Это твой долг...

      Возле двери истинную встретил знакомый телохранитель. Высокий, около двух метров, и в ширину плечи мужчины были как две девушки. Грубый, низкий, будто нечеловеческий голос спросил её о цели визита, глазами указывая на юношу шедшего следом. Господин просил не беспокоить его. Учитывая его ранения и сколько крови он потерял - вообще чудо, что он остался жив. Мало у кого был доступ к кабинету главы, но сегодня каждый второй пытался пройти внутрь. Истинные лучше всех знали, что без вакагасира Дом переставал нормально функционировать. — Я имею право посетить господина, у меня важная информация! — Вся важная информация может быть передана секретарю или мне. Господин никого не принимает. — Но я должна лично ему передать её! — не отступала Кимико. — Пропусти нас! — У меня приказ, — холодно ответил мужчина, загораживая проход.       По ту сторону глухо прозвучал голос господина, спрашивающий, что за переполох устроили. Он услышал голос истинной и позволил ей пройти. Кимико и Юта вошли в просторный и светлый кабинет, который по внешнему виду никак не напоминал логово монстра. Киоши-сама лежал на небольшом кожаном диване. Теперь понятно, почему он велел никого к нему не пускать. Лицо мужчины было бледным, ближе к серому. Повсюду кровоподтеки и ссадины. Рядом стояла капельница, провод от которой скрывался в рукаве простой пижамной одежды. На плече, животе и бедре виднелся толстый слой бинтов, даже сквозь который проступала кровь, пачкая одежду. Должно быть после операции он велел принести его сюда, чтобы никто из персонала или учеников не увидели его в таком состоянии.       Второй телохранитель стоял ближе к балкону, окидывая взглядом все помещение и внезапно прибывших гостей. Киоши на мгновение поднял глаза, чтобы увидеть, кто к нему пожаловал, и вернул холодный взгляд обратно к потолку. Кимико впервые в жизни не знала как поступить. С одной стороны, господин был сильно ранен и нуждался в покое и отдыхе. Но с другой, если все, что ей рассказал по пути сюда Юта правда, то вакагасира обязан знать о предательстве. — Говори с чем пожаловала, - прервал долгое молчание тихий раздраженный голос. Девушка, подталкивая ребенка вперед, подошла ближе к господину. — Господин, у меня есть для вас важная информация. — С чего ты решила, что она важная, чтобы так нагло заявляться ко мне в кабинет, когда я не желаю никого видеть? — Кое-кто собирается предать Вас.       Казалось будто воздух замерз в эту секунду. Мужчина медленно повернул голову и посмотрел в глаза истинной. С такими вещами не шутят. Кимико была взволнована, но от него не укрылась легкая насмешка в ее взгляде. Он медленно кивнул, давая ей разрешение продолжить. Кимико, набравшись храбрости, подошла ближе и села на колени у самого дивана и тихо, чтобы только он мог слышать, рассказала все. На лице мужчины от услышанного заиграли желваки, брови нахмурились, а руки сжались в кулаки. — Откуда ты знаешь? — спросил он, прожигая девушку взглядом. — Он видел их своими глазами, — сказала Кимико указывая на Юту. — Этот ребенок слишком честен и глуп, чтобы врать мне.       Господин в сомнении еще минуту смотрел на испуганного ребенка, чьи руки едва заметно тряслись. — Кимико, помоги мне, — Киоши протянул ей руку, чтобы она помогла принять сидячее положение. По телу прошла ожидаемая волна боли, которая заставила мужчину зашипеть, выдергивая иглы от капельницы и прижимая руку к животу. — Подойди поближе, — приказал Киоши юноше.       Юноша, казалось уменьшился в размерах под прямым грозным взглядом. Он, не посмев оторвать взгляд от пола и сотрясаясь во весь рост от чужого низкого голоса, подошел к господину вплотную. — Посмотри на меня, — приказал господин. — Я хочу видеть твои глаза.       