Это твой долг...

      После успешной инициации Такара в полной мере приступила к своим обязанностям. Сейчас она большую часть дня проводила в подземных этажах дома. Многие были ей благодарны, потому что им теперь не нужно было туда спускаться. Девушку можно было теперь найти всего в нескольких местах: в библиотеке, в новой личной комнате и в подземельях. Даже на общую трапезу она приходила крайне редко, считая это бесполезной тратой времени. Ведь всегда можно совместить приятное с полезным. Девушка стала для всех призраком наяву: достаточно пугающая, чтобы ощущать ее присутствие, но и такая незаметная, что кажется, будто ее вовсе нет. Показалось.       Сусуми видела эту трансформацию с самого начала. Еще тогда, когда она потерпела поражение от истинной, девушка так сильно замкнулась в себе, что едва не потеряла себя. Но сейчас, казалось, она безвозвратно переступила эту черту. Было больно видеть своего близкого человека в таком состоянии. Когда она случайно встретила ее взглядом, со стороны Такары не было ни малейшей реакции. Она оставалась предельно сдержанной и вежливой, как то полагает внутренний устав Дома. Девушка действительно пыталась игнорировать холодный нрав своей подруги, принимала во внимание ее восстановление и подготовку к посвящению. Но в чем дело сейчас? Куда же пропало все то, через что они вместе прошли? Все то, что их связывало. Столько лет дружбы… не могла же она их просто забыть? Выбросить из головы.       Сусуми было больно видеть подругу такой. Она до сих пор помнит в тот день, когда зашла в комнату и застала Такару с сумкой и грудой вещей. На ней не было лица. В тот день девушка дрожащими руками складывала вещи. Только куда она собиралась? Сусуми еле смогла остановить ее и заставить объяснить, в чем дело. Новость о ребенке была ожидаемой, но все равно неожиданной. В голову не приходила ни одна из причин, которая могла бы заставить такую равнодушную к своему здоровью девушку начать беспокоиться. Она видела ее насквозь. Такара бы плакала в тот день, если бы ей не было так страшно. По ее щекам бы струились крупные слезы, если бы они не закончились несколькими днями ранее. Они не знают сколько времени провели вместе. Они могли бы придумать как поступить. Могли бы найти выход. Все могло бы быть по-другому, если бы за ней не пришел высокий человек в черных одеждах, закрывающих лицо. И когда он схватил ее крепко за плечо и сказал монотонно, что ее ждет господин, воздух застрял в легких, а кровь отхлынула от лица обеих девушек. Словно в этих черных одеяниях сама смерть пришла за своей очередной жертвой. Сусуми хотела вмешаться, говорила, что та сама может прийти и вцепилась в широкую руку, но демону Киоши ничего не стоило дать ей пощечину свободной рукой с такой силой, что она отлетела к дальней стене комнаты. Она схватила свою катану и собиралась снова напасть, как Такара посмотрела прямо на нее и остановила простым жестом. Она лишь тихо сказала, что такова ее плата, что сама во всем виновата и должна принять наказание. И смерть — это будет самым легким из того, что мог ей уготовить Киоши. — Спасибо, Сусуми, спасибо за все, — произнесла Такара и ушла в сопровождении телохранителя на эшафот.       Когда Такара была в реанимации, Сусуми часто навещала ее, разговаривала с немым и спящим собеседником. Сначала, она была рада, что подруга жива. Ее последние слова, казались прощанием, словно предсмертная записка, оставленная перед уходом. Но позже, когда увидела, что от нее осталось, она поняла. То, что ее оставили в живых, действительно, было худшим наказанием. Это было несправедливо и жестоко. Долгие шесть месяцев Сусуми наблюдала, как спадают с лица опухоли и гематомы, как заживают глубокие порезы и срастаются кости. Наблюдала, как ей кололи все большие дозы снотворного, чтобы она не чувствовала всей этой боли и больше не кричала сквозь сон. Ей было больно видеть подругу в таком состоянии: исхудавшее и обездвиженное от лекарств тело, бледная, почти прозрачная кожа, впалые щеки. Спустя время Такара перестала кричать, можно было бы подумать, что