Свадьба

В моих жилах течет ледяная кровь, Ты знаешь, кто я... You Know My Name. Chris Cornell

Рауль не приукрашивал, рассказывая Катце о своих неуклюжих попытках ухаживания и о длительности этих попыток. Осознав, не без помощи Консула, что его дикое раздражение, даже злость от одного упоминания имени Катце, не говоря уж о его виде, чувств обычно не проходивших весь день после того как ему доводилось встретить рыжего полукровку или хотя бы услышать что-то о нем, куда больше свидетельствуют не о ненависти и презрении, а об интересе совсем иного рода, он начал размышлять что же со всем этим делать. Идти по проторенной Консулом тропинке – влюбляться в монгрела и делать его своим любовником не хотелось категорически. И если с «влюбляться» космический челнок похоже уже улетел, то второе еще можно было предотвратить. Правда и с первым Рауль поначалу тешил себя надеждой, что это просто сексуальный интерес. Несвойственный ему, но все когда-то бывает в первый раз. Как ни прискорбно, даже с ним. Для начала он решил присмотреться к Катце поближе, вдруг он совсем не такой замечательный и умный как описывал его Консул и красивый как казалось при мимолетных редких встречах. Подозрительно легко добившись от Минка согласия на то, что он теперь сам будет вести с Катце дела, касающиеся его заказов, Рауль незамедлительно вызвал брокера «на ковер». Катце, разумеется, выполнил требование Советника, не задавая лишних вопросов. Та встреча всего лишь частично удовлетворила любопытство Рауля. Да, черты лица у Катце были безусловно очень красивыми, а знаменитый автограф Консула непостижимым для Рауля образом делал его еще привлекательней. Советник терпеть не мог физических уродств и увечий, а вот поди ж ты! В остальном кожа у Катце была идеально гладкой и чистой, даже веснушек, которые хоть в малости да бывают у рыжих людей у него не наблюдалось. Белоснежные ровные зубы, что было несколько странно при привычке Катце к курению и кофе. Жаль, что за всю их встречу он так ни разу и не улыбнулся, хотя бы чисто формально. Удивительно яркий, насыщенный цвет волос и радужки, длиннющие пушистые ресницы, глядя на которые удавилась бы от зависти любая представительница пола, именуемого прекрасным. Правда от пристального, немигающего взгляда миндалевидных глаз даже Раулю становилось слегка не по себе. А еще у Катце был довольно низкий, очень приятный голос, который он никогда не повышал. Вообще Рауль понимал, что удивляться красивой внешности собеседника не стоит: в Гардиан уже давно не полагались на природу и вмешивались в геном зародышей будущих монгрелов как и когда хотели, но все-таки удивлялся все больше очаровываясь. Раулю понравилась и показалась странно притягательной манера Катце держать себя максимально замкнуто, безэмоционально и отстраненно. При том что подобное же поведение Консула его порой подбешивало. По иронии судьбы излюбленная линия поведения брокера, так приглянувшаяся блонди в тот момент, в будущем будет доводить Рауля едва ли не до отчаяния, воздвигая между ним и Катце кажущейся непрошибаемой стену. Да, с лицом у брокера все было просто великолепно, а вот с фигурой… Он был очень высоким, ростом почти с Рауля, и стройным парнем со слишком гордой для бывшего фурнитура осанкой. Это все, что можно было понять. Если в его фигуре и были какие-то недостатки, то они скрывались отлично сшитым костюмом. Поэтому в следующую их встречу Рауль, на свою голову, решил лишить Катце его части. Сделал он это просто – довольно сильно подкрутил термостат и потом пригласил собеседника не стесняться и снять пиджак. Что Катце и сделал, продемонстрировав не только широкие плечи, прекрасно развитую грудную клетку, явно знакомую со спортзалом замечательную фигуру, узкие бедра и тонкую талию, но и пистолет, который он носил не в кобуре, а просто заткнутым за пояс. - Вы носите оружие?! – не смог сдержать изумления Советник. - Да, - последовал очевидный ответ на риторический вопрос. - И даже в Эос?!! - Личное разрешение Консула и коменданта Эос. Рауль хотел возмутиться, заявив, что Минк уже не только сам совсем берегов не видит, но и Орфея за собой тянет, но вместо этого почему-то спросил: - А стреляете хорошо? - Для монгрела – да. - Продемонстрировать можете? – Рагон, он же совсем не это хотел сказать! Вернее, этого он как раз очень хотел не говорить! - Если скажете, что здесь можно использовать в качестве мишени, - не стал стесняться и отнекиваться брокер. Было похоже, что его вообще ничем нельзя было удивить, смутить… или просто заставить проявить хоть какие-то чувства. Рауль вызвал фурнитура и приказал принести тому какую-нибудь пустую банку или бутылку. Мальчишка вскоре вернулся с широкой и плоской жестянкой из-под консервов и блонди лично поставил ее у стены, в которой, по его прикидкам, легче и быстрее всего можно было бы залатать дырки. Все это происходило в его гостиной – довольно большой комнате на противоположный от мишени конец которой и отошел брокер. - Можно? – спросил он. - Давайте, - на всякий случай отодвинулся от мишени подальше Рауль. Дальше он увидел совсем не то, чего ожидал. Не меняя расслабленной позы, стоя вполоборота к мишени, слегка расставив ноги, такие длинные, что еще немного и они бы были непропорциональными, Катце неуловимо быстрым движением выхватил из-за пояса пистолет и держа оружие никогда ранее не виданным Раулем горизонтальном хватом, одна за одной выпустил пять пуль, казалось даже не прицеливаясь, а затем так же быстро вернул пистолет за пояс. Рауль подошел к банке – несмотря на то, что она шаталась во время попаданий, все пять пуль легли практически одна в одну. Стена за банкой демонстрировала тот же результат. В ушах все еще звенело от выстрелов, в закрытом помещении звучавших особенно громко. - Вы что, оружие на предохранитель вообще не ставите? – только и смог вымолвить Рауль. Вопрос был так себе, но блонди понимал, что фирменное рикино «охуеть!!!» будет звучать не в пример хуже. Нет, он сам тоже отлично стрелял, но он был элитой, а Катце - человеком. - Я снял его с предохранителя, в момент, когда доставал. - А если несколько целей? - Результат будет тот же. - Покажите! Советник приказал принести еще жестянок и опять-таки сам расставил их, но уже на разных расстояниях и различной высоте. О целостности стен