Юта не без труда посмотрел в черные, словно бездонные глаза Киоши. — Ты точно их видел? Ты уверен? — Да. Я видел Наоки-сан и Такару-сан вместе. — Где они были? — В спальне, в женском крыле, - едва ли не заикаясь отвечал Юта. Он уже осознал, что совершил огромную ошибку. — Что они там делали? - вновь задал вопрос господин. — О-они о чем-то разговаривали. Я не смог всего разобрать, но там было что-то… они собирались… Я, честно, не хотел подслушивать… это вышло случайно, — ответил мальчик, начиная плакать. — Случайно или нет, но ты это сделал. Через час приведите сюда этих двоих! - приказал вакагасира, поворачиваясь к своему телохранителю. А ты, он указал на Кимико, сейчас же идешь за Мосао-саном.       Двое людей из личной охраны Киоши кивнули головой и через какое-то время привели в кабинет Такару и Наоки, держа их руки за спинами. Третий сопровождал доктора Мо, которого вместе с Кимико буквально выпроводили из госпиталя. — Киоши-сама, может быть ты объяснишь, что здесь происходит? Один из твоих людей ворвался в зал посреди занятия и приказал пройти с ним. Еще и в такой манере. Зачем? Да и она что тут забыла? — Наоки кивком указал на Такару. В глубине души он надеялся, что его негодование выглядело правдоподобно. Ему всегда удавалось скрывать свои истинные эмоции, но сейчас это было особенно важно. Особенно перед господином. От этого зависела жизнь Такары.       Киоши стоял перед ними в той же окровавленной домашней одежде, опершись на столешницу и скрестив руки на груди. За его плечом, опустив голову стоял доктор Мо. Вакагасира смотрел перед собой, перебирая пальцами по напряженным рукам. По его стиснутым челюстям и холодному взгляду стало понятно — он зол. Нет, он был в ярости, в ярости настолько, что собственные увечья ушли на третий план. С самого начала он знал, что добром это не кончится. Он чувствовал, что нельзя давать этим двоим быть вместе. Знал, но все равно поверил. Обещал поверить... Но теперь... все было так просто, кристально ясно. — Все ты прекрасно знаешь, Наоки-сан. Я всегда оставался начеку, ожидая, что в любом момент мне может прилететь нож в спину. Но я никогда не предполагал, что это будешь ты. Вы оба.       Киоши в два быстрых шага преодолел расстояние до Такары и занес сжатую в кулак руку. Неожиданный удар пришелся в левую скулу девушки. Он был такой силы, что если бы один из телохранителей не удержал ее, она бы точно упала на бок. — Грязная, мелкая сучка — Киоши медленно выплюнул каждое слово ей в лицо. — Что ты делаешь? — вскрикнул Наоки, вырываясь из крепкой хватки двух демонов. Вакагасира медленно обернулся к нему. — А ты вообще не смеешь открывать здесь свой рот. Сволочь. Я всегда подозревал, что с тобой что-то не так. Один из лучших воинов якудза отказывается быть правой рукой вакагасира со словами «я не люблю манипулировать людьми». Неужели это всегда было твоей мечтой? - он указал на девушку. - Серьезно?! Это даже смешно. Каждый в этом мире готов перегрызть друг другу глотку за лучшее место под солнцем, а ты так легко от всего отказался. После всего, что тебе пришлось пережить... После всего, что случилось с каждым из нас... Ты так легко это все предал?! И ради кого? Ради ученицы, которая даже не доживет до инициации?       