она умерла. Смогла сбежать от своих мук. Но бесчувственные медицинские аппараты утверждали, что девушка все еще жива, и подтверждали это монотонными пикающими звуками. Будто в постели живой труп. Другие ребята тоже приходили навестить Такару и каждый раз удивлялись, как могло так выйти. Задавались вопросами, но не высказывали их вслух. Общая версия произошедшего говорила из уст Кимико, что девушка просто попала под горячую руку разъяренного господина Киоши. Его гнев был вызван новостью о смерти Наоки-сана. Ведь он был ключевой фигурой во многих, построенных на несколько месяцев вперед планах. Хотя ни для кого не секрет, что дело совершенно не в том, что эта смерть, совершенно бездарная, делает всю проделанную работу бессмысленной. Но том, что Наоки-сан был достаточно близким человеком, насколько это возможно для вакагасира. Даже похороны прошли с таким почтением, словно он умер в бою, защищая честь Дома. Началось ведь все с очередной междоусобной перепалки. Киоши-сама, несмотря на свое состояние, положил все силы на организацию достойного прощания. Все жители поместья задавались немыми вопросами об обстоятельствах смерти выдающегося война. И только четыре человека знали правду: двенадцатилетний юноша, считавший, что поступает правильно, девушка, жаждущая мести и совершившая из-за нее ошибку, близкая подруга, которая не смогла уберечь дорогого ей человека и палач, положивший этой истории конец.       Когда один из телохранителей Киоши пришел за Такарой, Сусуми пыталась остановить его. От его удара девушка упала на пол и откатилась к противоположной стене. Голова звенела словно колокол, а в глазах все расплывалось, но она смогла вновь подняться, чтобы защитить свое сокровище. Сусуми могла бы нанести еще один удар, но тот взгляд. Он приковал ноги к полу. Последнее, что она увидела перед тем как отключиться — это лишь мутный силуэт удаляющихся людей.       В их комнате было так темно, что когда Сусуми открыла глаза не сразу поняла, что очнулась. На улице была глубокая ночь. При первой попытке встать стены закружились, и девушке пришлось вернуться обратно на пол. Половина головы, ухо и щека адски горели, будто ее избивали. Через несколько минут ей все же удалось подняться и включить свет в комнате. Полный беспорядок. На полу лежали сумки и разбросанные вещи. Дверь открыта настежь. «Что здесь произошло?» — промелькнуло в голове и тут же отозвалось болью в висках. Такара! Стоило Сусуми вспомнить, что произошло, как все встало на место. Девушка услышала снаружи шум и выбежала на улицу. Медицинская бригада неслась с носилками в сторону главного здания. Того места, где жил и работал вакагасира. В груди что-то гулко ухнуло. Сердце сжимало отвратительное предчувствие чего-то ужасного, чего-то непоправимого. Она попыталась узнать, что произошло, но все лишь отмахивались. В итоге один из санитаров отвел ее обратно в комнату и порекомендовал не выходить из нее до рассвета. Поспать Сусуми даже и не старалась.       Утром она попыталась выяснить, где Такара, но Дом словно погрузился в траур. К кому бы девушка не подошла, никто либо не мог, либо не хотел отвечать на ее вопросы. Чуть позже она нашла Кимико, окруженную другими истинными. Она заливалась слезами и молчала. Ничего конкретного она так и не сказала, лишь публично просила прощения за всё. Через несколько дней, когда Киоши-сама пришел в себя после открывшихся ран, объявил о смерти наставника Наоки. Как такое могло вообще случиться? Еще и на территории Дома? Вакагасира дал туманные объяснения, о каком-то нападении и что Наоки-сан отдал свою жизнь, чтобы спасти его. В течение месяца одного из лучших воинов похоронят со всеми почестями. Сусуми стоило невероятных усилий сдерживать крик. Поэтому она его и не сдерживала.       