он забыл даже и думать. Дождавшись, когда он закончит и кивнет, давая разрешение, Катце почти мгновенно, держа пистолет все тем же странным хватом, выпустил оставшиеся восемь патронов, причем поражая цели не подряд, а в шахматном порядке. Перед тем как вернуть пистолет на место выщелкнул пустую обойму и вставил новую, достав ее из кармана. Передернул затвор. Рауль молча рассматривал банки. Они были разного размера и ширины, стояли не на одной линии, но каждая была пробита точно в центре. - Почему Вы не используете бластер? – наконец выдавил он из себя. - Не люблю, - лаконично ответил бывший фурнитур. Рауль подошел к нему, окунулся в облако пороховых газов: - Покажите, - потребовал он, на этот раз подразумевая оружие, а не стрельбу. Катце вновь вытащил пистолет и протянул ему, но блонди не спешил взять его. Он, словно зачарованный, смотрел на руку Катце, сжимающие оружие. В прошлый раз он как-то не обратил на руки брокера внимания, а теперь не мог отвести взгляда. Длинные пальцы, красивые, ухоженные ногти, узкая кисть и тонкое запястье, плотно и надежно окольцованное широкой манжетой белоснежной рубашки. Рауль поймал себя на том, что хочет коснутся губами этих сильных, холеных пальцев, весьма обманчиво казавшимися ничего тяжелее кроме сигареты или зажигалки не державшими, втянуть их в рот, затем отпустить, высвободить из плена жесткой ткани запястье, скользнуть языком вверх, до локтевого сгиба, распробовать жаркий трепет пульса, изучить географию вен, а затем утвердить свою власть сжатием зубов на мускулистом плече – сильным, жестоким, до брызнувшей крови. Именно в этот момент Рауль отчетливо и окончательно осознал, что влип по самую маковку. В тщетных попытках переключиться на что-то иное, помимо удручающих мыслей о плачевной ситуации в которой он оказался, было, трепыхнулся, коснулся пистолета, высвобождая его из пальцев рыжего полукровки, бывшей мебели, презренного уголовника… и понял, что выражение «прошило током от прикосновения» далеко не метафора, а просто констатация факта. Пистолет оказался тяжелым, куда тяжелее привычного Раулю бластера и теплым от только что сжимавшей его руки. Блонди, в свою очередь сжал рукоятку, словно пытаясь впитать это тепло, которое он чувствовал даже через шелк перчатки, обменяться прикосновением с Катце через его оружие. Он медленно, изучающе провел пальцами по длинному стволу, внимательно его рассматривая, но не обнаружил никаких лазерных или иных прицелов, кроме стандартного. Обычная автоматика. Вот только человек, стрелявший из нее обычным не был. - У Вас неординарный хват оружия. Он более функционален? – задал он действительно заинтересовавший его вопрос. - В некоторых ситуациях да. - В каких? – ну почему из него каждое слово клещами приходится тянуть? - Этот хват называется side grip. Его еще именуют гангстерским. Первые бандитские группировки использовали во время налетов автоматы с сильной отдачей и такая техника стрельбы нивелировала ее результаты, позволяя поразить больше объектов. Все равно в цель попадешь. Пули летят по горизонтали, очередь легче контролировать. После, когда получили распространение пистолеты, эта техника не исчезла все по тем же причинам, плюс она экономит время. Правда не работает на больших расстояниях, но во время уличных разборок или встречи лицом к лицу с врагом – идеально. - Уличных разборок, значит… Про экономию времени поподробнее. - Позвольте, - Катце аккуратно вынул пистолет из рук блонди. – Проследите за моим движением. Он вновь засунул пистолет за пояс, встал боком к Раулю и медленно повторил свое движение с выхватыванием оружия, которое блонди едва не упустил, залюбовавшись на действительно замечательную задницу Катце. - Видите, я не трачу время на разворот кисти. Это доли секунды, но при столкновении нос к носу с противником эти доли могут оказаться критическими. - В таком случае логичнее носить оружие поверх одежды. Пока будете путаться в полах куртки или пиджака Вас пристрелят. Катце подошел к стулу, на спинку которого повесил свой пиджак, снял и продемонстрировал изнанку его правой полы Раулю. К ней была пришита небольшая пластина. - Свинец, - пояснил он. - И что, вся Ваше верхняя одежда так… декорирована. - Вся, - Катце вернул пиджак на спинку. «Бандит. Типичный бандит. Ну почему он… и почему я?! За каким Рагоном его сделали фурнитуром? И за каким Рагоном его взял именно Ясон? Будь хозяином кто другой – давно утилизировал по возрасту, если не раньше, хакера доморощенного». - С холодным оружием умеете обращаться? – словно со стороны услышал Рауль собственный голос. Зачем он это спросил не смог бы ответить даже под сывороткой правды. - С ножом, да. Как любой монгрел. - Разве Вы когда-нибудь жили в Кересе? - Нет. - Сомневаюсь, что эта наука передается генетически. Или специально учились? - В Гардиан это любимое развлечение всех мальчишек – метать ножи. - Неужели воспитатели это позволяют? - Нет. Но и не особо преследуют. Знают, что большинство мальчиков окажется в Кересе, так хоть есть надежда, что не убьют сразу. - Откуда дети это берут? Не столовыми же ножами пользуются. - Таскают ложки, вилки. Любой кусок железа подходящий под заточку. Старшие учат младших. - Продемонстрируете? - Вы хотите, чтобы я кого-то зарезал? – скучным голосом уточнил Катце. Рауль с подозрением вгляделся в глаза монгрела – уж не издевается ли тот над ним. Непохоже. - А если бы и так, Вы бы выполнили? - У меня распоряжение Консула исполнять любой Ваш приказ как его собственный. «Тогда я хочу, чтобы Вы разделись». Дельная, между прочим, мысль, почему она раньше не пришла ему в голову? Чего стесняться? Он же, по сути, никто. Обычный человек, хоть и доверенное лицо Консула. Минк, кстати, в свое время так с Рики и поступил. Правда закончилось там все крайне нехорошо – многолетним, до сих пор не прекратившимся скандалом на весь Эос. Но вдруг если он увидит Катце обнаженным, то наваждение спадет. «Или все станет еще хуже», - возразил внутренний голос. Можно попробовать рискнуть… Чем Рагон не шутит. Будет совсем невыносимо… потребует от Катце секса. Ведь «любой приказ». Рауль уже едва ли рот не открыл, чтобы реализовать эту дикую идею, но взглянув на Катце понял, что не сможет. Было в рыжем полукровке что-то, что убивало в зародыше любую мысль о