Книга первая: Спасение трех великолепных скелетов

      Дон действительно любит драму, поэтому он тоже пригласил себя в машину. Ты в тайне была рада видеть его там, когда подошла к тюрьме.       Над головой гудили вертолеты. Полиция перекрыла ближайшие дороги. Группы новостей были слышны отовсюду.       Заключенные тюрьмы Нью-Эбботт бунтовали.       Дону сказали оставаться в машине, а тебе приказали выйти. — Возвращайся или пошли сообщение, когда все закончится хорошо, дорогая.   Ты же помнишь наше секретное место для чтения?       Ты была сбита с толку словами Дона, когда тебя вели в тюрьму под охраной. По крайней мере, это давало тебе пищу для размышления, когда ты приближалась к тому, что звучало как зона активных боевых действий. У тебя с Доном когда-то было тайное место для чтения. Тебе было шесть, а ему восемь или девять. Это было в доме вашей семьи. Вы оба обнаружили потайную щель под лестницей и за книжной полкой. На семейных посиделках вы оба прятались там с закусками и книгами. Он назывался Болтхол. Но почему Дон подумал, что пришло время…       Ты вздрогнула, чувствуя, как адреналин проходит сквозь тебя.       Дон думал, что есть шанс, что любое сообщение, которое он получит с просьбой уйти, может быть не от вас.  Или не добровольно от тебя.       Что ж, это была ужасная мысль.        Излишне говорить, что твое сердце колотилось в груди к тому времени, когда ты прошла через черный ход тюрьмы, где была создана оперативная группа. Даже отсюда были слышны крики сокамерников и случайная стрельба. Комната вокруг тебя постоянно гудела от разговоров людей, но внезапно замолкала, когда вдалеке раздавался выстрел или взрыв. Все были в костюмах или ветровках. Были некоторые в полной защитной экипировке. Все повернулись, чтобы посмотреть, как тебя заводят. Твое лицо покраснело.       Ты видела Спратта с группой официально выглядящих людей, стоящих рядом с доской где была изображена карта тюрьмы. Твой желудок сжался. Если отмеченные красным цветом области на карте были местами, где находились заключенные... По сути заключённые управляли тюрьмой сейчас.       Спратт, видимо, не был рад тебя видеть.       Он жестикулировал группе в спецодежде, плюс пара охранников, которых ты смутно узнавала. — Давай покончим с этим, — сказал он, не жалея смотреть на тебя повторно.       — Сэр… — твои слова оборвались, когда охранник поймал тебя под руку и толкнул вперед.       Не зная, что еще делать, совершенно ошеломленная ситуацией, ты пошла.       Спратт едва взглянул на тебя, когда вы вшестером прошли через черный ход в тюрьму. В коридоре было полно охранников, и было сооружено что-то вроде баррикады на случай, если заключенные попытаются выбраться этим путем.       Был маршрут через тюрьму, который был проложен через запертые двери, которые заключенные не могли взломать, или двери, которые были заперты.       Ты ушла. Ты была уволена. Ты не ожидала, что вернетесь сюда снова. Но вот ты была здесь.       — Что случилось? — спросила ты. Спрат тебя проигнорировал.       Ты прошла через двери и внезапно была поражена ветерком. Это была одна из дорожек, которая выходила во двор. Ты не была здесь раньше и жалела, что находишься сейчас.       Место было в хаосе. Столы были уничтожены, ворота снесены. Заключенные по-прежнему были окружены стенами тюрьмы, но казалось, что почти везде, от двора до верхних этажей, произошел бунт.  Ты могла видеть заключенных, высовывающихся из окон. Ты вздрогнула, когда поняла, что некоторые из них находятся в лазарете. Кровавый ад. Ты надеялась, что им не удалось проникнуть в шкаф с наркотиками, там были какие-то серьезные вещи, которые могли им навредить. По продолжающемуся звуку выстрелов и отсутствию стреляющих охранников было ясно, что они смогли проникнуть в оружейную.       Люди бы серьезно пострадали, если это не прекратится в ближайшее время.       — Что, черт возьми здесь, случилось? — спросила ты, не в силах сдержаться.       Спратт бросил на тебя мрачный взгляд, но снова не ответил.       