Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      Намного позже Реда вернули в камеру, так как он сумел избежать одиночного заключения. Он расхаживал по маленькому пространству с нарастающей яростью. Ни один ебаный ублюдок не сказал бы ему, что случилось с его возлюбленной. Он горел в ярости и беспокойстве.       Когда он увидел, как тебя швырнули через лазарет, как тряпичную куклу, У Реда все перед глазами застелила красная пелена. Бросившись на Дракона, он понял, что даже не подумал остановиться, чтобы проверить, в порядке ли ты. Это не пришло ему в голову. Сначала убей, потом говори. Если бы было потом с кем поговорить. Его гнев, как всегда, был всепоглощающим. Узко направленный фокус, пульсация его Души, толкающие его вперед. Никогда не возвращаясь. Он никогда не останавливался, чтобы подумать...       Рэд... Рэду было плохо. Ему казалось, что он, был ужасным человеком.       Рэд был костяным ребенком, когда в последний раз задавался вопросом, хороший он человек или нет. Подполье вытолкнуло из него такую мелочь много лет назад. Правильно это или нет, хорошо это или плохо, это все были лишь слова. Важна была сила. Он построил преступную империю не с нуля, плача о Томе, Дике и Гарри, которого он отправил в морг. Он бы не выжил в этом мире, если бы думал только о том, чтобы быть хорошим. И он бы никогда не прекращал философствовать о том, были ли жертвы его гнева хорошими или плохими людьми. Люди либо мешали ему, либо не мешали.       Но он был тем, кто заботился о тех, о ком заботился, и сегодня Рэд почувствовал, что потерпел неудачу.       Была ли ты в порядке?        Рэд слишком хорошо знал, какими чертовски хрупкими были люди. И, будучи скелетом и все такое, Рэд был особенно чувствителен к звуку который издавали сломанные кости...        Этот долбаный комик остановился бы, чтобы помочь тебе? Конечно. Он бы остановился. Конечно, он бы это сделал. Он был весь такой понимающий и заботливый, даже если это было столкновение. Манипулятивный мудак. Санс так сильно контролировал себя. У Реда же было очень мало контроля. Его репутация с крошечным предохранитель была преимуществом. Люди сделали бы многое, чтобы избежать гнева Реда. И если он терял контроль, по-настоящему терял контроль, Эдж всегда был рядом, чтобы успокоить его.       Эдж был одним из самых больных ублюдков... но, похоже, он не терял контроль, также как и Ред.        Рэд не мог вспомнить, как ты выходила из лазарета.       Ты вышла или тебя унесли? Что, если бы ты была...       Нет нет.       Нет!       Рэд сильно ударил кулаком по стене камеры, чувствуя, как бетон треснул вокруг его кулака. Это не заставило его чувствовать себя лучше. — Ред. — Ты хочешь что-то сказать, ты, чертов ублюдок?! — Рэд яростно повернулся, чтобы противостоять тому, кто говорил.       Готов к новой битве. Еще одной битве. Пожалуйста.       Что угодно, лишь бы он перестать думал .       Звезды, Ред ненавидел думать.       Это был офицер Харрис. Питомец-охранник Санса. Он не выглядел впечатленным, и спокойно сказал: — Вместо того, чтобы разносить свою камеру, лучше послушай, что я хочу тебе сказать, медсестра Т/и жива и поправляется. У нее ужасное сотрясение мозга и несколько порезов. Но был вызван член семьи и увез ее отдохнуть на несколько дней.       Казалось, что он снова может дышать. Рэд боролся, чтобы не показать, какое облегчение он испытал.       Честно говоря, он старался изо всех сил не признаться себе в том, какое у него облегчение.       — Хорошо. Отлично. Отлично. А теперь отъебись.       — Я думал, ты будешь доволен, — сухо сказал Харрис. — И если тебе любопытно, то благодаря сестре Террор… сестре Терри, простите, ты не заперт в одиночке. Она объяснила Спратт, что ты пришел на помощь ее персоналу.       Ред на это улыбнулась. Он знал, что старый тиран смягчится к нему. — Что насчет Ледбеттера?       Колебания Харриса вызвали непонятный ком желудка Рэда. Ред никогда не думал об этом, но пятьдесят лет считалось старостью для людей. Такие травмы не проходили бесследно, когда Человек старел. Но Милая была молодой. Она будет в порядке. Она будет в порядке.       — Ледбеттер — титан, — сказал Харрис с притворной уверенностью. — Ничто не удержит такого человека на больничной койке надолго. И Скейл…       — Кому какое дело до него..       — Ты не совсем его убил. Но он пробудет в больнице несколько недель.       —Я постараюсь сильнее, как только он вернется.       — Он отправится прямиком в одиночную камеру и будет настолько далеко от тебя, насколько сможет отдалить тюрьма, — сказал Харрис. Он говорил по существу. Было очевидно, что ему было все равно, он почти как будто разыгрывал то, что, по его мнению, должно волновать охранника в тюрьме, но он уже давно отказался от желания насрать.       — Я все еще могу добраться до него, — мрачно пообещал Ред. — Я, блядь, управляю этим местом.       Харрис пожал плечами. Затем он осторожно огляделся, прежде чем передать ему что-то через решетку.       Ред взял. — Что это?       Позади него один из его сокамерников сказал: — Это конверт, Ред.       — Как насчет того, чтобы держать свой гребаный нос подальше от моего кулака, Джерри? — Сказал Ред как отрезал.       Харрис пожал плечами. — Санс сказал, чтобы я принес его тебе. Это все, что я знаю.       

