Это твой долг...

      На следующий день вакагасира уехал. Он хотел лично разведать информацию, да и в плюс ко всему Дом Ямагути устраивали прием. Отличная возможность аккуратно выяснить, что глава еще одного влиятельного Дома думает о возникшей ситуации. С ними у Ямиро были если не приятельские отношения, то чистый нейтралитет. Оба Дома не претендуют ни на прибыль, ни на территории друг друга. Даже наоборот, оябун Ямиро когда-то, более двадцати лет назад, заключил весьма выгодное соглашение, которое действует и до сих пор. И несмотря на то, что оябун Ямагути недолюбливает молодого и крайне вспыльчивого по характеру вакагасира, видит в нем сильный потенциал и не отказывает в приглашении. Киоши и так понимает, что слишком долго находится в тени. Пора время от времени выходить на свет и более четко заявлять о своем месте в мире. Потому что давние соперники Ямиро после отбытия главы начинали наглеть, будто перестали видеть опасность. Киоши намерен им напомнить.       Следующее утро было не самым приятным для Такары. Ночью ей снилось, что Наоки-сан, наконец-то вернулся. Впервые за долгое время было так тепло и уютно. Они вместе так долго сидели и разговаривали обо всем на свете, что даже не заметили как на улице стемнело. Вдруг за бумажной дверью послышался скрип. Они оба обернулись на звук, но ничего не увидели. Если бы кто-то проходил мимо, его тень бы проскользнула по просвечиваемой из-за коридорной лампы двери. Сейчас там ничего не было. Атмосфера была разрушена нарастающим чувством тревоги. Такара понимала, что внутри они в безопасности, но длинные тени не давали девушке покоя. Словно монстры, что живут у детей под кроватями осмелились и решили выйти наружу. Звук повторился. Наоки-сан с легким раздражением на лице вновь обернулся. «Пойду посмотреть, кто там» — сказал он, направляясь к двери. Такара схватила мужчину за рукав, прося никуда не ходить. Сердце в груди билось лихорадочно, предупреждая о чем-то опасном. О чем-то очень страшном. В дальнем уголке сознания вертится мысль, что глупо бояться темноты. Нет там никаких монстров. Они уже давно живут внутри нас. Так говорил Киоши с легкой улыбкой на лице, больше похожей на звериный оскал. — Не волнуйся, я сейчас вернусь, — ответил Наоки-сан на волнение девушки.       Он открыл дверь, но никого за ней не было. Мужчина обернулся к Такаре, пожал плечами и вышел из комнаты. Она сидела и смотрела в пустоту, казалось, вечность. Слишком долго его нет. Страх холодком пробежался по позвоночнику. Ей хотелось, чтобы мужчина скорее вернулся, но в коридоре стояла тишина. Стоило Такаре на секунду моргнуть, спрятать глаза, прижимаясь головой к коленям и обхватив их руками, как скрип повторился спешными шагами. Она подняла голову, но в дверном проеме все еще пустота. Лампа, что освещала коридор внезапно замерцала, издавая неприятный тонкий звук перегруженной проводки. Такара подошла ближе к светильнику, но тот излучал свет все ярче и ярче, пока лампочка не лопнула, погружая все вокруг в непроглядный мрак. Теперь чувство страха, казалось настолько осязаемым, что перед глазами то и дело мерещились тени. Такара сглотнула вставший в горле ком и позвала Наоки-сана. Ответом была лишь звенящая тишина. Она позвала еще раз, но ничего не произошло. Было принято решение вернуться в комнату на ощупь, но стены будто испарились. Ослепшая девушка передвигалась маленькими шажочками с вытянутыми вперед руками, пока скрип паркета не прозвучал прямо перед ней. Потом еще один сзади. Паника, медленно нарастающая внутри, начала действовать против нее. Воздуха стало критически мало, а звук становится все ближе. Она уже представляет как перед ней появляется господин Киоши, у которого изо рта выглядывают длинные клыки, а по лицу стекают капельки крови. Одно его слово и черти потянутся к ней когтистыми отвратительными лапами из самых глубин. Скрип. Скрип. Бежать уже некуда, ее словно посадили в клетку, стенки которой постоянно уменьшаются. Еще один шаг, и она увидит опасный огонек в глазах, что чернее самого ада. Такара упала, свернувшись калачиком, и посильнее зажмурила глаза, ожидая своей участи. Сквозь плотно сжатые веки виден свет. То самое адское пламя. Снова слышен скрип. Она уже его не замечает из-за гулко стучащего сердца в ушах. Затылком чувствует как чужая рука тянется к ней. Еще чуть-чуть… Это конец. Когда рука уже почти сомкнула свои огромные когти над головой девушки, раздался оглушительный грохот.       