Это твой долг...

      Наконец-то жизнь стала равномерной, а работа монотонной, как того хотела Такара. Старый мастер перестал задавать глупые вопросы, и без лишних слов обучал девушку особенным приемам. Такие знали лишь единицы, среди которых он сам. Теперь можно было беспрепятственно находить нужную информацию в книгах без лишних глаз, прожигающих спину. Таких взглядов стало слишком много. Люди не позволяли себе смотреть девушке в лицо, но никто не сможет осудить их за разговоры за спиной. Такаре уже давно стало наплевать на них. Господин грузит ее работой, а она в ответ срывается на пленных в камерах. Искаженная, но гармония. Только один человек постоянно выбивал ее из намеченной колеи.       Все поместье с самого утра стоит на ушах. Спустя долгое время в семье Ямиро будет свадьба. Каждый старался принять участие. Главный особняк и другие здания украшались, готовились кушанья и наряды. Такара надеялась спрятаться от праздничной суматохи, проводя время в подвальных камерах, но не успела она закончить, когда ее позвал к себе вакагасира. — Впусти своего телохранителя и закрой дверь на замок, — приказал господин, едва девушка переступила порог его кабинета.       Такара бегло осмотрела помещение, но в нем на удивление никого не было, ни мрачных демонов за спиной, ни постоянно мельтешащих помощников. Она села на колени, низко поклонилась, как делала обычно, и задала вопрос, выпрямляясь. — Где госпожа сатейгасира? У господина есть от неё секреты? — Она помогает в приготовлениях к празднику, в отличие от некоторых непослушных особ. Почему ты не участвуешь в организации свадьбы? — Господин, должно быть, был занят и не заметил, что большинство камер в подземных этажах опустели.       Мужчина ухмыльнулся своим мыслям. Он задержал свой взгляд на девушке, сидящей перед ним на коленях. — Хорошо, пусть будет так. Все ещё не могу поверить, что ты стала такой послушной. Интересно, как долго ты будешь исполнять мои приказы? — Как поклялась. Каждый инициированный воин будет исполнять волю господина до конца жизни. — Хороший ответ. Мне нравится такая девочка-сокровище. Теперь она полностью оправдывает свое имя. После твоего посвящения и упорной работы были добыты бесценные сведения. Дела Дома пошли в гору. Поэтому я хотел бы тебя отблагодарить.       Такара удивленно посмотрела на господина и лукаво улыбнулась, но взгляд ее остался равнодушным. — Воспользуйтесь тогда своей катаной. Так было бы символично.       По кабинету раздался громкий хриплый смех. — Потеряла душу, но не чувство юмора?       Такара вернула острый, с толикой презрения взгляд. — Не потеряла, а продала душу демонам. Вашим демонам. — Не правда, мы не заключали сделок. Мне пришлось выбить послушание из тебя силой.       Мужчина подошёл к ней поближе, взял пальцами за острый подбородок и потянул наверх, заставляя девушку подняться. — Я вывернул твою душу наизнанку и отдал на растерзание внутренним монстрам. Именно поэтому им так нравится развлекаться с тобой, — Киоши потянул руку вверх, заставляя девушку встать. — Ты же еще мечтаешь о мести? Такара вместо ответа на мгновение сузила глаза, пытаясь прочитать мысли человека напротив. Господин пребывал в хорошем расположении духа, что довольно редко для него. — Впрочем неважно, - ответил он на ее молчание. — Моим подарком будет приказ. Мне плевать, что и как ты будешь делать, кого тебе придётся ради этого подкупить, завербовать или убить, но ты должна будешь его выполнить. — Киоши-сама, с чего вдруг мне оказана такая честь? — пренебрежительно спросила Такара. — Ты для всего Дома устроила перерыв практически в два года, — он подошел практически вплотную, настолько близко, что девушка чувствовала на себе чужое дыхание. Его рука плавно опустилась с подбородка на шею. — Наши недоброжелатели не обладают должной выдержкой и терпением, — его голос опустился на тон ниже. Мужчина обошел вокруг девушки и продолжил. — Они, наконец, сделали опрометчивый шаг, — произнес Киоши возвращаясь к лицу девушки, выдыхая конец фразы практически беззвучно.       