.        — Я оставил их в кабинете Спрэтта с требованием чтобы они немедленно открыли огонь по Грину, или чтобы одного из их офицеров выставили в прессе как извращенца.       — Офис Спрэтта, да? Ты действительно управляешь этим местом.       — Вот что бывает, когда ты не болван, который устраивает драки каждые пять минут. Ты должен попробовать это как-нибудь.        Санс задумчиво повел плечами. — Я засунул одну из фотографий в шкафчик медсестры.       Ред выглядел удивленным. Санс был удивлен, что он вообще упомянул об этом другому скелету. Обычно он не раздавал информацию и не искал исповедника.         — Почему?       — Она тусовалась с ним, — сказал Санс, — подумал, что ее следует предупредить.       — Никогда бы не подумал, что тебя это волнует, — сказал Рыжий.       Санс пожал плечами. — что сделано, то сделано. И когда я выберусь отсюда, я найду Грина. Я поговорю с ним.       Ред усмехнулся. — У тебя не будет шанса. Потому что, когда я выйду отсюда, у меня будет для него парочка слов. Но дело в том, что мой брат тоже хочет поговорить. И он в настоящее время не застрял за решеткой. Есть очередь, комик. Нельзя срезать спереди. — Рэд улыбнулся, его золотой зуб сверкнул на утреннем солнце.  — Зачем это твоему брату?       Ред фыркнул. — не волнуйся. Тебе не нужно беспокоиться о том, что четвертый скелет присоединится к этой «честной битве». Он тот, кто нашел фотографии. Скажем так, он не был впечатлен. Мой брат, ну... у моего брата есть стандарты. Называй нас головорезами, сколько хочешь, но у нас есть правила.       — Не думал, что тебя это волнует, — холодно сказал Санс, повторяя в ответ слова Рэда.        Ред выглядел так, будто собирался взорваться, но внезапно передумал. — Да.  Именно так. Думаю, мы оба сложные. Так или иначе, не важно, потому что у нашей подруги, ну... у нее есть несколько гребаных слов для Грина. И она может вынюхать хоть один пук через весь этот свинарник. Теперь же он нигде не сможет спрятаться в новом Эбботе. Так что, выкладывай со своей стороны сделку.       —Сделку?       — Да, давай, тупица. Где я найду способ разобраться с офицером-извращенцем и тобой       — Сказал, что, может быть, я расскажу тебе об определенном чьем-то типе души.       — И в яблочко!       — Да. Может быть. — Санс развернулся на каблуках и ушел. — А может быть, и нет.       Санс молча сделал три шага, прежде чем Рэд наконец взорвался позади него. Санс мог слышать грохот забора, когда он тряс его, крича ему вдогонку. — Ты гребаный халявщик, комик! Тащи сюда свой костлявый зад, мы еще не закончили! Ты не смей отказываться от сделки со мной! Если бы мы сейчас были на улице, я бы вышиб твой череп, как пробку, и использовал бы твою пыль, чтобы приправить чертову лазанью!       — Но мы же не на улицах, — сказал Санс через плечо, широко улыбаясь. — В любом случае, спагетти лучше лазаньи.       — Ты ублюдок, ты ухмыляешься, не так ли? Что в этом смешное, комик? А? ты гандон, ты халявщик, ты...       — В следующий раз, когда ты захочешь заключить сделку, — крикнул Санс, возвращаясь к дверям блока Б, — убедись, что ты заставишь кого-то остановиться на пунктирной линии.       Войдя в прохладный коридор, он услышал последний крик Рэда. — Я убью тебя только за эту шутку!  

༻—༺ 

        В тот день на осмотре Санса ты заставила его покраснеть. Санс вздохнул. У тебя была раздражающая привычка делать это. Он любил это в тебе, но его беспокоило, как легко ты можешь вывести его из игры. Кажется ты даже не догадывалась об этом. Он был почти уверен, что скрыл это от тебя, но иногда он был убежден, что ты видишь его на сквозь.  Что-то было в том, как ты улыбнулась, взглянув на него снизу вверх, это заставляло его ослабеть и убедить, что ты можешь прочитать каждую мысль, мелькающую в его голове.       Но ты не могла. Ты бы сбежала, если бы могла.        Санс дал себе время успокоиться, наблюдая, как твое лицо превращается в униженное выражение.       — Я только что спросила что-то ужасно неуместное для Монстров, не так ли? — спросила ты, и твое лицо стало восхитительно розовым. — Прости, просто забудь, что я спросила, ладно?       — Все в порядке, — успокаивающе сказал Санс. Он говорил серьезно. Он предпочел бы, чтобы ты пришла к нему, а не к кому-то другому. Хуже если бы ты пришла к Рэду. Он медленно повторил твой вопрос: — Мурчат ли скелеты?       — Если бы я не спросила...       Санс широко улыбнулся, хотя внутри него кипела ярость. Его глаза на мгновение скользнули по твоему лицу. Как всегда, он внимательно следил за каждым дюймом твоего лица. Твое лицо говорило ему, что не зря он скрывает свой гнев. Он видел тебя среди рассерженных людей. Таких как Рэд и Спратт. Ты отступила, увильнула. Это напугало тебя до костей, но ты хорошо это спрятала. Но не от Санса.       Это не было прыжком, чтобы предположить, что твой укоренившийся страх был связан с твоим детством. Кто-то вроде тебя не бросит семью без всякой провокации. Твой отец, вероятно, был тираном, но это было лишь предположением. Интересная проблема для размышлений, но на практике это означало, что ты никогда не увидишь его рассерженным. Он не хотел, чтобы ты установила бессознательные связи с тем кто тебя напугал. Пусть Рэд возьмет эту роль на себя. Санс должен быть тем кто всегда оставался стабильным и надежным.        