Мэй хорошо запомнила ту миссию. Стрельба, взрывы и крики. Когда удалось найти среди завалов господина - словно камень упал с души. Но его состояние было плачевным. Он продолжал отбивать атаки и сражаться даже с такими ранениями. У него буквально был вспорот живот. А после он словил несколько пуль защищая своих учениц. Этот мужчина вновь заставил себя уважать, даже когда летел вниз головой с многоэтажного здания. Даже когда Такара смогла остановить падение и спустила его буквально на себе, она помнила ее бледное испуганное лицо и много крови. Никто не знал, что там наверху произошло. Но у Такары сломан тормозной механизм, а у Киоши-сама - не одно пулевое ранение. А теперь, говорят, что Наоки-сан погиб. Как будто смерть шла за ними по пятам и выбирала следующую жертву. И наставник пожертвовал собой ради них всех. Казалось бы все логично - воин ценой своей жизни защитил господина и спас ученицу от нападения. Но что-то во всей этой ситуации было неправильным. Здесь не нужно быть гением, чтобы понимать, что никакого нападения и не было. После случившегося в Нагоя ни один из Домов якудза не решится на атаку. Да, о перемирии не может быть и речи, но люди уже сами запутались кто прав, а кто виноват. Кто был на самом деле предателем и зачинщиком.              Когда Мэй рассказала Фумико, та переглядывалась с другими учениками, не веря своим ушам. Нападение? Не может быть. Наставник погиб? Такара в реанимации? Кто еще может быть в курсе, что произошло? Всего пара дней после их возвращения в поместье прошла... Можно конечно спросить у служанок, что здесь было пока воинов не было, но те ничего не скажут даже под пытками. Они знают, что бывает за длинный язык и предательство у якудза. Старейшины тоже оказались не в курсе случившегося.       Сусуми, Мэй, Фумико и Исаму присутствовали на похоронах. Киоши лично провел церемонию прощания, после чего снова исчез на некоторое время. Доктор Мо сказал, что всем людям нужно время на восстановление ран, но душевные ранят куда сильнее. Друзья видели как тяжело было Такаре, когда Ноки-сан был на задании. Теперь же она она находилась в коме после похорон. Также девушки видели как сложно справляться без Такары Сусуми. Видели как ей помогал, чем мог, Исаму. Истинные тоже в тот вечер потеряли дорого человека. Возможно именно это и сблизило их и пришедших, на время заставляя забыть о постоянном соперничестве. Кимико, Союри и Миюри, и многие другие оплакивали мастера Наоки. Даже дети, самые младшие ученики, которые ничего не знали о случившемся, чувствовали, что произошло что-то плохое. Больше, чем на месяц, весь Дом погрузился в траурную тишину. Мэй искренне скорбела пока печаль в ее сердце не заменила злость. Никто не мог скрывать правду вечно. Сусуми и Исаму постоянно находились вместе, часто посещали госпиталь. Она не могла просить их о помощи. Только Фумико ответила на просьбу Мэй. Никто из старших учеников не видел Такару на тренировках или занятиях после миссии. Истинные тоже. Стоило обратиться к младшим ученикам, как выяснилось, что Юта искал Такару перед случившимся. Расследование не стало каким-то глобальным, так как они смогли отыскать юношу уже ближе к вечеру. Он выглядел странно, бледный, дерганный — все время оглядывается по сторонам, словно украл что-то. Под глазами синие круги — следы долгого недосыпа. — Юта-кун, добрый вечер, — Фумико мило улыбнулась и попыталась подойти поближе. Однако юноша сделал вид, что не слышит и ускорил шаг. — Юта-кун, нам нужно у тебя кое-что спросить, — повторила Мэй и тоже ускорила шаг.       Юноша вовсе перешел на бег, бормоча себе под нос: "Не подходите, не надо. Я ничего не знаю".       Фумико, казавшаяся на первый взгляд довольно хрупкой девушкой, обладала недюжинной силой. Она первой догнала Юту за поворотом здания, схватила за грудки и, приподнимая над землей, прижала к стене. Ей уже было не до детских игр. Нужно было узнать правду. — Я знаю, что ты в курсе того, что произошло в тот день, — грозно проговорила она. — Нет, нет, я ничего не знаю. Я ничего не видел. — Хм, значит действительно в курсе, — утвердительно сказала Мэй. Не зря она все-таки училась у лучших дознавателей. — Говори, что случилось? — Нет-нет! Я ничего не знаю! - тело мальчика содрогалось от новых слез и всхлипов. — Такара сейчас в коме! Слышишь меня в коме! Я и тебя туда отправлю, если не заговоришь! - повысила тон Фумико. — Такара-сан? Неееет! Т-Такара-сан... — состояние юноши уже приближалось к истерике.       