Люди в защитном снаряжении были непроницаемы и напряжены. Ты их не знала, они явно пришли из полиции или, возможно, даже из армии. Но один из тюремных охранников, которого ты смутно помнишь, сказал: — Рэд устроил бунт через несколько дней после твоего отъезда. Он убил охранника посреди двора, и за считанные секунды начался ад. Они буянят везде, даже в офисах.       — Я думаю, что один нагадил на стол Спратта, — сказал другой. Он едва вздрогнул, когда явно яростный взгляд Спратта устремился на него. — Извините, сэр.       Это было плохо, ты поняла. Спратт даже терял контроль над собственным персоналом. Офицеры по охране общественного порядка носили нейтральное, профессиональное выражение лица, но их не было рядом, когда Спратт пытался восстановить это место.       — А как насчет команды лазарета?— спросила ты.       — Радуйся, что тебя там не было, — сказал охранник.              Черт возьми, конечно, это звучало неправильно. Это просто было неправильно. Ты не могла поверить, что Рэд хладнокровно убьет охранника. Ты не могла... ты не хотела... Боже, Рэд, пожалуйста.       Тебе хотелось плакать.       Это была твоя вина.       Ты была идиотом, думая, что любой из них может быть меньше, чем преступник.       Среди хаоса во дворе ты, наконец, заметила его. Твоя грудь содрогнулась от смущенного облегчения, боли и радости, несмотря ни на что. Рэд сидел на одном из перевернутых столов, наблюдая за суматохой царящей вокруг него, словно это было устроено для его развлечения. Его способность превращать все, на чем он сидел, в трон проявилась сейчас в полной мере.       Спратт поднял рацию и постучал по перилам прохода.        Ред посмотрел с усмешкой. Когда Спратт вытолкнул тебя вперед группы, его лицо расплылось в восторженной ухмылке.       — Видишь? —  Сказал он. — Это было не так уж и сложно, да, Шпротти?— Ред ухмыльнулся. — Привет, сладкая.       Неужели... он ожидал, что ты будешь гордиться им? Неужели этот идиот ожидал, что ты будешь всем этим гордиться?!       — У нас была сделка, Рэд! — крикнул Спратт. — Лучше бы тебе ее соблюдать!       Ред выглядел слегка обиженным. — Сделки, сделки,— отозвался он в ответ. Рэд повернулся к толпе вокруг него, сложил свои костлявые руки и закричал: — Ну-ка, ублюдки, вернулись по своим кроватям!       Были некоторые несогласные, которые слишком развеселились в новой анархии. Но ты с открытым ртом наблюдала, как подавляющее большинство поплелось обратно в свои камеры. Сиг тоже был там, следя за толпой. Когда заключенные проходили мимо, они бросали свое оружие и другие запрещенные предметы в кучу рядом с ним.       Большинство заключенных выглядело так, будто прекрасно провели время. Некоторые просто выглядели так, будто выпивали со своими приятелями. Один Мигоспел явно загорал — он даже поблагодарил Реда за «отпуск», проходя мимо.       Другие выглядели обеспокоенными, поглядывая на тюремных охранников на проходе. Но большинство просто смотрели на Рэда так, словно он мог оторвать им головы, если они сделают что-то еще, кроме как подчиниться.       — Почему вы все еще на свободе?, — крикнул Рэд, когда толпа поредела.— Хочешь, чтобы я с ними разобрался, Шпротти, или ты понял?»— Предложение, хотя оно могло быть и искренним, было сделано с таким язвительным сарказмом, что Спратт только разозлился.       Ты почувствовала, как тюремный охранник позади тебя тихонько фыркнул.       — Вернись в свою камеру! — крикнул Спратт Рэду. Его лицо покрылось пятнами от гнева. — Как только с этим беспорядком разберутся, ты отправишься в одиночную камеру. Ты, блядь, отправишься в одиночку и не надейся снова увидеть дневной свет, пока я дышу!       Бус вышел из толпы уходящих заключенных. Он рассмеялся. Надзиратель стал лишь маленьким игроком в этой абсурдной пантомиме. Заключенные это запомнили. Охранники это запомнят.       Это было плохо. . Надзиратель, который не мог полагаться на контроль через уважение или даже запугивание должен был использовать другие методы.  