фривольностях, панибратстве или близости. Рауль смотрел на него и ему вдруг показалось, что он видит скульптуру падшего ангела со Старой Терры. Что прошлое Катце и его нынешний род занятий воздвигали между ним и прочим миром незримую стену из легированной стали и что даже само его тело подчинялось законам отличным от тех, что властвовали над другими живыми существами. Казалось немыслимым, почти кощунственным сказать такому созданию что-то, касающееся обычных сфер человеческой жизни: желания, любви, даже просто дружбы. Но странным образом, несмотря на все вышеперечисленное, а, возможно и благодаря ему, Рауль понял, что его продолжает все сильнее тянуть к этому жуткому, пугающему человеку. - Нет, никого убивать не придется. Просто покажите. Как со стрельбой. - Я не ношу с собой нож. - Как непредусмотрительно, с Вашим-то родом занятий. Идемте, у меня в кабинете что-то было. «Чем-то» оказался старинный кинжал с узким трехгранным лезвием – очень давний подарок Консула своему Советнику. Минк знал, что Рауль любил разную древнюю, на консульский взгляд, ерунду и откопал кинжал на каком-то аукционе в качестве презента на вступление Рауля в должность Главного нейрокорректора. На кинжале не было ни чеканки, ни гравировок, но по его виду было очевидно, что в свое время им активно пользовались. Рауль протянул оружие брокеру. Тот покачал его на указательном пальце и поднял глаза на Советника. - Какую стену Вы хотите, чтобы я испортил здесь? - Вон та картина никогда мне не нравилась, - Рауль указал на небольшой сюрреалистический пейзаж. - Могу я задать Вам вопрос? - Задавайте. - Вы в курсе что это за оружие? Для чего оно служило? - Никогда не интересовался историей оружия. Ни холодного, ни какого-либо другого. А Вы в курсе? - Да. Я просто подумал, что это какой-то символ. - Нет, просто подарок Минка. - В духе господина Консула, - качнул головой Катце. - Так для чего? – заподозрил неладное Рауль. - Это мизерикорд. Кинжал милосердия. Знаете, что это? - Знаю, читал. Теперь понятно, почему Минк так ухмылялся, вручая ему подарок. Юморист рагонов! Ну нет, Рауль этого так не оставит! И срок давности Консулу не поможет! Тем временем Катце перехватил кинжал и метнул его в сторону картины. Оружие вонзилось в нее, пришпилив к полотну сидевшую на нем крупную ночную бабочку. - Отвратительный баланс, - резюмировал он. - И картина мерзкая, - отозвался Рауль. Было не совсем понятно, что он имеет в виду – не нравящийся ему пейзаж, убитое насекомое или демонстрацию Катце своих навыков. - Господин Советник, я прошу прощения, но не могу ли я узнать зачем Вы меня сегодня пригласили? – очевидно, что Катце отлично уловил эту двусмысленность, хоть, по обыкновению, не подал вида. - Пригласил?.. Да… Вы отвлекли меня своими криминальными талантами. - Скорее мелкоуголовными. - Если Вы кого-нибудь убьете это будет уже не мелкая уголовщина и Вам придется всерьез за нее ответить. - Не придется. У меня лицензия на убийство. - Кого? - Кого угодно. Кроме элиты, само-собой. - И доводилось ее применять? - Доводилось. Господин Советник, если Вас смущает, что я прихожу к Вам с оружием – мы могли бы беседовать по видеосвязи. - Вариант приходить ко мне без оружия Вы, судя по всему, не рассматриваете вовсе, - недобро усмехнулся Советник. - Не смущает. «Оно Вам невероятно идет», - подумал Рауль, но сказать это вслух ему показалось неуместным.

***

Последующие встречи ничего нового в их общении не принесли, если не считать нарастающего влечения Рауля к интересующему предмету, начавшего сопровождаться сексуальным возбуждением. К тому же вызывать Катце Советник мог только по делу, ведь просто, без повода пригласить человека в гости на чашечку кофе или партию в шахматы было бы по меньшей мере странным со стороны второго лица на планете. Даже будучи полным профаном в обычных людских отношениях, Рауль понимал, что такие приглашения естественны только для друзей, хороших знакомых или деловых партнеров. Катце же даже под последнее определение не попадал, фактически являясь подчиненным Консула. Вещью Минка, на которую тот предоставил Раулю сервитут. Так что часто видеть интересующего его человека Рауль не мог. И, как назло, тот не делал ничего, что могло бы, как во вторую их встречу вывести разговор за рамки делового. Все поползновения Рауля самому создать такую ситуацию Катце отметал категорически. На замечания, касающиеся чего—то, кроме рабочих моментов или отвечал односложно, или не реагировал вовсе. Не соглашался обсудить очередной вопрос за ужином в апартаментах Советника, мотивируя это тем, что не голоден. То есть сам Советник мог ужинать сколько влезет, но Катце просто сидел с ним за одним столом, не прикасаясь к еде, а на вопрос Рауля о вкусовых предпочтениях ответил, что не имеет их. Даже от стандартной чашки кофе отказывался. Сделав несколько таких попыток, Рауль бросил их, чувствуя себя в созданных им же самим ситуациях несколько неловко. Впрочем… был один момент… Момент, заставивший Рауля почувствовать не просто безразличие, а смутную враждебность исходящую от Катце по отношению к нему. Он так и не понял, чем могло быть вызвано это чувство – не считая первых двух встреч по отношению к брокеру он вел себя максимально вежливо и корректно, стараясь показать свое расположение к нему. Он предложил партию в биллиард, так, развлечься за разговором – за три партии длившихся в сумме меньше пятнадцати минут Катце раскатал его в сухую причем дважды - с кия. Наградой за проигрыш мог бы послужить лишь вид Катце, склонившимся над биллиардным столом, без пиджака, с закатанными практически по локоть рукавами рубашки, обнажавшими сильные руки, но наградой весьма сомнительной потому что Рауль после еще долго не мог успокоиться, видя во снах стройную фигуру брокера, с кием в руках, очерченной тонкой тканью рубашки мускулатуры широкой спины и обтянутой брюками поджарой, округлой задницей. Теплый, вечно весенний в Танагуре, ливень истекал рыданиями по стене, закованной в непробиваемое панорамное окно… Причудливо преломляющийся через потоки воды на стекле неживой свет искусственного города, построенного искусственными существами для искусственных существ, не мог должным образом осветить большую комнату, и она тонула в дрожащем сумраке. Ярко освещен был лишь биллиардный стол, но Рауля это