Девушка подскочила на кровати, и стала оглядываться по сторонам, судорожно хватая ртом воздух. Несмотря на яркое солнце, освещающее комнату, кошмар никак не хотел отступать. Такара осмотрелась по сторонам, не сразу понимая где находится. Однако когда осознание пришло, перед лицом снова возник образ господина с катаной. Как она могла остаться в комнате наставника? Ей здесь не место. Необходимо как можно скорее исчезнуть, пока Наоки-сан не вернулся. Такара судорожно стала пытаться выбраться из одеяла, вот только спросони ее попытка закончилась с тем, что она с громким грохотом упала с кровати. С трудом освободив ноги из плена, она вылетела пулей из комнаты, не обращая внимания на свой внешний вид. Служанка, которая встретилась ей по пути тут же опустила глаза в пол. Весь штат работников привык работать и вести себя так, будто их и нет на территории поместья. Их не касается то, что происходит с учениками или инициированными войнами мафии. Каждый знает, что можно буквально лишиться языка, если тот окажется слишком длинным.       Когда Наоки-сан вернулся, держа в руках поднос, остановился в дверном проеме. В комнате он увидел лишь пустую развороченную кровать. Должно быть специально бежала окольными и скрытыми дорожками, чтобы они случайно не встретились. Наоки поставил поднос и присел на край кровати. Судя по ее вчерашнему поведению, ей действительно многое пришлось пережить. Мужчина каждый раз разрывал в мелкие клочья рапорт о жизни девушки в Доме. Особенно последние несколько месяцев. Он даже сначала подумал, что у Киоши наконец получилось обуздать безрассудную девчонку, но то, что произошло вчера... Ему было больно видеть эти слезы и слышать мольбы. Он всего лишь хотел поговорить, объясниться, но Такара так этого боялась. Быть может еще не все потеряно. Спустя практически два года она все еще сохранила, пусть и малую долю, тех чувств, что читались в ее глазах. В своих размышлениях мужчина стал складывать скомканное на полу одеяло. Иначе девушка вела бы себя совершенно по-другому. Нужно дать ей немного времени, - сделал он вывод и обернулся на упавший на пол предмет. Его лицо тронула нежная улыбка. Необходимо дать ей привыкнуть, что он вернулся и теперь будет рядом.       Через несколько дней Наоки-сан возобновил свои тренировки и занятия с учениками. Он был очень рад вернуться и снова увидеть повзрослевших учеников и познакомиться с новыми. Приятно осознавать, что Дом наращивает мощь. Все больше и больше талантливых ребят прибавляются в их ряды. Однако среди всех промелькнувших лиц одного конкретного он так и не увидел.       Такара всеми силами пыталась избегать встреч с наставником. Судьба словно сделала петлю и вернулась на два года назад, когда приходилось делать все тоже самое. Девушка намеренно приходила к Йирони-сама на лекции с опозданиями, чтобы оставаться у него в качестве наказаний. Подолгу тренировалась с истинными у Торуки-сан, что снова не обошлось без травм. Только в этот раз она не обращалась к врачам, где ее легко было найти. Такара пряталась в женских спальнях и выходила только в группе с другими девушками.       