Это твой долг...

      Это был самый долгий период пребывания в лазарете. Она вышла из комы через четверть года после случившегося, но пришла в сознание не менее, чем еще через месяц. Когда девушка открыла глаза сначала медсестры вздохнули с облегчением, но позже стало понятно, что они были не правы. Что-то изменилось. Та самая Такара, которая отказывалась от лекарств, говоря, что другим нужнее, сейчас не сопротивлялась. Та самая девушка, которая никогда не соблюдала прописанный режим, и на словах медсестры о том, что ей нельзя двигаться, вставала с кровати, по пути срывая пластыри с капельницами, и кричала, что у нее завтра тренировка, сейчас послушно лежала в постели. Принимала все таблетки и беспрекословно выполняла процедуры. Что-то сломалось внутри нее. Она была не просто послушной, скорее абсолютно безразличной. Ее глаза, что прежде светились огнем и были полны жизни, сейчас казались пугающе холодными и пустыми. Словно осталась лишь оболочка снаружи. Но и внутри себя девушка чувствовала так же.       Казалось, что болит у нее абсолютно всё: от кончиков пальцев ног до волос на макушке, и одновременно она не чувствовала ничего. Такое состояние тела полностью соответствовало состоянию души. Когда тебе настолько плохо, что ты понимаешь, что хуже уже не будет и от этого хорошо. И одновременно тебе настолько хорошо, настолько равнодушно, что плохо.       Когда она проснулась рядом с ней сидела девушка и держала ее за руку. Кажется она была рада ее видеть. Интересно, кто это? Пока она спала, вся жизнь прошла как кинолента перед глазами. Все для чего она жила, ради чего боролась… Где это все? Куда это ее привело? В комнату с белыми стенами, потолком и постоянным запахом хлорки с медикаментами. Хм, действительно, где это она? Больница. Да, должно быть, она очень больна. Снова хочется спать.       Память постепенно стала возвращаться, а сердце стало биться медленнее. Дни сливались в единую бесконечную цепочку лиц, процедур, лекарств. Врачи удивлялись и говорили, что после такого люди не живут. А кто сказал, что она жива? Приборы? Они врут. Не может же живой человек ничего не чувствовать? или может? Спустя некоторое время пришел доктор Мо. Она вспомнила его. Он и до этого заходил, но лишь молча качал головой и давал указания медсестрам. Но сегодня он присел к ней на кровать и внимательно посмотрел на нее. — Мы тебя выписываем, — сказал он, снимая с глаз очки. Складывалось впечатление, что он о чем-то сожалеет. — Физически ты абсолютно здорова, за исключением одной детали.       «Интересно какой?» — спросила она сама себя. Для доктора она все так же молча ждала продолжения. — Тебе никогда в будущем не стать матерью. «Так вот в чем дело…» — она молча продолжала диалог. — Подумай об этом хорошенько и… не совершай больше необдуманных поступков. Не только тебе приходится за них отвечать. «Хм, о чем это он». ***       Некоторое время Сусуми не хотела трогать подругу. Она прекрасно понимала, что прошло немало времени и она многое пропустила. Ей еще нужно время, чтобы полностью восстановиться и вернуться в их ряды. Но прошло уже больше месяца после выписки, а девушка продолжает вести себя странно. Стала часами пропадать в библиотеке, ходит на все лекции без исключения и покорно записывает слова за сенсеем. Никаких дополнительных тренировок или ночных прогулок. Никаких разговоров. Все строго по графику. Холодная, отстраненная и равнодушная. Девушка практически не общалась с теми людьми, которых она считала друзьями. Даже если кто-то пытался поговорить с ней, Такара либо игнорировала, либо молча уходила. Теперь по большей части она вообще ходит одна. В один из дней, увидев ее между занятиями, шедшую по коридору, Сусуми решила догнать ее. — Такара, стой! — Что? — спросила она, продолжая идти. — Я хочу поговорить с тобой, — Сусуми подошла ближе и мягко взяла Такару на за предплечье.       Девушка остановилась и посмотрела на свою руку. Не поднимая глаз на подругу, она вывернулась из ее хвата и продолжила свой путь не оборачиваясь. — Нам не о чем с тобой разговаривать. — Да как ты смеешь! Нет, нам есть о чем! — Сусуми обошла подругу и преградила ей путь. — Неужели ты забыла, через что мы вместе прошли? Сколько вместе испытали? Почему ты всех отталкиваешь от себя? Если ты решила отгородиться от своих друзей глухой стеной, знай — лучше не станет. Ты помнишь, что с тобой произошло? Ты сейчас совсем другая стала, словно чужая.       Такара выждала пока гневная тирада в ее сторону прекратится и, не меняя безучастного выражения лица, ответила: — Нет, я ничего не забыла. Но люди со временем меняются. Мне больше не нужна твоя поддержка и забота. Ты мне больше не нужна, — она продолжила идти, но Сусуми все еще стояла перед ней. — Остальным передай тоже самое. Иногда приходит время, чтобы повзрослеть и перестать играть в детские игрушки. Если больше нет ко мне вопросов, то позволь мне пройти. Некоторые дела не терпят отлагательств, — она движением руки подвинула девушку и продолжила свой путь, пока та пребывала в ступоре от ее слов. Острые, точно кинжалы, они били прямо в цель.       Такара прекрасно знала, куда нужно ударить. Смаргивая подступившие слезы, Сусуми сделала последнюю попытку: — Ты не моя Такара. Верни мне ее! Она остановилась и повернула голову в сторону. — Она умерла. Похорони ее с достоинством, — сказала Такара и ушла, оставляя осевшую на колени когда-то близкую подругу, которая не смогла сдержать боли и заплакала. Вот так открыто перед всеми, показывая свою слабость. В это время из другого конца коридора навстречу Такаре по коридору шел молодой человек немного старше ее самой. — Что здесь происходит? — он зло взглянул на Такару, и увидев Сусуми на коленях, подбежал к ней и помог подняться. — Успокой ее. Последнее время Сусуми-сан стала чрезвычайно эмоциональна. От нее исходит слишком много шума. — Такара! — Что? — Почему ты так поступаешь? — Потому что, когда нет души, остаётся лишь тело, пустая оболочка, которая ничего не способна чувствовать.