Вакагасира подошел достаточно близко, чтобы говорить все это, глядя прямо в глаза Наоки. — Ты трус! Только самое последнее ничтожество могло согласиться на такое! Разве я не прав? - Киоши нанес пару сильных ударов под дых, от которых мужчина сложился пополам. — Если бы ты только знал, как я в тебе разочарован, — сказал Киоши, задыхаясь от собственной злобы и нанося еще несколько ударов в лицо. — Решили сбежать, значит? Как жалкие крысы, не ответив за содеянное? За ложь, которая длится месяцами. Или годами? Чего еще я не знаю? Киоши вновь обернулся к Такаре. — Девочка-сокровище ведь знает, что это называется предательством? Знает, что бывает с предателями? — он подошел к ней, обнажив звериный оскал. - Прекрасно знает, - он положил свою ладонь ей на макушку, заставляя чужую голову кивать в согласие его словам. - Ты же сама кромсала таких на кусочки. — Нет! — вскрикнула Такара, выдернув голову из-под чужой руки, понимая к чему идет речь. — Не делайте этого!       Жгучий страх за Наоки, за его и свою жизнь заполнил нутро. В голове с огромной скоростью проносятся разные мысли о том, что делать в такой ситуации, как спастись. Такара пыталась вырваться из стальной хватки громилы, но тщетно. Наоки держали также крепко. И пока Киоши не добьется своего, он их не отпустит… Ведь за предательство есть только одно наказание — смерть.       Киоши нанес еще несколько ударов Такаре в грудную клетку и закончил, приложив чужой нос о свое колено . Во рту девушки чувствовался металлический привкус крови, от боли виделись звезды перед глазами, а комната кружилась, пока она не поймала злой и одновременно обеспокоенный взгляд Наоки. — Великий господин Киоши, самый молодой вакагасира в истории Дома Ямиро, избивает малолетнюю девчонку за глупую ошибку. Да и еще на глазах подчиненных и ребенка, — Наоки всеми силами пытался отвлечь внимание Киоши от Такары, указывая всторону на Юту, который по прежнему стоял рядом с Кимико. В глазах истинной отражался ужас. Она хотела лишь разлучить наставника с несносной девчонкой, от которой одни лишь проблемы. Он постоянно влипал в неприятности из-за нее. Истинной искренне нравились его занятия, она не хотела, чтобы учитель вновь исчез на миссии или погиб. Но теперь ясно увидела, что практически сама убила его. Мальчик рядом с ней плакал и трясся во весь рост от страха. Он только сейчас осознал, насколько ужасно наказание за ошибки. Впервые так близко видел, насколько страшен господин в гневе. Он словно разъяренный волк, который готов рвать и метать все, что попадется под руку. Только сейчас в полной мере увидел, за что его так боятся. — А ты вообще заткнись! Закрой свой поганый рот. Кем ты себя возомнил? Особенно сейчас, после всего того дерьма, что ты устроил! — сталь в чужом голосе резала уши. — Я ведь говорил, что от нее одни беды. Предупреждал! — Тогда не трогай её! — высоко подняв голову, с ноткой угрозы в голосе сказал Наоки. — Накажи меня. Я её наставник, и я понесу всю ответственность. Она ни в чем не виновата. — Поднимите ему голову, — приказал ледяным тоном Киоши своим людям, что сейчас держали Наоки сзади и не позволяли встать. Один из них схватил его за волосы и потянул вверх, заставляя поднять голову и посмотреть в лицо смерти, в лицо Киоши. Вакагасира обнажил свою катану. — Нет, нет, нет! Пожалуйста! — это были крики страха и отчаяния. Последнее, на что была способна Такара. — Пощадите его! Господин! Киоши-сама, я знаю, что вы не такой ужасный монстр, каким вас все считают. Не делай этого! — Ты права, я не такой ужасный монстр, как обо мне думают, — медленно, после тяжелого вздоха проговорил Киоши. — Я намного хуже. Ты прекрасно знаешь правила, и никто: ни ты, ни он, ни даже я не вправе их нарушать. — В таком случае, имеет ли смысл просить о прощении? Пожалуйста, проявите снисхождение! — Такара со слезами на глазах склонилась и даже связанная сделала поклон, чуть ударившись лбом об пол. — Будьте милосердны, простите нас за глупость! Наоки-сан лишь беспокоился обо мне, и должен за это пострадать? Молю, простите его! — Видишь ли, Такара, я не бог, чтобы принимать чужие молитвы и уметь прощать, — ответил Киоши. — Я глава сильнейшего Дома Якудза. Этот пост обязывает меня взять ответственность, и я готов пожертвовать своим лучшим воином, своим близким другом, чтобы больше никогда не сталкиваться с таким грязным, крысиным поступком как предательство и побег.       