Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      Выйдя из тюрьмы, ты сделала то, чего не делала со времен института. Ты нашла ближайший бар с более менее чистыми стаканами и пила до тех пор, пока не забыла, какой по счету это был стакан.       И да, ты наверняка уже пропела все элементы из таблицы Менделеева. Ты не могла точно вспомнить, все было как в тумане.       Спотыкаясь ты вернулась домой. Официально становясь причиной жалобы на шум. Кричала на дверь за то, что она не открывается. Тупые ключи застряли в замочной скважине. Хозяин обязан платить тебе, чтобы ты жила здесь. В любом случае это хреновая квартира. Ты провалилась через внезапно открывшуюся дверь. В конце концов. Пол кружился. Дышать нужно глубоко, чтобы не вырвало. Где ключи? Все еще в чертовой двери. Время где-то после полуночи, это еще не поздно. Ты позвонила Дону.       Это казалось очевидным в тот момент.       Дон, всегда настроенный на драму, был выгнан Ангусом из постели за то, что он ответил на звонок и расхохотался над твоей пьяной болтовней. Судя по всему, ты очень хотела объяснить ему, насколько прогнила твоя дверь. Итак, в час ночи он подъехал к твоей квартире и нашел тебя полураздетой и без сознания на диване. Все для того, чтобы убедиться, что ты не утонешь в собственной рвоте ночью.       И это был конец твоего первого дня безработицы. Не твой лучший день.       Нет, на самом деле, это был даже не первый день твоей безработицы. Это были твои первые полдня без работы.        Когда ты, наконец, проснулась на следующий день, чувствуя, как во рту всю ночь гадили кошки, Дон спокойно попивал черный кофе. Наслаждаясь возможностью увидеть похмелье своего прямолинейной кузины. В знаниях о Доне у тебя была дыра. Его выгнали из семьи за год до того, как ты пошла в медицинский институт. И ты не воссоединилась до Инцидента. Это значит, что он пропустил два твоих диких года пьянства, когда тебе было чуть за двадцать.       Как только ты была готовa, ты выложила ему всю жалкую историю твоего увольнения во всех красках. Из-за множества «они никогда!», «о, дорогая» и «какой ублюдок» или  «пойти, побить его за тебя?» Дону удалось вытащить тебя из истерического срыва, на грани которого ты была.        — Удивительно, почему ты так расстроена из-за этого, — сказал Дон, когда ты наконец успокоилась. — Они кажутся мне сборищем ублюдков.       — Я буду скучать по ним.       — Ты мазохистка.       — Не правда. Они мои пациенты.       — Ты имеешь в виду своих скелетов?       — Не только их! — сердито рявкнула ты. — Но хорошо. И их немного.        Ты уже пропустила три встречи с Черепом. Как он реагировал? Ты не хотела, чтобы он начал буянить, ты действительно не хотела этого. Возможно, когда-то ты и была виновна в этом, но не сейчас. Череп так хорошо себя чувствовал. Мысль о том, что он снова впадет в одну из своих слепых яростей, сведет на нет всю свою тяжелую работу. Черепу приходилось бороться за каждый дюйм здравомыслия. Ты не хотела быть причиной его провала.       Разве не так сказал Уитгласс? Тёмный голос предательски напомнил тебе. Череп не может основывать свое психическое благополучие на том, находишься ли ты в комнате или нет. Это не настоящий прогресс, это просто зависимость.       Теперь, когда ты подумала об этом, ты также поняла, почему Уитгласс изменил порядок еженедельных осмотров. У тебя даже не было возможности увидеть Санса еще раз. Только потому, что они указали на Черепа и Рэда как на причины, по которым тебя уволили, это не значит, что Уитгласс не думал о твоем времени с Сансом.       Медсестра и скелет.       Боже, это звучало неловко. Из всех причин быть уволенной, это было одно из худших.         А как же Ред? Последнее, что ты слышала, это то, что его жестоко избили. Кто-нибудь спускался в одиночную камеру, чтобы подлатать его? Ред плохо поправлялся, когда был изолирован. Его нужно было доставить в лазарет, где он находился среди других людей. Может тебе стоит позвонить Террор в тюрьму и сказать ей...       Ты сглотнула, почувствовав свежую порцию слез, грозящих вот-вот появиться.        — Ты всегда можешь пойти и навестить их, — заметил Дон, потирая твою поясницу. — В тюрьме же бывают посещения. Конечно, тебе придется делать это по одному. Если только тебе не разрешено устроить свидание втроем.       — Дон! Я не в настроении. И не говори глупостей, конечно же я к ним не пойду.       — Почему нет? Не то чтобы я был разочарован, услышав это от тебя. Но если тебя это очень расстраивает, то почему бы и нет? Это определенно был бы гораздо более безопасный способ увидеть их.       Ты была слишком недоверчива. — Бывшая медсестра, навещающая бывших пациентов, которую уволили за то, что она слишком сблизилась с ними? Как бы это выглядело со стороны?       — Да кого волнует, как это выглядит? Тебя уже уволили.       — Мне не все равно! — возразила ты.       О боже, ты так скучаешь по своим скелетам. Чувствовала, что тебя разрывает изнутри. Тебя никогда раньше не увольняли, но это не должно так ощущаться, верно?       — Это не конец света. Повторяюсь. Это не конец света.       Верно. С рекомендацией, которую Террор собиралась дать тебе, ты можешь отправится на лучшую работу. Любая работа, которую ты захочешь. Больше денег, меньше рабочих часов. Наверное, чуточку больше уважения. Ты сможешь съехать из этой квартиры - нет причин оставаться так близко к тюрьме. Иди и найди работу в клинике сообщества монстров. У тебя были все основания считать это одним из лучших событий, которые когда-либо случались с тобой.        Боже, ты чувствовала, что каждая часть тебя разрывается. В груди снова что-то болело. Может это и не сердечный приступ. Неужели паническая атака? Нет, у тебя были такие раньше. Это что-то другое. Что-то более глубокое.       Дон погладил тебя по голове, но это заставило тебя вновь подумать о Черепе, и твое горло угрожающе сжалось.       — Я в порядке, — пробормотала ты.        — Ты выглядишь так, как будто побывал на автомойке.  Задом на перед.       — Иди на хер.       Дон фыркнул. — Где ты научилась так разговаривать?       Не думай о Реде. Не думай о Реде.       — Я работала в тюрьме, идиот.       У тебя остались дневники Санса из тюремной библиотеки. Твой желудок снова опустился. Ты была на полпути к написанию заметок. Тебе придется отправить их обратно с извинениями, и они явно спросят, как ты их получила, и тебе придется сказать им, что Санс дал их тебе, и это будет так ужасно…       — Эй, дыши, все в порядке.       Ты судорожно вздохнула. — Это действительно отстойно, Дон.       — Я знаю, дорогая, я знаю.        — Я не вернусь к отцу, чтобы признать, что он был прав.       — О, звезды нет, — горячо сказал Дон. — И я не позволю тебе. Сначала я спущу тебя на землю. Изгои вместе, помнишь?       — Да, — усмехнулась ты, глубоко вздохнув.       — Послушай, — сказал Дон, потирая тебе спину, — пойдем с нами в пляжный домик. Ангус не будет возражать. Никаких телефонов, никаких телевизоров, только пляж, книги и все, чем ты сейчас занимаешься в качестве хобби.       — У меня нет хобби. Я всегда работаю.       — Отлично, тогда самое время его найти. Ты же умеешь вязать.       Ты подула на малиновый пирог.       — Выпечка? — предложил Дон. — Скалолазание? Каллиграфия?       Тебе повезло с Доном, ты это знала. Даже если тебе иногда хотелось его задушить, он был единственным человеком в этом мире, которому ты могла позвонить посреди ночи, потому что ты все еще злилась на свою входную дверь и на то, что в твоей жизни больше нет скелетов. Честно говоря, ты бы не стала винить его за то, что он повесил трубку и снял трубку с телефона. Большинство нормальных людей могут быть немного обижены на кузена, чья жизнь была в беспорядке, и он постоянно нуждался в вас, чтобы сохранить им жизнь. Но не Дон.       — Все это ужасные идеи.       — Я только разогреваюсь, — сказал Дон. — Давай, по дороге проведем мозговой штурм.       Вот как ты оказалась за пределами города и без связи с внешним миром в течение недели. Когда ты придешь, чтобы рассказать эту историю кому либо в последующие годы, ты все еще будешь винить входную дверь.  