Девушка отпустила его, но через секунду ударила кулаком в нос. Больно и эффективно. Юта в шоке посмотрел на свои руки в крови, а затем на девушек перед собой. Фумико воспользовалась его замешательством и еще раз прижала к стене, на этот раз несильно ударив его головой. — Живо отвечай! Что он с ней сделал? Почему погиб Наоки-сан?! — Это, это все господин… Он узнал о побеге и был в ярости… — мальчишка начал несвязно бормотать, едва упевая проглатывать скапливавшуюся в горле кровь. — Наоки-сан... он хотел защитить ее, но... господин... казнил его! Я — я не знал... Хотел помочь... Нет-нет-нет. Это я виноват…       Фумико в шоке расслабила руки и парень упал на землю. Мэй пыталась все собрать воедино, но у нее это не получалось. Побег? Помочь? В чем? Знал ли Наоки-сан… или это его идея? Но что произошло, чтобы Киоши-сама так отреагировал? Такара… она… ? — Как ты узнал об этом? — Я случайно... я не хотел, — повторил Юта, размазывая по лицу кровь, сопли и слезы. — Я лишь искал Такару-сан… Она была очень напугана… Собирала вещи... Там, там было столько крови… Она умоляла... Этооо все моя вина! Простите, простите меня! — взревел юноша, подползая по земле и хватая подолы кимоно девушек. — Так ты видел всё… — пробормотала Мэй себе под нос. - Откуда истинная знает? Она тоже там была? — Истинная? — Юта непонимающе уставился перед собой. Мэй уже не сдержалась, и приподнимая юношу ударила его поддых поленом. — Откуда знает Кимико?! — вскрикнула она. — Я рассказал ей. Она — доложила господину, — Юта сжался комочком, ожидая следующего удара и не прогодал.       В ярости Мэй схватила того за волосы и швырнула лбом о землю. Потом схватила за грудки, переворачивая, и откинула еще раз в сторону. Юта безвольной куклой перекатился несколько раз, смешивая кровь с грязью на лице. — Мэй-сан, я… я не знал, что так получится. Я-я правда... хотел помочь, — взмолил он. — П-прости меня! — Юта вновь схватил полы ее кимоно и уткнулся в них лицом.       Фумико схватила руки девушки, удерживая ее от следующих ударов. — Мэй, достаточно. Ты убьешь его, — проговорила она. — Я не понимал, что делал. Простите... — Не у нас тебе стоит просить прощения, — холодно произнесла Фумико, выдернув ткань из чужих рук, и отходя на несколько шагов вместе с Мэй назад. Так у всех сложился настоящий пазл.       Долгие месяцы, сидя в палате, было больно видеть бессознательное тело подруги. Но в тот долгожданный день, когда Такара очнулась, стало еще больнее. Это была не она. Это был кто-то другой. Сусуми ожидала увидеть на лице подруги всю палитру эмоций, начиная от радости, что смогла выжить и проснуться снова, и заканчивая злостью, ненавистью за то, что с ней сделали. Ожидала увидеть стремление отомстить и вернуть жизнь в привычное русло. Однако, когда Такара пришла в себя, в ее взгляде не было ничего. Абсолютная и бездонная пустота. Было ощущение, что подруга действительно в тот день умерла, потому что сейчас холодный презрительный взгляд когда-то теплых живых глаз резал душу. Потому что ледяное «спасибо» в ее устах приравнивалось к «прошла прочь». Любые вопросы возвращались односложными ответами. Любые попытки помочь встречались отказом, а простое «я еще зайду» разбивалось с треском о равнодушное «не нужно». Все потому, что это больше была не она. Потому что Такара, когда умирала, где-то по ту сторону потеряла душу, и вернулось лишь разбитое, и словно небрежно склеенное нечто.       Когда она рассказала остальным, ей никто не поверил. Мэй и Фумико навещали Такару, но не так часто. Со временем даже они перестали верить, что та проснется. Но когда они пришли — тоже не поверили своим глазам. Это было невозможно. Не могло же такое яркое, горящее жизнью солнце в один миг погаснуть? Верно. Оно не погасло, но свет, что еще недавно был таким теплым и притягательным, стал холодным, презрительным и отстраненным. Он потускнел. Она просила больше не приходить к ней. Они перестали навещать. После выписки Такары Сусуми окончательно убедилась — что-то сломалось в ней. И позже в этом убедились все.       