более чем устраивало. Стоило Катце отойти чуть в сторону как тени и блики начинали скользить по его лицу и, казалось, что оно теряет обычное свое безэмоциональное выражение, что придавало Раулю храбрости. - Где Вы научились так играть? – спросил Рауль после первой же партии, когда стало очевидно, что ему даже не придется притрагиваться к кию. Во второй партии разбивал он, но после этого Катце вновь пришлось встать к столу. - Господин Консул научил меня, - эффе. Рауля отчего-то неприятно царапнул этот ответ. Он как-то сразу представил себе процесс обучения, подразумевавший непосредственный и довольно тесный физический контакт, и поспешил отогнать от себя эту картинку. - Зачем? - Он любит обсуждать вопросы за биллиардным столом. Говорит это помогает ему сосредоточиться, одновременно давая время на обдумывание. - Вы тоже так считаете? Оттяжка. Или Консул отличный тренер или Катце очень способный ученик. Самому Раулю этот удар редко удавался. - Да. Рауль подошёл к вновь склонившемуся над столом человеку, встал рядом, словно наблюдая за процессом игры. Ему безумно хотелось положить руку между лопаток Катце, медленно провести ей вниз по спине, почувствовать жар сильного тела… - Чему еще Вас научил Консул? - … обнять ладонями узкие бедра, притянуть ближе… - Много чему, - очередной шар влетел в лузу, Катце сменил руку и поменял позицию – отдаляясь от блонди. – Идти к намеченной цели любыми путями, не гнушаясь ничем, - отвернулся от стола, завел кий за спину - удар, - не сдаваться, - еще один удар, очередная смена позиции, - никогда ни о чем не сожалеть, - теперь он встал спиной прямо перед Раулем, нагнулся, довольно широко расставив ноги, слегка согнув левую в колене и выставив ее вперед. … и вжаться в упругие ягодицы уже полностью возбужденным членом. - Побеждать, - последние два шара почти одновременно легли в лузы. Катце выпрямился и развернулся, оказавшись лицом к лицу с Раулем, поставил кий на пол, удерживая его. Тонкое древко застыло между ним и блонди то ли восклицательным знаком, то ли непристойным намеком. Рауль и не подумал отодвинуться, глядя прямо в глаза цвета вишневого вина и такие же опьяняющие. - И Вам удается? - Не бывает побед без поражений, - Катце не отводил взгляда, выдерживая изумрудный натиск, - но чаще всего – да. Партия. - Позволите мне отыграться? – затянутые в перчатку пальцы легли на шафт, неторопливо скользнули ниже и наконец соприкоснулись с сжимающей кий рукой Катце. - У Вас нет шансов, - спокойно заявил брокер, - но извольте. Я даже дам Вам фору. - Как мило с Вашей стороны. Катце выпустил кий, оставляя его в руках блонди, отошел, вновь установил пирамиду и разбил, после чего снял несколько шаров и протянул их Раулю. - Не слишком ли Вы ко мне снисходительны? – спросил тот, глядя на количество шаров. - Игра покажет. Пока Рауль убирал шары на полку и обходил стол выбирая место для удара, Катце вернулся к деловым вопросам. - Мне наконец удалось уломать поставщика с Лаокоона. Он даже не будет заламывать нам особо высокую цену и в принципе согласен на наши условия. Но у главы корпорации есть одно… пожелание. Личного характера. - Какое же? – вполне удачный удар, хоть и не совсем то, что хотелось. - Мужик – некрофил. И хочет… долгоиграющую игрушку. - Так в чем проблема? – повернул голову Рауль, вопросительно изогнув бровь. – Пусть купит себе секс-долл и развлекается. - Вот в этом и проблема. Те из них, что сочетают органику с не органикой ему не подходят. Говорит «эффект не тот». - Нааадо же, какой тонкий ценитель, - презрительно фыркнул Рауль, возвращаясь к игре. - Не то слово. А органические игрушки, как понимаете, быстро приходят в негодность. Так что ему нужно что-то, что будет медленно разлагаться, оставаясь… годным к употреблению хотя бы год. Рауль скиксовал, невольно представив себе отвратительную картину соития с гниющим трупом. Воображение у него всегда было даже излишне живое. Катце взялся за кий. - Это все? - Нет, не все. Он хочет гермафродита. Причем чтобы оба набора органов были полноценными. - Не проблема. - Как сказать, - Катце почти автоматическими движениями неторопливо заканчивал партию, - Вы помните, было такое божество – Янус? - Двуликий бог… - Рауль вновь приблизился к брокеру. – Помню, конечно. - Вот что-то наподобие этого ему и надо. Он даже рисунок прислал. Весьма реалистичный. Господин глава корпорации неплохой художник – меня едва не стошнило. - Сиамские близнецы. - Еще нюанс. Доводить до нужного состояния он игрушку будет сам, и надо, чтобы она была… поживее. Кричала, сопротивлялась, все дела. И достаточно выносливой, чтобы пережить несколько дней серьезных истязаний оставаясь в полном сознании. - Все, Катце, хватит! – скривился Рауль. – Пришлете мне на почту его… творчество и описание запросов. Катце отвернулся от стола. - Тогда до свидания, господин Советник. - Мы не закончили игру. - Все и так ясно. Вы снова проиграли. - Заканчивайте. Не хочу так быстро остаться один на один с мыслями о больных фантазиях очередного извращенца. Брокер подчинился. Рауль придвинулся к нему еще ближе, стараясь выкинуть только что услышанное из головы. Возбуждение немного улеглось, но желание прикоснуться к Катце никуда не делось, даже стало сильнее. Почему он не может просто хотя бы дотронуться до его руки, сжать ее, переплетая пальцы? Для блонди жест нетипичный, но для людей – абсолютно естественный. Но Рауль уже понимал, что не посмеет. Он все-таки протянул ладонь и провел ею над спиной склонившегося в стойке человека. Близко-близко, так, что смог почувствовать исходящее от него тепло. Затем обхватил рукоятку заткнутого за пояс пистолета, медленно потянул, доставая, а после обнял ладонью второй руки ствол оружия. - Партия, - в третий раз за этот вечер повторил Катце, кладя кий на стол и поворачиваясь к блонди. - Я вижу, - тихо сказал тот. Повисло молчание, во время которого Рауль продолжал держать пистолет, глядя Катце в лицо. - Не стоит доставать оружие если не собираетесь им воспользоваться, - наконец нарушил тишину брокер. – Есть такое неписанное правило. - Ему Вас тоже Консул научил? - Ему меня научила жизнь. Смерть не любит, когда с ней играют. Стоя все так же близко Рауль снял пистолет с предохранителя, протянул руку над плечом Катце, прицелился в бокал с недопитым