༻—༺ 

      Позже на своей койке, когда он остался один, Рэд с подозрительностью вскрыл конверт. Из за комика Ред не хотел рисковать. Но в нем не было никакой контрабанды. А этот низкорослый ублюдок был слишком умен, чтобы писать что-либо, что могло бы ссылаться на него.       Внутри был небольшой сложенный листок зеленой бумаги.       Рэд нахмурился, вытащил и смотрел на него. Это было похоже на слезу. На хрена он это отправил?        Подожди ка.       Он открыл его костлявыми пальцами. И теперь это было похоже на сердце.       Это была зеленая душа.       Рэд сделал долгий, слабый вдох. На его лице расплылась широкая улыбка. Его Душа стучало как бешеное, колотясь о его ребра. Он отпустил свою руку, положив маленькое, перевернутое сердце на грудь, прямо над своей Душой в момент сентиментальности, за который он никогда не простит себя.       Твоя Душа была зеленой. Твоя Душа была зеленой.       Конечно, милая. Как это может быть иначе?       Ред услышал хихиканье с другой койки. — Другой Скелет прислал тебе валентинку?       Рэд усмехнулся, все еще находясь на пике эмоций. — Может быть, старый комик чувствует себя одинокостно. И знаешь, что? Я в хорошем настроении. Поэтому я не собираюсь ломать твои четыре уродливые ноги до утра. Спи крепко, Джерри.

༻—༺ 

      Череп ходил по камере, боясь, что его кости будут трещать.       Ты не вернулась. Ты сказала, что собираешься вернуться.       Почему ты не вернулась?        Ты была зла? Ты боялась?       Ты сказала, что вернешься, что не уйдешь.       Рычание, которого Череп не осознавал, становился громче, чем дольше он ходил. Он мог смутно слышать движение вне своей камеры, но это была не ты. Это был не твой запах, не твой голос, не твоя Душа, поэтому он проигнорировал его. Он даже сознательно не игнорировал это. Большая часть жизни была для Черепа белым шумом.        Лица, звуки. Все было туманом белого шума, пока ты не пришла.       Через час Череп сломал стол и оставшийся стул. Его фаланги пальцев снова оказались в глазнице. Он ухмылялся, рычал и скулил. Все причины снова покидали его. Он чувствовал, что его тянет вниз, в Пустоту.        Впервые… впервые с тех пор, как он мог вспомнить, Череп боролся с ней. Умолял себя не терять контроль, который он приобрел. Ты никогда не позволишь ему обнять себя, если вернешься и найдешь, что он больше животное, чем Монстр.       Это потому, что ты была в хижине?       Череп знал, что ты была там, в первый же день твоего возвращения.       Запах той плесени, которую он хорошо знал, все еще держался на твоих волосах, даже несмотря на то, что ты приняла душ. Запах персиков всегда был таким мягким на тебе.       Ты испугалась его, когда увидела его после посещения хижины. Череп почувствовал, как твоя Душа отпрянула от него.Он хотел упасть на колени и закричать. Но это было только на мгновение. Всего на мгновение. Твоя Душа успокоилась, как испуганная, хлопающая крыльями птица, наконец-то расслабившаяся в его массивных руках. Или как испуганный котенок, свернувшийся и мурлыкающий.       Её слишком легко раздавить.       Череп так старался этого не допустить.        Хотя его понимание правильного и неправильного было настолько искаженным, что его невозможно было узнать, он смутно понял, что именно из-за хижины он оказался в этой комнате. Череп не понимал. Честно говоря, его это мало заботило. Пока он не встретил тебя. Теперь он знал, что все, что он когда-либо делал и могло расстроить тебя, он больше никогда этого не сделает. Ему было все равно, что это значит, только не уходи, пожалуйста.       Ты же осталась там       Ты осталась. Принесла ему книгу о космических кораблях. Череп почувствовал, как возвращаются маленькие кусочки его самого, когда он держал её в руках. Вспоминая слова и идеи, которые, как он думал, он навсегда потерял. Теряя себя в хорошей книге. Лучше, чем потерять себя в Пустоте. Это заставило его Душу биться сильнее. На мгновение Череп снова стал самим собой. Ты была там. Ты все еще смотрела на него своими прекрасными глазами.       