Раньше, девушка не могла мириться с несправедливостью, всегда лезла на рожон, даже если ситуация ее совершенно не касалась. Она готова была понести любое наказание, но сделала бы все равно по-своему. Любой миг жизни старалась сделать лучше, любую горечь и неприятности делила со своими друзьями, со своими близкими. Но сейчас она даже не обмолвилась с ними и словом. После выписки, проходя мимо давно знакомых и далеко не чужих людей, она даже не обратила на них внимания.       С того дня, когда ей показали отвратительные подземелья с пропитавшим их запахом крови и страха, Такара мечтала уничтожить это место. С первых секунд она увидела здесь ад и мечтала избавиться от него. Раньше, когда их обучали тому, как правильно найти границу необходимого уровня боли, чтобы человек все рассказал и при этом не умер во время пыток, Такара слушала все со стиснутыми зубами и плотно сжатыми кулаками. Она прикладывала все усилия, чтобы скрыть свою неприязнь к этому делу, но у нее плохо это получалось. Много раз она отказывалась выполнять приказы, и потом другие уже учились на ней самой. Сквозь текущие слезы и струящуюся кровь она клялась все изменить. И действительно изменила. Теперь внизу дома стало в сотни раз страшнее. Она хотела избавиться от этого места, но сама же решила стать его частью. Раньше она обещала, что люди перестанут здесь умирать. И, действительно, сдержала свое обещание. Ведь жить намного больнее, чем умирать. Господин ее лично обучил.       Конечно, когда тебе пятнадцать, ты привык держаться за свои идеалы, веришь в справедливость и хочешь видеть свет в самой непроглядной тьме. Но в этом месте даже он померкнет. Ты привыкаешь к мысли, что впереди еще много времени, что все образуется. Только никогда не приходило в голову, что некоторые и до этого возраста дожить не могут. Иногда люди отдают свои короткие жизни защищая бесполезные, но дорогие сердцу принципы, секреты, порой и жизнь кого-то другого. Первые разы всегда давались тяжело. И дело даже не в том, что иногда очень сложно найти необходимый позвонок под толстым слоем кожи и жира, или клещи никак не хотели цеплять очередной зуб, который стал слишком скользким из-за крови. Нет, дело не в этом. Сложно убить в себе чувство и жалости к тому, от кого необходимо получить информацию. Хочется все бросить и убежать из этого места как можно дальше. Хочется спасти людей, в чем бы они не были виноваты, хочется вызволить их из пустых комнат с холодными бетонными полами и стенами, которые за десятки лет уже пропитались кровью и были отвратительного грязно-бордового цвета. Хочется прекратить их мучения, а не причинять новую боль. Хочется заткнуть уши от нечеловеческих воплей. Но они должны слушать.       Иногда просто невыносимо было продолжать работать, когда человек кричит дольше пяти часов подряд и осознавать, что ты являешься причиной его страданий. Но он так и не сказал, кто предатель. А ты продолжаешь работать, запихнув свои чувства куда подальше.       Первым подопечным Сусуми был молодой человек лет семнадцати. Всего на пару лет старше нее. Его избитого приволокли к ней и дали задание выяснить, пароль от сейфа. После сломанного носа и двух вырванных ногтей он все еще отказывался говорить. Руки дрожали и потели. Девушку трясло от закипающей внутри злости, за то, что он прячет. Она не может больше продолжать. В какой-то момент, она его просила, умоляла рассказать. Неужели всего несколько пар цифр стоят таких жертв? Что он может прятать в том чертовом сейфе, ради чего готов дальше нести такие пытки? Он все время отказывался. Молчал, плевался кровью… Она ломала ему пальцы, один за другим, а он отказывался говорить. После нескольких часов, она сдалась. Уже не было сил, чтобы противостоять боли. Забавно, ведь она — дознаватель, но словно сама себя пытает. В качестве наказания за невыполненное задание, ей тогда досталось десять ударов плетью. Когда-то давно, будучи девочкой, она считала удары деревянной палкой худшим наказанием. Но это было давно, сейчас уже все совсем по-другому. Даже смешно стало… Такара придумала вещи намного хуже плетей и переломов, ужаснее порезов и ожогов, страшнее самой смерти.       