Мужчина отвернулся от девушки и поднял лезвие катаны, громко объявляя: — Наоки Икомуро, за предательство Дома Ямиро, за попытку побега ты приговариваешься к смерти. Последнее слово? — добавил он иронично. — И все же, ты стал монстром, — зло прошипел Наоки, глядя снизу вверх в черные глаза. — Ничего нового.       Киоши легким взмахом меча разрубил шею мужчины. Брызги крови окропили лицо Такары. Он упал на пол и протянул дрожащую руку в сторону девушки. Изо рта Наоки потекли темные алые струйки с мерзким булькающим звуком. В серых глазах застыло удивление и безмерное сожаление за то, что так и не смог спасти единственного дорогого для себя человека.       Это последнее, что увидела Такара. Неконтролируемые эмоции вместе со слезами вырвались наружу. Отвратительное, жгучее чувство боли, потери и безысходности затапливало ее изнутри. Словно в груди открылась черная дыра, которая засасывала внутренние органы вместе с ребрами. Голова кружится, а легкие жжет огнем от недостатка кислорода. Весь воздух пропитался тяжелыми металлическими нотками, застревающими в глотке. Вот бы и ей сейчас тоже просто лечь и умереть, взяв его за руку. В ушах уже стоит звон от собственных криков, но остановиться никак не получается: слезы все продолжают течь, размывая зрение, не давая отчетливо увидеть растекающуюся кровавую лужу под еще теплым телом. Нет-нет-нет… Так не может быть… Такара делает вялую попытку вырваться из чужих рук, но живот внезапно пронзает режущая боль. Девушка просто обратно склоняется к своим коленям, пряча в них лицо, повиснутая в чужих руках безвольной куклой. — Тебе прекрасно известно, что каждый человек в нашем Доме на вес золота. Особенно Наоки-сан, который должен был по праву занимать мое место, — такой же равнодушно-холодный голос действует как опрокинутое ведро холодной воды. Такара подняла голову, с надеждой ожидая своей очереди. — Именно ты лишила нас его. Это твоя вина. И такова цена твоей расплаты, — вакагасира продолжил, вытирая тряпкой катану от крови. — Убейте и меня, — сказала она охрипшим от криков голосом, смотря куда-то в пол. Через секунду, она подняла глаза и вскрикнула - Убейте меня! Убейте! Вакагасира медленно подошел к ней и присел, чтобы их глаза были на одном уровне. — Нет, нет, моя дорогая, - он нежно вытер кровь с ее лица. - Теперь девочка-сокровище должна жить и работать за двоих.       Такара резко подняла голову. На дне зрачков ее широко открытых глаз начала плескаться новая волна ужаса. Киоши не мог не заметить этого. — И я говорю не про того ублюдка, что ты носишь под сердцем, — сказал он наставив кончик катаны на ее живот. — Что, ты думала я не узнаю? Скажи мне пожалуйста, это на сколько нужно быть безмозглой идиоткой, чтобы за те годы, что ты здесь живешь не уяснить простую истину — тебе от меня не спрятаться. Я же предупреждал.       Он взял ее лицо за подбородок и повернул в сторону Кимико и Юты. Там же стоял понурый доктор Мо. Она до сих пор не замечала их присутствие. — Он услышал. весь. ваш. план! — выричал вакагасира, делая акцент на каждом слове и указывая свободной рукой в сторону.       