Он заставил девушку смотреть себе в глаза, которые вновь были окутаны тьмой. В них было желание, был огонь и бесконечная бездна. Мужчина впился в бледные губы напротив. Поочерёдно обхватывал то верхнюю, то нижнюю губу девушки, ожидая когда та ослабит бдительность, чтобы проникнуть языком внутрь. Такаре не оставили выбора. Она так и стояла, окаменевшая без единого движения. Лишь когда воздуха стало катастрофически не хватать, она позволила себе сделать тяжёлый вздох носом, после чего Киоши мягко отстранился. Он положил свою руку на плечо девушки и приблизился к её уху. — Твоя задача не имеет срока годности. Слушай внимательно и запоминай.        Спустя несколько минут мужчина отстранился и спросил, всё ли ей понятно. Такара в ответ кивнула. — В твоем распоряжении все ресурсы Дома: люди, деньги, связи.       Девушка подчинилась и вакагасира отпустил её. Но стоило Такаре повернуть ручку двери, когда Киоши-сама окликнул её. — И да, Такара. Сегодня ты должна быть на празднике. Сразу после кабинета она направилась в бамбуковую рощу, чтобы выместить на безмолвных растениях свою злобу. Пленников в ближайшие несколько дней у нее не будет. Однако уже на выходе из здания она заметила за собой слежку. Кроме постоянно следующего за ней телохранителя появился еще один преследователь. Девушка еле сдерживалась, чтобы не ускорить шаги, надеясь, что без ответной реакции от нее отстанут. Но бесполезное занятие — Сусуми слишком настойчива. — Такара! — позвала она.       Сусуми уже почти перешла на бег, стараясь догнать ее, но Такара не видела никаких причин для их встречи и продолжала свой путь размеренным шагом. — Такара, — вновь позвала подруга, уже бегом догоняя ее и хватая за руку. Ей осталось всего пара метров, чтобы дойти до моста. Дальше она бы не стала ее догонять, боясь испортить красивое предпраздничное кимоно цвета шампанского в уличной грязи. — Почему ты уходишь? — спросила она. — Мне нечего здесь делать, — раздраженно ответила Такара, забирая руку и продолжая свой путь. — Может быть ты не знаешь, но у меня же сегодня праздник. У нас с Исаму свадьба, я бы хотела, чтобы ты тоже там была. — Чушь какая-то. Мне все равно.       Сусуми обещала себе сегодня не огорчаться и не злиться. Сама заставляла себя не думать о плохом и отвлекалась на приготовления. Жалко, что все ее старания пошли к чертям, стоило ей только увидеть удаляющуюся от дома знакомую спину. Последний раз — обещала она сама себе. Это была последняя попытка. Равнодушный ответ на ее искреннее желание вызвал внутри необычайную для нее злость. Сусуми еще никогда так не ненавидела свою подругу. Бывшую подругу. Она крепко стиснула кулаки и ударила девушку в поясницу, закричав вслед: — Я так больше не могу!       Такара по инерции прошла несколько шагов вперед, но тут же остановилась и повернулась к ней с тем же лицом будто ничего не произошло, ожидая продолжения. — Мне надоело смотреть в твое безэмоциональное лицо! — сказала Сусуми повышая голос и показывая на нее пальцем. — Меня уже тошнит от разговоров, что девочка-сокровище смогла расцвести лишь потеряв душу. Я не верю, что ты потеряла память. Ты же помнишь откуда у тебя этот шрам? — Сусуми за два шага догнала и взяла Такару за руку и закатила рукав, показывая продолговатую светлую отметину на плече. — Ты же помнишь, как досадно было