Наоки-сан не искал с ней намеренной встречи, но прошла уже неделя и нельзя просто так продолжать пропускать занятия. Кроме того, занятия были лишь предлогом, так как на самом деле у него была другая цель. Однако они встретились совершенно не там, где ожидалось. В отсутствие господина Наоки должен посещать подземелья, чтобы следить за работой дознавателей и учеников. По началу он также ненавидел это место, да и сейчас его мнение не особо отличается. Просто теперь это воспринимается как неприятная и грязная работа, которую нужно выполнить. Одна из множества задач, которая помогает стать более достойным членом большой семьи. Ученики все также плакали и кричали вместе с пленными, кого-то тошнило, а кто-то терял сознание. Все также как и Такара пытались противиться приказам, терпели наказания вывихами и розгами. Сами лишались ногтей. Но вскоре любой человек принимал простую истину, что причинять боль намного легче, чем испытывать самому. Руки привыкали к отточенным движениям, а душа черствела. У всех Домов есть свои темные секреты. И у Ямиро — это умение добиваться правды так, что люди сами охотно раскрывали все тайны, прося об избавлении. Моля о смерти.       После нескольких часов в спертом, насыщенном мочой и кровью, воздухе Наоки-сан отпустил бледных учеников. Осталась еще одна камера со знатной иностранкой, которая пыталась что-то вынюхивать не в том месте, и не в то время. Она все время что-то кричала на странной смеси тайского и японского языков. Женщин всегда было труднее допрашивать и Наоки не удивился, что процедура занимала дольше обычного времени. Однако когда мужчина вошел в камеру — остолбенел. Перед ним была ученица, которая с не просто беспристрастным, а скорее увлеченно-сосредоточенным лицом засыпала гранулы соли в широко раскрытую рану на руке пленницы. После очередного отказа, девушка стала заливать в рану спирт, принося невыносимую жгучую боль. — Вам необходимо лишь сказать для чего вы подослали своих шпионов под видом прислуги в поместье, — буднично, словно в сотый раз повторила Такара. — Ваши подчиненные находятся буквально за стенкой и уже давно вас выдали. Нет смысла продолжать препираться.       После очередных криков, иностранка мотала головой из стороны в сторону с такой силой, что уже становилось не понятно — это судороги от болевого шока или очередной отказ говорить. Стоило отметить очень чистую работу: лицо, шея и другие участки кожи были абсолютно не тронуты. Разрезы были сделаны на предплечьях и внутренней стороне бедра. Из-за соли кровь практически не текла, не позволяя пленной умереть от кровопотери. Однако наставника готового увидеть здесь всё, поразила не сама работа, а ее исполнитель. — В таком случае придется еще один разрез сделать под ребрами, — констатировала девушка и отвенулась, чтобы взять со стола скальпель. — Такара, — неровным голосом обратился к ней Наоки.       Девушка сразу обернулась и подскочила на ноги, наклоняясь туловищем в приветствии. — Наставник. Не ожидала вас здесь увидеть. Господин дал мне задание, которое я выполняю уже в течение нескольких месяцев. Обычно он проверяет результат. — Киоши-сама вынужден был уехать сегодня утром, — ответил Наоки, все еще не веря свои глазам.       Было страшно видеть такую Такару. Сосредоточенная, холодная, безжалостная. Точная копия господина во время его обучения. Киоши все-таки смог добиться своего. — Отличная работа, — с усилием он вытолкнул слова из горла. Никогда не думал, что будет говорить своим ученикам подобные слова в подобных обстоятельствах. — Киоши-сама всегда лично следил за мои обучением, — дрожащим голосом ответила Такара. Она не хотела видеться с наставником. Слишком больно. Эта душевная боль приносила куда больше страданий, чем телесные наказания и пытки совести. Она надеялась, что нашла единственное место, где они никогда больше не пересекутся, но судьба имеет своеобразное чувство юмора. — Ты свободна, — отдал приказ наставник. — Учитель, я еще не получила никаких сведений, — попыталась возразить Такара. — За тебя здесь все закончат. — Но наставник... — Это приказ. Жди меня наверху.       Подождав несколько минут на улице, Такара вздрогнула от громкого звука закрывающейся двери. Девушка тут же склонилась в поклоне перед наставником. — Учитель, прощения за свое поведение. Я вела себя недостойно для воина Дома Ямиро. Прошу назначить мне соответствующее наказание.       Наоки со странным выражением лица ожидал пока длинная речь окончится. Ему все еще было непривычно такое поведение девушки, но обещал сам себе быть терпеливым. — Все в порядке. Я принимаю твои извинения. Впредь уделяй больше внимания самоконтролю и держи в узде свои эмоции. Нужно научиться холодной головой оценивать ситуацию, чтобы не повторять своих же ошибок.       