вином, стоящий на барной стойке, и выстрелил. Ему казалось, что он был готов к отдаче, но такой сильной не ожидал. Руку резко вскинуло вверх, бокал остался невредимым. Одной из бутылок в баре повезло меньше. - Вы никогда не имели дела с пулевым пистолетом, - утвердительно сказал Катце. - Только с бластером, - подтвердил блонди. – Научите меня? Он протянул оружие брокеру рукояткой вперед, но, когда Катце взялся за нее отдавать не спешил. Тот взглянул на Рауля как на внезапно заговорившего таракана. - Увольте. Инструктор из меня никакой, да и времени нет, - он потянул пистолет на себя и ствол выскользнул из ладони блонди. Катце шагнул в сторону возвращая оружие на привычное место. - Еще партию? - Вам не выиграть. - Да… пожалуй, Вы правы. В этот раз нет. Но мы еще сыграем. - Нет. Мы в разных лигах и больше не встретимся за одним столом, — твердо сказал Катце и даже не попрощавшись вышел из комнаты. После этого вечера Рауль долго размышлял над тем, что же он сделал не так, но ни к какому более-менее внятному выводу так и не пришел. Короче, специфический мир Амой и еще более специфический мир элиты не подготовил Рауля к такому ритуалу как ухаживание, любой гражданин или даже монгрел дал бы господину Советнику огромную фору в этом вопросе, равно как и в техниках соблазнения. Но отступать было не в принципах Рауля Эма. Спросить совета ему было не у кого, и он решил проконсультироваться у тех, кто считается лучшими учителями. У книг. Никакого удовольствия от чтения литературы, относящейся к категории «любовный роман» он не получил. Да и не рассчитывал на это. Он просто пытался получить информацию. К несчастью, ему не повезло начать со «Страданий молодого Вертера» - блонди соблазнился аннотаций, утверждавшей, что книга носит автобиографический характер. Дочитал он роман только на силе воли – от обилия приторной сентиментальности его едва не стошнило. Пользы же не принесло никакой – кончать жизнь самоубийством на фоне несчастной любви он точно не собирался. Как такую мерзость мог написать автор «Фауста» Рауль понять не мог при всем своем ай кью. К счастью, книжонок, настолько пропитанных слащавыми страданиями ему больше не попадалось. Но толку все равно было чуть. По понятным причинам он старался выбирать книги, в которых поднимается тема социального неравенства, но те из них, которые старались описывать реалистичные жизненные ситуации в девяноста девяти процентах и заканчивались реалистично, то есть плохо. Не утешающая статистика. А сладкие выдумки, а-ля «Консуэлло» или «Джен Эйр» очевидно выдумками и были. В попытках почитать что-то поинтереснее потока сплошных любовных переживаний он принялся за приключенческую литературу с любовными линиями. Практически с тем же нулевым результатом, за тем лишь исключением, что из одной такой он вынес знание: на Востоке Старой Терры был обычай согласно которому разделившие еду под одной крышей становятся друзьями. Рауль поразмышлял над этим фактом, но потом отмел мысль о том, что Катце читал литературу подобного толка. Но все-таки образ графа Монте-Кристо ему отдаленно напомнил поведение брокера. Он начал искать книги с похожими героями и тут, наконец, наткнулся на «Паломничество Чайльд-Гарольда». Прочитал его очень внимательно, даже два раза и, как ему показалось, наконец понял: ему «повезло» наткнуться на типичного байронического героя амойского разлива. Открытие это не принесло ему ни малейшей радости. К тому же Советник осознал, что, аки романтичная кисейная барышня, банально попал под темное очарование «антигероя». Было в этом что-то даже слегка унизительное. Но, увы, понять природу явления не значит избавиться от него. Очередная встреча с Катце это наглядно доказала примитивной физиологической реакцией в народе известной как «стояк». Но Рауль был кем угодно, только не романтичной барышней. Даже романтичным мужчиной – и тем не был. Он не собирался падать в обмороки при виде объекта своей страсти, вздыхать по ночам на луну, даже на две сразу, лить слезы в платочек или рыдать в подушку от осознания неразделенной любви. Он был блонди, к тому же ученый, то есть являлся существом максимально практичным, умевшим моделировать ситуации и не склонным к рефлексиям. Человек действия, раз принявший решение начинавший двигаться в выбранном направлении, не отвлекаясь на самокопания и философствования. Его угораздило влюбиться, к тому моменту он уже понял, что именно влюбиться, в человека с не самым простым характером и неполноценного физически. Примем как данность и подберем нужную формулу. Плюс чем сложней задача – тем интереснее. Обнадеживало то, что, если верить книгам, люди типа Катце хоть влюблялись, по-настоящему влюблялись с трудом, но, если да – так надолго и с полной самоотдачей. Правда книги еще обещали бурные страсти и страдания, но Рауль это счел обычными выдумками авторов. Кто же будет читать книгу, где все ровно, спокойно и без особых перепадов эмоций? Людям такое не интересно. Советник и сам страдать не собирался и Катце мучиться был настроен не позволить. Основной эрогенной зоной у любого человека, не страдающего умственной отсталостью, является мозг, в этом господин биотехнолог был твердо уверен. И чем умнее сам человек, тем чувствительней эта зона. В самом деле, многие личности, известные в истории как красавцы и красавицы, первейшие сердцееды своего времени чаще всего внешность имели весьма средненькую. Но их ум и обаяние заставляли современников забывать об этом. В том, что Катце умен Рауль уже не сомневался. В своем уме – тем более. На всякий случай постарался аккуратно навести справки – ни любовников, ни любовниц за брокером не числилось. Значит путь открыт. Надо просто создать неформальную обстановку, которая поможет Раулю перевести разговор из деловой сферы в более неофициальную, а, если повезет, то и в личную. Позволит Катце лучше узнать господина Советника как человека, вновь пробудить в нем интерес к жизни и... к любви. После нескольких категорических отказов вновь провести разговор в бильярдной Рауль пригласил брокера в ресторан. Под предлогом, что хочет поужинать там, ну и поговорить заодно. С тем же успехом он мог поужинать дома. Ни мягкий полумрак, ни свечи, ни живые цветы и романтическая музыка, ни сам Советник, одетый в костюм обычного гражданина на Катце не