Пианиновые сны

В детстве Син Цю часто слышал от матери выражения по типу «Ни на что не годишься»; «Ты все делаешь не так»; «Опять ты ничем полезным не занимаешься» и ещё десяток аналогичных. Мама Син Цю была очень злой женщиной, жизнь которой едва ли можно назвать удавшейся. Если рыть глубже, то результат ее поведения с сыном берет корни прямо из ее детства, в котором ее родители обращались с ней так же плохо. Мама на протяжении всей жизни ощущала обиду на своих родителей за отсутствие любви и теплоты по отношению к ней, а остальные мелкие жизненные неудачи только лишь подпитывали эту самую обиду. Женщина к двадцати пяти годам сама стала матерью, но совершенно не пыталась учиться на своих ошибках и ошибках своих родителей, спроецировав отношение к ней в детстве уже на собственную семью. От этого страдали все: ее муж, то есть отец Син Цю, и сам парень. Ребёнку с ранних лет не объяснить, что дело совсем не в нем. Они всегда принимают все на свой счёт и только попробуй их переубедить — не получится до тех пор, пока он сам этого не поймёт. Нередко они этого так и не осознают до конца, из-за чего имеют целый ряд психологических проблем, которые без должной проработки будут их преследовать до самого конца. Син Цю же не был исключением из большинства: он половину своей жизни был убеждён в том, что проблема именно в нем. Что мама его не любит, потому что он сам в этом виноват. Мальчишка до последнего пытался с ней подружиться, показать, что вот, я не такой плохой, я заслуживаю твою любовь. Он постоянно делал ей открытки своими руками, которые непременно летели в мусорку со словами «Не трать картон»; он прилежно обучался в дошкольном образовательном учреждении и всегда старался быть лучше других детей, читал много книг и пытался пересказать интересные истории из них матери; он просто делал все, что мог делать в таком юном возрасте. Мама грубо называла его истории глупыми, а самого сына, который безумно жаждал хотя бы капли ее внимания, прилипчивым и надоедливым. К одиннадцати годам Син Цю оставил все попытки, полностью разочаровавшись то ли в матери, то ли в себе. Единственной опорой и поддержкой был отец. Он как мог старался дать Син Цю любовь сразу и за себя, и за его непутевую мать, но из-за работы дома он появлялся очень редко. Его возвращения домой Син Цю ждал с таким нетерпением и воодушевлением, будто он не видел его целый год. Работа отца требовала очень много времени и сил, так что там он пропадал целыми днями и либо приходил домой очень поздно, либо и вовсе оставался ночевать на работе. Он часто ругался с матерью Син Цю и однажды даже поднял на неё руку. Вероятно, это было не в первый раз, просто происходило подобное не на глазах у Син Цю. Сейчас же, выросши, темноволосый был абсолютно уверен, что они никогда по-настоящему не любили друг друга. Как-то раз, мама со злости ляпнула лишнего, подтвердив догадки Син Цю о том, что он незапланированный ребёнок в их семье. Значит, это был брак по залету. Темноволосый в ту ночь отключился лишь под утро —защитная реакция организма на многочасовую истерику. Период жизни парня с одиннадцати до четырнадцати лет можно озаглавить ”Полная самоотдача”. Именно в этот промежуток жизни Син Цю совершенно перестал себя жалеть и погрузился в мир музыки с головой. Каждый день был похож на предыдущий и следующий: кипы нот, обучающие игре на пианино книги, закладки в поисковике компьютера на всех известных виртуозов, исполнителей-пианистов и композиторов, зреющие мозоли и чёрные кляксы на пальцах после многочисленных записей в тетради. Записывал он все, что приходится: переписывал из интернета какие-то особенно понравившиеся моменты, делал подробные конспекты по знаменитостям в мире музыки и просто с утра до ночи рисовал скрипичный ключ и другие ноты. Без преувеличения его можно было назвать помешанным. Почему Син Цю нашёл отдушину именно в музыке? Наверное, это просто его способ выразить свои эмоции и чувства, которые он сначала подавлял в себе при матери, а потом и в школе. Через композицию можно излить душу, ни разу не раскрыв рта и не излагая всех подробностей собственных забот и переживаний. С ней никогда нельзя остаться одиноким или брошенным. Впервые пианино Син Цю увидел в пять с половиной лет. Тогда его впервые взял с собой куда-то отец. Кажется, это была деловая встреча в каком-то дорогом ресторане, где стояло шикарное раритетное фортепьяно. Син Цю весь вечер поглядывал на пианино сначала заинтересованно, а затем грустно. Последнее, потому что отец не позволил его коснуться. Через пару месяцев Син Цю не прекращал спрашивать папу о музыкальном инструменте, поэтому ему пришлось просто отдать сына на обучение игре. Он и в школу отправил его специализированную, потому что так было легче: никаких дополнительных услуг репетиторов, всему сразу обучают в школе. Где-то на тринадцатый-четырнадцатый год жизни Син Цю у его отца с занятостью стало попроще. Теперь он мог уделять сыну достаточно внимания, но сын, к его горькому сожалению, уже нуждался лишь в музыке. В четырнадцать лет, осенью, Син Цю выиграл в большом конкурсе, а уже зимой был признан лучшим учеником в школе. Вскоре после этого мама темноволосого объявила, что хочет развода. Если честно, в тот момент это было чуть ли не подарком для юноши. Уход матери из дома значил, что никто больше не будет бить в стены и дверь каждый раз, когда Син Цю играет на пианино; никто