Такара кивнула соглашаясь, но неосознанно потянулась ладонью, чтобы прикрыть поврежденную руку. Когда осознала свое движение, вернула руки по швам, что не укрылось от наставника. — Иди за мной, — сказал Наоки-сан и отправился в сторону главного здания.       Девушка следовала за учителем до тех пор, пока они не оказались на этаже со спальнями наставников. Такара остановилась смотря со страхом в глазах на бумажную дверь комнаты. — Проходи, — пригласил ее Наоки-сан, но девушка осталась стоять у порога. — Ученикам не положено находиться здесь. — Это приказ, — пришлось настоять. — Нет, учитель. Назначьте мне любое наказание, но я не переступлю порог комнаты.       Упорство девушки начинало раздражать, как и в целом такое её поведение. — Отказываешься выполнять приказ? — Простите, наставник. — Тогда это и есть твое наказание! — разозлился Наоки. Он увидел как от его резкого тона девушка вздрогнула и опустила глаза вниз. Это будет очередной удар в ее сторону. Мужчина продолжил более спокойным тоном — Сегодня ты проведешь время в моих покоях.       Такара поклонилась и прошла внутрь. Весь ее образ словно на секунду осунулся. Она будто размякла и спрятала разбитый взгляд, смотря в пол. Но вскоре она взяла себя в руки и снова, расправив плечи, посмотрела на своего наставника и спросила, что ей нужно сделать. Голос ее дрожал. — Господина сейчас нет. Тебе незачем вести себя подобным образом, — проговорил Наоки-сан, смотря на девушку. — Это не имеет значения. Он все равно обо всем узнает. Проще подчиниться и сделать так как велят. Поэтому, если вы не возражаете, я бы хотела сделать все быстро, чтобы вернуться дальше к тренировкам, — к концу фразы с большим трудом удалось вернуть голосу ровный тон, правда, в котором по прежнему звучат нотки сожаления. — Господи... — чуть слышно проговорил мужчина удивленно. Все краски сошли с его лица.       Он в одно мгновение преодолел расстояние между ними и крепко обнял девушку, одной рукой прижимая ее голову к своей груди и утыкаясь носом в копну приятно пахнущих волос. — Прости меня. Такара, я... я не знал. Я не хотел тебя напугать. Сколько же раз он это делал? — затараторил Наоки, не зная как помочь. Чувство ужасной ошибки сдавило ему грудь.       Такара так и стояла с приоткрытым ртом и опущенными руками. Поведение мужчины вызывало слишком много вопросов. — Наоки-сан, я... Это не правда... Он... — Тшш. Ничего не говори, — прошептал Наоки. — Прости меня. Я, правда, не имел ничего этого в виду. Я просто хотел поговорить, но ты постоянно сбегала... Прости меня.       Спустя минуту, девушка мягко взявшись за плечи, отодвинула наставника от себя. — Простите, но я ничего не понимаю. — Ты снова извинилась, наверно уже раз сто с момента нашей встречи. Однако во многом была и моя вина, — Наоки отвернулся на секунду к ящику стола и вновь вернулся к девушке. Он сделал шаг вперед и протянул руку.              Такара широко раскрыла глаза и взяла тонкий браслетик из красной нити. Она удивленно посмотрела на мужчину перед собой и надела браслет обратно на запястье, где ему и место. — Я боялась, что порвала его и потеряла. Как вы его нашли? — Ты его забыла у меня в комнате, еще в ту встречу. Я знал, что он очень дорог для тебя. — Да, это единственное, что сохранилось от моей настоящей семьи. Я очень вам благодарна, — Такара улыбнулась и поклонилась. — Но Наоки-сан я все еще ничего не понимаю. Это же все было не только из-за браслета. — Верно, не только, но боюсь при других обстоятельствах мне бы не удалось добиться твоей аудиенции, — Наоки намеренно выбирал более официальный тон, хотя атмосфера в комнате стала намного доброжелательнее. — Вам было достаточно приказать мне. — И ты бы снова отказала мне, предпочитая дальше работать на нижних этажах дома в качестве наказания, лишь бы не встречаться со мной. До сих пор не верю тому, что увидел сам. — Учитель, есть вещи, которые мы не в силах контролировать. Иногда сдаться — единственный выход. — Такара, это не так. Ты не должна себя вести так, словно... — Это не важно, — грубо прервала его девушка. — Я здесь в качестве наказания. Что я должна сделать? — она была, действительно, благодарна за находку, но хотелось как можно скорее покинуть комнату. Не важно каким путем. — В таком случае... Твоим заданием в качестве наказания будет — выслушать меня. Услышать все, что я хочу до тебя донести. Дальше выбор будет за тобой.       