༻—༺ 

        Санс вошел в комнату для осмотра и обнаружил, что его ждет медсестра Синтия Эйбл. Это был неприятный шок, и он скривился. Он оставил фотографию в ее шкафчике, чтобы защитить ее от потенциального нападения Грина. Это было правильно. Но она все еще была неприятным человеком, к которому у Санса было мало терпения.       Кроме того, вчера что-то... произошло. Приступ твоей Души заставил Санса нервничать. Он все больше и больше стремился увидеть тебя. Просто чтобы знать, что ты в порядке. Это был уже третий раз, когда он почувствовал эту боль. Первый был после атаки Скейла, еще один произошел через несколько дней.  По крайней мере, оба раза он или Харрис видели тебя вскоре после этого. Это успокаивало его. Но тебя сейчас здесь не было. И ты никогда не пропускала смену без сотрясения мозга.        Медсестра Эйбл показала пальцем и коротко сказала: — Стол.       — Правильно, медсестра. Это стол.       — Очень смешно. Вперед.       — Я не собака, медсестра.       Эйбл медленно вдохнула, как будто он испытывал ее терпение. — Пожалуйста, садитесь на стол, чтобы я смогла продолжить осмотр.       — Где медсестра Т/и? — спросил Санс со всем уважением, которое он оттачивал для таких ситуаций.        Медсестра Эйбл цокнула языком. — Я не буду обсуждать это с заключенным. А теперь давай быстрее, у меня мало времени.       Санс задумался, прежде чем занять свое место и наблюдать за ней. Она была больше сосредоточена на медицинских записях, чем на нем. На самом деле, она еще не смотрела ему в глаза с тех пор, как он вошел в комнату. Это было то, что впервые выделило для него Т/и. Она смотрела прямо на него. Как бы она ни нервничала, как бы неуверенно ни разглядывала его скелет, она не позволила этому помешать ей быть уважительной. Она смотрела своим пациентам в глаза. Относилась к своим пациентам как к людям. Большинство же медсестер смотрели в медицинские карты.       — Есть какой нибудь дискомфорт, боль? — спросила Эйбл.       — Только заноза в заднице, но я надеюсь, что это временно.       Он видел, как покраснели ее уши, но она вела себя так, будто не слышала его. Санс смотрел, как мерцает ее Оранжевая Душа. На ее Душе не было следов греха, но была небольшая линия перелома.Она выглядела старой, но еще не зажила даже не покрылась шрамами.  Он был открытым и болезненным.  Это означает, что то, что вызвало это, не было эмоционально устранено. Сансу было интересно, что с ней случилось, но он знал, что ему все равно.       Она воспользовалась Чекером, ввела некоторые данные и сказала: — Я не буду проводить физическую проверку, потому что, честно говоря, я не знаю, что я чувствую. Я никогда не лечила Скелетов, так что вам придется подождать, пока не появится доктор Уитгласс. Или медсестра Терри.       — Где медсестра Т/и? — Его тон снова был уважительным.       Это был последний раз, когда он собирался проявить уважение.       — Она заболела, — сказала Эйбл.       Этого было достаточно. Огни Санса исчезли из глазниц. Он держал ее в темном взгляде. Он видел, как страх отразился на ее лице, когда она сделала шаг назад.       — Это была ложь, сестричка, — сказал он медленно и осторожно. — Если ты снова солжешь мне… тебе очень, очень не понравится то, что будет дальше.