Мурлыкают ли скелеты, это был твой вопрос. Этот чертов Хоррор. Санс не встречался с этим парнем, но он хотел, чтобы этот урод был мертв. Ужасно. Санс на мгновение решил солгать, но не поддался импульсу. Он никогда не лгал тебе напрямую. Он хотел, чтобы так и осталось. Ложь на благо.       — Хе-хе. Ну, я бы не спрашивал других скелетах. Но всеже, если они явно счастливы они мурлычут. Но я бы не назвал это мурлыканьем. Это звук вибрации души. Все души монстров вибрируют, когда они счастливы. Но из-за открытой грудной клетки, — он постучал себя по груди, — это звучит как мурлыканье.       Твое лицо все еще было красным, но, к его досаде, он увидел, что ты не была недовольна этими словами.       — Ну, — сказала ты, пытаясь (но безуспешно) говорить профессионально, — хорошо. Я рада, что он счастлив».       Чертовски счастлив, мрачно подумал он. Счастье, которое гораздо глубже, чем чтение хорошей книги, поедание сливок или выигрыш миллиона золотых.        Санс не спросил, кого ты имеешь в виду под «он». Он знал, кто он такой, и Санс не хотел слышать, как ты это говоришь. Он предпочитал, чтобы ты думала о нем как о невнимательном, чем о ревнивом.        Это извращенный Скелет явно очень любил тебя. Санс не особо удивился, учитывая их... уникальную ситуацию. Но он был расстроен.Как этот гребаный урод без проблем открылся так, как Санс никогда не надеялся сделать. Санс был слишком осторожен. Слишком боялся отпустить себя и просто... просто чувствовал. Его голова была слишком занята, его мысли были слишком громкими. Он не мог перестать думать достаточно долго, чтобы чувствовать.       Чувства - это боль..       Это не значит, что он не любил тебя. Ты была его родственной душой, звезды черт возьми. Но он никогда... он никогда не сможет урчать для вас, как Хоррор. Санс пытался себе это представить. Устал это чувствовать. Он мог представить это только клинически. Он хотел этого, так сильно, что это была физическая боль, когда он был рядом с тобой. Как будто его Душа пыталась вибрировать, но она была слишком заморожена. Он не мог чувствовать эту бессмысленную радость. Папс мог.       Знание Санса о том, что ты его родственная душа, исходило из его способности читать и понимать Души. Это было фактическое заявление. Что касается остальных монстров, они узнают об этом по глубоко укоренившейся инстинктивной связи. Ощущение, что твоя Душа взывала к своей половинке. Судя по тому, как Череп испытывал это.       С другой стороны, Ред... дебил, наверное, еще не разобрался. С огромной решимостью, с которой бежало это существо... со всеми этими маленькими шрамами в его Душе... Может быть, он в конце концов понял бы это, если бы Санс не увел тебя от него вовремя. Санс почувствовал знакомую пустую агонию, когда подумал об этом. Ред, наверное, тоже замурлыкал бы. Если ты наконец сдалась и занялась с ним сексом. Скорее всего, это был единственный раз, когда Рэд мог замурлыкать. Покажи этот уровень уязвимости.  Он впустил бы тебя, чтобы ты могла почувствовать, как его Душа взывает к тебе.       Санс никогда бы не смог сделать этого. Его сломленная и замороженная Душа не знала, как сделать эту связь еще крепче. Не важно, какой уровень отношений был бы достигнут, физический или эмоциональной. Он никогда не сможет быть таким уязвимым. И знание этого ранит его так сильно.       Это не имело значения. Ты даже не верила в родственные души. Ты бы не обижалась на Санса из-за отсутствия чего-то, во что ты изначально не верила. И Санс был лучше других. Ред был головорезом-бабником, а Хоррор — опасным животным. Санс был настоящим и мог защитить тебя. Ты была для него не просто телом, как для Рэда. Или комфортное одеяло, как для Хоррора . Санс любил твой ум, твою Душу, твои причуды. Ты была для него единственной женщиной, и он не заслуживал тебя, но ему было все равно. Ему просто нужно было работать намного усерднее, чтобы показать, как сильно он тебя любит.       Ты говорила о Черепе и его любви к научной фантастике. Если, конечно, Череп любил научную фантастику.       Санс потер затылок, желая, чтобы этот разговор поскорее закончился. В конце концов, он вздохнул и неохотно сказал: — Дайте ему копию триологии о Змееносце. Это научная фантастика, опубликованная монстром из Хотленда. До того, как мы вышли на поверхность. Ему это понравится. полагаю.       Ты оживилась, загорелась. — Это хорошо? О чем она?       — Она об одиноком космическом шерифе, раскрывающем преступления, останавливающем войны, спасающем мир и тому подобном. И да, это моя любимая книга.       — Тебе тоже нравится научная фантастика?  Сансу хотел проворчать что-то неблагородное. Он остановил себя. — Да. Мне она нравится.       Ты была так счастлива. Санс снова почувствовал смесь удовольствия и пустоты. К черту этого гребанного Хоррора.       — Спасибо, Санс.Я действительно у тебя в долгу.       — Хех. Не упоминай об этом, малыш.