пораниться, когда нам еще не выдали настоящие мечи? Посмотри на это! Помнишь откуда? — Сусуми заломила девушке кисть так, что та увидела тонкую красную нить в виде бесконечности. Оказывается браслет все время был надет, но Такара даже не замечала этого. А твоя ладонь… — девушка взяла другую руку обтянутую черной перчаткой, которая скрывает отсутствие фаланги мизинца, и покрутила перед их лицами. — Ты же была не причем! — яростные крики постепенно переходили в тихий плачь. — Это была моя вина! Если бы я не допустила тогда ошибку… тот прожектор не включился бы, ничего бы не произошло! Тебя так долго не было с нами…       После этих слов Такара широко раскрыла глаза, в удивлении смотря на подругу. Она достаточно хорошо знала свою бывшую соседку по комнате, чтобы предугадывать ее реакции, но в этот раз ошиблась. Озлобленные претензии Сусуми постепенно переходили в полноценный плачь, портящий праздничный макияж. — Да, после стольких лет, я до сих пор помню… Ты всегда закрывала нас своей спиной. Каждый из нас: я, Мэй, Фумико и даже Исаму подтвердят, что раньше ты готова была лечь костьми, чтобы мы не пострадали! Ты даже спасала Наоки-сана и Киоши-сама, наплевав на приказы!       Такара продолжала слушать. Если для нее время после смерти Наоки-сана словно стерли, нажав на кнопку паузы, то сейчас увидела, что для остальных это были длинные и тяжелые два года. — Я не верю… — продолжила она, — не верю, что ты… Что он сделал с тобой? Что этот монстр мог сделать, чтобы тот свет, такой яркий и теплый, померк? Чтобы ты сама, по своей воле убивала людей? Пожалуйста, вспомни все то хорошее, что было в твоей жизни. Я не прошу тебя отказаться от выбранного пути, но не закрывайся от нас. Пожалуйста. Нам очень тебя не хватает.       Такара еще около минуты смотрела на подругу, после чего резко вырвала руку из ее хватки, собираясь уйти. Сусуми достаточно вспыльчива, чтобы игнорирование разозлило ее, но сегодня она никак не желала отступать. — Стой! Куда ты? — спросила Сусуми, стараясь успеть за ней, но споткнулась о собственные ноги и упала коленями на землю. — Остановись же! — со злостью закричала она, не получая ответной реакции.       Услышав грохот, Такара вновь остановилась, слыша звуки смятых слоев ткани. Она не стала оборачиваться, дожидаясь дальнейших слов за спиной. — Посмотри на себя! В кого ты превратилась? Ты всегда хотела стать лучшим воином, лучше, чем Кимико, но сейчас стала монстром хуже Киоши. Обернись! — потребовала Сусуми.       Девушка развернулась, с раздражением смотря на подругу. Она скрестила руки на груди, еле сдерживаясь, чтобы не ударить ее по голове и заставить замолчать. Такара смотрит в красные, заплаканные глаза Сусуми и не понимает, зачем она так себя мучает. Забыла бы про нее и все, но та продолжала цепляться за слепую надежду вернуть ее назад. — Ходишь все время отстраненная, холодная как лед. Тебя уже не то, что дети, даже сверстники боятся. Из-за того, что ты боялась зла, решила сама стать злом?!       Такара так и продолжала молча сверлить ее взглядом. На лице ничего, кроме раздражения. Она так убивается… Надоело уже. Если ей нужны ответы, то она их получит. — Я не верю тебе, — злобно продолила Сусуми. — Зачем ты лжешь, что потеряла память. Ты просто закрываешь глаза на воспоминания, делая вид, будто бы их нет, — сказала Сусуми более спокойным голосом. Она встала и подошла ближе к Такаре, вытерев слезы. — Ответь мне, почему ты не хочешь помнить? — серьезно спросила она. — Я не хочу вспоминать, потому что это больно, — ответила Такара тихим, скрипучим, едва похожим на свой, голосом. — Да, я ничего не забыла, но притворяться, что внутри ничего нет намного проще, чем видеть его смерть день за днем. Я не буду вспоминать, потому что ВСЁ к чему я стремилась, всё, чем я дорожила исчезло в одну ночь, — продолжила Такара все повышая и повышая тон. — Развеялось как прах по ветру. Разбилось на мелкие осколки, что впиваются мне в кожу. Я не хочу вспоминать, потому что не чувствовать ничего намного лучше, чем постоянно чувствовать будто тебя режут заживо... — почти неслышно произнесла окончание она.       