Раньше Такара ненавидела эту жизнь. Ненавидела весь мир за то, что должна делать. За то, что у едва живого мужчины уже из единственного заплывшего кровью и опухшего глаза появилась надежда. Надежда, что этот ад скоро закончится. Что любые дальнейшие пытки будут бесполезны, ведь он просто ждёт своей смерти. Что он победил. Не сказал ни слова, ни дал намека на раскрытие секрета, который унесет собой в могилу. Она ненавидела тот момент, когда сдавалась сама, но ее заставляли продолжать.       Однако той Такары больше нет. Сегодня эта девушка выполняла все с завидным упорством и хладнокровием. Даже наоборот, ей было интересно работать. Интересно наблюдать, что будет если она сделает не так как все, не так как она делала всегда. Она очень редко трогала для пыток лицо. Не выжигала глазные яблоки, не отрезала уши. Вообще старалась не трогать основные из пяти органов чувств, объясняя это тем, что не всегда боль может стать ключом к ответу. Она хотела, чтобы человек все видел и слышал. Все время пребывал в сознании. Ведь она знала, что ожидание боли намного страшнее самой боли.       Девушка сначала аккуратно раскладывала все свои инструменты и рассказывала какой из них для чего применяется. Заставляла человека вести с ней диалог, задавать вопросы или утверждать, что все понятно. Первый день пыток, девушка объясняла ход своих действий и планы. Она изучала своего подопечного. Хотела выявить главный страх. У всех он есть. Кто-то боится огня, кто-то воды. Одни боятся ослепнуть, а другие задохнуться. Для кого-то главное деньги, для кого-то семья и родные. Казалось бы, она выясняла такие простые и очевидные вещи, которые превращали людей в послушных марионеток. Некоторые все-таки жертвовали секретами ради желаний. Один даже просил отпустить его. И Такара выполнила его просьбу, отпустила в иной мир — на свободу. Сусуми не раз видела, как Такара с особенным энтузиазмом рассказывала, как будет пытать любимого сынишку под пристальным взором отца, пока тот не признается. Или как на его глазах будут насиловать его жену, до разрыва органов и потери сознания. Однажды одному наркодилеру, сбывающему незаконный товар на территории Ямиро, Такара дала испробовать его же наркотики на себе. Кто же мог знать, что порошок растворили не в воде, а в кислоте. Бедный мужчина тогда, чуть было не выплюнул часть своих внутренних органов вместе с кровью. Он рассказал, откуда брал товар и кто был посредником, в обмен на противоядие, на лекарство от жуткой боли. Получив ответ, Такара, ни секунды не колебаясь, разрезала веревки, которыми был привязан, и открыла дверь пыточной. Рассказала, где можно найти лекарство и приказала, чтобы ни один человек принадлежащий дому не смел прикоснуться к нему. Мужчина, не веря своим ушам, попытался выбраться из подземелий, только вот незадача. Стоило ему пройти половину пути, как он споткнулся на лестнице и упал, разбивая голову о каменные плиты. Видно, хороший был наркотик — дилер едва ли мог управлять своими конечностями. Он так и лежал в сознании с пробитой головой не в силах подняться. Страшное зрелище.       По началу мало кто верил в ее способности. Опытные дознаватели смеялись над ее методами, да и сам Киоши-сама сомневался, что девочка-сокровище способна хоть на толику жестокости. Но он ошибся. К удивлению многих новые способы допроса работали даже эффективнее угроз расправы. Чуть ли не каждую неделю приходили все новые и новые вести, ценные данные добытые новым палачом.       Уже через год — в рекордно короткое время, Такара из простого рядового война стала личным помощником господина. Несмотря на все протесты, ей пришлось выполнять все поручения Киоши-сана, заполнять документы, и вдобавок, она периодически проверяла как проходят тренировки у детей и новобранцев. Вакагасира в тот момент посчитал, что у девушки слишком мало обязанностей, и не хотел упрощать ей жизнь. Он пригласил Такару в свой кабинет и указал на пустующий стол, стоящий у стены, напротив которого было рабочее место Кимико. — Будешь работать здесь, — сказал господин приказным тоном.       