Это твой долг...

      Вся церемония посвящения состоит из нескольких этапов: письменного, жертвенного и традиционного. Первый состоит в том, что будущий член клана должен написать письменный экзамен. Как бы смешно это не звучало, но знание внешних законов страны и внутренних законов Дома играло важную роль в жизни якудза. Ведь дому нужны были не просто бездумные головорезы, которые и так работают у них по контракту, а истинные воины, способные самостоятельно оценивать ситуацию и принимать решения. Именно с этой целью с детства их обучали истории, каллиграфии, заставляли читать древние трактаты самураев и учить наизусть законы и правила поведения. На следующем этапе человек приносит жертву богам и оябуну. Он должен отправится за добычей в лес и после — в море за рыбой. Размер и вид приношений особого значения не имеет, но чем крупнее животное или чем оно реже, тем большая жертва приносится. С собой разрешается взять меч и сосуд с водой. Охота обыкновенно занимает несколько часов, но человек может также пропасть на сутки. Обычно с большими трудностями сталкиваются при рыбалке. Это довольно непросто поймать рыбу практически голыми руками, так как сталь здесь мало чем сможет помочь. Проходя через такое испытание, человек доказывал, что ему не страшны трудности ни на суше, ни в море, что он способен себя защитить и обеспечить пропитанием, что готов сделать выбор: убить кого-то или быть убитым самому. Ведь провал такой части инициации означал смерть. Якудза не могли себе позволить просто отпустить человека, которому доверили свои тайны, не могли позволить жить бесполезному существу. К радости многих, такого не случалось уже многие годы.       Традиционная часть заключалась в образовании связи между главой Дома и его будущей частью. В день церемонии сакадзуки в ритуально очищенной комнате ставится небольшой алтарь. На него кладут свиток, посвященный богам и покровителям. На алтаре зажигают 12 свечей и кладут подношения: бутылку сакэ, два стакана, три небольшие горки из соли, как вестников удачи, и уже приготовленную добычу. Оябун и инициируемый член якудза садятся друг напротив друга, третий человек, полноправный член дома, наливает каждому из них сакэ. Полную чашу главе и половину другому. Они пьют сначала из своих стаканов, а потом меняются. Оябун выпивает всё сакэ из стакана новичка, в то время как новообращенный член дома может сделать лишь небольшой глоток, что символизирует разницу в статусе между «старшим» и «младшим» членами якудза. После этого инициируемый приносит клятву верности и становится полноценным воином.       Такару предупредили за месяц о назначенной дате. Однако она не видела в этой информации никакой ценности, она всегда была готова. Девушка провела достаточно времени за книгами, чтобы наверстать упущенное, а за месяцы тяжелого физического труда смогла почти вернуться в форму, хотя внешне это было не так заметно. Все еще сохранялась нездоровая худоба и бледность, но это и не удивительно — она мало времени добровольно проводила на улице. За отведенное время она заточила уже свою личную катану и узнала у Йирони-сенсея о результатах тех, кто проходил испытание в прошлый раз. У всех было по разному: кто-то принес с охоты тушу волка, а кто-то мог похвастать лишь кроликами и белками. Рыбалка порадовала всех простым уловом. Кимико смогла выделиться на фоне остальных, так как ей удалось убить рыжую лисицу и преподнести на алтарь лосося. Это очень хороший результат. Хотя и Такару не очень он волновал, так как после всего, что она пережила здесь, ее либо примут в не зависимости от добычи, либо убьют, что будет не таким уж и плохим концом. Однако внутренний голос все равно требовал не упасть в грязь лицом перед вечной соперницей.       На улице во всей красе гуляла метель. Зима мало благоприятствовала похождениям по лесу, однако и приносила свои плюсы. После часа брожений по сугробам девушка ничуть не замерзла. Казалось, внешний мороз был лишь малой толикой того, что творилось у нее внутри. Она уже думала закончить это бесполезное действо, и в действительности принести принеся на алтарь обычного кролика, как заметила на поляне нетронутого снега цепочку следов, ведущих из спрятанной норки. Лиса или волк были довольно крупными животными, чтобы их не заметить на таком открытом пространстве, но снегопад еще продолжался, что сильно ухудшало видимость. Следы оставлены недавно, значит добыча где-то рядом. И неожиданно за деревом на противоположной стороне поляны мелькнул рыжий хвост. Это было то, что нужно. Девушка, прекрасно понимая, что не сможет приблизится к животному незаметно, снег звонко хрустит под ногами, решила притаиться. Белая меховая накидка была сейчас как никогда кстати. Хвост мелькнул снова, но Такара так и не увидела толком, что же прячется за холмом. Аккуратно наступая на твердые, как ей казалось участки земли, ей удалось приблизиться к тому месту. Возле маленького ручья притаился настоящий японский соболь. У него были белая мордочка и грудка, возможно поэтому, было сложно определить, кто это из далека. Девушка не стала тратить время и метнула свою катану в сторону добычи, словно копье. Это был запрещенный прием, но он точно поразил цель. Острие проткнуло насквозь рыжий пушистый хвост, тем самым пригвоздив соболя к земле. Зверек попытался сбежать, но тут же жалобно заскулил от боли. Белый снег под ним начал окрашиваться в ярко-красный. Взглянув в печальные глаза пушистого зверя, стало его немного жаль. Ведь он не виноват, что попался в руки девушки, но такова была его судьба — стать этапом в ее перерождении. Такара прочитала молитву и свернула зверьку шею. Японского соболя сложно найти в этих краях, поэтому портить такой прекрасный трофей лишними дырками в теле было бы кощунством. Прекрасная добыча.       