Методы, которые, как правило, никому не приносят пользы.       Когда Рэд слегка ухмыльнулся и ушел, Спрэтт прорычал: — Чертов мудак.       — Спратт, послушай меня, — отчаянно сказала ты. — Я понятия не имела, что…       Надзиратель схватил тебя за руку и бесцеремонно потащил за собой. Ты вздрогнула, пытаясь вырваться, но он не отпускал.       — Почему ты не могла пойти нянчить грудничков. Нет, ты должна была оказаться в моей тюрьме, — выплюнул Спратт.       — Я не знала, что будет так, — умоляла ты. Ты поняла, что вы на грани истерики. Ты пыталась успокоиться, но он не переставал тянуть тебя. Боль в руке и в плече. Видения твоего отца, делающего то же самое, заполнили твой и без того перегруженный разум. Нет, не сейчас. Я не могу справиться с этим.       —Отпустите! — рявкнула ты, болезненно выдергивая руку.— Я пойду, ладно! Я пойду!       Спратт хотел что-то сказать, но его взгляд метнулся к ОМОНу. Он ушел, не сказав ни слова. Ты последовала за ним, теперь понимая, куда идешь. Крыло максимальной безопасности.       Твое сердце, если это было возможно, упало еще больше. Что случилось с Черепом?       — Я не могу решить, причастна ли ты ко всему этому или ты просто глупый ребенок, который не в себе, — выплюнул Спратт. — В любом случае, мне все равно. Ты это исправишь, или я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя осудили за подстрекательство.       Ты уже была у двери. Спратт почти не смотрел на тебя. Он просто набрал код, распахнул дверь и швырнул тебя внутрь с такой силой, что ты упала на колени. Дверь захлопнулась за тобой.        Боль пронзила колени. Твое сердце все еще стучало в груди. Ты вскарабкалась, испуганная и злая, почти плачущая в отчаянии, и... твои руки были липкими.       Ты уже бессознательно вытерла их о свою макушку, прежде чем осознала, что делаешь. Запах. Как будто каждый мускул на твоей шее боролся против себя, оттягивая момент истины, ты заставила себя посмотреть вниз.       Твои руки были в крови...       Твоя одежда была в крови.       В коридоре лежали тела. Точнее... части тела.       Ты не знаешь, как долго ты стояла там. И ты не помнишь, что решила идти пешком. Крови на полу было несколько дней. Там были руки и… и внутренности. Запах был отвратительный. Ты двигалась беззвучно, едва давая себе дышать. Все, что ты могла слышать, это звук подошвы твоих ботинок, издававшие липкий, интуитивный звук кровавых шагов.       Ты подошла к камере Черепа прежде, чем смогла себя остановить. Автоматический. Что-то внутри тебя нуждалось в том, чтобы найти его, в то время как любая другая часть тебя хотела быть буквально оказаться где угодно только не здесь.       Камера была пуста.       Из всего, что ты видела до сих пор, это почему-то было самым тревожным.       Ты стояла, осторожно дыша. Не в силах стряхнуть с себя ползучее, царапающее чувство смерти вокруг тебя. Мозг ящерицы, инстинкт пещерного человека был силен в Человеке. Страх монстра в темноте...       Это Череп.       Это и есть Череп.       Ты знала Черепа. Ты верила в него. Ты доверяла ему. Ты заботилась о нем так чертовски сильно, что это было больно.       Десять человек погибли в хижине убийцы. Их тела были изрублены. Их останки съедены.       Ты сморгнула слезы. Что-то было в углу твоего зрения. Ты не хотела смотреть, но ты сделала это.       С пола на тебя смотрела отрубленная голова Уитгласа.       Ты зажала рот рукой, когда тебя вырвало.       Но ты уже шла. Ты не помнишь, как сознательно решила двигаться, уже не говоря о том, чтобы идти. Но ты шла, следуя звукам вдалеке.       За следующим углом ты нашла Черепа.       Он склонился над телом Хаксли. Он был… о боже.       Ты смотрела, как Череп ест...       Голова Черепа резко повернулась к тебе. Его глаз был самым маленьким из всех, что ты когда-либо видела. Его вообще почти не было. Все твое тело дернулось назад, как будто ты была наэлектризованна.       — Череп? — ты задыхалась от страха.— Череп, это я.       