Такара глубоко вздохнула и подняла голову, словно боялась будто потекут слезы. Но этого не произошло. Она теребила руки, скрипя кожаными перчатками, собираясь с мыслями. Ощущение, будто ей невыносимо находиться в обществе мужчины, но она собирала все свои внутренние силы, чтобы продержаться необходимое время. — Я готова слушать, — спустя какое-то время сказала она, твердо смотря на наставника. — Прежде всего, я прошу у тебя прощения за все те грубые слова, что говорил и что так внезапно уехал, без предупреждения. — Учитель, вы не должны отчитываться перед учениками. — Выслушай пожалуйста до конца. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я совершил ошибку. И сейчас я обращаюсь к тебе не как наставник по фехтованию к ученице, а как мужчина, который совершил неправильный поступок по отношению к девушке.       Такара резко сделала шаг назад и посмотрела на Наоки. Она не могла поверить своим ушам. Словно это была выдуманная сказка, шутка. Но он был абсолютно серьезен. — То, что тогда произошло между нами не было не правильным. Мне никогда ты не была противна. Я хотел поставить тебя на место. Мои слова были жестокими и грубыми, но на самом деле я был зол на себя. Понимаю как это звучит спустя столько времени, но лучше поздно чем никогда? — слова очень тяжело давались мужчине, и под конец он попытался разрядить обстановку глупой шуткой. Но вышло действительно глупо.       Такара уже не смотрела на него, она всеми силами пыталась сделать вид, что ей все равно, но слезы оставляли предательские дорожки на щеках. — Я долго не мог даже самому себе признаться, — Продолжил Наоки. — Первое время, в чужой стране я не мог найти себе место, хотя это была далеко не первая моя поездка. Я злился, срывался. Но сердце каждый раз грудь болезненно сдавливало, когда я думал о тебе. Господи, за это время я так много ошибок сделал. Если бы была возможность вернуться во времени, я бы врезал себе хорошенько. Мне не хотелось оставлять тебя здесь одну на такой долгий срок, но ты сама знаешь господина. Если что-то идет не так как задумано, то он плохо сделает всем. И не важно причастен ты или нет. По правде признаться, я был эпицентром его проблем и совершенно не соблюдал границы. Ничего не мог с собой поделать и сорвался. Как когда-то ты. Ты смогла наплевать на предрассудки и приказы, чтобы попытаться спасти меня. Но я струсил и сбежал. Прости меня, если сможешь, — на одном дыхании произнес мужчина.       Такара видела, что Наоки-сан тоже сильно нервничал, и некоторые слова были адресованы скорее прикроватной тумбе, чем ей, но она услышала главный посыл. Та боль, которую она сдерживала все это время и которая стала понемногу затухать, вспыхнула внутри с новой силой. Она уже даже не пыталась скрывать, что плачет. Она вспомнила те самые тепло и нежность, которые она чувствовала тот сквозь сон, когда осталась в этой комнате. Она вспомнила ту ночь, когда они впервые остались здесь наедине.              Наоки-сан подошел к ней и взял за руки. — Когда я увидел тебя тогда… Мне потребовались все духовные силы, которые у меня есть, чтобы удержаться и не подойти к тебе при всех. А когда господин попросил тебя остаться после собрания, хотелось вытащить катану и проткнуть его сердце. Хотелось видеть как он захлебывается собственной кровью.       Девушка с силой сжала чужие ладони и испуганно взглянула на мужчину. — Тише! — закричала она шёпотом. — Нельзя такие вещи вслух говорить. Он может услышать. Он узнает все. Он всегда все знает. И может убить… — Ты этого так сильно испугалась? Что меня убьют?       