Эти слова задевали за живое с такой силой, что Сусуми показалось, будто она сама все это пережила. Она так и стояла в ступоре, боясь пошевелиться. Такара, словно морская раковина, раскрылась на маленькую щелку перед ней. Но этого было достаточно, чтобы смыть все мысли огромным потоком вырвавшихся из тюрьмы эмоций. Всего пара слов — и появилось чувство, будто на секунду открылись врата ада. Личного ада для Такары, который она бережно от всех прячет. — Да, — тихо продолжила она, — если тебе от этого будет легче, считай, что я потеряла память.       Сусуми стояла, боясь шелохнуться. Из глаз Такары побежали тонкие дорожки слез. Она приложила руку к щеке и была искренне удивлена, увидев влагу на пальцах. Та заслонка в ее голове, что ограждала разум от воспоминаний, которые хотелось забыть, будто дала трещину. — Теперь, если позволишь, я должна идти, — продолжила она и развернулась, чтобы уйти.       Такара не успела сделать и пары шагов, как ее снова крепко взяли за руку. — Ты права, я ничего не знаю о том, что ты чувствовала. Ты права, говоря, что ничего не чувствовать намного легче. Но все мы здесь кого-то теряли. Объясни мне, почему ты отвернулась от нас, от своих друзей? Почему решила нести все это на себе в одиночку? — Потому, что все здесь живущие лишь стадо бестолковых овец, ждущих своего пастуха. Ты знаешь почему погиб Наоки на самом деле? — Такара не стала дожидаться ответа и продолжила говорить, наблюдая за удивленным заплаканным лицом напротив. — Нет! Никто из вас не знает! Уж лучше я сама продолжу путь, потому что вы настолько привыкли следовать приказам, что без них разучились видеть дальше своего носа. Уж лучше я сама буду убивать, потому что не хочу, чтобы кто-то из вас погиб из-за меня. Лучший воин Ямиро отважно спасал вакагасира от нападения шпионов. Это же смешно! Неужели ни у кого не возникло мысли, что все сказанное вам - ложь? Серьезно? И все поверили? Нападение шпионов на хорошо охраняемой территории одного из крупнейших Домов Якудза? Сусуми, лучше бы я умерла тогда, чем проживать ту жизнь, которую живу сейчас. М лучше я одна стану монстром, чем заставлю переживать это все вас, — тихо ответила Такара.       Сусуми еще минуту смотрела на ее затылок и не выдержала. Девушка обошла подругу и заключила в тесных, пусть и безответных объятиях. — Вот именно, — продолжила она, — даже сейчас, даже в таком момент ты продолжаешь думать о других людях. Я знаю, что ты не монстр. Они так не будут поступать, не будут никого защищать, пряча всю боль внутри. Позволь помочь тебе.       Сторонний наблюдатель увидел бы, что на Такару будто нахлынула волна давно не испытываемых эмоций. Ее лицо исказилось гримасой отвращения и сдерживаемой боли, словно на секунду прошлое смешалось с настоящим, радость с сожалением, злость со страхом и ненавистью — всё то, что она осознанно пыталась спрятать от всех, сама от себя. Но спустя мгновение, на лицо девушки словно бы надели одну из самых искренних и доброжелательных масок.       