не будет по утру встречать его ледяным взглядом и язвительными замечаниями; никто больше не будет ежедневно выражать к нему свою ненависть. Син Цю был очень рад, хоть и не показывал внешне. Забавно, что в первую ночь без матери в доме он рыдал навзрыд: наверное, это все-таки плакал тот шестилетний мальчик внутри него, который только что лишился матери, пусть хоть она и была до сих пор жива. *** — Юнь, сынок, ну почему же ты плачешь? Родители вновь уезжают в командировку. На три недели. С их приезда с прошлой поездки не прошло ещё и четырех дней. Они даже вещи разобрать не успели. Оправдание своему отсутствию всегда универсальное и не ломаемое: деловая командировка. Чун Юнь уже слышать не мог этих двух слов, и десятилетний мальчик начинал сначала злиться, а затем ронять крокодильи слёзы. — Ты же с сестрой остаёшься, не один. А мы скоро вернёмся, ты и заметить не успеешь, — Мама, сидящая на корточках перед сыном, платком ловила соленые слезки младшего и нежно гладила того по голове. — Давай договоримся: ты хорошо ведёшь себя до нашего с папой приезда, слушаешься во всем сестру, а после мы все вместе сходим на концерт фортепьяно. Тебе же они нравятся, да милый? Да, концерты ему нравились, но не тогда, когда родители покупают туда билеты в качестве извинений перед своими детьми. Родившись в известной и очень богатой семье, Чун Юнь мог приобрести все, что только ему захочется в кратчайшее время, однако то, что ему хотелось по-настоящему — не купить за деньги и не выпросить у родителей. Они с сестрой во время уездов родителей жили в загородном большом доме, где за ними присматривали несколько дворецких. Дворецкие готовили им еду, убирались в доме вместо них и возили старшую сестру в школу. В остальном они оба были предоставлены сами себе. Чун Юнь круглыми сутками сидел дома, потому что был на домашнем обучении, Шень Хэ полдня проводила в школе, а остальное время сидела в своей комнате, делая домашку и занимаясь какими-то своими делами. Сестра была старше Юня на целых шесть лет, так что очевидно, что ей было скучновато рядом с Чун Юнем. Мальчику, по сути, даже поговорить было не с кем. С годами поездок становилось все больше и они порой сильно затягивались. Шень Хэ выпустилась из школы, когда ей исполнилось восемнадцать, а Юнь в то же время поступил в платную школу. Там он так и не смог завести друзей, потому что все видели в нем лишь успех его родителей и только задавали вопросы, да пытались заключить с ним фальшивую дружбу из-за его статуса ”ребёнка из известной семьи”. Шень Хэ уже давно смирилась с тем, кем являются их родители и даже не грустила от того, что они в ее жизни, как и в жизни Юня, почти что полностью отсутствовали. Сам Юнь сделал это уже позже. К счастью, старшая сестра не упорхнула из гнезда, как только она достигла совершеннолетия. Она беспокоилась за брата, ведь понимала, что кроме неё у него больше никого нет. Наверное, чувствовала ответственность. За год тесного общения они с Шень Хэ стали как никогда близки. Сестра почти каждый день проводила рядом с Юнем, помогала во всем и компенсировала ему общение сразу с несколькими людьми: родителями и друзьями. Она ещё и успевала учиться в университете. Любовь к классической музыке родилась у Юня именно тогда, когда он впервые посетил концерт фортепьяно. Примерно в девять лет. Чун Юнь последующие несколько лет сам играть не пробовал, но активно просвещался в мире музыки: слушал ее и узнавал про исполнителей. В тринадцать родители сами предложили ему взять пару уроков по игре, от которых Юнь сначала отказался, но позже понял — это то, чего он хотел, но не решался сделать. Первый его учитель был безумно добрым пожилым человеком, но тем не менее, профессионалом своего дела. За полтора года он разжег в юном ученике настолько сильную любовь к пианино, что Юнь просто уже не представлял свою жизнь без этого музыкального инструмента. Он с большим удовольствием начинал разучивать все больше сложных композиций и просто упивался звучанием музыки, которую создавал сам. Учитель его расхваливал, говорил что-то про большое будущее и талант. Учитель умер, когда Чун Юню было четырнадцать с половиной. Сердечный приступ от старости. Этой новостью были шокированы все, но больше остальных — Чун Юнь. Он четыре недели пребывал в трауре, не мог подойти к пианино без накатывающей к горлу горечи. Его первый и самый дорогой сердцу учитель ушёл так внезапно, что Чун даже не успел сыграть для него его любимую симфонию — ”Лунная Соната”. До шестнадцати Чун Юнь продолжал жить как обычно: ходил в школу, жил с сестрой и обучался игре уже с другими репетиторами. Однако в силу его возраста в школе уроков становилось все больше, а времени вне ее — все меньше. Предстоящие экзамены в девятом классе и выгорание вытесняли пианино из жизни Юня, но он все же продолжал играть, пусть и не так часто, как раньше. Когда Юнь все же сдал экзамены и смог вздохнуть полной грудью, летом он вновь возобновил свои ежедневные практики игры на пианино и просто не вылезал из своей комнаты. В августе родители перевели его в другую, музыкальную школу. Узнал об этом Юнь только за пару дней до начала обучения. Что-то вроде сюрприза. Не сказать, что светловолосый был этому слишком рад или наоборот, ему просто было все равно. В школу он пошёл несколько позже, где-то на вторую неделю сентября. А дальше уже знакомство с новым классом и встреча с Син Цю.