В тот день, Такара могла ожидать от него чего угодно: внеплановых побоев, внезапного секса, срочного отчета — но никак не офисной работы. — Что? — спросила она, не до конца осознавая услышанное. — Что?! — возмущенно продублировала Кимико.        Было блаженством столько времени не слышать и не видеть истинную. Девушка ни в какую не хотела принимать тот факт, что Такара никогда не хотела занимать ее место рядом с господином. Она не хотела с ним ни работать, ни спать. Вечное соперничество с Кимико было построено лишь на чувстве обиды и несправедливости за жизнь. Дети рожденные в стенах Дома Ямиро существенно ничем не отличались от тех, кто пришел сюда не по своей воле. Раньше Такара мечтала стать лучшей, просто, чтобы доказать это. И доказала. Хотя совершенно не таким образом, как всем хотелось бы. Даже преподавали не могли предугадать, кто же станет победителем в этом многолетнем противостоянии, но судьба распорядилась так, что Такара выиграла даже не борясь. В тот момент, когда она потеряла всякий интерес к этой гонке, положение в доме стало расти с завидной скоростью и без особых усилий. У Киоши-сана проснулся интерес к той, кого сам же и создал. Она была восхитительной. Такара после случившегося стала не просто сильной, но устрашающей, жестокой и бездушной. Он лично создал внутри девушки ад, чтобы его демоны срывались с цепей, чтобы им было где порезвиться, и это было непередаваемым удовольствием. Девушка больше никогда не кричала без его приказов, никогда не плакала, никого не жалела и выполняла все, что он бы пожелал. И самое прекрасное — ей всегда было мало. Такара так и норовила переступить тонкую черту, чтобы господин, наконец, убил ее, но к ее сожалению, у Киоши было достаточно сил, чтобы в последний момент сдержать себя от последнего шага. — Я сказал, что ты теперь будешь работать здесь, что непонятного? — спросил он, чуть сильнее сжимая челюсти. — Но, господин, у меня уже достаточно обязанностей, я… — начала Такара, но Киоши тут же перебил ее, со злостью повышая тон. — Мне плевать! Это твои проблемы и твои новые обязанности. — Я не смогу физически успевать выполнять их, — Такара тоже не стала скрывать своего раздражения. — Ты еще смеешь раскрывать свой поганый рот, чтобы перечить мне? — Киоши быстрым движением руки вытащил из-за пояса короткий, заточенный с двух сторон нож и метнул его в девушку напротив себя.       Лезвие пролетело в нескольких сантиметрах над ухом Такары и воткнулось острием в деревянную дверь за ее спиной. Девушка нисколько не испугалась внезапного выпада господина. Даже не моргнула. — Мимо, — равнодушным голосом прокомментировала она, подошла к двери, выдернула нож и вернула владельцу. — Смерти ищешь? — прорычал Киоши, но спустя секунду, взглянув в улыбающееся лицо напротив, он все понял. — Точно, ищешь. Я и забыл уже, что среди нас тут смертница ходит, — с легкой ухмылкой проговорил он. Забавно, что всего одна такая эмоция, точнее ее отсутствие, могла остудить его пыл на несколько десятков градусов, злости словно и не было. — Не найдешь смерти. Сама обещала жить и работать за двоих.       Помимо новых обязанностей, основной задачей Такары всё так же оставались допросы. За это время она многому научилась, охрана теперь знает ее в лицо и все сведения докладывает лично ей, а она, в свою очередь, передает информацию Киоши-сама. Новое положение дает девушке определенные привилегии, но за это приходится платить слишком частыми визитами к господину, который не может устоять, чтобы не загрузить ее дополнительными поручениями. Такара потом тоже сполна могла возыметь от своих подчиненных. Если на ее лице появлялись гематомы, то у остальных переломы и вывихи. Если кто-то облажался, то он уходил в камеры на нижних этажах здания, чтобы другие ученики могли поучиться, как когда-то сама госпожа. Ее теперь уважали как вакагасира, и боялись как самого страшного монстра.