Сусуми взглянула в глаза подруги и наконец, вместо холодного презрения, в них промелькнуло узнавание. Руки, что были вытянуты вдоль тела робко поднялись, чтобы положить ладони на чужие плечи. Подруга все еще продолжала плакать, но теперь будто бы у нее на сердце стало многим легче. Она наконец увидела, сколь много может прятать внутри один человек. Такара перед уходом продолжила: — Сусуми, я никогда больше не стану прежней. Всё что мне было дорого - исчезло. Поэтому лучше ничего не иметь, чем снова потерять. Поэтому, если твоя Такара по прежнему дорога тебе, отпусти её. Она больше никогда не вернётся.       Ближе к вечеру началась свадебная процессия. На широкой поляне сада собралась толпа, чтобы посмотреть на новобрачных. Исаму стоял в новом черном кимоно, подчеркивающим его широкие плечи, и широких серых хакама. Надо головой он держал ослепительно белый зонт, точь-в-точь в цвет прекрасному наряду Сусуми. Девушка шла с процессией, которую возглавлял вакагасира, к своему жениху под чужие радостные выкрики и сыплющийся с неба рис. Она выглядела сегодня неотразимо. Светлый цвет ткани подчеркивал выбеленное лицо и яркие губы. На голове у нее была объемная прическа, украшенная традиционными рожками, которые скрывает белая вуаль.       Киоши-сама тоже сегодня был одет празднично, но традиционно, в кимоно из синего шелка. Он как глава Дома, заменяет всем ученикам отца и брата, объявляет о заключении брачных уз. Молодые вместе выпивают из чашечек освященное рисовое вино и под торжественные клятвы верности обмениваются кольцами. Толпа взрывается овациями и криками с поздравлениями. Сегодня был тот редкий случай, когда праздник оставался праздником для всех. Не нужно было встречать гостей и готовить для них комнаты, не нужно было вспоминать давно заученные правила этикета и Японского искусства чаепития. В этот день все просто искренне радовались и веселились одной семьей.       После окончания официальной части, господин пригласил всех на торжественный пир. Сусуми вернулась ко всем уже в новом ярко-красном наряде, обозначающем ее новый статус. Исаму никак не мог отвести взгляда от своей избранницы. Ему стоило больших трудов добиться разрешения у господина, и еще бОльших — согласия у Сусуми. Та трагедия ни для кого не прошла бесследно. Для их пары это стало проверкой их стойкости, их чувств. Они видел, как его девушке было тяжело и одиноко. Он стал для нее плечом, на которое можно опереться, и спиной, за которой можно спрятаться. И плевать, что некоторые истинные были против. Исаму видел как ей было плохо, чувствовал себя из-за этого еще хуже. Еще будучи юношей он полюбил Сусуми и честно признался себе в этом. Потом, едва сдерживая дрожь в коленках, признался девушке в своих чувствах. Сусуми засмущалась и засмеялась. Сказала, что истинные настолько преисполнены своим долгом служению Ямиро, что упускают из виду очевидные вещи. Например, что он ей нравился с 12 лет, и она достаточно очевидно показывала это. Для Исаму камень упал с души в ту минуту. Он, наплевав на все приличия, заключил девушку в объятья и страстно поцеловал. Ее губы потом еще долго снились ему по ночам, а позже он уже ловил их и наяву. Всеми силами он перехватывал ее внимание в свободное время. Как бы невзначай оставлял следы на длинной прекрасной шее, чтобы во время приемов никто не смел покуситься на то, что принадлежит ему. Они до сих пор вспоминают со смехом тот случай, когда Такара застал их врасплох. И сейчас… В этот самый момент он смотрел на улыбку своей невесты и не мог отвести взгляда. Всего через несколько минут она станет его женой. Стыдно признаться, но именно Сусуми сделала ему предложение.              