произвели ни малейшего впечатления. По обыкновению, быстро и четко обсудив тему встречи он поднялся, сам расплатился за свой кофе, к которому и не притронулся и удалился. Следующие встречи проходили по тому же сценарию. Рауль менял заведения, выбирая различные по оформлению, но на Катце не действовала ни одна из обстановок. Казалось он даже не замечал, где находится – в дорогущем ресторане или кересском кабаке. Однажды Рауль, перед его исчезновением все же решился спросить: - Вам здесь не понравилось? Катце обвел помещение таким взглядом, словно впервые увидел его. - Нет, отчего же, тут очень даже мило, - и впервые за все встречи с Раулем улыбнулся, о чем Советник тут же пожалел. Непонятно каким образом достигался эффект, но от улыбки Катце кровь стыла в жилах. Больше в рестораны Рауль брокера не приглашал. Но это не означало, что он сдался. И в следующий раз исполнил «стриптиз по-блондиевски», встретив Катце в одной водолазке и брюках. Причем не за рабочим столом, а развалившись в кресле, закинув за его спинку свою роскошную гриву, чтобы не закрывала обзор и пригласив Катце усесться в кресло напротив. Тот мазнул по Раулю обычным своим бесстрастным взглядом. Было очевидно, что ему без разницы кто перед ним: самый прекрасный из всех блонди или какой-то квазимодо. Вежливый, корректный, собранный… и бесконечно далекий. Рауль понимал, что в силу определенных физических особенностей на Катце его бронебойная красота должна действовать куда слабее, чем на обычных людей, но не так уж чтобы совсем нет! К тому же у Катце отсутствовали половые органы, но сердце-то ему никто не удалял. Ведь, если верить дошедшим историческим хроникам, в древние времена евнухи вполне успешно влюблялись и даже сексом занимались. Господин Советник тогда еще не был в курсе, что Катце давным-давно перестал быть кастратом. И все благодаря Консулу, так обожавшему совать свой нос в чужие дела. Поняв, гораздо раньше самого Рауля, что его Советник неровно дышит к бывшей мебели, Минк отправил эту самую мебель в соответствующую клинику, аргументировав для Катце свое решение тем, что хочет исправить совершенное когда-то, чтобы брокер мог наконец-то жить нормальной, полноценной жизнью. Не к Раулю, разумеется, требовать от него или его сотрудников проводить операции подобного рода было равносильно использованию Юпитер в качестве настольного калькулятора. Просто в лучшую частную клинику Мидаса, специализирующуюся на трансплантологии. Катце энтузиазма шефа не разделил, заявив, что если бы он хотел жить «полноценной» жизнью, то уже давно мог все сделать сам, благо денег у него и на сотню таких операций хватило бы. Но легче было согласиться, чем переупрямить Минка. После брокер даже «спасибо» бывшему хозяину не сказал, а когда тот намекнул, что неплохо бы это сделать, поблагодарил за полученную возможность отливать стоя. Ясона это не огорчило. Он старался не для Катце. Отдавая должное достоинствам бывшего фурнитура – как внешним, так и деловым, он все-таки никак не мог понять, что же в нем нашел Рауль? Умный, ну так и что с того? Вокруг Рауля дураков не водилось, поразить его высоким интеллектом было нельзя. Бесспорно красивый, но красота эта была скорее способна напугать и оттолкнуть, вызвав педиофобию, чем привлечь. Минимальная мимика, глаза и голос без выражения. В понимании Ясона влюбиться в Катце было все равно что полюбить терминал. Наконец Консул решил, что Катце все-таки просто привлекает Рауля именно физически. Как говорится: «О вкусах не спорят». Понимая, что Рауль с его упёртостью, сделает все, чтобы добиться своего, Ясон решил облегчить ему задачу. Если у Катце будет чему вставать на его Советника, то он и сдастся быстрее. Да и сам Рауль получит куда больше удовольствия от присутствия в своей постели полноценного партнера. Но, повторяем, Рауль всего этого еще не знал. И постепенно его начинал подгрызать червячок сомнения в том, что задача «соблазни Катце» ему по плечу. Червячка Советник немедленно задавил, перед этим объяснив ему, что Катце все-таки бывший фурнитур и к красоте элиты ему не привыкать. Насмотрелся на господина в свое время. Значит надо искать дальше. В книгах катализатором отношений между героями нередко выступала некая нестандартная ситуация. В зарегламентированной по самое не могу жизни блонди таким ситуациям, казалось, места нет, но… Но, если бы это было на самом деле так – Рики не оказался бы в Эос. Рауль долго размышлял, пока не вспомнил, что Консул иногда просит Катце побыть его водителем. Не совсем то, что надо, но, в каком-то смысле, даже лучше ресторана. Почти интимный сумрак салона, огни вечернего города, он сядет на пассажирское сидение рядом с Катце, а не сзади и от двадцати до сорока минут езды им гарантированы. И все это время тет-а-тет, практически бок о бок и сбежать Катце будет некуда. Надо будет выбрать место, максимально отдаленное от Эос… Такое место нашлось. В следующий раз Рауль пригласил брокера «на поговорить» в Академию. Рабочий день у всех обычных людей давно закончился, вечер неумолимо перетекал в ночь. По окончанию обсуждения всех насущных вопросов, во время которого Рауль еще и осматривал новую партию петов, предназначенных для предстоящей выставки, он со смущенной улыбкой попросил: - Вас не затруднит подвезти меня до Эос? Мой аэрокар сломался. - Не затруднит, - вежливо согласился Катце. Садясь в аэрокар, Рауль прятал торжествующий взгляд. Все деловые вопросы закончились. Теперь можно завести светскую беседу «ни о чем» которую Рауль твердо решил привести к нужному результату – началу дружеского сближения. - Сегодня не день, а сплошной кошмар, - пожаловался он. – У Рэя с утра все из рук валится, лаборанты в Киира напортачили, и под конец еще и машина сломалась. Просто все звезды сошлись! Надеюсь, у Вас все нормально? - Вполне стандартно, благодарю. Продолжения разговора или хотя бы вежливого выражения сочувствия Рауль не дождался. «Ничего, господин брокер, сегодня Вам не удастся сыграть в молчанку». - А прошлой ночью я видел, как цветет Ночной Мускус. Вы знаете, что это такое? - Нет. Рауль кратко ввел его в курс дела. - Его Рики нашел в ботаническом саду Эос и упросил Ясона позволить пойти посмотреть на цветение. Консулу пришлось обратиться за разрешением к Зави, а тот маякнул мне. Орфей, кстати, тоже