Такара все еще неверяще смотрела на Юту. Она даже представить себе не могла, что однажды возненавидит его. Этот потерянный юноша, что пришел к якудза не по своей воле, искал толику внимания и доброты. И Такара дала ему это, помогла не сломаться. А теперь он нашел другого покровителя — истинно урожденную дома Ямиро, девушку, что все рассказала господину. Стоит отдать должное, ее план по устранению соперницы сработал просто блестяще. Она растоптала ее, уничтожила.       Киоши с невозмутимым видом встал и вернулся к своему столу, придерживая рукой повязку на животе. Его лицо было умиротворенным, будто сейчас это не он убил человека, будто вообще ничего не произошло. — Преподайте ей урок. Даже девочка-сокровище должна навсегда запомнить, что бывает с лжецами и предателями.       Двое мужчин из личной охраны Киоши подняли Такару с колен обратно на ноги. Третий в это время наматывал ленты на костяшки кулаков, чтобы удобнее было бить. И первый удар пришелся под дых. От боли сперло дыхание. Девушка почти свернулась пополам в попытке поймать глоток воздуха и застыла в немом крике. Дальше удары посыпались градом на Такару. Она упала на пол и свернулась калачиком, пытаясь защитить последнее дорогое, что у нее есть — ребенка Наоки. Но все было тщетно. Частые и агрессивные удары то от кулаков, то от ботинок покрыли все ее тело. От боли она уже ничего не чувствовала, лишь рефлекторно пыталась защитить живот и голову. И последнее, что Такара увидела заплывшим от крови глазом перед тем как потерять сознание, было заплаканное лицо Юты, который лишь одними губами прошептал: «Прости меня». - Господин! Остановите это! - умоляла Кимико. - Вы уже лишили жизни предателя, неужели этого недостаточно? - но вакагасира лишь отмахнулся от ее криков и приказал заткнуться.       Спустя некоторое время, когда Киоши заметил, что кровавое месиво уже несколько минут не шевелится и, продолжать уже не имеет смысла, приказал своим демонам остановиться. Он обернулся к мужчине, который казалось прирос к полу. — Отнеси ее в к медикам. Мне нужно, чтобы она осталась жива, - ледяным тоном приказал господин. Доктор Мо неверяще посмотрел еще раз на человека перед собой и поторопился убрать окровавленное тело. Гримаса на лице Кимико сменилась с облегчения, что это все закончилось, на удивление и непонимание. Не успела она сказать и слова, как Киоши ударил ее наотмашь. — Заткнись! Не хочу больше слышать твой голос! Ты кто здесь такая, чтобы вообще открывать свой рот? - жгучее чувство предательства человеком, которому он мог бы доверить свою жизнь, вспыхнуло с новой силой. Боль, ярость и обида затопили сознание. Мужчина схватил катану и направил ее на истинную. — Стало легче? Ты довольна? Прекрасно же знала, чем это все обернется для нее, но все равно пришла ко мне. Любые средства хороши, так? Цель оправдывает средства? Тогда, если тебе будет выгодно, ты тоже Дом предашь? Истинные тоже смертны, Кимико. Не побоишься по головам пойти?! — Господин, я же… — Ты что? Поздравляю, ты своего добилась. Пора заканчивать эти глупые игры. Теперь ты должна будешь выучить этого глупого юношу, будешь отвечать за все его проступки. Да и… неделя на нижних этажах поможет тебе хорошенько обдумать произошедшее. — Но мой господин… — Молчать! Тебе никто не давал слова — оторвав взгляд от лежащего на полу окровавленного тела, Киоши посмотрел на в миг побледневшую Кимико. Он отчеканил каждое слово с такой интонацией, словно это она нарушила закон якудза. — В том, что произошло сегодня твоя вина. Оно стоило того? Угомони свою гордыню и примись за работу. Это то, что должна сделать ты. А что касается ее… Остаться живой — вот ее наказание. Исчезните с моих глаз! - закричал со всей злостью он, указывая лезвием на дверь.       