Их отправили на острова недалеко от Тайланда, чтобы проконтролировать очередные грузовые поставки Токугава. Длительное путешествие лишь укрепило их уверенность друг в друге. Когда они работали в паре — понимали друг друга без слов. Каждый выполнял строго отведенную ему обязанность, но если необходимо было принять сложное решение, они советовались. Связь с Японией удавалось установить не всегда, поэтому многие решения принимались их маленькой группой самостоятельно. Когда они возвращались обратно, Сусуми смотрела на яркое закатное солнце, медленно опускавшееся за горизонт, и произнесла: давай сыграем свадьбу. Исаму подумал, что ослышался, но взглянув на девушку, понял, что расслышал все правильно. Она даже не спрашивала. Это было утверждение. Поэтому Исаму сразу по приезде пошел отчитываться господину. Он не хотел поднимать эту тему сразу, думал некоторое время переждать. Сердце сковывало чувство непреодолимого страха из-за относительно недавних событий. Последняя пара, которая просила благословения у господина, распрощалась с жизнью. Однако к удивлению Исаму, вакагасира сам затронул эту тему в шутку. Он был в хорошем расположении духа от отличного отчета о проделанной работе и бросил фразу о слаженной работе их пары: Не хотели бы они продолжить работать вместе? Исаму воспользовался возможностью и сказал, что хотел бы связать с Сусуми не только работу, но и свою жизнь. Киоши-сама какое-то время рассматривал подчиненного перед собой и сказал, чтобы они вернулись к этому вопросу завтра. На следующий день, в кабинете уже была и Сусуми. Поклонившись в пол господину, она повторила просьбу о благословении. Вакагасира лишь улыбнулся, смотря на парочку перед собой. Они видел их еще детьми, и казалось просто всего несколько дней, но вот они просят его благословения, чтобы связать свою жизнь. Болезненные воспоминания никогда не уходят бесследно, но это не значит, что нельзя жить дальше. — Давно уже в Доме не было шумных свадеб, — ответил Киоши-сама нарочито равнодушным тоном. — Господин, это значит, что вы даете свое согласие? — неверяще переспросил Исаму. — Да, я даю свое согласие, — повторил он, оценивая в голове грядущие приготовления.       Теперь в день церемонии, как часть традиции, молодожены вместе сели во главе стола и съели свадебные лепешки, закрепляя тем самым свои клятвы и новые узы. Сусуми сегодня была счастлива как никогда, она словно вся светилась изнутри. Исаму, закрывая глаза на взгляды старейшин, взял лицо невесты в свои руки и нежно поцеловал ее в губы на виду у всех…       Такара ничего не обещала, но все-таки пришла на праздник. Она не хотела быть в такой гуще людей и поэтому подошла уже к концу пира, когда многие отправлялись отдыхать. Молодые ученики и наставники также принимали участие в празднике и приготовлениях, поэтому в лучших традициях Ямиро разбились по парочкам и разошлись. По пути ей шли господин в сопровождении Кимико. Мужчина отстал от истиной, оборачиваясь к Такаре, и низким бархатным голосом произнес: "Повеселись хорошенько. Ведь это могла бы быть твоя свадьба". Киоши улыбнулся одним уголком губ, наблюдая за реакцией девушки, и вернулся к Кимико.       Она подошла и сухо поздравила молодоженов, стараясь выглядеть не такой безэмоциональной как обычно. Однако улыбка получилась кривой и наигранной, так что спустя пару минут она перестала стараться. Исаму тихо поблагодарил ее, потому что хотел, чтобы этот день для его невесты был идеальным. А возвращение подруги стало исполнением долгожданного и важного для нее желания.       На следующий день ближе к вечеру они собрались в комнате Сусуми, куда пришли еще и другие ребята, которые навещали ее в больнице. Каждый второй подходил к ней, чтобы обнять, и говорил «С возвращением». Было удивительно видеть сколько людей искренне радовались за нее, хотя никаких причин для этого нет. Она ниоткуда и никуда не возвращалась. Атмосфера в комнате была странная. Сусуми старалась как-то вовлечь подругу обратно в их круг: какое-то время шли разговоры ни о чем и обо всем одновременно. Кто-то рассказывал как проходил инициацию, кто-то про смешной случай на тренировке, а кто-то умудрился сломать свою катану. Наставник был в ярости и в наказание выдал деревянную заготовку, с которой пришлось тренироваться месяц. После того как все отсмеялись от этой нелепой истории, девушка из истинных рассказала про будущее задание, на которое она отправится. Исаму попросил ее привезти сувенир, на что та ответила, что только подарки будут только для самураев, на что получила шутливый удар в плечо. После свадьбы у многих было приподнятое настроение, но не у всех. Лишний, даже опасный человек в этой комнате и компании смотрелся неуместно, и даже нелепо. Даже сверстники с опаской смотрели на Такару, не говоря уже о младших. Разговор пытался казаться непринужденным, но в воздухе отчетливо ощущались скованность и напряжение. Хотя и какое-то время получалось на это закрывать глаза, но вскоре речь зашла о господине. — Сейчас дом Ямиро совершенно не такой, каким был прежде. Мы остались лишь тенью былой мощи и влияния. Другие Дома творят, что им вздумается, совсем нас не боятся. — Да, какой оябун мог вот так уехать, просто исчезнуть из жизни своего дома. Оставить все на кого-попало больше пятнадцати лет. После этого все и пошло под откос. — Киоши-сама — это не «кто попало», — серьезно проговорила Такара. — Говорят, он и раньше был таким же безжалостным и жестоким. Но у каждой собаки должен быть хозяин, который держит ее на коротком поводке. У него же… — Ты не смеешь говорить так о своем господине, — прервала тираду Такара ледяным тоном. — И после всего этого, всего, что он с нами сделал... После того, что он сделал с тобой, ты будешь его защищать? - встряла в разговор истинная. — Я лишь допустила ошибку и понесла за нее соответствующее наказание. За предательство положена смерть, но Киоши-сама сохранил мне жизнь. Все мы должны помнить о том, что именно он подарил большинству здесь кров и будущее, обучил жизни. — Да уж, особенно ты познала ее во всех красках. — Говорите громче, вакагасира вас плохо слышно. Он ведь должен понять кому именно какая фраза принадлежит, - саркастично продолжила Такара. Ощущение, что вокруг нее сейчас собрались не прошедшие инициацию взрослые войны, а лишь несмышлёные ученики, что треплют языками. — Ты думаешь господину нечем заниматься больше, чем нас подслушивать? — Вообще-то она права, говорите по-тише, — поддержал Исаму. — А смысл, она же здесь с нами сидит, сразу же все хозяину и доложит, — произнес другой парень, имени которого Такара не знала. — Сейчас в этом нет необходимости, - ответила она. — Еще ничего ценного не услышала? — Еще приказа не было.       Такара грозно посмотрела на парня и молча встала, собираясь уйти. Сусуми одарила его еще одним прожигающим взглядом и остановила подругу. — Прости его. Никогда не думает, прежде чем говорить. — В таком возрасте пора бы уже научиться. Здесь можно лишиться языка и за меньшее. — Сама небось отрезала, пачкая кровью… — Заткнись, — отдернула Сусуми. После минутного неловкого молчания она продолжила: — Такара, он тоже в чем-то прав. Среди нас всех ты занимаешь самое высокое положение и … — И что? — Ты…э…ближе всех сейчас к господину… Эм…поэтому мы бы хотели задать тебе несколько вопросов. — Хм… — Такара тяжело вздохнула, расчесывая рукой отцветающие кровоподтеки на шее, — Сложно сказать… Смотря, что вы хотите задать, учитывая что среди прошедших инициацию нет секретов в Доме. —       Нас интересует вопрос о главе Дома. —       О его личности? Вы прекрасно знаете, кто он. Почему он уехал? Всем нам сказали официальную