пришел посмотреть – любопытно стало. Но вот что удивительно – монгрел, полный профан в ботанике отыскал такую редкость. Правда, он думал, что это Лила Фауро, а оказалось – Алана. То есть оригинальный сорт, не декоративный. Огромная редкость. Но самое интересное – действие его аромата. Сильнейший афродизиак, в десятки раз сильней «Муира». Рики был просто невменяем, я такого возбуждения даже у петов на шоу не видел. Еще немного – и мы бы увидели пет-шоу в его с Консулом исполнении. Счастье еще, что на элиту стимуляторы не действуют, а то хороши бы мы с Орфеем и Ясоном были, - засмеялся он. – Ясону хоть есть с кем сексуальное напряжение снять, а вот что бы делали я и Орфей просто не представляю, - и он в упор посмотрел на Катце, откинув с лица извечно падающую на него тяжелую золотую прядь. С тем же успехом мог бы смотреть на приборную доску, дожидаясь от нее реакции. Но Рауль включать заднюю не собирался и уже хотел продолжить и развить провокационную тему элиты и механизма ее сексуальных реакций как Катце вытащил из бардачка машины пачку сигарет, достал одну и закурил. По салону поплыл ароматный дым. - Я не разрешал Вам курить в моем присутствии, - раздраженно возмутился Рауль, сразу растеряв весь свой игривый и веселый тон. - В своей машине я не спрашиваю разрешения даже у господина Минка, - проинформировал Катце, но все-таки опустил стекло, выдыхая дым на улицу. Рауль принюхался. Что-то насторожило его. За табачным запахом и отдушкой крылось нечто… нечто… Он вытащил сигарету из пальцев Катце, повертел, еще раз принюхался, а потом поднес ко рту и осторожно втянул дым, стараясь не пускать его в легкие. Его организм мгновенно запустил нейтрализующие яд процессы, но Рауль уже успел почувствовать – сигареты содержали мощнейший стимулятор. Блонди выдохнул и смял ядовитую палочку в пепельнице. Катце уже успел прикурить следующую и Рауль, поверяя догадку, в свою очередь вытащил пачку из бардачка. Прочел состав… - Что это еще за дрянь?! – негодующе спросил он. - «Шеллах». - Я умею читать, господин Катце. Катце предпочел отмолчатся, что еще больше взбесило биотехнолога. - Вы знаете насколько опасен содержащийся в них наркотик? – разгневанно воскликнул блонди. - Да. - Давно их курите? - Практически с того момента, как господин Консул меня выставил. - Больше пяти лет?! - Да. - Много? - Зависит от ситуации. От пачки до двух в сутки. - Вы понимаете, что стали наркоманом?! – сейчас голос Советника уже напоминал приглушенный рык. - Да. - И так легко в этом признаетесь?! - Девяносто процентов жителей Амой наркоманы. Монгрелы поголовно пьют стаут, а это галлюциногенный напиток. Глотают разнообразные «колеса». Граждане употребляют более качественные расширители сознания и стимуляторы. Это не запрещено законом, более того, наши фармкомпании сами дурь и гонят. Так что, извините, но я не понимаю Вашего удивления. Удивления? Да Рауль был просто в отчаянии пополам с яростью – любимый им человек сам себя убивал, причем вполне сознательно. Конечно, во все официальные производители товаров подобного шеллаху рода одновременно с наркотиками добавляли в свою продукцию нейтрализаторы негативных последствий, но при длительном и постоянном употреблении наркотики все равно разрушали организм. - Вы не хотите слезть? Я бы мог помочь, - он постарался взять себя в руки. - Нет. - Но почему? - Просто не хочу. Раулю захотелось застонать от чувства безнадежности и бессилия. - Вы понимаете, что это медленная смерть? – взволнованно и горячо, даже не пытаясь скрыть своих чувств задал он вопрос. - Вся человеческая жизнь – медленная смерть, господин Советник. Есть даже шутка такая: «Жизнь — это смертельное заболевание, передающееся половым путем». В конце концов смерть – всего лишь отсутствие сердцебиения. Теория вероятностей утверждает, что я куда быстрее успею умереть насильственным путем, чем загнуться от шеллаха, - Катце притормозил кар на светофоре. В этот момент рядом завис аэробайк с парочкой каких-то молодых людей. Парни истерически смеялись, были без шлемов, аудиосистема байка орала, вовсю транслируя малопристойную песенку. Катце поднял стекло. Парочка заметила это и стала стучать в него, выкрикивая, судя по сопровождавшим их слова жестам, что-то оскорбительное. - Чего им надо? – мрачно спросил Рауль, стараясь отвлечься от размышлений об образе жизни Катце, его отношения к вопросам жизни и смерти и потенциально скорого летального исхода. Катце бросил небрежный взгляд на байкеров. - Пьяные. Или обдолбанные вхлам. Скорее всего оскорбились, что их какофония не нравится. - За рулем?! Это же запрещено, - возмутился Советник. – И где полиция? - Можно находиться за рулем в любом состоянии. Главное не нарушать правил. Полиция перехватит только в случае фиксации камерами нарушения ПДД или неадекватного поведения на дороге. Хамство и громкая музыка таковыми не считаются. - К тому времени они могут устроить аварию. Катце вновь глянул на байкеров, но уже внимательней. - Они на автопилоте. - Все равно это недопустимо! - Вы хотите, чтобы они были наказаны? - Не отказался бы, - буркнул блонди, которого вывела из себя не столько сама ситуация, сколько явно транслируемые в их сторону оскорбления и непристойности. Все это, наложившись на предыдущие переживания просто выбешивало его. Катце слегка опустил стекло. В образовавшуюся щель немедленно просунулась чья-то рука, но брокер уже вытащил пистолет и выстрелил в упор, почти не глядя. На лбу водителя мгновенно расцвел кровавый цветок, мертвое тело, зависнув на секунду, рухнуло на землю, увлекая за собой второго парня, завизжавшего, но так и не разжавшего рук, обхватывавших талию трупа дружка. Система управления, почувствовав отсутствие пассажиров, отключила и плавно приземлила транспортное средство на армированный стеклопластик дороги. Из еще одного, стоящего на светофоре, кара послышался истошный женский вопль. Перед машиной Катце моментально, словно из ниоткуда, материализовались два полицейских дрона, сканирующие лучи пробежались по номерам его кара и, сквозь лобовое стекло, по лицу Катце после чего дроны почтительно ретировались. По боковому стеклу медленно стекали алые брызги, ствол пистолета тоже был слегка запятнан кровью. Брокер брезгливо отер оружие ладонью, затем стянул черные перчатки и кинул их