Рыбалка принесла намного меньше удовольствия, чем охота, так как прежде нужно было отплыть от берега на приличное расстояние, чтобы выбор был по шире. Устав грести веслами, Такара нырнула в ледяную воду, и через некоторое время сумела выловить проплывающую мимо рыбу фугу. Не самая лучшая добыча, но легенды об ядовитой рыбке ходят по всей Японии.       Вернувшись в дом с добычей, Такара вместо того, чтобы надеть праздничное кимоно для посвящения надела черные кожаные облегающие штаны, тканевую черную кофту с длинными рукавами и узкий корсет, подчеркивающий прекрасную фигуру. В церемониальной комнате уже все было готово. На алтаре красуется уже приготовленная рыба и мягкая рыжая соболиная шкурка. Девушка присела перед ним на колени, достала короткий нож и сделала порез поперек левой ладони. Перед посвящением новичок сначала приносил клятву на изображении святого, предварительно смочив его собственной кровью, и после ждал главу клана для основной церемонии. Возле двери стоял юноша примерно такого же возраста как Такара. Он здесь как еще один представитель дома, значит прошлым летом уже прошел инициацию. Девушку вот уже несколько лет мучал один вопрос, и сегодня она точно узнает на него ответ. Хотелось спросить об этом юношу, но тот, услышав приближающиеся шаги открыл двери в комнату и низко поклонился. Такара сев боком к алтарю на колени низко опустила голову, в знак своей покорности. Спустя несколько мгновений в помещение вошел человек. Шаги его были легкими и слишком знакомыми, чтобы ошибиться. Даже не нужно было поднимать голову, чтобы узнать, кто на самом деле является оябуном дома Ямиро. Пока юноша разливал по стаканам сакэ, оябун так же сел на колени и сказал: — Наконец — то, этот день настал. В моей голове уже сформировалась мысль, что ты и не доживешь до инициации. — Вашими стараниями господин, все могло закончиться именно так. — Однако небеса определили для тебя другую судьбу. Такара, должен отметить, что твоя добыча также необычна как и ты сама. Японский соболь — мягкое и милое животное, рыба фугу — маленькая и смертоносная. Такая же и «сокровище» — миловидное и безобидное дитя снаружи, тающее внутри холодный расчет и смертельную опасность внутри. Если продолжишь и дальше так служить, тебя ждет впереди прекрасное будущее. — Спасибо господину, за столь лестные слова. Но каждый сам волен строить свою судьбу и лишь богам известно мое будущее, — ответила девушка подняв голову и посмотрев прямо в угольные глаза напротив. — Так значит, это правда? Вы и есть оябун? — Почему ты так решила? — Потому, что обряд инициации имеет право проводить только глава Дома.       Мужчина взял стакан себе и передал другой Такаре, улыбнувшись лишь одним уголком губ. — Ты прекрасно усвоила уроки, но неужели ты сама не видишь большую прореху в древних традициях?       Господин всегда умел прекрасно уклоняться от ответов. Фактически, вакагасира являлся главой Дома в отсутствие оябуна. Но это так же не ответ на вопрос, является ли им он сам. Прекрасная стратегия спрятать свое истинное положение за несуществующим главой и тем самым наводить еще больший ужас на окружающих. Ведь, если вакагасира был столь жестоким, то каков должен быть глава. Только вот его никто не видел уже с десяток лет.       Такара кивнула своему господину и сделала глоток сакэ. После они обменялись стаканами. — Должен спросить, почему ты не в традиционных одеждах? — Потому, что я теперь всегда буду так ходить. И мне плевать, если господин пожелает меня наказать за это.       Это была невиданная дерзость столь открыто говорить главе дома о своих условиях. Такара только-только становится официальным воином и имеет смелость так себя вести. Киоши это лишь забавляет. — В таком случае, какую роль ты для себя определила? — спросил он. — Я хочу работать в подземельях. У меня есть достаточно опыта, чтобы уметь выведывать информацию.       Он ожидал от нее чего угодно, любой дерзости или глупости, но не тех слов, что услышал. Это было тем, чего он в тайне всегда желал, еще с первого ее посещения. Послушного монстра. — Там ты будешь купаться в крови, — уточнил он, наблюдая за реакцией. — Я знаю. От кимоно ее сложнее отстирывать, — произнесла девушка залпом выпивая целый стакан, что никто не осмеливался делать раньше. — Так тому и быть, — произнес он, допивая сакэ.       Девушка, сидя на коленях, сложила на полу перед собой ладони крестом и коснулась их лбом. Киоши вытащил из ножен катану и положил острие на правое плечо, спрашивая: — Желаешь ли ты вступить в ряды священных воинов якудза, приносящих в мир справедливость? — Желаю. Киоши коснулся лезвием левого плеча: — Клянешься ли ты чтить древние традиции Дома Ямиро и следовать им? — Клянусь, — ответила Такара с легким смешком, так как она только что нарушила пару из них. Лезвие острием легло на голову девушки. — Признаешь ли ты меня своим господином и клянешься служить до конца жизни?       Смотря чьей жизни — подумала Такара, но в слух сказала совершенно другое. Она приподняла голову, и глядя в глаза, ответила с холодной, безэмоциональной улыбкой: — Безусловно.