Такара, несколько смутившись, опустила глаза и отпустила чужие руки. — Да. Я не хочу, чтобы вас убили. Я лучше буду худшей ученицей, которая пропускает ваши тренировки и провалит инициацию... но я... я не хочу снова вас потерять, — девушка стушевалась, но сквозь слезы сказала правду. Это было слишком долго. — Я не знала, сможем ли увидеться снова. Давно уже простила вас, ведь вы были правы. Кто я такая? Просто одна из десятков ваших учеников. Но спасибо вам за все, — Такара сделала шаг назад и вновь поклонилась. Мужчину уже порядком начал раздражать этот жест. — Теперь мне пора идти.       Девушка успела уже сделать пару шагов к двери, когда Наоки резко схватил ее за руку и потянул к себе, мягко увлекая в объятья. Его взгляд опустился с ярких карих глаз к алым губам. Поцелуй был осторожным, девушка пару секунд боялась пошевелиться. Но вскоре она расслабилась и позволила чувствам, которые она душила в себе столько времени вырваться на свободу. Она так отчаянно цеплялась за него, словно за последний лучик надежды. Здесь было столько чувств и столько боли.              Такара слегка приоткрыла рот и позволила мужчине проникнуть внутрь. Он с трудом сделал вдох через нос. От нее просто сносило крышу. Хотелось ее всю, целиком и полностью. Она только его. Руки беспорядочно блуждали по столь притягательному, уже более женственному телу. С плеч они постепенно опускались на лопатки и талию. Хотелось зайти дальше, но нельзя спешить. Девушка первая разорвала поцелуй от недостатка воздуха. Небеса, она была невероятной. Такая красивая с припухшими губами и порозовевшими щеками. Яркие глаза заволоченные сладкой дымкой. С утра ее волосы были взлохмаченные и одежда была в беспорядке со вчерашнего дня. Но именно такой, она нравилась больше всего. Такая домашняя. Настоящая. Никакого притворства, никаких масок. Именно такой он ее помнил: такой маленькой, но взрослой одновременно. Такой хрупкой, но сильной. Такой горящей, живой. Именно такой он ее полюбил и не мог сейчас налюбоваться. —      Я хочу исправить свою ошибку и признать тебя своей парой, — признался Наоки, не отрывая глаз от прекрасного лица. — Мне плевать, что воину не пристало встречаться с неинициированной. Мне все равно на возраст. Если нужно я готов лично вытерпеть любые угрозы и наказания от господина, но более я ему не позволю тебя трогать. Ты не его собственность, которую можно купить и использовать как вздумается. Ты человек. Ты девушка. Ты моя девушка.       Такара смотрела на Наоки и не могла поверить. Все это казалось сказкой, волшебством, в котором исполнялись желания. Но сердце в груди стучало так громко и отчаянно. Она сильно скучала по нему и сейчас ни за что не отдала бы свое счастье, когда он стоит прямо перед ней. Так близко. Девушка потянулась за следующим поцелуем. Он уже не хранил в себе той невинности, что была первым шагом. Наоборот, он был таким глубоким и развязным. Такара льнет все ближе, прижимаясь к чужой груди и слегка сжимая волосы на затылке. Наоки отвечает охотно, оттягивая и покусывая сладкие губы, которыми он и за всю жизнь бы не насытился. Губы, которые столько снились ему и заставляли отталкивать других женщин, потому что всё было не то. Все они не были Такарой, что могла быть такой робкой и страстной, далекой и желанной. В комнате витал сладкий, пьянящий и вскруживший голову аромат. Его было так много, что можно утонуть. Наоки тонет в собственных эмоциях и ощущениях, которые не должен был испытывать, но он чувствует это. По комнате волнами распространяется звук причмокиваний и сбитого дыхания, а по коже от малейшего прикосновения пробегали стаи мурашек. Такара словно ангел, падший с небес. Падший за грехи, но принесший личный рай для него. Человек, открывший новый мир и Вселенную.       Мужчина аккуратно обхватил Такару под бедра и приподнял, чтобы не разрывая поцелуй подойти к кровати. Он мягко опустил девушку на шелковые простыни, придавливая своим весом. Его мягкие губы прокладывали дорожку из поцелуев по подбородку и вниз к шее, пока ловкие руки развязали оби и раскрыли повседневные одежды. Девушка смотрела на него затуманенным взглядом, наблюдала, как он жадно любовался ею. Наоки поцеловал уголок ее губ, скулу, мочку уха, а затем — шею, мягко поглаживая руками живот и ребра. От каждого такого легкого касания по коже Такары словно проходил электрический разряд. Мужчина впился губами в шею, оставляя на бледной коже красные отметины и тут же зализывая их. У обоих дыхание сбивчивое, не ровное, а в комнате стало ужасно душно. Учитель с едва слышным звериным рыком укусил чужое плечо, выбивая из столь желанных губ полувскрик полустон.       Поцелуи спускались все ниже, доходя до пупка. Мужчина горячо ласкал ее тело, уделяя внимание красивой и нежной груди, после чего продолжил дорожку поцелуев до самого низа, пока не достиг цели. От этого ожидаемого касания она вздрогнула и, смущаясь, начала подгибать колени. Наоки понравилась такая реакция и он углубил поцелуй. Из приоткрытого рта девушки вырвался протяжный громкий вдох. Ее спина прогнулась дугой, а руки сжали прохладные простыни, что приятно холодили кожу. Мужчине пришлось приложить усилия, чтобы удержать ее бедра на месте, но Такара так и извивалась всем телом. Стоило ему на секунду отстраниться, чтобы сделать глоток такого необходимого в этот момент воздуха, как девушка резко села, поджимая под себя ноги. Ее щеки пылали. Такара сидит перед ним такая красивая, такая горячая и боится поднять глаза от стеснения. Когда на улице ночь, намного проще вести себя раскованно, но сейчас Наоки не может отказать себе в том, чтобы жадно впиться в нее глазами при свете дня. Он не может оторвать от девушки взгляд, никогда не сможет насытиться ею.       Мужчина нежно берет ее подбородок и заставляет посмотреть на себя. Он не может скрыть своей улыбки, потому что она сейчас безумно милая. Сердце приятно защемило от того, как она старается не смотреть в глаза. Наоки даёт ей такую возможность и втягивает в новый поцелуй. Такара слегка сжимает короткие светлые волосы на затылке, шире раскрывая рот и впуская его внутрь. Ее руки мягко опускаются на плечи и помогают избавиться мужчине от лишней одежды. Теперь он остался в одних штанах. Такара даже в мыслях не могла представить, что коснётся его там. Только руки сами бесконтрольно блуждали по крепкому телу пока не наткнулись на ткань штанов. Наоки мягко разорвал поцелуй и аккуратно взял ее руки в свои. Глядя в шоколадные глаза напротив, он коснулся губами сначала кожи первой, а потом второй перчатки. —       Ты мне все еще доверяешь? — спросил он хриплым от возбуждения голосом.       Сердце внутри трепетало от возбуждения и страха. Она вновь нарушила свое слово. Вновь чувства заставляют ее забыть кому по истине она служит. Но сейчас, в этот самый момент в голове крутится всего одна мысль. Она никогда не простит себе, если отпустит его снова. Она готова вытерпеть любые, даже самые страшные пытки и наказания, но больше никогда не оттолкнет Наоки. Потом даже умереть не жалко. Но сейчас... сейчас она хочет быть любимой и нужной. Низкий голос возле самого уха сводит ее с ума. И пусть все это окажется сном, сладкой сказкой. Девушка не простит себе если упустит этот шанс, хотя бы на мгновение почувствовать себя счастливой.       Прикусив от волнения нижнюю губу, Такара на мгновение опустила взгляд будто размышляя, но потом снова вернулась к любимым серым глазам и кивнула в знак согласия. —      Всегда, — прошептала она.       Наоки расстегнул пуговицы на правом запястье и ловким движением стянул перчатку. Когда он коснулся второй застежки, Такара заметно занервничала. Он осторожно снял ее, не давая девушке убрать руку за спину. На ней не хватало половины мизинца. Не самое лучшее, что могло произойти с девушкой, но ему было плевать. Она прекрасна. Каждый ее недостаток только украшает, делает ее особенной. Он поцеловал тыльную сторону ладони и отпустил ее, боясь слишком сильного давления. Возможно, Такара еще сама не готова признать себя такой. Но он верил, что однажды она сможет.       