Мужчина опустил взгляд на перепуганного мальчишку и вернулся к Кимико. Злость все так и не отступала. Девушка поклонилась и быстрыми шагами удалилась из помещения, потащив Юту с собой. В этот момент хотела войти прислуга, чтобы убрать лужи крови на полу, но господин рявкнул так, что они не появятся здесь еще ближайший час. Это был один из тех редких моментов, когда Киоши остался без своей личной охраны, так как они должны были разобраться с «телами». Он любил и одновременно ненавидел такие моменты. Любил, потому что только сейчас, в полном одиночестве он может быть собой. Можно на жалкие минуты сбросить маску кровожадного монстра, которая, казалось, уже давно приросла к лицу, и стереть слезу с бледной щеки. И ненавидел, потому что охрана оставляет его только в самые худшие времена и при самых худших обстоятельствах. Больше невозможно сдерживать ту бурю эмоций, что бушевала внутри. Киоши одним резким взмахом руки сбросил все со своего рабочего стола. С яростным криком схватил стул и швырнул его в ближайшую стену. Даже старая огромная ваза, подаренная самим оябуном, не избегает участи быть разбитой вдребезги. Он начал разрезать и разрубать всю мебель катаной, но та не давала желаемого. Мужчина швырнул меч в дальний угол комнаты. Лучше бить руками, чтобы чувствовать как он оставляет следы на мягких деревянных панелях, чувствовать как начинает течь кровь и все равно продолжать разбивать кулаки до самых костяшек. Продолжать, даже чувствуя как струйки крови начали бежать под одеждой, но боль все равно не помогает. Хочется кричать, во всю рвать глотку, но он не может себе позволить. Он останавливается только тогда, когда рук уже не чувствует, а в стене осталась зияющая дыра. Дыхание сбивчивое, неровное. На какое-то время Киоши оседает у стены, роняя на колени голову. Нет, он не плачет. Давно уже разучился. Почему-то девчонка до сих пор не выходит из его головы. Выживет ли она? Поймав себя на этой мысли, он сплевывает в сторону - мерзкий, бордовый сгусток крови. Ему все сейчас мерзко. Окидывает взглядом кабинет. Две кровавые лужи на полу, одна огромная…от Наоки-сана осталась. Это единственное, что от него осталось. Он никогда ему не нравился. Слишком светлый со своими белыми волосами и серыми глазами. Слишком правильный, слишком счастливый. Нельзя здесь быть счастливым, невозможно. Он никогда не нравился, но не успел оглянуться и Наоки стал близким другом. Стал помощником и поддержкой, стал настоящим братом. Это был достойный человек, отличный воин, не раз доказавший свою храбрость, но не верность. И все из-за девчонки. Мелкая сучка. На секунду было отпустившая злость вновь начала подниматься внутри бурлящими волнами. Спустя столько лет, его лезвие вновь окунулось в кровь дорогих людей. Воздух весь пропитан криками и кровью. Здесь находиться неприятно. В помещении помимо крови все еще отчетливо стоит запах страха и отчаяния. Киоши слишком хорошо его знает, слишком часто он лишал людей надежды, слишком часто лишали его.       Мужчина резко встал на ноги, последний раз окинул разрушенный кабинет взглядом и намеревался выйти из него, резко открыв раздвигающуюся дверь, но не смог. Тьма догнала его и полностью затопила сознание, лишая сил. Мужчина упал прям на пороге, истекая красным от разошедшихся швов. Если бы не вовремя подоспевший телохранитель, может быть и у него был бы шанс на спасение, но удел главы - его же и наказание. Даже против воли, его вытащат из лап смерти.       В медицинском крыле непривычно много людей. Врачи бегали из одного коридора в другой, едва ли не замечая господина и успевая сделать поклон. Когда Киоши очнулся, ему сообщили, что прошло двое суток. Несмотря на запреты медсестер, мужчина все равно встал и прошествовал прихрамывая по коридору до приемной. Киоши спросил, где доктор Мо и ему ответили, что тот сейчас находился в операционной. Он попросил передать, что будет ждать врача в его же кабинете.       Это был далеко не первый раз, когда доктор Мо заканчивал многочасовую операцию в середине ночи, и далеко не впервые находил его в своем кабинете. Однако это был тот редкий случай, когда вакагасира заходил к нему не только, чтобы залечить смертельные раны. С обычными он и сам справляется. Никого к себе не подпускает. Принимает помощь только в самом крайнем случае. И сейчас, возможно был один из них. — Как состояние? — тихим голосом спросил Киоши. — Смотря о ком ты, — казалось, равнодушно ответил доктор. Он даже не посмотрел в сторону своего господина. В этом месте нет никаких рангов: есть только врач и пациент. Ему откровенно было плевать, что Киоши скажет на этот раз. Он начал снимать кроваво-красного цвета хирургический фартук, шапочку и маску, на которых также было несколько пятен крови. — Девчонка. — Она жива, — сказал он, все так же продолжая менять запачканную хирургическую одежду на обычную. Вымыв руки, врач наконец посмотрел на все так же стоящего за спиной Киоши и предложил присесть. После долгой паузы, так необходимой обоим, Масао продолжил: — Ты потерял рассудок. Ты же дал обещание! Теперь и меня убьешь? — А ты этого хочешь?.. После минутного молчания Киоши продолжил - У меня не было выбора. — Она потеряла ребенка. Из-за тебя. — Это ребенок предателя. Он и не должен был рождаться. — Тебе не кажется, что в этот раз ты перегнул палку? Ей всего 16! И она больше никогда не сможет иметь детей! Скажи мне, чего ты добивался? — Ничего я не добивался! Я не обязан перед тобой отчитываться, — Киоши вновь вскочил со стула гонимый яростью, но остарая боль заставила его вернуться на место. Он ничего не говорил, но было видно как напряжены на шее мышцы, как играли на его лице желваки. Руки снова сжимались в кулаки. — Я всегда задавался вопросом, почему ты ее так ненавидишь? Для тебя, лучшего воина, благодаря которому дом Ямиро стал одним из самых уважаемых, мелкая девчушка не должна привлекать особого внимания, — начал доктор. — В чем дело? В том, что Наоки, наконец, был счастлив? В ней же нет ничего примечательного, кроме может быть ее упертости. С того дня 17 лет уже прошло! Пора бы уже забыть. Кто она для тебя, что твоя ненависть уничтожает все вокруг? — Никто! Лишь очередная пешка, которая умрет за меня по приказу, - Киоши в этот раз медленно поднялся и направился к выходу. — Уже почти умерла! Но ты же не этого добивался. Иначе тебя бы не было здесь, — Масао прожигал взглядом затылок, все так же стоящего спиной Киоши. — Почему ты так печешься о ней? Следишь, что она недостаточно страдает? — Нет, ты ошибаешься, — резко развернулся Киоши и, упираясь обеими руками о стол и глядя прямо в глаза друга, продолжил, медленно произнося каждое слово, — она меня бесит, меня раздражает даже само ее существование. — И поэтому ты почти убил ее? — ответил Масао ноткой сарказма, — Мог бы уже добить, но не сделал этого. Дело не в ней, верно? Дело в тебе… Она же словно живое напоминание твоей ошибки. И что бы она не сделала, все будет не правильно. Разве не так? И то, что она здесь — это неправильно для тебя. Но ты сам привел ее сюда. И теперь должен понимать, что даже, если ты ее убьешь, твои демоны все равно не смогут успокоиться.