себе под ноги. Рауль сидел, на некоторое время потеряв дар речи. - Давайте-ка выйдем на другую высоту, - невозмутимо сказал Катце, плавно посылая аэрокар вверх, на уровни по которым могли передвигаться только машины элиты. И его собственная. - Вы… Вы… - Рауль не мог подобрать подходящих слов. - Да, надо было сразу лететь на правительственном уровне. Но я не люблю перепадов давления. - Какой, к рагону, уровень! – сорвался блонди. – Вы только что человека убили! - Лицензия на убийство, - напомнил Катце. - Но не так же чтобы первого встречного! - Кого сочту нужным. Я отвечаю за свои действия только перед Консулом. - Я бы на его месте Вас наказал!!! Как минимум на нейрокоррекцию отправил! Это же неадекватное поведение! - Когда будете – тогда и накажете. А его такие мелочи не волнуют. - Убить первого встречного это мелочи? Вы сами-то себя слышите?! - Отчетливо. - Катце, - блонди постарался снизить тон. - Нельзя же так просто, за здорово живешь, убивать людей. - Почему? - Почему? – поведение и слова Катце казались настолько абсурдными, не укладывающимися в голове, что Рауль растерялся. – Это… не по-человечески. Катце не ответил. - Зачем Вы это сделали? – не унимался Рауль. - Вы пожелали, чтобы этот придурок был наказан. - Но не так же! - А как? Вы что, рассчитывали, что я выйду, спущу с него штаны и выдеру ремнем по заднице или надаю подзатыльников? - Нет… но… можно было вызвать полицию. - По какому поводу? Два торчка едут на автопилоте. Ничего не нарушают, просто ведут себя буйно, но без рукоприкладства, и что? - Неужели Вам его было совсем не жалко? - продолжал настаивать на своем блонди. - Жалость, как и сочувствие, склонность привязываться, выбиваются из будущих фурнитуров еще в процессе обучения, - сообщил Катце тоном диктора, рассказывающего о погоде на завтра. – Иначе мы бы просто не могли работать с петами. - Выбиваются? Как это? - В начале обучения к каждому из нас приставляют пета. Из отработанного материала, опытных и взрослых, но мы в тот момент об этом еще не знаем. Селят в соседних комнатах. На них мы учимся ухаживать за петами. Они сами многому учат нас, подсказывают что и как нужно делать. То есть они как бы и подопечные и немного наставники. Петов подбирают максимально послушных, неконфликтных, даже ласковых. Учитываются и предпочтения будущих фурнитуров во внешности. Обучение длится год. Поневоле не хочешь, а привяжешься. Многие даже влюбляются. Финальный этап обучения фурнитура – он отводит своего подопечного на утилизацию. И собственноручно эту утилизацию проводит. Урок запоминается на всю жизнь. - Юпитер… - только и смог прошептать Рауль. – И Вы к нему… привязались? – наконец с трудом смог он заставить себя задать вопрос, ответ на который очень боялся услышать. - Скорее мне было его именно жалко, - блонди бы даже обрадовался такому ответу, но не в описываемой Катце ситуации, - он был милым. Все щебетал о том, как ему повезло, что его не отдали в бордель или на утилизацию. Что я красивый и классный. Что может, господин Клэр, он ему принадлежал когда-то, снова возьмет его к себе и мы будем вместе, - Катце опять прикурил. – Или его—таки отдадут в бордель, но я смогу к нему приходить, а потом – забрать его к себе. Петы же не знают, что фурнитуров утилизируют по окончанию срока службы, а во время службы мы не имеем права покидать границы Танагуры. Впрочем, про утилизацию мы сами не знаем, до самого конца. В общем, почти сразу я начал подозревать, что ситуация воняет хуже тухлого яйца. И постарался не привязываться. Это было несложно. Пет он и есть пет – мозгов как у мухи. А глупость меня всегда отталкивала. - И все-таки… - Рауль сам не понимал, зачем настаивал. Все равно что в ране ковыряться. Больно, мерзко, но почему-то не можешь остановиться. - Немного было, конечно, - равнодушно ответил Катце. – Особо неприятен был момент утилизации. Обычно петов предварительно усыпляют, да и никогда фурнитуры ничем таким не занимаются – приходит спецслужба и уводит, что там дальше уже не наше дело. А тут надо было отвести в камеру самому, она с прозрачной дверью, и самому включить аннигилятор. Он был жив, все стучался в дверь, кричал что-то. Плакал. И по дороге тоже. Плакал, просил меня этого не делать, то кричал, то обвинял, то в любви признавался. Сплошная сцена из дешевого бульварного романа, - презрительно обронил он. Рауль испытывал невероятно противоречивые чувства. Ему очень хотелось обнять сидящего рядом человека, попросить прощения за то, что он был частью той калечащей системы, всю тяжесть которой пришлось испытать на себе Катце, но он не смел. Именно потому, что являлся ее частью. Он чувствовал горькую тоску, от мысли о том, что Катце, возможно, действительно вовсе окончательно разучился испытывать хоть что-то похожее на расположение к другим существам. И, одновременно, облегчение от того, что Катце не влюбился, в свое время, в неведомую продукцию Академии и… ревность. Все-таки ревность. Потому что хоть какой-никакой, а симпатии давно уже мертвый глупый пет от Катце добиться сумел. А ему, Раулю Эму, не смотря на весь его запредельный интеллект и сногсшибательную красоту не удалось даже этой малости. - Отвечая на Ваш вопрос, - подытожил меж тем Катце, - мне не было жаль этого дебила. И я очень удивлюсь если Вы скажете, что его жаль Вам. - Нет, не жаль, - ответил Рауль. – Но бесконечно жаль Вас, - признался он в отчаянном порыве откровенности, словно неудержимо отхаркивающей гнилой кровью туберкулезник. - Напрасно. Я прошел это испытание. Не свихнулся, не покончил с собой. По статистике около четверти потенциальных фурнитуров после финального этапа идут на выбраковку из-за сбоев в психике. То есть вслед за своими подопечными – в аннигилятор. - Напрасно?! Вы что, действительно не понимаете насколько ужасно то, что Вы только что сделали и рассказали?! И это говорю я, которого считают самым жестоким из Тринадцати! Все без толку. Катце в очередной раз никак не отреагировал, прикуривая сигарету от окурка предыдущей и Рауль не стал протестовать. Оставшийся путь они проделали в гробовом молчании и блонди вышел у входа к леденящим башням Эос, не попрощавшись и не поблагодарив брокера за услугу. В следующий раз он вызвал его лишь пару месяцев спустя, за которые у Рауля успел состоятся любопытный разговор.