версию, что оябун покинул острова по состоянию здоровья. Какова же реальность? Знает только Киоши-сама. — Но, тебе не кажется все это каким-то спектаклем? Нас обучали с детства быть послушными и безжалостными, но при этом обращаются с нами как с цепными псами. Все внутри держится лишь на страхе, что этот монстр порвет нас на части, если ослушаемся. — Так неужели для вас стало так невыносимо сложно слушаться его, чтобы обеспечить себе безопасность? — брезгливо бросила Такара. — Хотя, в любом случае… никакой он ни монстр и ни демон. Такой же смертный как и все мы. — Знаешь, в это не так то просто поверить. — Знаю, я ведь для вас тоже стала страшным чудищем, — девушка грустно улыбнулась сама себе. Она встала и молча подошла к окну, привлекая к себе все внимание. — И все же, есть одна вещь, которая не дает мне покоя. Есть подозрения, что наш оябун никогда и никуда не уезжал. — Что? — Что? Как это? — все начали спрашивать по очереди, абсолютно не понимая нити. — Я думаю, что Киоши и есть оябун, — резко отвернувшись от окна объявила Такара. — Ты… Ты вообще в своем уме? Представляешь вообще, что говоришь? — спросила Мэй. — Я похожа на клоуна, чтобы шутить? — Но, это не возможно! Мы же все видели… — начала рассуждать Фумико. — Мы видели лишь то, что нам было позволено видеть. Да, каждый из нас видел его портреты, читал его наставления и знает наизусть историю. Но, хоть кто-нибудь видел его в живую? Видел того человека во имя кого мы живем и умираем? Лично я — ни разу. Многие наставники подчинялись ему десятилетие назад. Старейшины будут держать язык за зубами. Их дело - буддийские сутры. — Но Киоши-сама постоянно летает на встречи и пропадает в кабинете. — Да! Он…он…постоянно чем-то занят.       От этого детского лепета разболелась голова. И на что только она надеялась, озвучивая свое предположение слабым и бесхребетным детям? Такара приложила пальцы одной руки к виску, стараясь успокоиться и перестать метать молнии глазами. Даже от криков в подземелье голова так не пульсировала. — Знаю я, чем он занят в кабинете. Это не всегда то, о чем можно говорить. Но поверьте, вы не хотите знать. Однако то, что вы говорите, так и должен поступать глава Дома. Он не обязан бегать за каждым и подтирать его сопли. — Но как же… — Зачем Киоши строить такую иллюзию? На мой взгляд, это того не стоит, чтобы поддерживать обман столько времени, — спросил Исаму. — Я думаю, что так было задумано не только для нас. Только представьте, какого влияния можно достигнуть, внушая страх и уважение. Подумайте, какой опасный должен быть хозяин, если у него настолько послушный и устрашающий пес? Являя миру Киоши, самим оставаясь в тени… это, действительно, был бы замечательный план. Но показывать людям только верхушку айсберга — намного умнее. Он находится в самом центре событий, как доверенное лицо может принимать участие в сделках и закрытых мероприятиях, попутно подслушивая, что в действительности люди думают о нем. Так он словно одновременно сидит за пультом управления и в первом ряду, наблюдая за представлением. — Я думаю, что в твоих словах есть смысл. Только, допустим, мы выясним правду, и что ты собираешься делать дальше? — спросила Сусуми. — Я? — Такара обернулась к остальным и злобно улыбнулась. — То же, что и собиралась сделать ранее. Отомщу. Но для начала, нам необходимо закончить очень давнее дело. — А что если оябун все-таки существует? Что если он жив? — просил один из истинных. — Думаю он вернется в Дом. Наконец-то объявится. — Так ты действительно затеяла устроить здесь геноцид? — Конечно нет. Моя цель предельно проста: я хочу обрести свободу. Меня уже тошнит от того, что я всю свою жизнь кому-то что-то должна.