Он смотрел на тебя снизу вверх, его лицо растянулось в ухмылке. Это выглядело болезненно. Это была не улыбка. Это была извилистая гримаса, оставившая выражение его лица пустым. Он казался более костлявым, чем когда-либо прежде. Это был тот монстр, которого бы ты встретила в лесу. Это тот, кто бы съел тебя.       Ты не могла дышать, ты потеряешь сознание, если не будешь дышать!       Даже когда Череп поднялся на ноги, он сгорбился, как будто его голова была слишком тяжелой для него. Он смотрел на тебя сквозь прикрытые глазницы. Он поднял руку, сжимая заостренные пальцы в пустой глазнице. Звук, похожий на предсмертный хрип. Красный язык мерцал в его пасти, за острыми и окровавленными зубами.        — Череп? — Твой голос дрожит. — Поговори со мной. Пожалуйста, Череп, поговори со мной.       Череп шагнул к тебя, резко и неестественно. Это было похоже на просмотр заикающейся пленки.  Из-за мерцающих потолочных огней его движения казались еще хуже. Для человека это было бы невозможно. Это была магия, которая вышла из-под контроля. Испорченный, поврежденный. Опасный.       Твое сердце стучало в ушах. Но ты все равно это слышала. Скрипящий звук. Рука Черепа, та, которая не была сжата в глазнице, тянула один из тюремных пожарных топоров. Он был залит кровью.       Ты убежала.       Ты бежала изо всех сил.       Едва ты добралась до коридора, где находилась камера Черепа, ты поскользнулась в крови. Ты едва это заметила, это едва замедлило тебе, когда ты вскарабкались на ноги. Слишком запыхалась, чтобы кричать. Снова побежала.       Ты бежала обратно к надежной двери, бросаясь на металл, выворачивая ручку, стуча кулаками.       — Выпусти меня!— кричала ты. —Выпустите меня, пожалуйста! Спрат! Выпусти меня!       — Умри.       Ты обернулась. Череп был там. Буквально на расстоянии вытянутой руки. Он мог убить тебя. Так чертовски легко. И ты знали всеми фибрами своего существа, что он не хотел этого делать — Череп! Череп, пожалуйста, — плакала ты. — Ты пугаешь меня! Пожалуйста!       Череп сделал еще шаг, но даже сквозь твой ужас ты поняла, что его движения стали менее беспорядочными. Его голова наклонилась. Его глаза начали расцветать до своего нормального размера, как у лани. Под его униформой ты видела сияние его Души.       Произошло что-то необъяснимое. Как будто ты вошла в теплую ванну, внутри тебя что-то поднялось. Заглушая панику. Какое-то более глубокое чувство. Что-то тянет тебя обратно к центру. Ты чувствовала, что теперь можете дышать.       — Умри?       Ты не знала, что он имел в виду. — Я... — Ты огляделась. Все вокруг тебя были мертвы. Уитгласс, Хаксли и что-то похожее на медсестру. — Пожалуйста... — Умри?       — Нет. — «Нет» было самым безопасным ответом, когда каннибал, играющий с топором, говорил о смерти, верно? — Нет, Череп, пожалуйста.       Рукоять топора с тихим стуком упала на пол. — Т/и?       Как будто с тебя сняли десятитонный груз. Твоё лицо было мокрым от слёз, ты не знала, что рыдаешь. — Да, — сказала ты. — Да, это я. Это я. Все будет хорошо, Череп. Хорошо? Все будет хорошо.       Череп смотрел на свои руки. Можно было сказать, что он был в замешательстве. Постепенно выражение его лица изменилось.       — Т/и? — На этот раз было произнесено отчаянно. Просьба. Он был напуган.       Он подошел к тебе, нерешительно протягивая руки.               Как будто кто-то задвинул занавес, ты больше не боялась. Совсем нет.       — Все в порядке, Череп, — мягко сказала ты.       Нет. Конечно, это было нехорошо. Никогда не будет хорошо.       Череп упал на колени, схватив тебя за талию. Он уткнулся своим большим лицом в твой живот, его хватка была такой крепкой, казалось, что он никогда тебя не отпустит. Ты подняла руки, чтобы мягко обнять его огромную голову, проводя пальцами по разбитому черепу.       Когда он говорил, он говорил намного больше, чем ты когда-либо слышала от него. Новые слова.  Рыдал так, как мог только Монстр, которому не нужно было дышать. — Прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости...