Это твой долг...

      К семи часам вечера начали собираться гости. Каждые полчаса у ворот поместья останавливались колонны бронированных автомобилей, из которых выходили их знатные хозяева и представители. Служанки и ученики сопровождали их на всем пути от входа на территорию, провожая до гостевых комнат и заканчивая местом за праздничным столом. В этот день традиционная японская церемония чаепития уступила свое место европейскому пиршеству. Господин Киоши находился в главной зале и лично приветствовал каждого гостя. Сегодня он был одет в черный костюм с золотистым цветочным принтом: узкие, но не облегающие штаны и пиджак, открывающий вид на оголенные, накаченные мышцы груди. Волосы были чуть небрежно убраны назад, открывая широкий лоб, но оставив намеренно одну прядку. Образ выглядел смело и дорого. На всеобщем фоне господин, действительно, выглядел хозяином этого места.       Когда все приглашенные уже были на месте, начался самый разгар праздника. Играла живая музыка, ученики демонстрировали свои лучшие навыки владения холодным оружием, показывали танцы с веерами и лентами. Девушки в изящных, но традиционных нарядах сновали между гостями предлагая чай и спрашивая о комфорте. Все, кто не был знаком с правилами пребывания, уже были осведомлены и присматривались к молодым юношам и девушкам. По обыкновению, всегда особо были интересны те, кто пришел в первый раз. Именно они выглядели роскошнее остальных. Истинные сегодня блистали: безупречная одежда и макияж, превосходные манеры. Другие ученики тоже старались, но им все равно не удавалось делать это так. И все-таки не отнять того, что находится в крови. Например, Кимико, в свои шестнадцать лет, она уже полностью расцвела и никого не могла оставить равнодушным. Если Киоши по праву считался хозяином, королем этого вечера, то она была королевой, несмотря на простые черные одеяния. Властный взгляд и величественная осанка, уверенная походка и уверенность первыми оставляли впечатление, нежели легкий макияж и скорее удобная прическа, чем торжественная. И как бы гостю не хотелось провести с ней ночь, они не посмеют и прикоснуться к этому сокровищу, без разрешения. Здесь все и каждый знали — эта девушка истинная наследница дома Ямиро, будущая сятэйгасира. Кстати, говоря о сокровище… Этой девчонки сегодня вообще не было видно.       Киоши медленно обернулся, сканируя помещение, но нигде не увидел ее. Простые ученические одежды сильно выделяются на фоне красавиц в дорогих нарядах, но даже среди тех немногих девушек, ее не было. Господин распорядился приготовить для Такары именно такие, простые одеяния, чтобы подчеркнуть занятый статус девушки и выполнить данное обещание. Однако сегодня она даже на глаза не попадалась. Должно быть готовится к выступлению или на кухне заваривает чай. Киоши бы запомнил, если бы увидел ее. Возвращаясь к своему месту, его взгляд зацепил невысокий мужчина, чуть моложе его самого, в довольно необычном строгом костюме тройке холодного фиолетового цвета. Это был представитель оябуна Дома Хашинохана.       Эта группировка совсем недавно дала о себе знать. Недавно, если верить официальным источникам. Если приглядеться получше, то можно увидеть на черном лацкане пиджака серебряный значок лотоса с закрученными в центр кометами. Слишком часто стал встречаться этот символ. Этот Дом еще очень молод и не имеет такого прочного фундамента и истории, как например Дом Ямагути. Потому они осторожны, очень осторожны. За все то время, что Киоши посылал разведку, люди возвращались с жалкими крохами информации. Известно лишь, что Дому принадлежит небольшая фармацевтическая компания, основные поставщики материалов американцы, а сотрудничают они с людьми Токугава. То, где они географически расположены, кто их оябун — неизвестно. Для общественности существует лишь господин Хашинохана, по образованию юрист, не имеет никаких родственных связей с правительством, окончил местный университет и сейчас занимается делами компании. Все так просто и складно, что Киоши бы поверил ему, если бы не инцидент с кораблем пару лет назад. — Хашинохана-сама, как вам вечер? — спросил Киоши, подойдя к мужчине поближе. — Господин Киоши! — ярко улыбнувшись, воскликнул он. — Праздник организован очень хорошо. Мне даже стало теплее на душе, когда одна из ваших учениц предложила мне чарку жасминового чая. Я глубоко уважаю вас за то, что ваш Дом с такой строгостью и одновременно трепетом относится к древним традициям. Благодаря таким людям, наша культура не потеряет своей истинной красоты в быстро изменяющемся мире. — Верно, здесь годами обучают традиционным японским искусствам: будь то чай, меч, каллиграфия или музыка. Присмотрели себе кого-нибудь на сегодня? — Неужели вам не жалко обучать этих детей таким грязным вещам? — уже более серьезным тоном спросил гость. — Нисколько. Для девушек их тела — отличный способ развязывать чужие языки. — А для юношей? — А для юношей — их затыкать. — Сколько в людях есть желаний, столько же и пороков. Не хочу вас оскорбить, но эту ночь я предпочту провести в одиночестве. — Нисколько, это ваше право. Могу я поинтересоваться, почему глава Дома не смог порадовать нас своим присутствием? — Боюсь, мой господин слишком занят. Если бы у него была возможность, он бы обязательно приехал. — Пожалуйста передайте ему, что это большое неуважение по отношению к главам крупнейших Домов Якудза. Ваш еще так молод, как бы не нажил себе врагов. — Да, мы только недавно смогли подняться на ноги, но это не означает, что не сможем дать отпор. Однако, никто же не хочет развязывать междоусобицу? — колко ответил Хашинохана. — Верно, это никому не нужно. А сейчас я вынужден откланяться, — кивнул Киоши и покинул собеседника.       В этот момент перед столом прекрасный танец демонстрировали девушки-близняшки. Одна была одета в желтое, а другая в синее кимоно. Игра контрастов, лед и пламень. Все взгляды были прикованы к ним. Истинные ученики никогда не подводили своего господина. Киоши еще раз огляделся и вернулся к своему месту за столом. Некоторое время он поддерживал ничего не значащий разговор с господином Токугава. Открытую неприязнь ни в коем случае нельзя показывать, поэтому мужчины лишь обменялись приторными любезностями, не затрагивая никаких рабочих моментов. Сегодня как никак праздник, и даже самые опасные и могущественные люди предпочли бы отдохнуть.       Неожиданно внимание Киоши привлек юноша лет тринадцати. Кажется, его имя Юта. Было видно, что он очень волновался, впервые находясь в центре внимания, но справился неплохо. Катана изящно лежала в его руке и безропотно вырисовывала узоры в воздухе. Движения были верными, но недостаточно плавными. В завершение номера был сделан эффектный кувырок с подкидыванием меча. Все время что-то в движениях юноши казалось неуловимо знакомым, но понять, что именно было сложно до последнего элемента. Такара. Киоши видел несколько раз как она обучала детей фехтованию, должно быть он один из них. Наоки-сан достаточно хорошо натаскал девушку, чтобы она ему помогала.       Время приближалось к ночи, но господин так и не увидел выступления девчонки. Более того, он вообще ее сегодня не видел. Когда что-то не идет по заранее намеченному плану — это ужасно раздражает. А тот факт, что девочка-сокровище, как правило, является причиной — еще больше. Вакагасира еще раз осмотрел помещение. В среди такого количества людей сложно найти кого-то конкретного, но сейчас ее определенно здесь нет. Он вышел из залы и прошел на кухню, снова не увидев девушки, невзначай поинтересовался все ли впорядке у поваров и вышел дальше на улицу. Несмотря на запрет, прошел в женское спальное крыло, проверяя все комнаты. Со стороны это, наверное, выглядит максимально странно и нетактично, но плевать. Он должен найти ее. Обещал же, что позаботится. Пройдя пару комнат, взгляд наткнулся на красивое одеяние из иссиня-черного шелка, висящее на вешалке в пустой комнате. Должно быть, это ее. Значит она собиралась пойти на праздник, но не пришла. Спрятаться решила? Вряд ли, где здесь спрячешься? Никто не будет покрывать какую-то девчонку перед вакагасира, рискуя своей жизнью. Никто не осмелится врать Киоши в лицо.       Маленькая мразь. Она умудряется раздражать, даже своим отсутствием. Почему вакагасира должен был оставить гостей ради одной нерадивой ученицы? Локаций, где девчонка может быть не так уже много: тренировочный зал, госпиталь и гостевая комната. Киоши подозвал к себе одного из дозорных и отправил проверить все объекты и стрельбища, а сам направился в госпиталь. Если первые два варианта окажутся ложными, то без кровопролития сегодняшняя ночь не пройдет. Его шаги были стремительны и тверды, а руки сжаты в кулаки. Когда разъяренный Киоши открыл дверь госпиталя, дежурная медсестра подпрыгнула от испуга и, быстро поклонившись, побежала будить доктора Мо.       В это время уже прибежал дозорный и сказал, что никого на тренировочный площадках нет. Вакагасира сдержанно отправил его обратно на службу. Как только тот ушел, мужчина с громким шлепком ударил ладонью по приемной стойке. Через пару минут неспешным шагом вышел слегка помятый мужчина, который еще в пути потирал прищуренные от яркого света глаза. Не останавливаясь, он кивнул господину и прошел дальше в свой кабинет. Киоши проследовал следом и закрыл дверь за собой. — Чем обязан? — сонно спросил доктор Мо, надевая белый халат. — Она здесь? — В поместье проживает и работает половина тысячи человек. О ком конкретно идет речь? — Будто ты не знаешь о ком. Не строй из себя дурака! — окончательно взревел Киоши. — Конечно я знаю, — спокойным тоном отчеканил доктор Мо. — Но ты не имеешь права врываться так, и будить всех своим шумом. Время уже позднее.       Киоши слегка прищурил глаза, словно рентген пытаясь проникнуть в мысли человека напротив. Врач встретил убийственный взгляд не менее пристальным, и после минутной молчаливой борьбы вакагасира расслабил кулаки и сел на стул перед рабочим столом. — Да, Такара была госпитализирована сегодня днем с серьезным вывихом левого голеня.       Внешне господин оставался неподвижен, ни один мускул на его лице не дрогнул, лишь тьма в глазах немного потеплела. Однако внутренне у Киоши словно камень с души упал. Было опрометчиво давать Наоки-сану такое глупое слово. Сам себя загнал в ловушку и теперь выглядел весьма глупо. Кто же знал, что произойдет такая случайность, что именно в этот раз девушка сможет избежать всеобщего внимания. Слишком подозрительно… — Как это произошло? — прочистив горло, уже ровным голосом спросил вакагасира. — На репетиции неудачно прыгнула и подвернула ногу. И предугадывая твой следующий вопрос, это правда. Были свидетели, они всё подтвердили. — Идиотка, — с ноткой иронии проговорил сам себе господин. — Только она так могла… — Может и идиотка, но сотрясение она получила из-за тебя, — доктор Мо достал медкарту. — Два месяца назад, помнишь?       Взгляд Киоши вновь покрылся льдом. Он откинул довольно толстую папку в сторону. — Что ты хочешь этим сказать? — То, что из-за сотрясения у нее могут быть сильные головокружения. Вполне возможно, что именно из-за этого она оступилась. — Масао-сан, если бы ты мне сказал, что у нее начался цикл и она не пришла, я бы тебе поверил. Этого не произошло. Поэтому не кажется ли тебе, что это очень удачное время чтобы оступиться? Не бывает таких совпадений. — Не кажется. Это не совпадение, а причина и ее следствие. Не боишься сломать ее? Не боишься настроить учеников и их наставников против себя?       Киоши резко встал, опираясь обеими руки о столешницу, возвышаясь над доктором. — Это. Они. Должны. Бояться. Меня, — четко и уверенно он поставил в разговоре точку и вышел в коридор.       Быстро взглянув по сторонам в поисках нужного номера палаты, он быстрым шагом направился проверить девушку. Краем уха слышны неторопливые шаги Масао. Врач догнал господина у верной комнаты и кивнул, подтверждая, что девушка лежит здесь.       Киоши без лишних раздумий повернул ручку двери и вошел внутрь, не включая свет. Свет из коридора падал на одну из кроватей, на которой неподвижно лежал, завернутый в одеяло кокон, лицом к стене. Черные прямые волосы струились по подушке. С другого края виднелась замотанная в несколько слоев эластичного бинта нога. Киоши хотел подойти ближе, чтобы убедиться, но его остановили, придерживая за плечо. Мужчина вышел из палаты, тихо прикрывая за собой дверь. — Это все, что мне нужно знать? — с легким подозрением спросил он. — Да, — ответил Масао. — Она здесь. Больше тебе не о чем беспокоиться.       Такара, казалось, за несколько минут успела умереть и воскреснуть снова. Столько шума мог сделать безнаказанно либо очень уважаемый человек, либо сумасшедший. В данном случае, к сожалению, низкий сердитый голос принадлежал господину. Неужели он пришел за ней? Инстинктивно девушка завернулась в одеяло, словно прячась от ночного кошмара. Глупо, но это единственное, что она могла делать, создать иллюзию безопасности, словно маленький ребенок. Из-за толстого слоя бинтов и обезболивающих мазей поврежденная нога практически ничего не чувствовала. Такара даже не заметила, что не целиком смогла спрятаться.       На какое-то время голоса снаружи замолкли, и стало тихо. Словно затишье перед бурей. Потом шаги, что стремительно приближались и отдавали в такт бешено бьющемуся сердцу. Потом оно остановилось, ровно в тот момент, когда открылась дверь и луч света упал на ее кровать. Даже дышать было страшно. Такара старалась максимально прислушиваться, притворяясь спящей, но было тихо. Казалось, вот-вот, мужчина за спиной сделает пару шагов и проткнет ее тело катаной насквозь, пригвоздив к мягкому матрасу. Никто в Доме не осмеливался открыто ненавидеть господина, но она говорила об этом всем. Никто в Доме не мог перечить ему, но она могла ответить. Никто в Доме не посмел бы врать, но Такара врет постоянно, даже в эту самую минуту и заставляет других людей тоже делать это. Ее грехов накопилось так много, что и за две жизни не отработать, не отмыться. Она лежала, мертвой хваткой вцепившись в подушку, чтобы не чувствовать дрожащих от страха пальцев, и ждала. Вот-вот, через секунду он схватит ее за волосы и потащит по полу на казнь. Прямо сейчас он ударит ее так, что она будет задыхаться, захлебываясь кровью. Картины собственной кончины с такой скоростью сменяли друг друга, что невозможно было уже их различать. Каждая последующая становилась все хуже и хуже, а красного все больше и больше. В какой-то момент стало страшно за малыша. Такара только сегодня узнала о его существовании, но уже ощущала весь груз новой ответственности перемешанный с возникшей любовью. Жаль, что ему не суждено родиться на свет. Жаль, что Наоки о нем так и не узнает. Ей бы хотелось с ним попрощаться, обнять в последний раз. По щеке пробежала одинокая слеза, что тут же впиталась в ткань простыни, а дверь за спиной закрылась.