Он не почувствовал, как твоя Душа снова сжалась. Он чувствовал лишь тепло.        Огромную благодарность сдерживал страх, что ты все еще можешь передумать. Внезапная вспышка паники была тем, что заставило его схватить тебя. Хватает тебя, оттаскивает от двери, которая ни к чему не ведет.Охраняет тебя в своих руках.       Ты боролась. Звучало так, будто ты не была счастлива. Но Череп почувствовал, как твоя Душа мурлычет, как маленький котенок. Это было единственное оправдание, за которое ему нужно было держаться, несмотря на твою борьбу. Где-то в глубине своего разума он знал, что нехорошо держать, если ты вырываешься. Явно пытаясь освободиться. Но твоя Душа была счастлива, а Череп был слаб.       В конце концов ты успокоилась. Почитала ему.        Это был лучший день в его жизни. С тех пор, как Крукс ушел. Он хотел, чтобы ты снова почитала ему сегодня вечером. Он работал над тем, чтобы спросить тебя, когда этот идиот-доктор прибыл.       Хватка Черепа на его черепе усилилась. Боль пронзает голову.        Кот был таким самодовольным. Таким снисходительным. Череп пытался говорить. Но доктор не давал ему времени. Он просто продолжал говорить о том, что лучше для Черепа. То, что ему было нужно. Говорил и говорил. Все время улыбаясь. Так же, как он делал раньше. Череп чувствовал, что его гнев растет. Почему он просто не мог заткнуться и послушать. Черепу это было не нужно. Он нуждался в тебе.       Ему удалось прошипеть твое имя сквозь стиснутые зубы.       Кот усмехнулся. — Медсестра Т/и больше не будет обслуживать тебя, Череп. У нее недостаточно подходящая квалификация…       Следующее, что вспомнил Череп, это как ты кричала на него. Он увидел Кошкина, смотревшего на него испуганными глазами. Он почувствовал что-то длинное и тонкое в своей руке. Он уронил его. Что бы это ни было, это был не его топор. Это смутило Черепа. Он задумался, где его топор.       Время было трудным для Черепа.       Было время до комнаты, с его топором. Время с Круксом, до топора. Время под землей. Теперь настало время с тобой. Иногда Череп не был уверен, когда это было. В камере было темно. Иногда ему казалось, что он снова под землей. Иногда, когда тебя не было , Скалл боялся, что это было до тебя. Череп больше никогда не проводил время с Круксом. Ему приходилось постоянно напоминать себе, что он был рядом с тобой всё время.       Череп жил в постоянном страхе после твоего ухода.       Не уходи, не уходи, не уходи.       Доктор был идиотом. Он не понял. Черепу стало лучше не потому, что его разум стал лучше. Череп все еще был сумасшедшим. Его тело все еще деформированно. Но впервые с тех пор, как Крукс ушел, его Душу кормили. Его Душа получала все положительные, стабилизирующие эмоции, в которых она отчаянно нуждалась годами. Это снова уравновешивало его магию.        Возможно, через несколько лет он будет готов к терапии. Может быть, через десять или два года он сможет сойти за функционального чудака. Но без тебя этого бы никогда не случилось.       Череп застыл, когда погас свет.        Это означало, что ты не придешь.       Череп снова и снова бился о дверь. Он продолжал, снова и снова, металл двери начинал скрипеть под давлением. Снова и снова. Решил выбраться. За дверь. Сквозь барьер. Где ты была?       Он почувствовал боль в груди.       Он упал на землю и, наконец, уснул.       Вопреки тому, во что ты верила - Череп никогда не исправит тебя, потому что ты была идеальна и права во всех отношениях... но Череп действительно любил, когда его усыпляли.        Когда его усыпляли, ему не снились кошмары.       И когда он проснется, может быть, там будешь ты.