Мужчине уже было сложно сдерживать свое желание, чтобы не напугать девушку, но так долго сдерживаемые чувства сжались ощутимым клубком нервов внизу живота. Он впился животным поцелуем, с рыком терзая желанные губы. В нем уже не было ни нежности, ни той скромной невинности. Оба окунулись в страсть с головой, едва сдерживаясь, чтобы не съесть друг друга. Хотя Такара все-таки укусила мужчину за нижнюю губу теряя над собой контроль. Ему это нравится. Придерживая ее за голову, он опустил ее обратно на кровать, прижимая сверху собой. Больше нет места стеснения и неловкости. Только бушующий между ними огонь желания. Ловкие женские ручки помогли освободиться мужчине от мешающих штанов, что становились преградой на пути удовольствия. Не разрывая поцелуй, Наоки развел колени Такары устроившись между ними, от чего вызвал нескончаемый табун мурашек по всему телу. Температура в комнате, казалось, повысилась на несколько десятков градусов. Мужчина взглянул в глаза напротив. Там сплошной туман и безмолвное требование большего. Он понимает все без слов и мягко входит в ее тело, отчего раздаётся глубокий громкий стон. Наконец-то, можно не сдерживать себя. Такара в этот момент будто потеряла себя. Она утонула в потоке искрящихся чувств, растаяла от раскаленной кожи и обжигающего душу дыхания. Было слишком хорошо, как не бывает в реальности. Может она уже давно умерла и оказалась в раю, где чувства, словно цунами затопили все ее сердце. Она в мире, где есть только Наоки.       С каждым его толчком, с утробным рыком, она распадалась на мелкие частицы и вновь собиралась от поцелуев, от его губ, от рук, бесконтрольно бродящих по телу, мнущих нежную кожу, на которой точно остаются синяки и царапины. Именно этого ей так не хватало, и поэтому Такара с такой жадностью и беззаветностью отдаётся, целиком и полностью, вся без остатка. Темп все нарастает, а скомканные простыни уже давно на полу вместе с подушками. Это было прекрасно. Его любовь везде: и внутри и снаружи. Когда эйфория достигает своего пика, девушка громко вскрикивает, сжимая мужские плечи до побелевших костяшек и оставляя глубокие царапины по всей спине. В этот момент было плевать на приличия, плевать, что сейчас день, плевать, что она кричит так громко, что слышит наверняка весь Дом. На них тоже плевать. Самое главное происходит здесь и сейчас. Где есть только он.       Наоки тоже уже близок. Он приподнимает ее бедра и помогает насаживаться глубже во всю длину. И чем глубже он входит, тем меньше хочется покидать тёплое и узкое пространство внутри нее. Такая горячая, такая мокрая она только для него одного. Такара только его, и любой, кто посмеет пальцем к ней прикоснуться, рискует расстаться с жизнью. Любой, будь то вакагасира или даже сам оябун. Мужчина впивается поцелуями-укусами в молочную шею, наслаждаясь пьянящим ароматом ее кожи. Когда он достигает пика, то не может сдержать глубокого низкого стона, что разнесся по комнате. Эта девушка совершенство. Его совершенство.       Такара громко вскрикнула на выдохе, напрягаясь всем телом и не зная, как сделать следующий вдох. Сейчас, в эту секунду, она видит звезды. Нет, всю вселенную в глазах напротив. Там одна любовь и нежность, словно больше ничего не существует в этом мире. Девушка последний раз всматривается в серебристую радужку и обмякает в его руках, лишенная сил. Сегодня он только ее, и больше она никому свою любовь не отдаст, — это последнее, о чем подумала Тарака, перед тем как отключиться.       Наоки смотрит на нее с неприкрытым обожанием, с такой по-детски открытой улыбкой, какую он думал, что давно забыл. В том мире, в котором они вынуждены выживать, нельзя быть таким счастливым. Но здесь, прямо в эту минуту, он безмерно счастлив. Наоки вернул на место подушки и заботливо уложил Такару на них, накрывая простынями. Она еще такой ребенок, а сейчас вообще кажется малышкой, что заблудилась и случайно попала к нему. Говорят, что случайности не случайны. Мужчина верит в эти слова, потому что Такара — это не случайность, а его судьба.